В час прозрачный, утренний

Олег разлепил слезящиеся глаза, в которые, по ощущениям, накануне засыпали песка, и несколько секунд тупо пялился в угол стола. Затем быстро повернул голову. Черт возьми. Это… Олег поморщился от боли, впившейся в затылок от резкого движения, и прижал ладонь ко лбу. Это была настоящая катастрофа. Он многое отдал бы, чтобы всколыхнувшиеся воспоминания оказались лишь пьяным бредом, однако спящий по правую сторону от него Сергей Разумовский свидетельствовал об обратном. Олег, не веря своим глазам, всматривался в расслабленное лицо и не понимал, что теперь делать. Он собственноручно усложнил все в миллион раз. Безмозглый кретин с силой воли, как у креветки. Хотелось вернуться назад во времени и хорошенько отмудохать себя до того, как заказал первую кружку пива. Он зарекся больше не пить. Не важно, что шанс наткнуться в таком состоянии на капитана был смехотворно мизерным — не Олегу с его извращенной удачей об этом судить, — он нарушил данное слово. И теперь все стало еще хуже. Его окатило холодной волной отвращения к себе. Хотелось выскользнуть из комнаты и убраться из порта прочь, никогда больше не попадаться Разумовскому на глаза. Если бы не Вад, Олег именно так и сделал бы. Но бросать Разумовского в одиночку разбираться с этим дерьмом Олег не собирался. Разумовский поерзал головой на подушке, открыл глаза и встретился с ним взглядом. — Доброе утро. Олег хотел ответить, но язык ощущался деревянным. Во рту было гадко и пересохло. Он кивнул и медленно приподнялся на локтях. В углу комнаты стоял таз — Олег точно помнил, что вчера он не просил принести на ночь воду. Видимо, это сделал Разумовский. В животе скрутило от нахлынувшего стыда. Какого черта он натворил? Как после такого вообще можно рассказывать о готовящемся бунте? — Итак, — Разумовский прочистил горло, — по шкале от одного до десяти, насколько ты сожалеешь о вчерашнем? — Смотря о чем, — Олег прикрыл глаза. Смотреть на Разумовского было выше его сил. Тот хмыкнул. — Ну давай по порядку. Сердце забилось быстрее, к горлу подкатила тошнота. Олег сжал челюсти и заставил себя сделать несколько длинных вдохов и выдохов, выравнивая дыхание. — Я жалею не о том, что мы переспали, а о том, что я напился и потерял контроль. Этого не должно было произойти. — Формально мы не переспали, если от этого тебе станет спокойнее. — Не станет. Он должен во всем признаться. Прямо сейчас. Все и так зашло ужасно далеко, тянуть больше нельзя. — Прости меня, — вдруг сказал Разумовский, и Олег обернулся, удивленно приподняв брови. — Мне нужно было вчера уйти, но я остался, хоть и знал, что ничем хорошим это не закончится. — Это я тебя поцеловал, — неуверенно напомнил Олег. — Ты был пьян, — Разумовский грустно усмехнулся. — Сильно пьян. Вчера на корабле ты четко дал понять, что ничего не хочешь, и я должен был ориентироваться на это, а не на то, что ты говорил, залив в себя столько алкоголя. — Я выпил не так много. — Я оплачивал твой счет, Олег. О боги. Он шумно втянул носом воздух и уронил голову обратно на колени. Разумовский действительно думает, что виноват? От ужаса сдавило в груди, но вместе с этим потянуло истерично расхохотаться. Интересно, насколько сильно тот будет зол, когда узнает правду? Черт возьми, какой же абсурд. Из них двоих виноватым был точно не Разумовский. — Тебе не за что извиняться, — медленно выдавил из себя Олег. — Я прекрасно помню все, что вчера наговорил. Не твои проблемы, если у меня в голове творится черт-те что. Разумовский вздохнул. — Я все еще ничего не понимаю. Ты меня хочешь, но делать с этим ничего не собираешься? Это… странно? Олег скосил на того хмурый взгляд. — Не странно, просто ты не видишь полной картины. — Так просвети меня. Олег сглотнул. Вот так просто — взять и все вывалить как на духу. И пусть Разумовский сам разбирается, что дальше с этим делать. От того, каким открытым и пронзительным взглядом Разумовский смотрел на него, тоскливо заныло в груди. Олег сделает больно. Он обманом пробрался