В час прозрачный, утренний

В этой части трюма скапливалась вода, которую периодически откачивали матросы, — здесь было сыро, холодно и тяжело пахло плесенью, гниющей древесиной и морской солью. Его приковали к цепям, вбитым в стену. Учитывая, что вода местами достигала пары сантиметров, на первый взгляд можно было сказать, что ему повезло больше, чем Разумовскому, которому приходилось сидеть на полу, вот только от зафиксированных над головой рук плечо Олега почти сразу дало о себе знать. Вад, прекрасно знающий о старом ранении, точно сделал это намеренно. Им не оставили ни одной лампы. Кромешную темноту нарушал лишь тусклый свет из верхней части трюма, рассеивающийся сквозь щели между досок люка. По ощущениям, они провели здесь не меньше часа. Разумовский так ничего и не сказал. Олег был малодушно рад царившему полумраку — видеть выражение лица Разумовского не хотелось. В отличие от остальной команды, капитан точно знал, что Олег не пытался никого выгораживать, и наверняка сложил два и два, догадавшись, откуда ему может быть известно о намерениях Вада. Он сполна заслужил и презрительное молчание, и чего похлеще, но между ребрами все равно больно и тоскливо щемило. Вышло скверно, и Олег многое бы отдал за шанс все переиграть. Он должен был признаться до того, как Вад преступит к активным действиям. А вместо этого Олег неделями оттягивал неизбежное и пудрил мозги Разумовскому. Наверное, паршиво осознавать, что спал в одной постели с предателем. Так они еще, по Олеговой милости, оказались запертыми в трюме. На месте Разумовского он бы тоже никогда больше с собой не заговорил — жалкие оправдания ничего не исправят. Скрипнул металлический засов, и люк с тяжестью отворился. — Только давай шустрее, пацан, — раздался сверху недовольный голос Марата. Олег поморщился, пытаясь привыкнуть к свету. Кто-то повесил лампу на ближайший крюк и шагнул к Разумовскому. Олег разглядел Валеру. — Что там происходит? — тихо спросил Разумовский, когда она поднесла флягу с водой. — Дубин не приходит в себя, но врач говорит: шансы есть, — так же тихо отозвалась Валера. — Повезло, что нож оставили в ране. Она приблизилась к Олегу. — Дубин мог видеть, кто на него напал, — хрипло произнес он. — Вад не станет рисковать и точно захочет завершить начатое. Передай Грому, чтобы не сводил с них глаз, — Олег глотнул воды и закашлялся. — Не впутывай Валеру, — вдруг зашипел Разумовский. — Гром не идиот, сам во всем разберется. А ты, — тот перевел на нее мрачный взгляд, — не лезь в это, слышишь? Сиди тише воды ниже травы. Валера сильнее нахмурилась и разомкнула губы, явно собираясь возразить, но по лестнице начали спускаться. Олег вскинул голову и стиснул пальцы в кулаки, завидев Вада. — Эй, недоносок, ты закончил там? — услышал он бас МакАлистера. — Да, сэр, — крикнула Валера и отшагнула от Олега. — Ну и выметайся тогда обратно. Валера послушно юркнула к стене и потянулась к крюку, но Вад жестом остановил. — Лампу оставь. Когда люк с грохотом закрылся за Валерой, Вад положил на бочку маленький короб и опустился перед Разумовским на корточки. — Ну а теперь давай нормально поговорим. Разумовский наградил Вада пренебрежительным взглядом. — Мог бы просто заглянуть ко мне в каюту, раз так не терпелось пообщаться. — Предпочитаю вести деловые разговоры на своих условиях, — в голосе Вада слышалась улыбка. — Давай-ка проверим, такой ли ты смышленый, как о тебе говорят. Что мне от тебя нужно? Разумовский закатил глаза. — Раз ты меня не убил, то, полагаю, путь к Проклятым Островам? — В точку, — довольно протянул Вад. — Но это был несложный вопрос. Давай дальше: кто меня прислал? Олег изумленно моргнул. Что? — Мне наскучила твоя игра, — Разумовский пожал плечами и отвернулся. — Советую сразу меня прикончить, потому что помогать я тебе не стану. Ты зря потратил время и силы. Можешь забрать корабль в качестве утешительного приза. Вад