Причины

Холодной зимой

Ты был моим солнцем,

Я грелся тобой,

Пока заметель становилась громче.

И летом, не смотря на жару,

Мне все равно холодно.

Мне страшно оставаться тут в грозу,

Но я ищу тебя и без повода.

Но стоило зиме вновь прийти,

Как ты стал холоднее заметели.

И мне стало больно от своей любви,

Пока угли чувств на коже тлели.

И я вышвырнул тебя из головы

Со всей мочи

И поверь, я больше не жду

Твоего "спокойной ночи".

Сентябрь

Честно говоря, я был не против новому первому сентября. Очередному первому сентября. Наоборот, хотелось ускорить время, чтобы школа поскорее закончилась. А еще была одна причина. После этого года Хёнджин уходит из школы. Что было грустно, так это то, что и Минхо так же уходит после девятого. Возможно, даже Феликс. Но главное, что Чонин рядом. Наши отношения с Хёнджином натянулись, словно старая расстроенная гитарная струна, которая полностью портит звучание всей песни. Мы не гуляли летом, мы дружно сделали вид, что не знаем друг друга. Феликс пытался вернуть все на свои места, всегда звал нас погулять вчетвером, но каждый отказывался, скидываясь на занятость, плохое самочувствие и другие байки. Иногда мне кажется, что я правда начал к тебе холодно относиться. Время от времени сердце просто вырывается, желая ненависти, которую я не могу почувствовать. Все же летом мы гуляли с Яном и Ликсом, и Ли упомянул, что Джин часто гуляет с девочками. Я думал взорвусь. Я не должен был ревновать, не должен был. Но я все равно чувствовал огненный шар, который заставлял плотно сжимать зубы, лишь бы не закричать и не начать проламывать головой дерево. Да... таким уж я был – жаждущим внимания. Феликс пожимал плечами, немного соглашаясь, что Джин сильно изменился. В плохую сторону. Это не убежало ни от кого. Было сложно не заметить, как из милого, открытого и радостного мальчика, ты превратился в самовлюбленного, самоуверенного качка. «Я тут самый красивый и самый крутой». Иногда ты вызывал чистейший испанский стыд. Я думал ты был ребенком, но нет, ты им стал. Раньше ты намного серьёзнее относился к учебе, сейчас же начал новый учебный год с плохих оценок и ссоры с учительницей по корейскому языку. Прости, Джин, но ты скатился. Ты стал человеком, который вызывает тошноту и отвращение и у меня язык не поворачивался назвать тебя "другом".

***

— Эй-эй-эй! — Чонин ударил меня по плечу, — Помедленнее! В ответ я лишь рассмеялся, немного притормаживая. Мы ехали на одном велосипеде вниз по дороге, набирая неслабую скорость. Я наслаждался ветром в лицо, пока Чонин вжимался мне в спину от страха. Он боялся высоты, скорости, своих родителей и разбитых коленок. Но я сжалился, медленнее крутя педалями. Я бы никогда не позволил ему упасть, а даже если бы не удержал, приложил бы подорожник, заклеивая пластырем. Ходить вместе с тобой в школу ощущалось так, как будто ты вылез из дорамы. Я часто перекручивал в своей голове наш разговор весной, на заднем дворе школы на лужайке с одуванчиками. И все чаще я ловил себя на мысли, что я много чего в тебе пропустил. Ты был сногсшибательно красивым, если присмотреться. А я был слепым. Когда я в который раз осознавал, что такой светлый и прекрасный человек как ты смог меня полюбить, я вновь начинал гадать, чем же мог тебя зацепить. Только почему-то это перерастало в самокопание и с каждым разом я все больше думал, что заслужил такое отношение со стороны Хёнджина. Хотя Чонин с уверенностью меня отговаривал. Признаюсь честно, я его не слушал, продолжая закапывать себя. Опять на те же грабли.

***

Но все же, вы с Хёнджином начали серьёзно ругаться. Это даже перестало быть похожим на простые шуточные споры лучших друзей, это было похоже на ссору, которые я когда-то видел дома. Если Минхо и некоторые другие начали кривиться от твоего поведения, то я пытался найти причину. Все же, даже по собственному опыту, я давно понял, что ничего беспричинно не происходит. Иногда, даже намного чаще чем иногда, я сходил с ума от злости и обиды на людей, которые не хотели знать причину. Причину плохого настроения, боли в животе, апатии и всего остального на свете. Да, одно дело, когда тебе не говорят причину, прося оставить в покое, но другое, когда никто и не интересуется. Я бы хотел чтобы кто-то искренне, с желанием помочь, поинтересовался, откуда у меня старые шрамы на запястьях. Ведь раньше я правда искал помощи, но будто не умел говорить. Я бы хотел, чтобы меня выслушали, чтобы поняли. Жаль только что единственного человека, который был готов это сделать, я оттолкнул. Идиот, что сказать...