на корабль и все это время знал о назревающей угрозе — так еще позволил оказаться с собой в одной кровати. Взваливать все это на Разумовского сейчас — малодушно и подло. Вчера еще оставался шанс отделаться малой кровью, но теперь… Олег не имел права так поступить. Он должен найти способ со всем разобраться, не впутывая в это Разумовского. А потом исчезнуть с концами, забрав с собой все эти грязные тайны. — Не могу, — тихо отозвался Олег. — Это сложно. — Ладно, — Разумовский кивнул. — Расскажешь, когда будешь готов. Что бы там ни было. Прохладная ладонь коснулась плеча Олега. По коже пробежали приятные мурашки, но он нахмурился и осторожно убрал руку Разумовского в сторону. — Я не желаю о том, что мы переспали, — повторил он, глядя тому в глаза, — но я не хочу, чтобы эта ночь что-либо между нами изменила. Повисла тишина. Разумовский смотрел на него несколько секунд тяжелым, нечитаемым взглядом. Затем коротко ответил: — Как скажешь. Олег отвернулся, чувствуя, что не выдерживает взгляд. Под ребра больно впилось уродливое чувство неправильности происходящего, но Олег быстро это приглушил. Неправильным было напиваться и трахаться с Разумовским вместо того, чтобы наконец сказать правду. А держать дистанцию и не усугублять ситуацию — как раз единственно правильное решение. Олег поставил апельсины на ящик с яблоками и замер, уставившись на гору фруктов. Все складывалось хуже некуда. Разумовский сдернул их с якоря сильно раньше условленного срока, и сколько бы Дубин с О’Райли ни доказывали, что корабль еще не готов, капитан не передумал. Команда была недовольна прерванной стоянкой, но мрачнее всех ходил Дубин — Олег подозревал, что дело далеко не в неожиданно оборвавшемся кутеже, как у остальных. Казалось, в вечер после схватки с фрегатом между капитаном и старпомом что-то изменилось. Вад был прав: Разумовский и Дубин тогда точно повздорили в кают-компании. Это напряжение никуда не делось, когда команда вновь взошла на «Быстрокрылую красавицу». Олега не покидало скверное предчувствие. Все еще не верилось, что эта стычка действительно поможет Ваду переманить Дубина на свою сторону, однако происходящее Олегу жутко не нравилось. Что-то было не так. Олег старался не сводить с Вада глаз — тот постоянно терся рядом с МакАлистером и О’Райли, но к Грому и Дубину лишний раз не приближался. Не мог же Вад в самом деле рассчитывать, что команда ополчится одновременно и на капитана, и на старпома с квартирмейстером: слишком самонадеянно и рискованно для Вада, тот не стал бы полагаться на удачу. Умом Олег понимал, что время есть: Вад не станет устраивать бунт прямо сейчас, не заручившись полной поддержкой, однако чутье без умолку вопило о надвигающейся буре. Когда Разумовский ушел из его комнаты в трактире, Олег еще несколько раз все детально прокрутил в голове и пришел к выводу, что скрыть происходящее от Разумовского не получится. Если он хочет оставить все в тайне, единственный вариант — убить Вада. Олег это хорошо понимал, но рассматривать не собирался. Оставалось придерживаться плана с запиской — послать Разумовскому письмо и поставить Вада перед фактом о необходимости бежать, — но неожиданный выход в море спутал все карты. Олег сжал пальцами переносицу и зажмурился. Можно попробовать провернуть это на следующей стоянке, вот только у Олега не было уверенности, что Вад не надумает предпринять ничего раньше, пока они в море. — Эй, ты там заснул? — осторожно окликнул Шура. Олег приложил усилие, чтобы не вздрогнуть, и обернулся. Как только мальчишка умудрился так бесшумно пробраться на камбуз? — Пора выносить, все уже заждались, — пояснил Шура извиняющимся тоном, стушевавшись под взглядом Олега. — Неси, — Олег дернул плечом и поправил и без того устойчиво расположенный ящик с апельсинами. — И это, кэп сказал, сегодня обойдется без ужина, — Шура обмотал руки тряпками и схватился за котел. — И хорошо, а то злющий как черт: не хотел бы я ему лишний раз на глаза попадаться. Олег промолчал. У Разумовского наверняка