весело хмыкнул. — Заберу, не сомневайся. И все четыре части карты тоже. Мы найдем способ их расшифровать, не сомневайся — без тебя это займет больше времени, но ничего страшного. А знаешь, что страшно? — Вад вытащил из-за пояса нож и надавил острием на подбородок Разумовского, заставив повернуть к себе голову. — Судьба девчонки, когда команда узнает, что нихера она не юнга. Затрахают бедняжку до полусмерти, и никакой благородный Гром ей не поможет: не уследит, корабль-то большой, — Вад помолчал, вероятно, наслаждаясь выражением ярости на лице Разумовского. — Прежде чем ее высадят в ближайшем порту, в нее спустит, ну, если не каждый второй, то каждый третий точно. Это уже человек пятнадцать. Ставлю, что будет больше: многие наверняка захотят не один раз. Олег ощутил, как похолодело в низу живота. — Если какой ублюдок и рискнет к ней приблизиться, она с легкостью отрежет ему яйца, — голос Разумовского дрожал от злости, выдавая с потрохами. — Это сразу поубавит число желающих. — Может быть, может быть. И все же, как показывает практика, хрупкой девушке непросто отбиться от моряка. Кто-то точно рискнет, не сомневайся. А там уж… Ты же понимаешь, как это бывает? — Вад вздохнул с наигранным сожалением. — Кто-то оттрахает ее первым, и процесс уже не остановить. — Какого хера ты творишь? — прорычал Олег. Вад обернулся с таким выражением лица, будто только вспомнил о его присутствии. — Ах да, — Вад выпрямился и шагнул к Олегу. — Что станет с подружкой твоей покойной сестрицы — время рассудит. Ты сможешь остановить ее страдания в любой момент. А чтобы продемонстрировать всю серьезность моих намерений, я покажу тебе последствия твоего упрямства прямо сейчас, — Вад похлопал Олега по груди. — С одной стороны, я, конечно, расстроился, когда понял, что рано или поздно старый друг меня предаст. Но с другой, — тот снова посмотрел на Разумовского, — как чудно вышло, что он тебе приглянулся. Какова была вероятность, скажи? — Вад повернулся к Олегу и подмигнул. — Обожаю твою удачу, Олежек. Вад всадил ему нож в правый бок быстро, без размаху. Сука. Олег стиснул зубы, но из горла все равно вырвался крик. — Считаю до трех — это был раз. Вполне безобидный, неглубокий. — Вад вытащил нож и окинул Олега придирчивым взглядом, точно примеривался. На серой рубахе проступило темное пятно крови. — Следующей проткну печень. Ну а на третий уже церемониться не буду. Итак, два? — Стой! — Разумовский дернулся, звякнув цепями. — Передумал? — деловито поинтересовался Вад. — Можно и так сказать, — сквозь зубы процедил Разумовский. — Замечательно, — Вад довольно хмыкнул, вытер лезвие ножа о рубашку Олега, вытащил из своего грудного кармана листы с карандашом и протянул Разумовскому. — Будь добр, расшифруй свои каракули, чтобы по ним можно было проложить маршрут. А я пока, так и быть, окажу нашему Поварешкину медицинскую помощь. Вад шагнул к стене, порылся в стоящем на бочке коробе, извлек оттуда темно-зеленый бутылек и бинты. Рана пульсировала и будто горела изнутри, но, когда Вад обдал ее содержимым бутылька, стало еще хуже. Олег приложился затылком о доски и зажмурился, пытаясь абстрагироваться от боли. — Я смотрю, ты готов прирезать меня, не моргнув и глазом. Не то что бы Олег сомневался, просто хотел переключиться хоть на какой-нибудь разговор. — Ну-ну, не разыгрывай мученика, — Вад неодобрительно цокнул языком. — Ты первый меня предал, — тот приложил к ране смоченный какой-то бурдой бинт и принялся туго перевязывать поперек торса. — К тому же, оцени, какая забота с моей стороны: мог бы бросить истекать кровью, а вместо этого дарую шанс выжить! Если твой дружок не решит поводить меня за нос, разумеется, — Вад закончил и несильно хлопнул по перебинтованному боку. Олег содрогнулся от боли. — В противном случае оба подохните и девчонку за собой утянете. Так что лучше без глупостей, — тот обернулся к Разумовскому, чертившему