Цена безумства

      Дилюк уже давно не был в этой библиотеке. Он знал в ней наизусть каждый стеллаж, каждый закуток, часто проводя здесь сутки во время учебы, а после приходил за информацией про вампиров. Наверное, гораздо легче было бы сесть дома за письменный стол, открыть ноутбук и бороздить по множествам сайтов, но когда дело коснулось древних существ, Рагнвиндр сразу понял, что не найдет ответов на свои вопросы в сети.       Мужчина ушел в самый дальний конец зала, где обычно сидели только заядлые книжные черви, не любящие компанию посторонних людей. Здесь можно было легко скрыться от любопытных глаз и сосредоточиться на своем вопросе. Он поставил свой черный, местами потрепанный еще со школы, рюкзак на деревянный стул с покосившейся спинкой, а сам вынул из него блокнот с ручкой и устремился к ближайшим стеллажам. Обычно в этой части библиотеки были собраны все старые экземпляры, не пользовавшиеся популярностью. Именно их мужчина и искал.       Сначала поиски давались тяжело — на полках стояло множество романов про вампиров, но никак не подробных справочников, которые надеялся увидеть Дилюк. Он собирал каждую книгу, порядком устав от одинаковых сюжетов без единой доли логики и правдоподобия. Но за месяц, проведенный в этом зале, мужчина смог нащупать ту тонкую грань между вымыслом и реальностью. И сейчас, вернувшись сюда из крайней необходимости, Рагнвиндр смог достаточно быстро сориентироваться. Он брал подряд и сборники мифов различных народов, и оккультные тексты, справочники магических обрядов, написанные неизвестными авторами, словом, все то, что ни один человек в здравом уме и не подумал бы прочесть. Некоторые книги выглядели так, будто в руках вот-вот развалятся на отдельные листы. Их Дилюк бережно раскладывал на вытянутом столе, а остальные оставлял стопками по краям.       В третий раз скрывшись между стеллажами, Рагнвиндр услышал чьи-то шаги. Он и не пытался угадать, кому они принадлежали, точно зная это по одному только звуку. Уже по привычке сглотнув вязкую слюну, Дилюк даже не поморщился от боли в горле, а принял ее как должное. Со вчерашнего вечера в нем загорелась идея самому во всем разобраться. Вот в чем была его главная ошибка — нельзя так беспрекословно верить вампирам. Альберих мог придумать любую чушь, обернутую в мрачную и старинную оболочку, лишь бы она звучала, как правда. Он ведь вампир, манипулировать людьми — их главная способность.       Руки неприятно подрагивали от нагрузки. Когда жажда усиливалась, Дилюк начинал заметно слабеть, и это было его самым сильным раздражителем. На удивление, только глаза не закрывались от усталости, хотя он поехал в библиотеку сразу же после своей смены, ранним утром. Только переоделся и захватил с собой некоторые вещи из дома. Кожа вновь бледнела, все тело ломало, как от гриппа, а горло скребло песком, доходя почти до самых легких. Эффекта от крови Альбериха хватало чуть меньше, чем на двадцать четыре часа, и, если верить его словам, это время будет только сокращаться.       И что-то здесь не сходилось. В чем тогда смысл этих кровных уз, если в результате смертный человек просто умрет? Сойдет с ума, не вытерпит боль или покончит с собой. Для чего вообще может существовать подобный обряд? Альберих ему очень многое недоговаривал, выдавал всю нужную информацию крохотными кусочками, растягивая их до последнего, словно издеваясь. И это убивало куда сильнее ломки, потому что Дилюк чувствовал, как стал марионеткой в руках Кэйи.       Он оперся поясницей на стеллаж, записав в блокнот еще три названия книг, которые планировал взять с собой. Даже спустя годы в воздухе по-прежнему стоял запах древесины, старой бумаги и чернил. Его не могли перебить ни одни духи, даже феромон вампира ощущался совсем слабо, развеиваясь между массивными стеллажами. Дилюк улыбнулся одними уголками губ, вспоминая, как светло здесь бывает летом: сквозь высокие окна лучи пробиваются почти до центра зала.       