***

И все же я не мог вот так, сложа руки, сидеть и смотреть, как твои шутки над всеми вокруг становятся все жестче и обиднее. Я все продолжал гадать, это ты просто отупеваешь или же пытаешься спрятаться от боли внутри, подавляя ее смехом. — Хей, Инни, иди-ка сюда, — в конце дня я повел Чонина на задний двор школы, в это время тут давно пустело. — Как-то ты меня пугаешь, — в голос подумал Ян. — Да нет, у меня все хорошо, особенно если ты рядом. Последние несколько месяцев я никогда не мог сдерживать такие фразы, ведь видя твою улыбку, я с каждым разом все больше понимал, какой ты особенный. — Ой, перестань, не думаю что ты для этого меня сюда привел. — Ладно, ты прав. Просто... я все не могу перестать обращать внимания на эти странные изменения в Хёнджине. Я это себе надумал, или это правда? — Правда... — он задумчиво опустил голову, прикусывая губу. — Он действительно не был таким. Раньше он был мягче, то есть, да, он был прямолинейный, но никогда не стремился оскорбить человека, а сейчас не пропускает ни единой возможности задеть. — Думаешь у него могут быть какие-то проблемы? Может что-то дома? — Это вполне возможно. Может стоит с ним поговорить? Это было хорошее замечание. Вот только... хотел ли кто-то из нас это делать? Нет. Попросить Феликса? Они не настолько близки. Тупик. Да, я понимал, что раз сам заметил, заделаваясь в детективы, то должен довести дело до конца. — Он как раз сегодня на рисовании. Заканчивается через полчаса. Хочешь вместе подождем? — Давай я сам к нему подойду, а ты подождешь? — Да, без проблем. От понимания, что ты рядом, становилось легче. Но все же стало хуже когда я увидел лицо Джина, который флиртовал с другой девочкой. И между прочим он меня видел. Я не ревновал, вовсе нет, это просто было странно... очень странно, ведь она явно дала понять, что не заинтересована. А если верить слухам, то она вообще в парнях не заинтересована. Я думал за время ожидания я съем свои губы, прикусывая то нижнюю то верхнюю, размышляя. И все снова и снова возвращаясь к мысли, о том, что я тут вообще делаю? Но додумать я не успел, ведь ты вышел из класса, провожая взглядом ту девочку. Но все же, когда она скрылась за лестничным пролетом, ты окинул меня взглядом: — Кого ждешь? — Поговорить надо, — мой тон позвучал звенящи холодно даже против воли. А ты как-то наоборот расслабился, оперся плечом о дверной косяк, легко ухмыляясь. — Говори. – Ты сильно изменился, — я скрестил руки на груди, оставаясь на расстоянии. — Очень предвзято и похуистично ко всему относишься. К людям, к учебе, ко всему. У тебя все хорошо? — Пф, лучше некуда, Минни, — он фыркнул, посмеиваясь. — Эти изменения — это возраст. Казалось бы, его слова звучали очень логично и правдоподобно, но что-то очень глубоко в душе подсказало, что это самый бесстыдный пиздеж который я слышал в своей жизни. Я все вглядывался в твое лицо, пытаясь разглядеть мысли. Но тщетно, ты так же ухмылялся, ничего другого не показывая. Ну и хрен с тобой. Не хочешь, не надо. — Ладно, забей, — я плюнул на это дело и развернулся, спускаясь по ступенькам.

***

Чонин ждал меня на том же месте, где мы разошлись. Сначала он улыбался, но увидев мою кислую физиономию, тоже поджал губы и сощурил глаза. По моему виду было заметно как все прошло. — Да ну, все не может быть так плохо, — в голос подумал он, сощуривая нос. — На самом деле, могло быть и хуже. Только больше на такое я не подпишусь. — По тебе видно. Ну что сказал? — Что это все типо "подростковые" изменения. Но... что-то мне кажется он пиздит. Не могу объяснить, но это прозвучало с фальшем. — Может он просто не хочет или не готов с кем-то поделиться тем, что его тревожит. — Его право. И ты согласился. Но меня так и не покинуло чувство, что Хёнджин нагло притворился...