что-то на коленке. — Закончил? — Почти. — Вот, сразу бы так, — Вад протянул руку и, дождавшись, когда Разумовский отдаст листы, спрятал их обратно в карман. — Что ж, спасибо за сотрудничество. Желаю вам приятного путешествия, господа. Вад поклонился в шутовской манере, забрал с крюка лампу и направился к лестнице. — Ты расшифровал, что он хотел? — тихо спросил Олег, когда они остались одни. — Ну разумеется нет. Я ни за что не позволю ему даже приблизиться к нужному месту, — огрызнулся Разумовский. — Я просто выиграл время. — Думаю, он предусмотрел такой вариант. — Да плевать. Либо Гром как можно скорее что-нибудь предпримет, либо мы все отправимся на корм рыбам, и не важно, расшифровал я правильно или нет. Разумовский был прав: Вад не станет церемониться и при первой возможности прирежет Грома, а заодно и Дубина добьет. И Валера… Олег даже думать не хотел, что будет с ней. От осознания собственной беспомощности было невыносимо. Хотелось предпринять хоть что-то, но в голову не приходило ни одной действенной идеи. А еще хотелось спросить Разумовского, почему тот не позволил Ваду продолжить пырять Олега ножом. После всего случившегося он более чем заслуживал долгой, паскудной смерти. Например, истечь кровью в сыром трюме. Да стоило как минимум поблагодарить Разумовского, в конце-то концов. Вот только язык не поворачивался. Прошло непонятно сколько времени прежде, чем Разумовский нарушил молчание: — Ты как? — Бывало и похуже, — Олег не соврал. Эта дырка в боку не входила даже в десяток его самых серьезных ранений. — Надеюсь, предыдущее «похуже» ты получал в бою, а не от таких вот друзей, — прохладно добавил Разумовский. Олег взглянул на видневшийся в полумраке профиль и прикрыл глаза. — Значит, вы работаете на Дагбаева? Фамилия на мгновение вспыхнула чем-то знакомым в сознании, но Олегу не удалось вспомнить никого конкретного. — Нет. Точнее, теперь не уверен. Может, Вад на кого и работает — меня он настолько детально в свои планы не посвящал. Олег чувствовал себя полным кретином. Вад не только раскусил его намерения и опередил, но и умудрился держать в неведении в отношении почти каждой части своего плана. Даже конечной целью, как оказалось, был не корабль. Прекрасно. Разумовский имел полное право его презирать. — То есть, ты здесь не из-за Проклятых Островов? — в голосе мелькнула заинтересованность. — Зачем тогда? Неужели ради простой наживы? Олег горько усмехнулся. К чему эти разговоры? Он лишь скатится в жалкие оправдания. — Тебе в самом деле интересно? — Когда впервые за долгое время чувствуешь, что тебя к кому-то тянет, а затем этот человек оказывается одним из зачинщиков бунта на твоем корабле, — это, не поверишь, вызывает интерес, — язвительно отозвался Разумовский. — Мне кажется, я имею право хотя бы узнать правду. В ране неприятно стрельнуло с такой силой, что на секунду перехватило дыхание и бросило в холодный пот. Олег поморщился и сделал несколько бесшумных вдохов и выдохов. — Я отдавал долг. — Повисла тишина. Олег подождал в надежде, что Разумовский что-нибудь скажет, избавив его от необходимости продолжать, но тот молчал. — Я проигрался в карты. Чертовски сильно. Потерял абсолютно все, и вместо того чтобы остановиться, я поставил на кон свою свободу. — Ты игрок? — В каком-то смысле, — уклончиво ответил он. — Мне с детства везло самым странным образом. Я стал замечать, что, сколько бы я ни проигрывал, под конец неожиданно Фортуна мне улыбалась, — Олег скривился, вспоминая собственную глупость. — В тот вечер мне все не везло, но я был слишком пьян, чтобы это понять и остановиться. Я сильно облажался, почти попал в рабство, а Вад меня выкупил. Разумовский недоверчиво хмыкнул. — Из самых бескорыстных намерений, конечно же? Олег помедлил, задумавшись. — Вад никогда не отличался великодушием, но… Мы выросли по соседству, дружили, если так можно сказать, и я думаю, он действительно