Ходячий замок

      Весь тот день и несколько следующих Лютик никуда не выходил и засиживался в мастерской до самой ночи. Геральт тихонько сидел на стуле у очага, старался не попадаться чародею на глаза и думал, что же теперь делать — столько дней прошло, а ни намёка на выветривание заговора, даже, кажется, хуже становится, ломота усиливается. От того ведьмак стал только сварливей и неразговорчивей. Он понял, что Лютик, конечно, заслуживал подобного обращения, но не стоило ему, Геральту, вымещать на его замке свою злость на Ведьму Пустоши. К тому же его несколько огорчала мысль, что он находится в замке под вымышленным предлогом. Может, Лютик и считает, будто Кальциферу нравится Геральт, но сам-то Геральт понимал — Кальцифер попросту ухватился за возможность заключить с ним сделку. По всей видимости, Кальцифера придется разочаровать.       Однако долго подобные настроения не продержались. Геральт обнаружил груду прохудившейся одежды Цири. Он попросил Цири найти нитки, ножницы и наперсток и принялся за работу. К вечеру Геральт настолько воспрял духом, что даже стал подпевать дурацкой песенке Кальцифера про кастрюлечку.        — Радости труда? — ядовито поинтересовался Лютик, спускаясь со второго этажа.        — Мне нужно чем-то себя занять, — отозвался Геральт, штопая очередную рубашку.        — Если тебе так уж неймется, то мне бы надо починить старый костюм, — снисходительно сообщил Лютик, давая понять, что сам он не особо жалует простой труд.       Кажется, Лютик больше не злился. Геральт вздохнул с облегчением. Было ясно, что Лютику пока не удалось завладеть сердцем девушки, за которой он ухаживал. Геральт слышал, как Цири задавала ему какие-то неизбежные вопросы, и Лютик умудрился уйти почти от всех ответов. «Вот увиливатель, — шепнул Геральт паре носков Цири. — Не хочет сам себе признаваться в том, какой он испорченный.»       Над всяческого рода заклятьями Лютик работал гораздо усерднее и быстрее Цири, и было видно, что снадобья он смешивает мастерски, но как-то небрежно. Судя по выражению лица Цири, строго следующую учебникам и инструкциям, снадобья эти по большей части были весьма и весьма редкостные, а их приготовление отнимало много сил. Однако Лютик то и дело бросал все на середине и несся в свою комнату поглядеть, что там делается, — а делалось там нечто секретное и, вне всякого сомнения, злоехидное, — а потом выбегал во двор, чтобы повозиться с какими-то крупными чарами. Геральт приоткрыл дверь и был потрясён, обнаружив, что элегантный чародей, связав длинные рукава сзади на шее, чтобы не мешали, стоит на коленях прямо в грязи и пристраивает какую-то ржавую угловатую железяку в загадочный механизм. А потом в таком же виде выходил к стучавшемся заказчикам.       С заказчиками из Аид Каррайге Лютик вел себя точно так же учтиво и уступчиво, как с заказчиками из Оксенфурта, однако, как огорченно высказывалась Цири, беда заключалась в том, что с них Лютик брал маловато. Цири позволила себе подобные высказывания после того, как Лютик в течение часа выслушивал изложение причин, по которым жена рыбака пока не может заплатить ему тот пенни, а потом практически за бесценок принял у одного капитана заказ на заклинание попутного ветра. От упреков Цири и Кальцифера Лютик благополучно увильнул, закатив им полномасштабный урок магии. Геральт пришивал пуговицы на рубашку Цири и слушал, как Лютик разучивает с ней какое-то заклятье.        — Да, я знаю, что бываю небрежен, — говорил он, — но тебе вовсе не следует подражать мне во всем. Сначала всегда читай рецепт — от начала до конца и очень внимательно. Очень многое станет ясно уже по манере изложения: разберись, какое это заклятье — самовыполняющееся, самозапускающееся, простое словесное заклинание или чары типа «слово и дело». Потом еще раз все перечитай и подумай, какие этапы по-настоящему действуют, а что вписано для пущей загадочности. Сейчас мы с тобой занимаемся уже достаточно сильными чарами. Скоро ты поймёшь, что во всех подобного рода чарах всегда есть преднамеренные ошибки или двусмысленности. А теперь посмотри вот на это заклятье…       Прислушиваясь к робким ответам Цири на вопросы Лютика и глядя, как чародей выводит на бумаге с рецептом какие-то каракули своим странным пером, которому не нужна была чернильница, Геральт вдруг понял, что и сам может много чему научиться. Его осенило, что если он и так что-то да смыслит в общих чертах про магию, то узнав немного глубже про заклятия, Геральт, уж как-нибудь найдет нужное заклятье в замке Лютика. Если чуточку повезет, можно будет не полагаться на Кальцифера.       Когда Лютик наконец убедился в том, что Цири и Кальцифер окончательно и бесповоротно забыли, много или мало чародей брал с жителей Ард Каррайге, он вывел ученицу во двор повозиться с графским заказом. Геральт со скрипом поднялся на ноги и заковылял к столу. С заклятьем все было ясно, но вот нацарапанные рядом замечания Лютика решительно его обескуражили.        — Прибил бы за такой почерк, вот честно… — пробормотал ведьмак, перебирая кавардак из бумажечек и записочек.       Он бросился изучать все бумажки на столе и подробно разглядел порошки и жидкости в кривобоких бутылочках и горшочках. — Да, я подглядываю, не отрицаю, а подглядывать неприлично, — сказал он черепу. — Но у меня уважительная причина. Из этих записей на столе можно узнать, как лечить птичью чумку и избавиться от коклюша, как поднять ветер и вывести растительность на лице. Так что и ещё что-нибудь найти не сложно.       Когда Лютик вернулся со двора, Геральт было подумал, что он вот-вот его уличит. Но чародей всего-навсего нервничал. Казалось, он не знает, куда себя деть. Ночью Геральт слышал, как он бродит туда-сюда по комнате. Наутро Лютик провел в ванной всего-то час. Пока Цири перед визитом в Оксенфуртское графское имение натягивала свой лучший костюм — темно-фиолетовый, бархатный — и пока они заворачивали заказ в золотую бумагу, Лютик просто места себе не находил. Чары оказались неожиданно легкими для такого размера. Цири несла сверток сама, обхватив его руками. Лютик повернул ручку вниз зелёным и выпустил ученицу на улицу.       Он захлопнул дверь и снова зашагал по комнате.        — Не сидится, — объявил он вдруг. — Пойду погуляю на природе. Передай Цири, что заклятье для неё лежит на столе. А это тебе, чтобы было чем заняться и не разрушать мой дом.       Геральт увидел, как ему на колени из ниоткуда падает серый с алым костюм, такой же шикарный, как и бирюзовый с лиловым. Тем временем Лютик взял из угла лютню, повернул ручку вниз оранжевым и выскочил на пригибающийся под ветром вереск полей Вызимы.       К вечеру Геральт уже заскучал, ничего не найдя в бумагах и книгах на столе, он решил было подняться наверх, в комнату Лютика, но там оказалось заперто. Он уселся за свой стул перед очагом и продолжил слушать бурчание Кальцифер, дошивая последние стежки. Наконец Кальцифер зашипел и отпер дверь, на пороге появилась Цири. Она вбежала в комнату, радостно хлопая в ладоши, хоть и пыталась сделать чинно гордый вид, коего требовал Оксенфурт.        — Граф меня сразу принял, — начала Цири. — Его превосходительство… — она оглядела комнату. Её взгляд наткнулся на опустевший угол, где обычно стояла лютня. — О-о-о! — взвыла девочка. — Неужели опять эта барышня? Я-то думала, она давно в него влюбилась, и все сто лет назад закончилось! Ну что ей, трудно, что ли?!        — Ты опять неправильно толкуешь его поведение! Этот оболтус понял, что эта прекрасная дама так просто сдаваться не намерена. Он решил оставить ее в покое на несколько дней — вдруг поможет. Вот и все.        — Да тьфу! — расстроилась Цири. — Не к добру это! А я-то надеялась, что Лютик уже вот-вот станет вменяемый!        — Неужто так много проблем от того, что он за кем-то ухаживает? — не понимал Геральт, отрываясь от шитья.       Цири придвинула к огню трехногую табуретку, уселась на нее и, пока Геральт шил, рассказывала ему о победах Лютика и о том, к каким бедствиям они приводили. Когда же Цири упомянула о какой-то особо прыткой и бойкой тётушке и о том, как она принеслась к ним домой с зонтиком наперевес, Геральт не смог сдержать смешок.       Цири как раз упомянула об ужине, а Кальцифер, как обычно, взревел, когда дверь распахнулась и вошел Лютик — еще мрачнее обычного. Не сказав и слова, он прошёл через всю комнату по направлению к ванной. Остановившись в дверях, он повернулся и спросил:        — Геральт, ты точно не убирался здесь, на полках?        — Я ничего не трогал, — благонравно ответил он и отправился за сковородкой.        — Если бы, — встревоженно прошептала Цири, когда дверь ванной захлопнулась.       Пока Геральт жарил обед, из ванной доносился шум и плеск.        — Сколько воды льет, — пробурчал Кальцифер из-под сковородки. — Наверное, волосы красит. Надеюсь, в снадобья для волос ты не лез. Для заурядного человека с волосами цвета грязи он слишком кичится своей внешностью.        — Замолчи! — прикрикнул на него Геральт. — Я все поставил на место! — он так рассердился, что нечаянно опрокинул на Кальцифера яичницу с беконом, которую тот незамедлительно сжевал.       Геральт поджарил на потрескивающем огне вторую порцию. Они с Цири поели и принялись убирать со стола, а Кальцифер облизывал голубым языком лиловые губы, когда дверь ванной распахнулась и оттуда вылетел Лютик, воя от отчаяния и шлёпая по полу мокрыми босыми ногами.        — Нет, поглядите! — вопил он. — Только поглядите! Что сделали эти силы хаоса в лице одного ведьмака с моими волшебными снадобьями?!       Геральт с Цири испуганно обернулись и посмотрели на Лютика. С волос у него капало, а сам он оказался блондином.        — Если ты это обо мне… — начал Геральт.        — Да, о тебе! Глядите! — закричал Лютик. Он плюхнулся на трехногую табуретку и запустил в волосы пятерню. — Глядите. Изучайте. Исследуйте. Моим волосам конец! Я похож на яичницу с беконом!       Цири и Геральт встревоженно склонились над его головой. Волосы до самых корней стали льняного цвета, разве что появилась слабенькая, еле заметная рыжинка у корней.        — По-моему, очень мило, — пробормотала Цири, поглаживая собственные льняные волосы, собранные в недлинную косу.        — Мило? — взвыл Лютик, рвя на себе волосы. — Ничего себе! Ты это специально сделал! Успокоиться не мог, пока и меня не пронял! Только поглядите! Они же рыжие! Я даже теперь блондин! Мне придется прятаться, пока они не отрастут! — и он страстно воздел руки. — Отчаянье! — воззвал он. — Страданье! Ужас!       