были свои причины пребывать не в духе, но что-то подсказывало Олегу: он хорошенько приложил к этому руку. Он перекинул через предплечье корзину с фруктами и направился к выходу с камбуза. — …сколько можно повторять, черт возьми?! Олег с удивлением обернулся в сторону шканцев. За все месяцы плавания он ни разу не слышал, чтобы Разумовский повышал голос не во время погони или абордажа. Разумовский стоял за штурвалом и гневно смотрел на Дубина, который, судя по всему, что-то ответил. — Я же сказал: это не обсуждается! — рыкнул капитан. — Что тебе непонятно? Лицо Дубина Олег не видел, но тот вскинул голову и снова что-то возразил, потому что Разумовский моментально подскочил к старпому и схватил за грудки. Находившийся на капитанском мостике Гром положил ладонь на эфес своей сабли, несколько матросов, занятые работой на палубе, застыли и в напряжении уставились на шканцы. Олег почувствовал, как до боли впился пальцами в корзину, а второй рукой потянулся к припрятанному за поясом кортику. — Дьявол меня задери, — ошарашенно прошептал Шура. В следующую секунду Разумовский отшагнул обратно к штурвалу, а Дубин, резко развернувшись, спустился на палубу и направился на бак. Олег медленно выдохнул и стиснул зубы, заметив у грот-мачты возящегося с куском парусины Вада. К горлу подкатил тошнотворный ком. — Пошли. Чего встал? — грубо окликнул он Шуру и завернул в кубрик. Разумовский, на памяти Олега, никогда не позволял себе так обращаться ни с кем из команды — тем более со старпомом. Он понятия не имел, чего они не поделили, но понимал: ничем хорошим это не закончится. — Подъем! — заорал кто-то пронзительно громко, и Олег распахнул глаза. Рука рефлекторно скользнула под подушку и сжала рукоять кортика. — Вставайте, мать вашу, живо! Олег подскочил со своего брошенного в углу мешка и уставился на О’Райли. — Какого дьявола случилось? — Сева спрыгнул с гамака. — Дубина пырнули! — выпалил стоящий за спиной О’Райли Слава. — Чего?! — тупо переспросил Сева. Остатки сна как рукой сняло. Олег быстро перекинул через плечо портупею с пистолетами и пристегнул к поясу катлас. — Что за чертовщина? — раздалось из глубины кубрика. — Кто пырнул? — не унимался Сева. — Когда?! Олег бросился на палубу вместе со всеми. В занимающемся рассвете он увидел оттесненного к правой лестнице на шканцах Разумовского. Тот стоял, направив шпагу на подступивших МакАлистера и Вада. Наверху лестницы стояли еще двое матросов, чьих имен Олег не помнил, — блокировали Разумовскому путь к отступлению. Хотя с корабля тому все равно было некуда деться. Олег обвел взглядом собравшихся, пытаясь прикинуть, сколько людей за Вада, а кто — просто выбежал на зов О’Райли и пока еще ни черта не понимает, что происходит. Видимо, Вад не стал переманивать на свою сторону Дубина и Грома, а просто напал на них и… Олег на мгновение растерялся, увидев, как Гром поравнялся с МакАлистером и тоже поднял на Разумовского саблю. Какого черта? Неужели у Вада получилось заручиться поддержкой Грома? — Я еще раз повторяю, — процедил Разумовский, — я Дубина пальцем не тронул. — Ну конечно, — рявкнул МакАлистер. — Все мы видели, как ты его не тронул — этим вечером у штурвала. — Ты знаешь, про что я, — Разумовский смотрел только на Грома, игнорируя остальных. — Это был не я. — Уж прости, кэп, но ты последние дни явно на Дубина зуб точил, — вмешался Вад. — Думаешь, мы поверим, что это совпадение? — Что, черт возьми, тут произошло? — полушепотом воскликнул Сева. — Дубина нашли в трюме с ножом под ребром, — хмуро отозвался Кризалис. Олег застыл. Ну конечно. Ваду ни к чему было переубеждать Дубина с Громом — достаточно дождаться подходящего момента и убить двух зайцев одним ударом: вывести из игры Дубина и подставить Разумовского. — И это что, — неуверенно протянул Шура, — кэп его так?.. — А кто ж еще? — хмыкнул Макс. Олег перестал слушать матросов и вернул внимание к происходящему на шканцах. — Тогда что ты делал у трюма? — раздался вопрос МакАлистера. — Я к трюму не