пытался вытащить меня из того дерьма. — В жизни Олега было мало хорошего, и ему всегда хотелось верить, что дружба с Вадом хотя бы в те времена что-то для обоих да значила. — Он заплатил огромную сумму, по сути отдал почти все, что мог, а мне нечем ему было отплатить. Мы вместе подались в наемничество, но это не принесло больших и быстрых денег. Только проблемы. Потом Вад придумал эту аферу и заявил, что так я смогу расплатиться с ним. — Хочешь сказать, вы просто шатались по кораблям и устраивали бунты? К горлу подкатила тошнота. Олег кое-как вытер вспотевшее лицо о рукав плаща и коротко выдохнул: — В общих чертах, да. Снова сбилось дыхание, говорить стало тяжелее. — И когда в эту дивную историю успел вклиниться Дагбаев? — Я… Без понятия. — Олег? Видимо, что-то в его голосе проскользнуло, потому что Разумовский прозвучал встревоженно. Олег быстро спросил: — Кто такой этот Дагбаев? — Внук одного сукина сына, которого кто-то успел отправить на тот свет раньше меня, — процедил Разумовский. — Дагбаев-старший устроил заговор против императора, и именно он отдавал приказы трем ублюдкам, из-за чьей алчности погибла Марго. Разумовский сказал что-то еще, но Олег перестал слушать. В ушах низко загудело, тело вновь окатило ледяной волной и охватило мелкой дрожью. В темноте не было ничего толком видно, но Олег чувствовал, что рубаха вымокла еще сильнее, даже через повязку — кровь не остановилась. Проклятье. Если он загнется от такой пустяковой дырки, это будет абсурдно смешно. Вот только посмеяться Олег уже не сможет. Перспектива смерти не пугала — с его образом жизни Олег знал, что это лишь вопрос времени, — но от мысли, что он оставит Разумовского одного разгребать это дерьмо, сдавливало грудь и сердце билось быстрее. Нельзя отключаться, Олег просто не имел на это права. Он попытался собраться с мыслями и заставить себя спросить, что такого в загадочных Проклятых Островах, о которых он ни разу до этого не слышал, но не смог. В голове все превратилось в кашу, сформулировать что-то внятное никак не удавалось. Затошнило сильнее, будто вот-вот вывернет наизнанку. Голова закружилась, и в темноте это ощущалось по-особенному паскудно. Олег услышал, как Разумовский окликнул его. Он попытался выдавить что-то в ответ, но язык не слушался. А через мгновение все поглотила абсолютная пустота. В ноздри ударил отвратительный, резкий запах. Олег дернулся, приложился затылком о доски и попытался отодвинуться. Запах усилился, окончательно вырывая Олега из вязкой темноты. Нюхательные соли — мелькнуло в сознании. — Олег? Он с трудом разлепил глаза, поморщился от света и непонимающе уставился на Валеру, которая в одной руке держала лампу, а во второй — флакончик у его носа. — Очнись, — торопливо пробормотала она, — времени нет. — Надо уходить, — Разумовский появился из-за ее плеча и принялся возиться с его правой рукой. Олег с удивлением увидел, как тот вставляет в замок кандалов ключ. — Ты сможешь идти? Олег перенес вес тела на ноги и попробовал встать. От раны в боку будто растеклась под кожей раскаленная лава, а больное правое плечо, затекшее в таком положении, отозвалось тупой болью. — Вполне, — он стиснул зубы и кивнул. Когда Разумовский освободил и вторую его руку, Олег шагнул вперед и покачнулся. Разумовский и Валера подхватили его с обеих сторон. — Что происходит? Откуда у вас ключи? Их снова повело, на этот раз всех троих. Олег запоздало понял, что дело не в его ногах: на корабле была сильная качка. — Наверху все друг другу глотки режут, — отрывисто ответила Валера и швырнула в стоящий на бочке короб флакон с нюхательными солями. Видимо, оттуда и взяла. — Гром обвинил Вадима в покушении на Дубина, и началась резня. — Давайте скорее! — раздался сверху голос Шуры. Олег напрягся и задрал голову. Шура стоял в начале лестницы у приоткрытого люка. — Он помог мне выкрасть запасные ключи, когда началась