В комнате потемнело. Из каждого угла на Цири и Геральта надвинулись массивные туманные человекоподобные фигуры, испуская на ходу душераздирающие стенания. Медальон Геральта завибрировал сильнее обычного, он дёрнул Цири себе за спину, пытаясь прикрыть от сущностей. Сначала это были крики ужаса, повышавшиеся постепенно до воплей отчаяния и дальше — до визга от невыносимой боли. Геральт зажал ладонями уши, но вой давил ему на руки, он становился все громче и громче, все кошмарнее с каждой секундой. Кальцифер вжался в глубь очага и там забился под самое нижнее полено, рассыпая искры. Геральт ухватил Цири за руку и метнулся к двери. Он повернул ручку синим вниз, пинком распахнул дверь, и они выскочили на узкую улочку Скеллиге.       На улице вой и не подумал стихать. По всей улице распахивались двери, и из них выбегали горожане, зажав уши.        — Может, не надо оставлять его одного в таком состоянии? — дрожащим голосом прокричала Цири.        — Надо, — ответил Геральт. — Особенно если он уверен, что это из-за нас.       Они побежали по городу, подгоняемые захлебывающимися воплями. С ними вместе бежала изрядная толпа. Несмотря на то что туман сменился гнусной приморской изморосью, все мчались в гавань или на песчаный берег — там крики легче было вынести, ведь серая гладь моря несколько их смягчала. Там горожане и застыли мокрыми кучками, глядя на мглистый белый горизонт и капельки на причальных канатах, пока вой не перешел в титанические, исполненные невыразимой горечи всхлипы. Геральт вдруг понял, что видит море так близко не в борьбе с какой-то тварью, не из-за заказа или каких-то других дел, а просто так впервые в жизни. Было очень огорчительно, что насладиться видом ему никак не удавалось.       Всхлипы сменились томительными вздохами, а затем настала тишина. Горожане начали понемногу расходиться по домам. Некоторые бочком подбирались к Геральту и Цири, чтобы разузнать всё из первых уст. Но Геральт ничего не отвечал, просто взял Цири за руку и захромал обратно в сторону дома. Когда они проходили по каменной набережной, с пришвартованных судов их окликали матросы — их интересовало, не означали ли вопли грядущих бедствий или бурь. Геральт же целеустремлённо продолжал ковылять вверх по склону.        — Нет-нет! Всё позади! Всё хорошо! — кричала им в ответ перепуганная Цири, её вид не внушал доверия словам.       Геральт и Цири подошли к домику чародея, — это был крошечный скособоченный домишко, вида настолько обыкновенного, что Геральт нипочем бы его не узнал, не будь с ним Цири. Девочка не без робости отворила обшарпанную дверку. Внутри они увидели Лютика. Чародей по-прежнему сидел на табуретке, изобразив мину крайнего отчаяния, он покрыл все кругом слоем густой зеленой слизи.       Слизи было чудовищно, невероятно, нечеловечески много. Просто с ума сойти потом всё это убирать и мыть полы заново. Субстанция покрывала Лютика с ног до головы. Она липкими волнами сползала с его волос и плеч, громоздилась на руках и коленях, стекала комьями по ногам и длинными нитями капала с табурета. Пол был покрыт скользкими лужами и расползающимися пятнами. Длинные зеленые щупальца захватили даже очаг. Воняла слизь гадостно.        — Спасите! — сиплым шепотом взмолился Кальцифер. Он превратился в два отчаянно вспыхивающих язычка пламени. — Эта мерзость меня погасит!        — Что же делать? Он умер?! — чуть не плача переживала девочка, дрожавшая у порога.        — Конечно нет! — фыркнул Геральт. — Знаешь, если бы не Кальцифер, так и наплевать — пускай корчит из себя заливного угря хоть до вечера! Открой-ка дверь в ванную! — Геральт закатал рукава и начал пробираться к чародею, ещё больше размазывая это склизкое нечто по полу, пачкая сапоги и штаны до самых колен.       Пока Цири осторожно пробиралась в ванную между слизистых луж, Геральт швырнул в очаг несколько спасённых сухих поленьев, чтобы загородить Кальцифера от слизи, и взялся за совок. Он выгреб из очага гору угля и рассыпал их по самым большим лужам. Угли зашипели, задымились и затхлый запах палёной слизи воцарил в комнате.       