Октябрь

На самом деле я был странным по многим причинам. Несколько из них вы уже знаете, так что поделюсь еще одной – я не люблю лето. Нет, правда, я бы скорее выбрал осень и зиму вместо лета. Да, это, каникулы, да, это отдых. Но как же я презирал и ненавидел летнюю жару. Так что да, я ненавижу лето. Вместо него мне грело душу октябрьское солнце и улыбка Чонина. — Знаешь, Минни, я горжусь тобой, — однажды сказал он мне, — ты пережил все то, с чем думал, не справишься. Ты сказал мне это ни с того ни с сего, в конце первой недели октября. И, если честно, я почти умер от этих слов. Ты поддерживал меня так легко и безмятежно, будто это была твоя простая рутина вроде чистки зубов. А я чувствовал, что меняюсь в лучшую сторону. Я боялся к тебе привязаться, как когда-то привязался цепями к Хёнджину. Но с тобой все было иначе, с тобой все было правильно. Хотя... я понимал, что если ты передумаешь и уйдешь, я потеряю большую часть себя. А Джин, в свою очередь, не менялся. Разве что в том, что заваливал самостоятельную за самостоятельной. Пока одноклассники удивлялись, а учителя ругали, я все рылся в недрах подсознания, пытаясь тебя понять. Или оправдать? Нет... я просто хотел понять причину. Ведь причина есть всегда.

***

— Мин-Мин! — вдруг кто-то за спиной заволал мое имя на весь коридор, пугая учителей и учеников, и меня в том числе. Это оказался Чонин, который бежал сломя голову. Его волосы немного растрепались, а щеки порозовели, но все это компенсировали глаза, в которых собрались созвездия, вытанцовывая замысловатые хореографии. — Ты свободен завтра вечером? — Эм?... Да, ничего кроме уроков. — У меня для тебя новость. Мои родители завтра едут на два дня на свадьбу к моей двоюродной тёте и разрешают мне остаться дома. И я тут подумал... не хочешь ко мне на ночевку? Это как раз пятница, мы бы могли провести время вместе, повеселиться и посмотреть новую дораму. Если ты конечно не против... Твой радостный пыл как-то угас в конце речи, будто ты смутился сам себя. Конечно полагаю, все дело было в моем вечно недовольном лице. К сожалению оно у меня всегда такое, даже если я готов прыгать от счастья. — Инни, это великолепная идея! — я быстро сменил каменное выражение на искренние эмоции. — Не думал, что ты меня позовешь. — О, так ты согласен? — Я не дурак, что бы отказываться провести вечер с таким парнем. Ты ткнул меня в плечо, тут же краснея. На самом деле, я обожал твою застенчивость, которая проявлялась милой улыбкой и красными ушами. С каждым днем я все больше и больше ловил себя на мысли, что и вправду влюбляюсь в тебя. В этом году ты особенно похорошел, даже девочки начали хвостиком бегать. А я ревновал, как младшеклассница, хоть и знал, что я все еще в твоём сердце. Ты этого не скрывал, часто поднимая на меня взгляд, полный любви. Никогда бы не подумал, что на меня так будут смотреть. Лучший подарок от вселенной. Если бы еще полгода назад мне сказали, что в моей семье будут хорошие отношения, я бы покрутил пальцем у виска. Но оказывается, люди могут меняться и иногда даже в хорошую сторону. Удивительно. Просто магия, ей богу. Так о чем я... да, меня отпустили на ночевку с условием что я не буду пить. Я лишь фыркнул на это замечание и ушел собирать нужные книги и пижаму. Я прихватил настольную игру с мемами, потому что я сделаю все, лишь бы видеть улыбку Чонина. М-да, наверно я на ней повернут.