приближался, — спокойно ответил Разумовский, хотя по выражению лица и лихорадочно блестящим глазам было видно, что самообладание в голосе дается тому нелегко. — Ложь! — МакАлистер рассек саблей воздух перед собой. — Я видел тебя там сегодня ночью. — Либо зрение подвело тебя, либо ты врешь, — Разумовский недобро прищурился. — Ну конечно! — МакАлистер обернулся к команде. — На какой еще ответ мы рассчитывали, а? На палубе поднялся взволнованный гул. — Довольно! — крикнул Гром. — Сева, Юра, спускайтесь в трюм и сделайте все, что велит врач. Где Валера? Выходит, Дубин не погиб. Не похоже на Вада: тот бы не промазал. Но зачем оставлять Дубина в живых? — Я здесь, — она выступила вперед. — Расскажи все по порядку. Гром был мрачен и бледен, по скулам бегали желваки, грудь тяжело вздымалась и опускалась. Квартирмейстер выглядел так, будто стоит Валере дать малейший повод обвинить Разумовского, и продолжения суда не будет. — Я работал в трюме весь день, уже собрался подниматься на палубу и услышал шум, — Валера нахмурилась. — Я не уверен, но мне показалось, был звук, похожий на приглушенный вскрик. Я спросил, что там происходит, а в ответ раздались быстрые шаги. Когда я подошел к лестнице, там был только старпом: лежал на боку, нож торчал в груди, — Валера прерывисто выдохнула, но взгляда не отвела. — Я сразу позвал на помощь. — И ты даже мельком не видел напавшего? — уточнил Гром. Валера отрицательно мотнула головой. — Отвечай нормально, когда тебя спрашивают. — Простите. Нет, сэр, я никого не разглядел. Гром на секунду прикрыл глаза, затем обернулся к МакАлистеру. — Говоришь, ты видел капитана у трюма? — Еще как. Чтоб мне провалиться на этом месте! — Когда это было? — Да буквально за пару минут до того, как мальчишка забил тревогу. — Капитан выходил из трюма? МакАлистер задумался. — Этого не знаю, уж прости. Может, и вышел оттуда, но я его увидел на палубе, в паре шагов от лестницы в трюм. Стоило отдать МакАлистеру должное: если это было неправдой, сыграл тот хорошо. Олег сжал челюсти. — Это ложь, я был в своей каюте, — все так же спокойно возразил Разумовский. — В ее сторону ты как раз и направился, — гаркнул МакАлистер и злобно уставился на Разумовского. — Не смей обвинять меня во лжи! — А что ему остается? — хмыкнул Вад. — Может, Дубин еще с кем чего не поделил? — осторожно подал голос Шура. — Ну, вдруг это и правда не кэп. — Да ты спятил, что ли? — О’Райли смерил Шуру ледяным взглядом. — Хочешь сказать, кто-то из команды осмелился поднять руку на старшего помощника? Если так, мы этого сукина сына быстро отыщем и акулам скормим. Палуба наполнилась шумными пересудами и негодующими возгласами. Олег мысленно выругался. Стоит ему вмешаться, прольется кровь. Много крови. Даже если часть матросов примут сторону Разумовского — дело все равно дрянь. Вад в одиночку с легкостью порубит четверть команды. МакАлистер и О’Райли тоже были не промах в бою. Единственный способ избежать бойни — если Гром не поверит в виновность капитана. На шканцах продолжался спор, но Олег перестал что-либо различать среди какофонии из голосов команды. Он подошел ближе и взобрался наверх. — Мне незачем его убивать, — вскинутая рука Разумовского мелко подрагивала то ли от нервов, то ли от тяжести шпаги. — Он вставлял тебе палки в колеса, — возразил Вад. — Только слепой не заметил бы, как вы собачились последние дни. Олег поравнялся с Валерой и едва заметно кивнул ей, когда она вскинула на него обеспокоенный взгляд. Если начнется мясорубка, девчонка точно попадет под раздачу — стоит в самой гуще. Олег поморщился, прикинув, как много на корабле не самых умелых бойцов, которые полягут первыми. — Я в курсе, о чем вы спорили, — Гром шагнул по направлению к капитану. — Он бы ни за что с тобой не согласился, и ты это знаешь. Не важно, кто из вас был прав: если ты решил, что можешь вытворять подобное, — голос Грома сорвался на низкий рык, — и оставаться безнаказанным, ты просчитался. — Тебя хотят обдурить, а ты ведешься, — Разумовский