Геральт изловчившись, ухватился за покрытые слизью колени чародея, и стал пихать его к ванной вместе с табуретом. Геральт постоянно поскальзывался и спотыкался, зато табурет из-за слизи ехал как по маслу. Цири подобралась поближе и стала тянуть Лютика за изгаженные рукава. Вместе они затолкали чародея в ванную. Поскольку двигаться самостоятельно он не желал, Геральт отправил Цири присматривать за Кальцифером, а сам переложил Лютика в ванну и стащил изгвазданную одежду.        — Подай воды, Кальцифер! — мрачно прохрипел Геральт. — И погорячее! — вода быстро набралась в ванну и Геральт со спокойной душой оставил чародея отмокать в гордом одиночестве.       Лютику потребовалось три часа, чтобы понять несколько вещей: стоит прекратить баловаться с этой слизью, к нему никто не придёт, его никто не будет жалеть. Пока он приходил к осознанию этих истин, Геральт отмывал пол кухни от этой зелёной гадости.        — Фух, я, конечно, рад, что из-за этого у меня появился повод увидеть поля Вызимы, ведь я так давно там не был, но… — он запнулся, переводя дыхание. От ползания на коленях по полу в течении почти двух часов, он уже выдохся и еле дышал от усталости. — Но мне кажется, что я бы больше обрадовался живописным полям при других обстоятельствах, — он стёр пот со лба.       Геральт понял, что действительно есть преимущества жить в передвигающемся замке. Так что он просто открыл дверь в поля, выплёскивая вонючую слизь наружу. Удивительно, но эта жижа мгновенно не сжигала растительность, так что ведьмак решил, что это удобрение. Цири было велено приглядывать за Кальцифером, который все три часа, подобно хозяину, ломал комедию: корчился, хныкал, вскрикивал от «боли и страха». Так что сидел в очаге в виде полуистлевших угольков с малюсеньким хвостиком пламени, сколько бы ему не заменяли испачканные в слизи дрова на сухие.       Успешно убравшись, Геральт отправился к ванне. Так как он боялся, что до чародея вообще может ничего не дойти и он продолжил бы лежать в ванне, захлёбываясь, но не выходя из образа страдальца. Подойдя к незапертой двери, Геральт уже было взялся за ручку, но вдруг услышал доносящееся с той стороны пение и звук плещущейся воды — понял таки.        — «Да неужели?!» — передразнил его Геральт, состроив такую гримасу, что даже Кальцифер обратил на это внимание и, видимо, испугавшись, что он следующий, принял свой нормальный вид и дружелюбно потрескивал сухими дровами.       К этому времени Геральт устал и разозлился. Он совершенно точно понимал, что с помощью зеленой слизи Лютик ему мстил. Так что ведьмак вовсе не был расположен сочувствовать чародею, когда тот наконец соизволил выйти из ванной комнаты в клубе пара и духов.        — Ты идиот, Юлиан Альфред Панкрац, виконт де Леттенхоф! — взревел Кальцифер, взрываясь на тысячи мельтешащих разноцветных язычков пламени, поднимаясь вверх, заполняя собой почти всё пространство углубите очага. — Тебе жить надоело?! Даже если и так, я ещё хочу мир посмотреть! Меня не убивай за просто так! — Лютик не удостоил его своим вниманием, а просто завернулся в какую-то тряпку, напоминавшую старый плед, подтащил табуретку к очагу поближе, задрожал и присел с трагическим видом и тяжёлыми вздохами.        — Он не говорит! — в ужасе зашептала Цири, дёргая Геральта за рукав.        — Он просто ломает из себя истерику, — объяснил Геральт, и протянул чародею заблаговременно приготовленную чашку с тёплым молоком. — Но сложно изображать то, чего никогда не чувствовал. Не так ли, многоуважаемый чародей?        — Милсдарь ведьмак, то, что Вы себе позволяете… — зашипел было Лютик, выдавливая из глаз фальшивые слезинки.        — Пей, — велел Геральт, повторно указывая на чашку в руках чародея. — Неужели мне пришлось перемывать весь первый этаж заново и отскребать эту слизь от пола только из-за какой-то девицы? — изогнул бровь Геральт, грузно сложив руки, покалывающие онемением от усталости, на груди. — Не говори, что всё это из-за девчонки… — выдохнул Геральт, отрицательно покачав головой, понимая, насколько же он сейчас в нём разочаруется. — Просто дал бы ей приворотного зелья, и дело с концом.        — Что ты такое говоришь?! — взревел он. — Это же не по правилам! Это же убьёт всю игру! — сочувствуя у Геральта после этого стало ещё меньше.        — Так, давай ты это дело сам решишь? — уточнил Геральт, перебивая сам себя новой мыслью. — Только без слизи!       На следующее утро Геральт думал, что еле встанет с кровати, ведь вчерашняя беготня со слизью должна была хорошенько так его иподызмотать. Но он встал на удивление легко, пусть колени и продолжали хрустеть, но особой боли или тягости в мышцах и суставах ведьмак не чувствовал.        — Неужели, заклятие начинает рассеиваться? — прошептал Геральт, осматриваясь по сторонам в поисках энергичного источника привычного шума. — Кальцифер, а где Цири?        — Она сказала, что появились заказы и погода в Ард Каррайге улучшилась, так что она стоит и торгует рядом с домом, — отозвался демон, поедая полено. — Она просила, чтобы ты позвал её к обеду, ведь она ничего не поела с утра кроме бутерброда.       Геральт осмотрелся. На столе лежал не убранный хлеб и сыр, грязная посуда со вчерашнего ужина… А лютня была на месте.        — Лютик никуда не ушёл сегодня? — не понял ведьмак, подходя ближе и мимолётно трогая музыкальный инструмент, убеждаясь в его материальности.        — Он просил не пускать тебя к нему в комнату, пока он собирает травы для зелий в Вызиме, — чавкая, сообщил ему последние новости Кальцифер.        — Вот блять! — зашипел Геральт и упал на стул перед Кальцифером. За время пребывания в этом замке, он чуть было не разучился материться подобающим образом. — Что делать? — развёл руками ведьмак, давая понять демону, что это теперь и его проблема.        — А мне по чём знать? — не растерялся Кальцифер. — Я заключил с тобой сделку и ни в одном её пункте не было, что я собираюсь тебе помогать.        — Вот ты демон ебучий! — Геральт насупился и скрестил руки на груди. — Как мне тогда тебе помочь?        — Ну, это тоже не моя забота. Ты сам вызвался мне помочь, — Кальцифер переврал всё, что только возможно, да так, что Геральт сначала даже не понял подвоха.        — Сам вызвался?! Помочь?! Тебе?! — взревел Геральт, вскакивая со стула. На удивление ни одна косточка не хрустнула и не заболела, но ведьмак этого даже не заметил. Подлетел к двери, он не глядя повернул ручку. Та спокойно поддалась и открывшимся видом повергла Геральта в шок. — Что за…! — не успел воскликнуть он, как его уже повалили на ступени. Агуара не могла зайти в дом, это уж точно Кальцифер не впустит, но сам Геральт сейчас рискует. Что случится, если именно сейчас Цири попытается открыть дверь со своей стороны? Если тварь всё-таки проберётся в дом?       Незнакомое доселе чувство страха и тревоги охватили ведьмака. Геральт застыл, не в силах пошевелиться. Он развалился на ступенях в прихожей, уставившись на эту тварь, с яростью пробивавшуюся в дом, понимая, что ничего не сможет сделать. Кажется, Геральт даже не дышал. Что стало с прежним бесстрашным ведьмаком? Разве старые ведьмаки не бросаются в бой первыми, обгоняя трусливый молодняк? Очевидно, что если и «да», то Геральт был исключением.       