***

— Почему ты никогда не говорил, что твоя комната – это дворец? — сразу выпалил я, стоя на пороге комнаты Ина. — Потому что ты никогда не спрашивал, — с хитрой усмешкой ответил тот, плюхаясь на кровать и похлопывая на месте рядом, призывая сесть. И я уселся рядом с ним, оглядываясь. Нет, ну действительно, у него была огромная комната: в углу, справа от двери, располагалась кровать, рядом с которой прикроватная тумбочка. Дальше под стеной стоял огромный стенд с книгами, комиксами и мангами, а по обе стороны от него стояли большие вазоны: в одном росла роза, в другом пальма. Никогда бы не подумал, что Чонин любит растения. И ведь они были не единственными. Напротив стенда был стол, рядом с которым тоже стояло неизвестное мне растение. Как Инни сказал позже, это была ховея. В углу еще стоял шкаф и прямоугольное зеркало в белой рамке на колесиках. — У тебя кожа такая сухая, ужас, — вдруг сказал он мне на ухо, пугая. — Сделаем тебе маску. А лучше две. И скраб. И сыворотку обязательно. — Господи боже, что на тебя нашло? — Настроение хорошее, когда ты рядом, — улыбнулся парень, прижимаясь плечом к плечу. — Это моя реплика, — хмыкнул я, так же толкая Ина в плечо. Но почему-то от маски отказываться не хотелось. Просто я видел, как искренне он хотел провести спа-вечер. Не смог устоять. Оказалось, Чонин не смотрел "Сказание о Кумихо". Ладно, говорю так, будто я его смотрел. Я не особый ценитель романтики, но смотреть детективы или ужастики в такой вечер было бы крайне странно. Поставив ноутбук с первой серией на тумбочку, Чонин уложил мою голову к себе на колени и вскрыл пачку с тканевой маской. Ткань приятной прохладой легла на лицо, пока Инни проводил пальцами по поверхности, разглаживая. От нежных касаний, а позже и массажа головы я начал засыпать, теряясь в собственном дыхании и голосах актеров. Ноги согревал плед, плечи – руки Чонина. Но вдруг что-то заставило сон отступить. Я поднял взгляд на Чонина, который внимательно смотрел в экран. Я засмотрелся на точеный профиль, острый подбородок и линию челюсти, но при этом аккуратный нос с мягкими линиями и красивые скулы. Глаза немного прикрывала темная челка, губы иногда растягивались с легкой улыбке. Красивый. — Чонин, — сам не понимая зачем, я окликнул его. Он опустил на меня взгляд лисьих глаз, заправляя волосы за ухо. — Я наверное... хотя, не бери в голову. Я осекся, испугался, ведь почти был готов произнести: "Чонин, я наверное влюбился". Влюбился. Не бери в голову, Инни, я слишком бестолков, что бы искренне любить такого прекрасного человека, как ты. — Все хорошо? — ты забеспокоился, забывая про дораму. — Да, рядом с тобой все всегда хорошо. — Опять ты за свое. Черт. Кажется, я в тебя влюбился.

***

— Смотри какой красивый, — вдруг сказал ты, показывая изображение в телефоне. Мы недавно закончили с первой серией, а потом со второй, понимая, что романтика все же не наше. А сейчас ты показывал мне картинку с красивым легким маникюром. — Хочешь сделаю тебе? — сразу предложил я. — Тогда и я тебе! — Ладно, сделаешь, так уж и быть. Я никогда не красил ногти, но это показалось приятной мелочью, которая будет напоминать о тебе какое-то время, так что я не смог отказаться. Ты убежал за лаком сестры и маркером в школьном пенале. А я все смотрел на тебя и не мог налюбоваться. М-да... я сошел с ума. Ну что поделать, придется с этим жить. Только вот... как тебе это сказать? Что если ты уже разлюбил меня? Что если я больше не нравлюсь тебе и ты просто хочешь дружить? А если наоборот ты все еще любишь меня и у нас есть шанс? Эти мысли отразились легким румянцем на влажных от сыворотки щеках, которые я сразу накрыл холодными ладонями. Они у меня всегда холодные. В это время ты уже прыгнул ко мне на кровать с черным и прозрачным лаком, маркером и ацетоном. Я послушно вложил свою ладонь в твою, наблюдая как ты старательно вырисовывал смайлики и покрывал другие пальцы лаком. Ты улыбался, иногда отстраняясь, чтобы оценить. Рисовал ты всегда хорошо, так что выходило очень даже симпатично. Я понятия не имел, как отреагируют родители, но мне не было дела. Не сейчас. Ведь сейчас я счастлив с тобой. Когда мои ногти высохли, я повторил такой же дизайн у тебя на ногтях. Ты так увлеченно рассказывал о коллекции комиксов и книг, что я то и дело поднимал взгляд на стенд. Я не мог не заметить разницу: в школе ты молчал, а когда ты был с кем-то наедине, ставал собой. Я был счастлив, что ты чувствовал, что можешь открыться мне и говорить о чем угодно. Я был благодарен, что ты доверяешь мне. После, мы плюнули на все, залезли под покрывало и включили третью серию, лежа в обнимку, ведь ты замерз, несмотря на то, что в комнате было тепло. Хотя даже если тебе было бы невыносимо жарко, я бы все ровно приклеился к тебе как вареник к варенику. Я никогда не был на ночевке, но я уверен, что ночевки лучше в моей жизни не будет. Я готов поставить на это все свои деньги. Рядом с тобой и когда тебя нет рядом, я понимал, что влюбился. Опять. Я очень надеялся, что на этот раз я выбрал правильного человека.