презрительно скривил губы. — А по-моему, ты загнан в угол и будешь врать до последнего, — Гром поднял саблю выше. — Он прав: это подстава, — Олег без резких движений обошел их по дуге, держа наготове катлас, и остановился в паре шагов. Гром, заметив его, отшагнул назад, чтобы в случае чего оперативно отразить выпад и Олега, и Разумовского. — Вадим пытается устроить бунт, а МакАлистер с ним заодно. Вад повел бровью: — Я всего лишь не хочу, чтобы в один прекрасный день после перепалки с кэпом мне вспороли брюхо в темном закоулке. — Следи за языком, а, — МакАлистер наставил на Олега саблю. — За такие обвинения можно и по доске пройтись. — МакАлистер дело говорит, — произнес Гром. — Какие у тебя доказательства? — Прямо сейчас — никаких. Но если мы сойдем на большую землю и ты наведешь справки, то увидишь, что Вадим не тот, за кого себя выдает. — Да? — Вад усмехнулся. — И кто же я, позволь поинтересоваться? Вступать в перебранку с Вадом не было никакого смысла — тот будет разыгрывать спектакль до последнего. Олег обращался к Грому и надеялся, что каким-нибудь чудом квартирмейстер ему поверит. На Разумовского Олег не смотрел, но краем глаза видел, что тот стоит неподвижно. — Он разбойник, на его счету четыре захваченных судна. И четыре погубленных капитана. — Чушь какая-то! — МакАлистер тряхнул головой и выругался на непонятном языке. — Это и проверить толком нельзя. — Единственный, кто выступил в защиту кэпа, — человек, который с ним трахается, — протянул Вад и перевел на Олега пистолет. — Еще и предлагает поверить на слово. Удивительное совпадение. Если б клевета была не в мою сторону, я даже посмеялся бы. — Удивительные совпадения — это больше по твоей части, — не сдержался Олег и встретился с Вадом взглядом. — Остановись, пока не началась бойня. Если Вад выстрелит в него, не дождавшись решения квартирмейстера, — проиграет. Вад предпочитал все проворачивать гладко и красиво. Лишь на одном корабле дело обернулось резней, но тогда они с Вадом сражались вместе и быстро разделались с несогласными. Сейчас ограничиться малой кровью не выйдет. Какого черта Вад не отказался от «Быстрокрылой красавицы», раз все не задалось? Какой прок в этой посудине, если они здесь подохнут? — Заткнитесь все, — Гром сунул саблю в ножны, отступил назад и кивнул в сторону Олега с Разумовским. — Этих двоих в трюм до выяснения ситуации. Слава, Марат, вы сторожите первые двенадцать часов. Напоите их, но еды не давайте. Валера, — Гром обернулся к девчонке, — твое наказание откладывается. С этого момента никакие работы в трюме без моего ведома не проводятся. Все услышали? Команда отозвалась нестройным «Да, сэр»; толпа, собравшаяся на палубе, пришла в движение. — Сдай пушки и сабельку, будь добр, — Вад подошел ближе, держа его на прицеле. Олег молча скинул на доски оружие. — Бьюсь об заклад, у тебя где-нибудь припрятан ножик, — Вад оскалился. — Или хочешь, чтобы я тебя обыскал? Уверен, я буду не так нежен, как наш кэп. Тебе не понравится. Олег поджал губы, подавив желание послать Вада куда подальше, и вытащил из внутреннего кармана плаща и голенища сапога два кортика. Вад знал его как облупленного, не было смысла пытаться оставить один из ножей при себе. Да и вряд ли от этого будет толк в трюме. — Умничка, — Вад удовлетворенно хмыкнул и уступил ему проход. — А теперь топай вперед. И без глупостей, иначе я с удовольствием пущу пулю тебе в башку. Олег метнул взгляд за плечо. МакАлистер уже обезоружил Разумовского и, видимо, ждал, когда Олег с Вадом первые спустятся со шканцев. По крайней мере, их не убили на месте. Если Гром отправил в трюм, значит, сомневался в виновности. Вот только самодовольная физиономия Вада не оставляла сомнений: это лишь начало. Тот ни за что не позволит им высадиться на берег и доказать правдивость слов Олега. Они выиграли лишь немного времени, не более. Олег еще несколько секунд — пока Вад не подтолкнул дулом пистолета в спину — простоял, глядя назад, но Разумовский в его сторону так и не посмотрел.