шумиха, — Валера шагнула первой на ступень и вытащила из ножен саблю. Они выждали, когда корабль снова сильно тряхнет, затем поспешили наверх. Разумовский крепко фиксировал, перекинув его руку себе через плечо и придерживая Олега за бок, и помогал подниматься по лестнице. В мыслях царила полная неразбериха, не удавалось толком сосредоточиться ни на одной. Как долго он пробыл в отключке? Какой у них план действий? Кто еще на их стороне? — Всего одна, — Шура протянул им саблю, когда они преодолели первую лестницу. — Без обид, но от оружия в моих руках сейчас побольше толку, — возразил Разумовский, стоило Олегу попытаться потянуться за саблей. — Вот, возьми, — Валера протянула ему нож. Лучше, чем ничего, но определенно бесполезно, если сейчас на них набросятся с саблями. — Оставайтесь в трюме, — Разумовский кивнул на бочки с припасами, — спрячьтесь где-нибудь. Валера, присмотри за Олегом. — Ты серьезно думаешь, что я буду отсиживаться, пока наверху такое? — Валера с вызовом вздернула подбородок. — Черт возьми, у меня совершенно нет времени на твои выкрутасы! — рявкнул Разумовский. — Сказал «сиди тут», значит, сиди. И не высовывайся, понятно? Увижу наверху — сам вышвырну за борт. С этими словами Разумовский поспешил к следующей лестнице, ведущей на палубу. Шура отправился следом. Сверху доносились звуки сражения, которые почти поглощал рев бушующей стихии. Олег перехватил поудобнее нож. — Я так понимаю, ты все равно туда полезешь? — поинтересовался он, осматривая трюм в поисках хоть какого-нибудь оружия. — Будто ты останешься, — фыркнула она. — Хотя в твоем состоянии я бы отсиделась здесь. — Ага, так я тебе и поверил, — Олег усмехнулся и отодрал от ближайшей бочки толстую деревянную крышку. — Я вполне могу за себя постоять. Найти бы нормальную саблю… Корабль сильно накренило, и Олег схватился торчащий из стены крюк. — Свою не дам, даже не надейся, — Валера отзеркалила усмешку и подбежала к лестнице. — Пойдем, держись за мной. Действительно ли Разумовский беспокоился о нем или просто не хотел сражаться с ним рука об руку, было не так уж важно. Олег не собирался трусливо прятаться. Неясно, как много людей на стороне Вада. Скорее всего, Грому и Разумовскому не помешает любая помощь. Они едва успели подняться на палубу, как на них обрушился град ударов. Валера успела отразить выпад и тут же парировала, а Олег увернулся от второго нападавшего и прикрылся крышкой от бочки. — Че делаешь, дурень?! Он же за капитана! — окликнул матроса Слава. — Да не, он за Вадима, они в сговоре были! Олег узнал голос Юры. Не было времени объясняться — он отпихнул Юру импровизированным щитом и бросился к фальшборту. Ветер усилился. Где-то вдали со страшным треском громыхнула гроза. Олег покачнулся и вцепился в фальшборт. Форштевень корабля задрался круто вверх, почти устремившись в затянутое низкими тучами небо. Буря бушевала страшная. Дождь заливал глаза, сквозь серую стену ливня с трудом удавалось рассмотреть дерущихся — не то что понять, кто на чьей стороне. Ни Разумовского, ни Грома он не видел. Олегу хватило беглого взгляда, чтобы понять: дело дрянь. На палубе развернулось сражение, но никто не натянул леера, и, когда корабль тяжело перевалил гребень волны, часть моряков, не успевших ни за что ухватиться, с криками покатились к баку. Форштевень со страшным звуком врезался в море. Олег сжал пальцы крепче, ощутил, как задрожал фальшборт от удара стихии, и в следующую секунду палубу захлестнуло водой. — Надо убрать паруса, пока мы не потонули к чертам собачьим! — расслышал он непонятно откуда голос Кризалиса. Олег рукавом вытер залитое ливнем и морской водой лицо, чуть выпрямился и вновь попытался отыскать взглядом Разумовского или хотя бы Вада, но корабль начал взбираться на новый гребень волны — по ощущениям, более крутой, чем предыдущий. Предчувствуя, что не перенесет очередное столкновение корабля с морем, Олег спешно