***

Ноябрь

После школы мы бежали в магазин под дождем, пытаясь не умереть со смеху, потому что за нами бежал злой Хан Джисон. А почему эта белка была злой? Да потому что мы украли его электронную сигарету, настаивая на том, что ему было пора бросать курить. Наш путь четко лежал в небольшой магазинчик со сладостями на узкой улочке, потому что в нем подрабатывал Бан Чан – старшеклассник с которым мы когда-то познакомились на олимпиаде. Мы часто заходили к нему с Минхо за жвачками. Для него это последний учебный год и где-то на глубине души я грустил, что он уедет в Австралию в университет и, скорее всего, я больше никогда его не увижу. Мы забежали внутрь, пугая Чана, который листал ленту инстаграма. Старший окинул нас удивленным взглядом: все мокрые, уставшие и раскрасневшиеся. — За вами собаки гнались? — подумав момент, спросил Чан. — Хуже, — выдохнул Чонин. — Джисон. — Мы у него электронку спиздили. — А... зачем? — все так же не понимал он. — Потому что он задымил весь туалет! — возмутился Ян, проходя к стенду с мармеладом. — Вы же понимаете, что он вас тут найдет? — Да, мы надеемся на твою помощь, — я коварно улыбнулся, сверкая глазами, от чего Чан вздохнул. — А вдруг я двойной агент? — старший скрестил руки на груди, задирая подбородок. — А это что значит? — сразу спросил Ян, как вдруг колокольчик на двери зазвонил, оповещая о новом покупателе. Мы все повернули головы в сторону двери, где стоял Хан, тяжело дыша. И даже несмотря на всю усталость он прохрипел: — Убью... — Так, ребята, это нейтральная территория, — вдруг сказал Бан Чан, поднимая руки в мирном жесте и вставая со стула за прилавком. — Давайте договоримся, тебе я продам новую электронку по скидке, — парень указал на Джисона, — А вам сделаю скидку на любые сладости. И при этом он улыбался во все тридцать два. И тут я все понял: — Так это ты ему все время сиги продавал? — Не только сиги, — возразил Чан, — у меня разнообразный товар, — он развернулся на пятках и достал из-под прилавка красивую коробку, в которой лежали электронные сигареты самых разных вкусов. — Ах ты хитрый старикашка, — буркнул Чонин, подходя и разглядывая все на столе. — А вот это мне нравиться, — улыбнулся Джисон, запуская руку в волосы. Парень думал над вкусом, пока мы с Чонином искренне офигевали от такого поворота событий. Джисон никогда не говорил, откуда он берет курево, а оказалось, подстава была прямо у нас под носом. Да, это конечно их дело, с одной стороны это даже забавно, так что я не заморачивался, вместо этого подходя к полке с жвачками. — Кстати, Сынмин, там с другой стороны есть новый вкус и еще татуировка переводная в пачке, — вдруг сказал Чан, указывая пальцем на другую сторону. Когда он упомянул переводную татуировку, меня сразу закинуло в детство. Ведь каждый хотя бы раз покупал жвачку, где внутри была татуировка. Все мы перебивали ее на руку или ногу слюнями и водой из бутылки, хвастаясь другим детям со двора. Эти мысли вызвали улыбку на лице, разливая тепло внутри. А потом, со временем, те самые татуировки с жвачками пропадали не только с кожи, а и с полок магазинов. Поэтому сейчас я не мог не взять клубничную жвачку, распаковывая ее прямо на кассе. Мне попалась татуировка с щеночком, так напоминая детство. Чонин тоже взял себе, открывая и вынимая бумажку с изображением лиса. — Хоть сейчас набейте, там в подсобке умывальник есть. Вода теплая, — послышался голос Чана за спиной. — Слушай, Минни, это судьба, — рассмеялся ты, сразу кидаясь к двери, что вела в подсобку. Я, не теряя времени, последовал за тобой, оставляя рюкзак в углу. Там, в другом помещении Джисон все еще выбирал себе электронную сигарету, советуясь с Чаном. Но казалось, они были вовсе в другом мире, а тут, только мы с закатанными рукавами левой руки, ожидая, когда рисунок перепечатается на кожу. И вот мы: с детскими татуировками на руках, с жвачками во рту, нам по шестнадцать, а вырастать мы не собираемся в ближайшие лет пять. И плевать, что скажут другие, я просто был счастлив. С тобой.