Кальцифер высунулся из очага и попытался взглянуть на Агуару, вставшую на задние лапы в образе уродливой антропоморфной лисицы и царапающую невидимый барьер дома. Демон сходил с ума от негодования. Он палил языками пламени во все стороны, то вздымался в самую трубу дымохода, то в блин распластывался по всему очагу, крича и нечленораздельно улюлюкая какие-то угрозы. Вдруг что-то совсем незаметное, чёрное выскочило будто из-за спины монстра, взметнулось под потолок и шлёпнулось на землю.        — «Ну, всё… — успел подумать Геральт, не сумев сдвинуться с места, понимая, что теперь все пути к отступлению перекрыты. — Вот и хозяйка этой твари».       Но это чёрное нечто быстро пришло в себя, одним махом перепрыгивая через перила и оказываясь между Геральтом и озверевшей Агуарой, зависнув прямо на пороге. Голубые рукава взметнулись вверх и в следующее мгновение всё закончилось. Геральт так и остался сидеть на ступеньках, немного приходя в себя и потирая ушибленный копчик. Лютик элегантно взметнул головой, убирая мешающуюся чёлку с глаз, и подал ведьмаку руку. Тот заворожённо подал свою ладонь и, оперевшись, встал. Геральт словно зависший поднялся по лестнице и почти дошёл до стула, как что-то прихватило в области груди. Зашипев, он схватился за сердце.        — «Неужели сейчас?» — подумал Геральт, вспоминая слова Кальцифера о сокращении жизни.       Но Лютик тут же оказался рядом и придержал почти упавшего ведьмака. Тут между Лютиком и Кальцифером что-то произошло, Геральт точно в этом уверен. Он это почувствовал, потому что Лютик держал его за руку, а Кальцифер высовывался из очага пытаясь заглянуть ему прямо в лицо. Что бы это ни было, сердце у Геральта в ту же секунду стало вести себя как надо. Лютик аккуратно усадил его на стул перед очагом.        — Ну, вот и всё, — поглаживая Геральта по тыльной стороне ладони, сказал наконец чародей. — Не надо так волноваться, а то помрёшь раньше срока и тут-то я никак не помогу.        — Ага, — Геральт слабо усмехнулся и прикрыл глаза, продолжая поглядывать сквозь опущенные веки за Кальцифером и Лютиком.        — Ты вообще как? Утром не болели суставы? — поинтересовался чародей. Не дожидаясь ответа, Лютик встал и, взглянув на часы, пошёл к столу готовить обед.        — Да… — удивлённо ответил Геральт. — А ты откуда знаешь?        — Отлично, — обрадовался Лютик, случайно выронив нож из вскинутой к потолку руки. — Значит, это заклятие всё-таки поддаётся мне! — он подобрал нож с пола и кинул в мойку.        — Лютик, Геральт, я сегодня…! — Цири распахнула дверь, на секунду замерев в проходе. — А почему тут повсюду следы от когтей?        — Где? — Лютик посмотрел на неё совершенно чистейшим и невинным взглядом, искренне удивляясь вопросу Цири. — Покажи, — чародей подошёл к девочке и незаметно скрутил за спиной какой-то знак пальцами. — Я не вижу тут ничего, Цири, — ответил он настолько правдиво, насколько мог выдавить из своего актёрского дара. Лютик молча развернулся и пошёл за сковородкой.        — Но они были тут повсюду! — возмутилась девочка, грозно топая вслед за Лютиком. — И вообще… А чем это так вкусно пахнет? — мгновенно отвлеклась она, когда Лютик поставил сковородку с мясом на огонь.        — У нас на обед сегодня ризотто в мясом, — объявил он, кивая девочке в сторону захламлённого стола. — Будь добра, помоги Геральту с уборкой на столе, а то он сегодня плохо себя чувствует.       