перебрался вдоль фальшборта до вант фок-мачты и едва успел схватиться за трос, как бешеный поток воды ударил его в корпус с такой силой, что сбил с ног. Олег, содрогнувшись от боли в боку, повис на вантах и закашлялся, поперхнувшись хлынувшей в носоглотку водой. Черт возьми, только шторма им не хватало! Олег обернулся на глухой стон и увидел в нескольких шагах от себя скорчившегося у фальшборта Макса, которого, вероятно, протащило по палубе волной. Возле Макса валялась сабля. Олег, воспользовавшись передышкой, пока корабль не стукнулся о воду снова, кинулся к Максу, сгреб того за шкирку и подтащил к вантам. — Держись! Убедившись, что тот схватился за тросы, Олег вернулся за саблей и второй рукой вцепился мертвой хваткой в фальшборт. Ледяной ветер пробирал до костей, Олег почти не чувствовал пальцев рук. Новая волна обрушилась с меньшей свирепостью, чем предыдущая, но его все равно чуть не отбросило в сторону. Вода ручьем схлынула в шпигаты. Олег добежал до грот-мачты и ухватился за снасти, пережидая очередной удар моря. На шканцах тоже сражались, но в мешанине людей, да еще в такой дождь, Олег не мог никого разглядеть. «Быстрокрылая красавица» тяжеловесно пошла вверх, и Олег поспешил вперед, запрыгнул на шканцы и ухватился за балюстраду правой лестницы. Часть сражавшихся, оказавшаяся в центре, с криками покатилась на палубу, когда корабль резко ухнул форштевнем в воду. Драться в такую погоду — самоубийство. Стоило об этом подумать, как за спиной, ближе к баку, раздался отчаянный визг. Судя по всему, кого-то из матросов смыло за борт. Людей на шканцах поубавилось, и Олег увидел сначала широкую спину МакАлистера, замахнувшегося абордажной саблей, затем Разумовского, отразившего удар. Тот не успел атаковать МакАлистера в ответ: пришлось уворачиваться от тут же последовавшего выпада О’Райли. Оба боцмана нападали на Разумовского по очереди, оттесняя к палубе. Олег подскочил к О’Райли со спины, но МакАлистер его заметил и успел парировать. — Тоже хочешь потанцевать? — оскалился МакАлистер и, оттолкнув в сторону, рубанул саблей. Олег успел увернуться, но раненый бок резануло жгучей болью. На секунду перехватило дыхание. Он сжал челюсти и ринулся к фальшборту перед очередной встряской корабля. До шканцев долетали лишь брызги, зато по палубе прокатывались волны, сметая все на своем пути. МакАлистер выругался на незнакомом языке, отбросил со лба мокрые рыжие волосы и кинулся на Олега. Здоровяк сражался неплохо — гораздо лучше большей части пиратов на этом корабле. Будь Олег в лучшей форме, он, конечно, смог бы довольно быстро обезоружить МакАлистера, но сейчас ему лишь удавалось сдерживать того и не подпускать к Разумовскому. На периферии зрения мелькнула чья-то фигура, и Олег в последний момент успел развернуться и отбросить назад напавшего на него Макса. Вот же сученыш! Знал бы, оставил того на милость моря, а не тащил бы к вантам. МакАлистер, воспользовавшись моментом, одним ударом выбил из руки Олега оружие, а вторым — заставил отскочить в сторону и оказаться на краю шканцев. Олег не успел ничего предпринять: МакАлистер пнул его ногой в живот, и он, согнувшись пополам от боли, кубарем полетел на палубу. Перед глазами все завертелось, затем на секунду утонуло в черноте, раздираемой цветными искрами. Он почувствовал, как ударился плечом и головой о доски, попробовал подняться, и его моментально отбросило назад волной. Он снова приложился головой — на этот раз в ушах зазвенело. Нужно было ухватиться за что-нибудь, но сил пошевелиться не было. Перед глазами все по-прежнему пестрело искрами на фоне черноты, во рту и в носу была соленая вода. Кто-то схватил его за ворот плаща и, кажется, окликнул, но слова утонули в мерзком звоне. Он предпринял усилие, попытавшись встать хотя бы на четвереньки, но руки и ноги неожиданно сделались ватными, палуба куда-то исчезла, и Олег окончательно отрубился.