***

Татуировка начала смываться уже после первого душа, из-за чего я расстроено проводил пальцами по руке, пытаясь до деталей запомнить маленький милый рисунок. Хотелось навсегда оставить ее на предплечье, чтобы она напоминала о тебе каждое утро. И тут я задумался, а что если сделать татуировку? Настоящую. Я знал, что Джисон точно посоветует хорошего мастера, ведь у самого их уже было две, если не три. Это идея казалось мне импульсивной и глупой, но как только я поделился мыслью с тобой, ты почти запрыгал от того, насколько это показалось тебе захватывающим. Никто из нас не сомневался, что родители нам запретят. Джисон сказал, что это тупо, Чан сказал, что это тупо, Минхо сказал что это тупо. И Феликс тоже. Все в общем. Послушали ли мы их? Нет конечно. Да, мы идиоты. Зато счастливые. Джисон долго нас отговаривал, но в итоге сдался и в конце недели отвел к своему тату мастеру. Я ожидал увидеть накуренное помещение с бухим наркоманом с тату машинкой в руках, но вместо этого... я увидел отца Джисона. Нет, на этой неделе удивлений с меня достаточно. — Господин Хан? — я не сдержал удивления, пока Чонин просто замер. — О, парни, привет! Сынмин, ведь так? Вот не думал что увижу тут вас. — Поверьте, мы тоже не думали что вы тату мастер Джисона. — Хожу только к проверенным людям, — ухмыльнулся Джи, падая на диван. — У вас разрешение от родителей есть? — спросил господин Хан, усаживая нас на диван. Мы с Чонином переглянулись и не стали скрывать: — Нету. — Парни, я не могу сделать вам тату без разрешения, пока вам нету девятнадцати. — Ну пожалуйста, нам ни за что не уломать на это родителей, — Чонин сложил руки в молитвенном жесте, сощуривая носик. — Вы эскизы сохранили? — вдруг сменил тему господин Хан. Мы синхронно кивнули. — Тогда держите их при себе два года. Буду вас с нетерпением ждать, — улыбнулся мужчина, хлопнув в ладоши. Джисон по-доброму ухмыльнулся, пожимая плечами: — Я предупреждал. — Ладно, не унываем. Главное нигде не потерять эскизы. Мы обязательно вернемся через два года, господин Хан! — вновь жизнерадостно улыбнулся Инни, выкрикивая обещание вслед мужчине, который помахал на прощание рукой. Не буду скрывать, я немного расстроился, но разум говорил, что господин Хан прав. — Слушай, — вдруг заговорил Чонин, вдыхая холодный ноябрьский воздух. — Мне Бан Чан сказал, что они с его музыкальной группой к Новому году устроят концерт у нас в школе. Только их клавишник решил уйти и вообще переехал в другой город. Он предлагал мне принять участие в концерте хотя бы на один раз. Как думаешь, стоит? — Ты еще спрашиваешь? Конечно стоит! Ты же великолепно играешь! — на эмоциях выпалил я, действительно не понимая смысл вопроса. Чонин был особо талантлив в игре на фортепиано и то, что Чан предложил ему присоединиться к группе было возможностью для Чонина понять, хочет ли он заниматься музыкой в будущем. Я словил себя на мысли, что никогда не слышал, как он играл в живую, только лишь в голосовых сообщениях. От этого я хотел еще больше увидеть его на сцене. — Ладно, соглашусь, — все таки решился он. — Ради тебя. Ради тебя.