Раньше мужчина этого не замечал, но сейчас бы отдал все, лишь бы еще хоть на пару минут ощутить жаркое прикосновение солнца, потому что ничего, кроме холода, он не чувствовал с того дня, как принял кровь Кэйи.       Так что медлить сейчас нельзя: на счету каждая секунда его жизни.       Дилюк сгреб в охапку еще парочку книг и быстрым шагом вернулся к столу, который занял еще полчаса назад. Был ли он удивлен, увидев за ним Альбериха? Нет, ни капли. Вампир сидел почти неподвижно, с мерзкой ухмылочкой читая одну из самых старых книг, принесенных Рагнвиндром. Когда мужчина с глухим ударом поставил стопку толстых сборников рядом с вампиром, тот даже не шелохнулся. Он бросил короткий, скучающий взгляд на смертного и вновь продолжил чтение. Дилюк же проигнорировал его в ответ и сел с противоположной стороны стола, чуть левее, сдвинув свои вещи.       «Он повсюду меня преследует, пора бы уже привыкнуть».       Рагнвиндр закашлялся, прикрывшись рукавом куртки. Он постарался сделать это максимально тихо, поэтому, стоило приступу закончиться, как мужчина потянулся за бутылкой воды в рюкзак. Он сделал несколько крупных глотков и оставил ее открытой. Боль в горле будто по щелчку стала сильнее, почти как на утро в отеле. Хотелось разодрать себе глотку, лишь бы мерзкий зуд и сухость исчезли.       Мужчина немного напрягся, почувствовав еще и спазм в висках. Свет стал раздражать. Даже не думая проверять свои нервы на прочность, Дилюк тут же поднялся и занавесил все ближайшие окна, чуть не сорвав шторы с одного из них. Беглый взгляд скользнул по лицу Кэйи, и от этого грудную клетку сдавило в приступе боли. До этого совсем неуловимый феромон вампира теперь перебивал любые другие запахи.       «Так повлияло его присутствие…? Это значительно усложняет мне задачу».       Дилюк поджал бледные губы и вернулся на свое место, выпив еще немного воды. Он постарался полностью отвлечь себя на книгу, но даже так мысли то и дело сбивались, отчего приходилось перечитывать одну и ту же строчку несколько раз.       — Неужели я тебя отвлекаю? — елейный голос резанул по ушам раскаленным ножом. Дилюк почти незаметно вздрогнул, ближе наклонившись к книге. — Как грубо. Ты игнорируешь меня уже который день. А ведь мы стали так близки.       — Почему бы тебе не заткнуться? — ядовитым полушепотом бросил мужчина, не поднимая взгляд.       Альберих закатил глаза и драматично вздохнул, откинувшись на спинку стула. Он небрежно захлопнул книгу, подняв в воздух облако пыли с ее страниц, и отодвинул ее в сторону, наугад выбрав следующую.       — Алистер Кроули? Серьезно? И что ты хочешь прочитать в бреднях старого оккультиста? Может, еще к гадалке сходишь? Задашь вопрос картам таро, потратишь все свои деньги на шарлатанку со стеклянным шаром.       Кэйа практически швырнул книгу на противоположный конец стола, притянув к себе следующую, не менее старую на вид.       — Копия библии на латинском? Ты хоть знаешь этот язык?       — Знаю.       Кэйа улыбнулся, удовлетворенный хотя бы одним скупым ответом от Дилюка. Но при этом мужчина сидел все также неподвижно, его напряжение выдавала только вздувшаяся на виске вена. При всей своей агрессии, закипающей внутри, он все еще был в состоянии бережно перелистывать каждую страницу, почти не теряя общей сути того, что читает. За пределы его внимания попадали только отельный фразы, не несущие никакой важности, даже если иногда требовалось вновь просмотреть написанное.       — Лучше бы спросил у меня, а не читал эту чушь. Смертные никогда не смогут написать правду о вечности, — на лице Кэйи проскользнула тень печали, но и она была притворной.       — Чтобы снова нарваться на ложь? — Дилюк поднял взгляд, встретившись с черными зрачками вампира. Он был очень голоден и наверняка чувствовал себя ничуть не лучше смертного, но держался куда более стойко.       Вопрос Рагнвиндра был проигнорирован, и он смог наконец дочитать страницу. С этого момента время растянулось до невозможности. Он бегло просматривал содержания, делая пометки в своем блокноте, но даже близко не нашел ничего связанного с вампирами, либо же вся информация была для него не новой. А магия крови — темный лес, не иначе. Авторы, затрагивавшие эту тему, постоянно расходились во мнениях. Кто-то говорил, что этот вид колдовства принадлежал ведьмам и был тесно связан с половым актом. Иронично, что писали подобную ересь исключительно мужчины, поэтому Дилюк закрывал такие книги сразу же, понимая, что не найдет в них ничего полезного.       Вспылив с очередной сумасбродной гипотезы, Дилюк с трудом заставил себя спокойно закрыть книгу, а не швырнуть ее на пол, сгорая от стыда за мужчин прошлого и вообще весь человеческий род. Стоило ему чуть поднять взгляд на своего притихшего собеседника, как грудную клетку вновь сдавило. Он видел перед собой только его шею. Загорелую, женственно-тонкую, с прозрачной, как пергамент кожей, под которой можно было разглядеть иссиня-черные вены.       Слюна подступила к языку, отрезвив Дилюка. Он не заметил, как Кэйа, все это время притворяющийся, что лениво дремлет, откинувшись назад, наблюдал за ним из-под полуприкрытых ресниц. И когда Рагнвиндр закашлялся, осушив бутылку воды до последней капли, вампир беззвучно ухмыльнулся, облизнув свои губы. Он и сам отчетливо помнил вкус горячей крови смертного на них, жаждая вновь его ощутить. Нужно было лишь немного подождать.       Среди всего бреда, что Дилюк успел хотя бы бегло прочитать, были и те, кто утверждал, что магия крови есть в каждом из нас — это наша связь с предками. Иными словами, в нас текут крупицы жизней всей родословной, храня в себе память о каждом времени. И потенциал этой силы можно раскрыть путем самопознания, медитаций и транса. Это была одна из немногих теорий, которая показалась Рагнвиндру похожей на правду, но у него явно не было времени для погружения в глубины своего сознания.       Полезную информацию вполне возможно было подчерпнуть и из книг с народной медициной: нечто похожее на вампиризм тесно связывали с болезнью, которую в наше время называют «анемией». Были описаны разные теории связи групп крови с этим заболеванием, и тем, как они могли влиять на лечебные обряды, напитывая их темной магией.       Но конкретного ответа на вопрос по-прежнему не было. А Альбериху надоело притворяться, и он пристально смотрел прямо на Рагнвиндра, словно всем своим видом показывая, что ждет от него вопросы.       — Как вы это делаете? — Дилюк не выдержал настырного взгляда Кэйи.       — Что именно? — вампир ответил тягуче, в своей излюбленной манере смакуя каждое слово.       — Почему люди вас не замечают? Вы ведь даже не пытаетесь скрыть свое существование. Убийства повсюду, а виновники такие же твари, как ты.       — Интересный вопрос… Знаешь, у вас, смертных, есть такая дурная привычка — игнорировать то, что вы не понимаете и чего боитесь. Чувство беспомощности удушает, заставляя забыть о здравом смысле, — Альберих хмыкнул, лукаво прищурив взгляд. — Люди смертны и при этом не привыкли ощущать себя в шкуре добычи, ведь они до ужаса боятся наконец признать, что не стоят во главе пищевой цепи, и являются для кого-то жертвами, таким же скотом, как животные для вас. Вы рождаетесь, живете и умираете с мыслью, что помимо вас в мире не существует охотников сильнее, кроме самого Господа. Но что забавно — и его существование больше половины смертных отрицает.       — А раз ты бессмертен, то внезапно уверовал в него? Если бы Бог существовал, вас бы никогда не было, — Дилюк захлопнул книгу, лежащую перед ним, возмущенный высокомерным тоном вампира.       — Но ведь Бог не единственный там, — Кэйа с сарказмом глянул в потолок, — как же Дьявол? Ад, Рай? Ангелы и демоны? Да и сам посуди, будь ты всесилен, было бы тебе дело до мелких букашек? Ты создал их, поместил в огромный аквариум и просто наблюдаешь. Подсыпаешь корм, иногда проводишь чистку. Как с домашними животными. И ведь вас, муравьев, бесчисленное количество. Вы плодитесь с невероятной скоростью без тени разума, когда дело касается секса. Разве хватило бы сил одного Бога на всех? Нет, у него есть Дьявол, и с ним он давно поделил весь мир вокруг, каждый занят своим делом, и между ними идеальный баланс. А поскольку и Бог, и Дьявол очень заняты, они создали себе помощников, которое не особо-то и следят за букашками в аквариуме. Ангелы поделились на сотни рангов, лишь бы скинуть на кого-то обязанности, и поэтому несчастные случаи не исчезли, ведь им всем некогда защищать каждого из вас. А демоны же, в угоду собственной лени, создали нас, потому что на любое стадо найдется свой хищник. Без внешних угроз ваш вид бы расплодился до такой степени, что эта планета давно перестала бы существовать. Да, мы убиваем вас сотнями, но если бы нас не было, вы умирали бы сотнями тысяч от давки, болезней и голода.       — Раз вы такие святые и полезные, то к демонам должна уже выстроиться очередь желающих стать вампирами. За ваши благородные подвиги наверняка и местечко в Раю оставлено, — ядовито ответил бармен.       Кэйа резко изменился в лице. Его глаза недобро сверкнули, но сам он просто поджал губы, искривленные неизменно надменной ухмылкой.       — Собаке собачья смерть. После смерти мы останемся служить нашему создателю.       — И чем это плохо? Если посмотреть на вас, то Ад — ничем не хуже Рая.       — Не говори о том, чего не знаешь. Ты сам застрял меж двух огней, и оттого так злишься. Пытаешься убедить себя, что после смерти не попадешь в кипящий котел? Мы окажемся там вместе.       — Зато я буду знать, что в таком случае мы будем страдать оба.       Приступ кашля снова одолел Дилюка. Он машинально потянулся за бутылкой, но вспомнил, что она пустая, когда пластик ударился об пол после небрежного касания с кистью. Мужчина наклонился за ней, поднял и встал из-за стола, намеренно отвернувшись от Кэйи. Его тянуло к нему настолько сильно, что даже тошно. Сидеть и дальше задыхаться от его запаха, давясь слюной от вида шеи, было слишком тяжело.       Мужчина слышал отвратительный смешок вампира, посланный ему в спину, и поэтому только ускорил шаг, вспоминая, был ли в библиотеке автомат с кофе. В любом случае он мог только пытаться заглушить жажду, к которой теперь добавилось тянущее чувство в животе, очень похожее на голод, тошноту и жар одновременно. На лбу мужчины выступила испарина. Он стер ее тыльной стороной ладони и нервно сглотнул от того, насколько бледной стала его кожа.       К счастью, голод не был проблемой. Яблоко в рюкзаке легко могло это исправить, пока он не вернется домой и не сможет нормально поесть. Его уже вряд ли что-то могло удивить, куда еще хуже? Не хватало только потерять сознание от боли. Конечно, Кэйа говорил, что будет с Дилюком дальше, но было ли это правдой? Или он просто хотел его запугать? Казалось, что теперь даже Ад был мужчине не так уж страшен: к боли привыкаешь очень быстро.       Автомат с кофе был найден в соседнем зале, практически лишенном стеллажей. Он больше напоминал комнату отдыха, где можно было почитать в более комфортной атмосфере. Библиотека сегодня пустовала, так что кроме сонной парочки, читавшей одну книгу, рядом никого не было. Дилюк вздохнул и опустил руку в карман, найдя там несколько монет. На стаканчик самого простого растворимого кофе ему как раз хватало. Мужчина нервно постукивал пальцами по железной поверхности, разглядывая каждую трещинку на краске, пока автомат громко гудел, выдавливая из себя кофе с такой неохотой, будто в нем его уже не осталось, и Рагнвиндр заплатил за стакан кипятка с сахаром.       