Балет

— Скверно! — вынес вердикт хореограф и недовольно добавил, — это не дуэль, а драка мартовских котов! По студии прокатилась волна смешков. Даже Шурик, подсевший к Мышке и нежно массировавший ей ступню, негромко захихикал. Предатель. Миша отпихнул Андрея, висевшего на нем вольготно, как ковер на турнике. Ещё пара килограмм, и Мишина рука будет не просто под ним дрожать, а на фиг переломится! — Князев, Горшенёв, дополнительные репетиции, — тем временем завершил свой спич хореограф. — Найдите окно в расписании. Пока даю вам неделю. Миша поймал беззаботный Княжеский взгляд (и чему этот дурень радуется?!). Сощурился. Ещё раз оценил крепкую фигурку. Андрей от ласкового Мишиного оскала аж вздрогнул. Готовься, Княже, с вещами на выход. *** Новый Мишин коварный план был прост и надёжен, как швейцарские часы. Не даром Горшенёв наблюдал в столовой за Княжескими пищевыми привычками. Диету тот соблюдал нестрого, пожрать был готов в любое время суток и наивно верил, что такое раздолбайское отношение к своему весу компенсирует волшебный юношеский метаболизм. Ну, если жизнь Князева ничему не учила, то Миша собирался ей поспособствовать на все деньги. Едва они остались одни, Миша под предлогом того, что нужно предупредить вахтёра об их полуночных бдениях, рванул вниз и забрал у курьера заказ. Он зашёл в полутемную студию: напротив окна черным силуэтом застыл в арабеске в холодном свете уличного фонаря Андрей. Миша замер, вглядываясь в напряжённые линии его тела, и не сразу сообразил включить свет. Князев разом обмяк и ссутулился. А потом забавно дёрнул носом и повернулся на запах, как собака-сапер на взрывоопасную мину. — Углеводная бомба, — усмехнулся Миша, пристраивая картонную коробку и стаканчики на скамейке. — Угощайся. Пахло действительно умопомрачительно. Мишин желудок протестующие забурлил, требуя порцию этой вкуснотищи прямо сейчас. И только железная самодисциплина заставила его взять стаканчик простого черного кофе (на вкус как уголь!), а не сладкой жижи с орехом и карамелью. — Это мне? Спасибо! — почему-то обрадовался Андрей. От первого же глотка у него свело скулы: — А кофе в этот сахар не завезли? — Мне показалось, ты любишь сладкое, — буркнул Миша и протянул ему коробку с пирожными, — будешь? И чего он так покраснел? удивился про себя Миша, против воли любуясь зарумянившимися Княжьими щёчками. Точно сладкоежка. Сам он, чтобы не спалиться, схватил картошку, куснул для виду и незаметно сплюнул в салфетку. Во рту началось светопреставление, и Миша нервно сглотнул пару раз. Пирожного было пипец как жалко. А вот Андрея нисколько! Потому что кто так жрет эклеры: запихивая его себе по самое не могу, с алчным блеском во взоре и слюной в уголках рта. Когда Князев закатил глаза и похабно простонал, Миша от него к чертям отвернулся. Он сейчас ещё и пальцы оближет, содрогнулся Горшенёв, пытаясь утихомирить зачастивший пульс. Купчинский гопник с эклером во рту, только этого ещё в каталоге Мишиных эротических фантазий не хватало! Тем временем из-за спины задушенно прозвучало: — Мне надо… Я быстро! И хлопнула дверь. Миша не сразу сообразил, но потом как понял! Андрей побежал в туалет. А что, если у него булимия? От одной мысли у него все внутренности скукожились. Что это такое он представлял себе даже слишком хорошо. Миша как наяву увидел склонившегося над унитазом в три погибели Князева и от стыда на мгновение перестал дышать. А потом подорвался за ним следом. — Не вздумай блевать этим пирожным! — истошно завопил Миша. — Оно… оно стоит как почка! Андрей застыл с рукой на ширинке, как разрядившийся робот. — Не буду, — медленно произнес он, глядя на дикую Мишину физиономию расширенными, как у лемура, глазами. Потом моргнул пару раз и добавил, расцветая улыбкой, — пасиб за заботу. - Ты бредишь, что ли! - осознав свою ошибку, нервно прошипел Миха и юркнул к ближайшей кабинке. - Я чисто поссать! - А я подрочить, - тяжело вздохнув, внезапно огорошил признанием Андрей. - Ты так жадно смотрел на тот эклер. - Иди в жопу! - заорал Миша, прикладываясь пару раз затылком к фанерной перегородке. Ну и как с ним теперь танцевать?!