Декабрь

Чан был сказочно рад, что ты согласился. Да, ты был младше их всех, но это не отбирало твоего умения играть. Ты ходил на репетиции два раза в неделю, время от времени прося меня с Минхо прийти и оценить. Иногда мы брали с собой Феликса, который пытался потащить с собой Хёнджина. Но наш новый Джинни отказывал, напрямую говоря, что ему без разницы и на концерт он не придет, ибо ему не интересно. Боже, ну и скатертью дорога - думал я. Но Феликс расстраивался каждый раз, когда он так себя вел. Наверное, Ли был единственным из нашей старой четверки, кто до сих пор не мог смириться с тем, что старого Джина больше нету. Он каждый день пытался вернуть тебя, иногда мне даже казалось, что так он потеряет себя.

***

С приближением даты концерта, двадцать второго декабря, Чонин все больше нервничал, все чаще повторяя, что зря он взял участие и ничем хорошим это не закончиться. Я раз за разом повторял ему, что свою партию в песне он играет прекрасно, и переживания это нормально. Два раза он был близок к тому, чтобы сорваться в магазин к Чану и отказаться. Мне приходилось тащить его в противоположную сторону, провожая домой, отгоняя все эти мысли подальше. И я горд собой, ведь каким-то магическим образом смог внушить ему уверенность. И не важно, что за двадцать минут до выхода на сцену. Весь зал был полный, я представлял, насколько ты нервничал. Но ты был прекрасен: блестящий пиджак на плечах переливался, опадая искрами на пол, волосы были красиво уложены, открывая утонченный профиль, красоту которого подчеркивал лёгкий макияж. И ты прекрасно играл, через несколько минут вливаясь в атмосферу и все чаще улыбаясь толпе, которая радостно лепетала в ответ. Ты блистал. Черт... я в тебя влюбился. — Он не так хорош, мысли объективно, — вдруг раздалось из-за спины. И я уж точно не ожидал увидеть там Хёнджина, всего такого красивого в рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами, уложенными назад волосами и блеском на губах. Я сначала вообще подумал, что мне померещилось в полуосвещенном зале. Ведь он же говорил, что не придет. Но нет, это не галлюцинации и я ни с кем его не перепутал. — Что прости? — я переспросил, надеясь, что он уйдет с темы, но не тут то было. — Говорю, что твой Инни играет немного не в такт. Иногда не соблюдает длительность нот. Да, я знал, что он тоже играет на фортепиано, но его мнение никто не спрашивал. Хотелось кивнуть, улыбнуться и послать его на все четыре стороны. Но я был слишком увлечен выступлением. — Вот даже тут, только что немного затянул, — снова мешал он. — Слушай, а тебе не кажется что это слишком придирчиво, как для первого концерта? Помимо него там еще гитара, ударные и вокал. Он очень круто выливается в мелодию, а тебе лишь бы найти прокол. — Но я же прав. — Хёнджин, всем похуй, — я не сдержался. Меня не легко разозлить, это так, но именно ему это удавалось всегда на раз-два. — Ну и ладно. Я вообще не из-за этого пришел. Хочешь сходить куда-то и отметить Новый год? Выпивка, девчонки, все дела. Никогда бы не подумал, что от слов может так сильно затошнить. После того, как он раз двадцать дал понять, что я ему надоел, что ему больше не интересно со мной общаться, он все ровно это сделал. — Хёнджин, — мой тон прозвучал так резко, что я сам испугался, — Давай завтра перед уроками поговорим. Надо кое-что обсудить. — Без проблем, Минни. Он ушел, сверкая пятками. После него в зале стало как-то душно, весь воздух будто заменили его парфюмом, которые въедался в кожу и преследовал тебя даже в запахе цветов. Выступление подходило к концу, я был сказочно рад, что ты теперь ловил чистейший кайф. Может ты даже подумаешь и создашь свою группу. Ради этого я бы даже научился играть и пошел в музыкальную школу. Ради тебя.