Поев, все разбрелись по своим делам: Лютик взял Цири с собой в мастерскую, а Геральту строго наказал сидеть на жопе ровно на стуле перед Кальцифером и отдыхать, самому демону было наказанно следить за сием действием. От пережитого стресса, вкусного обеда, мерного потрескивания дров и общей усталости Геральт заснул прямо на стуле, громко захрапев. Кальцифер же старался не обращать на это внимания и начал петь песенку про Кастрюлечку. От убаюкивающего старческого похрапывания и скуки Кальцифер тоже прикорнул на брёвнах, положив голову на абстрактные руки.       Вечером Лютик и Цири спустились вниз уставшие, но невероятно довольные. Цири что-то хотела сказать Лютику по поводу сегодняшнего урока, но увидев Геральта, от удивления разинула рот и мгновенно остановилась.        — Лютик… Смотри… — прошептала она, указывая на Геральта. — Что это с ним?        — Прекрасно, — восторженно потирая руки, зашептал чародей. — Значит, первый слой заклятия поддался! — Лютик тихо подошёл к спящему Геральту, аккуратно проводя рукой по голове. Невольно он перевёл взгляд на молодое лицо ведьмака, покрытое лишь редкими мимическими морщинами, на необычный цвет волос, на широкие плечи и большие ладони. Он случайно дёрнул рукой, задевая несколько прядок, боясь, что Геральт сейчас проснётся. Не дождавшись никакой реакции, он нахмурился. — Нехорошо, что второй слой не тает. Нехорошо… — пробормотал он, концентрируясь на ощущениях под ладонью, стараясь увидеть ещё что-нибудь новое в воспоминаниях ведьмака.        — Что нехорошо? Почему нехорошо? — нетерпеливо переспрашивала Цири. Он уже была готова дёрнуть Лютика за рукав, чтобы он наконец-таки обратив на неё внимание, но он отдёрнул ладонь от ведьмачьих волос. — Что нехорошо?        — Видишь ли, — зашептал Лютик, уводя Цири наверх, в комнаты, чтобы не разбудить Геральту. — Ведьмакам же нужно охотится на монстров, верно? — Цири кивнула. — А, значит, они должны обладать недюжинной силой, быстрой реакцией, острым зрением и самым тонким слухом, так? — Цири вновь кивнула, придерживая дверь мастерской и пропуская чародея вперёд. — Сейчас Геральт лишь внешне принял всей нормальный облик, но вот способности остались всё ещё под заклятием. Он не сможет вернуться к ведьмачеству, пока полностью не спадут оба слоя заклятия, — Лютик взял какую-то толстую книгу с дальней полки и, уронив её на стол, поднял столб пыли. — Но мы даже не можем утверждать, продержится ли эффект, когда он проснётся. Возможно, он опять станет стариком. Но что же тогда помогло ему снять первый слой? — пробормотал Лютик, внимательно перелистывая и вчитываясь в каждую страницу манускрипта. — Из-за перезапуска сердца? Или же заклятье от боли в суставах? — Цири поняла, что помочь точно не сможет, а сейчас ей хотелось спать больше, чем кому бы то ни было в мире. Попрощавшись с Лютиком, тот этого и не заметил, она, зевая, пошла в свою комнату.       Лютик просидел за книгами всю ночь, надеясь утром порадовать ведьмака счастливыми новостями. Но уже ближе к рассвету чародей начал скисать, понимая, что ничего подходящего найти так и не удалось. К утру, когда даже в окно мастерской начало светить треклятое солнце, Лютик был хмурее тучи. Потягавшись и зевнув, он с грохотом захлопнул последнюю книгу, утратив и последнюю надежду на разгадок заклятия. Чертыхнувшись, он вышел из мастерской и поплёлся на первый этаж. Там его ждало ещё большее разочарование — Геральт, накануне даже показавшийся ему привлекательным мужчиной, вновь скрючился и, шаркая ногами по полу, готовил завтрак.        — «Вот же ж!» — нахмурился чародей, грузно опускаясь на табуретку перед обеденным столом.