***

— О Боже, Сынмин, это было что-то с чем-то, — тараторил Инни, выходя после концерта. — Это не передать словами! Сначала я думал, что не смогу пальцами управлять, а потом оно как-то само по себе стало лучше, а людям так нравилось, что и мне понравилось! — Инни, я так тобой горжусь, просто... поверь мне, ты лучший в моей жизни. Я не совсем понимал, что делаю, но желание обнять Чонина превышало все другое, так что я не смог не обвить его талию руками, чувствуя, как его руки смыкаются у меня на спине. Мы вышли со школы, когда двор уже опустел, все ребята ушли. И после этого дня я больше не мог отрицать тот факт, что я влюбился в тебя. — Инни, я должен тебе кое-что сказать... Сердце вдруг застучало как после марафона, от чего тело содрогается, как в припадке. Слова в горле застряют, вот-вот норовя разорвать мне голову. А ты смотришь и ничего не понимаешь. Я дышу, а сердце не унимается и вместо того, чтобы успокоиться, я просто притягиваю тебя за руки к себе, припадая к губам, будто они и были воздухом, которого так не хватало. — Если поцелуй - это слово, то у меня к тебе серьёзный разговор, — ты усмехнулся, отдаляясь на миллиметр. Стоило нам разорвать поцелуй, как я понял, что сойду без тебя с ума. Оказалось, что бы почувствовать себя хорошо, стоило лишь тебя поцеловать. Черт, я так безнадежно в тебя влюблен. Будто на самом деле я все это время любил только тебя. А может, когда я отдал свое сердце Хёнджину он выкинул его, а ты наткнулся, подбирая и согревая. Может так и было? Если да, то я больше не о чем не жалею. — Спасибо за шанс, — я улыбнулся, не сдержавшись и оставив еще один поцелуй на розовых губах. — Спасибо, что не потратил его в пустую. Я всю жизнь жил в уверенностью, что меня никто не полюбит. Но ты никогда не действовал по правилам, да?

Стоило подумать, как рассказать об этом родителям. Стоило подумать, как угомонить сердце и разум в котором теперь постоянно висело окошко с напоминанием: у тебя теперь есть парень, который любит тебя, а ты его. Но это отошло на второй план, потому что сейчас я ждал Хёнджина за школой, как и договаривались. Я рассказал о задуманном Чонину и сначала он попросил подумать, стоит ли делать это. Ведь он тоже считал, что всему есть причина. Причина, которую мы так и не нашли. Ведь я хотел сделать то, что я боялся он сделает со мной: сказать, что я больше не желаю его знать. И вот этот момент: ты стоишь передо мной. Тот самый парень, которому я помог с домашкой, в которого потом влюбился. Сейчас я смотрю на этого парня холодным взглядом, желая поскорее уйти. — Хёнджин, я хочу попросить об одолжении, — я сразу перешел к главному, ведь боялся что потом не смогу. — Смотря о каком. Он был в хорошем настроении. Да, ведь скоро Новый год, скоро весь город будет сиять и мечты сбываться. И на миг я подумал, что правда не стоит. На миг я подумал, что могу разбить тебе сердце. Но... разве был путь назад? — Больше никогда ко мне не подходи, — я поборол страх, но он возрос с новой силой, стуча в груди, когда я увидел это... По твоему лицу пробежалась тень, спрятавшись глубоко в глазах. Челюсть напряглась лишь на момент, но ты все это спрятал так мастерски, что я был абсолютно уверен, что мне показалось. — Ты о чем? — О том, что я хочу что бы мы прекратили наше общение, дружбу, не важно... Просто, ты слишком изменился и я не могу принять тебя такого. А ты всего лишь усмехнулся. — Как скажешь, Минни. Если это все, я пойду, мне нужно еще зайти к учительнице по географии. — Это все. — Тогда хорошего тебе дня. — Да, и тебе... Ты ушел. Почему-то я думал что после этого разговора я расплачусь. Но нет, ведь ты оставил после себя дивную пустоту, которая окунала в вакуум. Я думал, мне будет болеть душа. Но похоже, я ее потерял. Но... если честно, я искренне надеялся на то, что ты скажешь "прости". Мне бы этого хватило. Но вот он, наш конец. Я бы никогда не подумал, что все закончиться вот так. Разум говорил: это конец, забудь. А вот сердце кричало: ты не нашел причину, Сынмин. Я знал. У тебя есть причина.

***

Шрамы поперек запястий

На память о "счастье".

Порезы на руках

Счастья дети,

Порезы на руках -

В твоем шкафу скелеты.

Порезы на руках

Бутонами не расцветают,

Они остаются,

О "счастье" напоминают.

Они остаются,

Но боль не убивают.

Шрамами расцевет

Только прошлая любовь,

На запястьях остается

Цветочно-красная кровь.

Она останется навсегда,

На коже сечением ножа.