И вот короткая механическая мелодия уведомила мужчину о том, что его заказ готов. Почему-то от запаха кофе стало не по себе: желудок скрутило от голода еще сильнее. Интересно, в этом тоже виновата кровь Альбериха? Наверняка все еще сидит там и ждет, надеясь, что Дилюк вот-вот прогнется под него. Пошел ли он за ним? Предыдущий зал не было видно, так что вампир сейчас вполне мог стоять за дверью, готовый в любой момент напасть на свою жертву.       Жертву… Полную крови. Вязкой, кипящей от жизни в каждой капле. Ведь то, что они оба хотели, было так близко — нужно лишь протянуть руку.       Кофе обожгло язык Рагнвиндра, отчего он зашипел и отдернул стаканчик от губ, расплескав половину напитка на пол и чудом не облив себя. Разозлившись, он швырнул его в мусорное ведро, ненароком подумав о том, как, наверное, удобно вампирам с их-то клыками.       «Хватит! Хватит думать о нем, перестань!»       Дилюк зажмурился, пытаясь хотя бы пару минут представлять что-то не связанное с Альберихом. Свой дом — и следом фигура вампира сразу же рисовалась на его диване, бар — по спине пробегал холодок от воспоминаний, даже мысли о Монштадте быстро перетекали к ночи, а следом к узким улочкам, полной луне, холоде и смерти. Отрубленная голова, обескровленное тело. Соблазнительная и до тошноты желанная шея, блеск золотых украшений в свете фонаря, голос, отвратительно ласкающий слух…       Ранвиндр со всей силы ударил по автомату с кофе, но тот даже не покачнулся. Бармен был слишком слаб, настолько, что даже глухой шлепок по железной поверхности прозвучал унизительно тихо. Парочка, читавшая книгу, не подняла взгляд, ничего не заметив.       И поэтому Дилюк был вынужден вернуться обратно. Его короткая прогулка ничем не смогла отвлечь от жажды, которая усилилась вместе с голодом уже в нескольких шагах от Кэйи. Теперь Рагнвиндр наоборот смотрел на него, будто искал ответ, разочарованный в своей вере в книги. Может, ему удасться разговорить его и вытянуть крупицу правды?       Вампир встретил смертного с улыбкой, но молча. Перед ним лежал раскрытый старый сборник, который читал мужчина до того, как ушел за кофе. Альберих расстегнул свою кожанку, невысоко закатав рукава. Дилюк очертил взглядом контур его фигуры, проступающей под светлой рубашкой, и тут ему в глаза бросилось одно украшение, прицепленное к внутреннему карману. Всего на секунду бармен прищурился, чтобы его разглядеть, а затем отвернулся, не веря свои глазам.       — Ты помнишь свою жизнь до обращения? — вопрос сам собой вырвался из уст Дилюка, когда он увидел украшение под курткой Кэйи: перья павлина. Очень старые, кое-где облысевшие и немного выцветшие. Они были скреплены между собой золотыми колечками, будто брелок на ключи.       — Нет. И никто из нас не помнит, — не скрывая удивления, ответил Альберих, запахнув свою куртку, из-за чего Дилюк больше не мог видеть перья.       — Почему?       — Обращение — процесс сложнее, чем вы, смертные, себе придумали, — в голосе промелькнуло раздражение.       — А разве не достаточно вашей кро… — Дилюк осекся на полуслове, только сейчас осознав, как сильно он ошибался.       — Дошло наконец? Будь нашей крови достаточно, люди бы давно вымерли. Переводя на ваш язык «науки», она была бы как вирус, мгновенно заражающий любого, внутрь кого попадет.       Рагнвиндр задумался: наконец ситуация начала проясняться.       — Значит, она скорее наркотик?       — Именно, — саркастично вздохнул Альберих.       — Но от любой зависимости есть лечение, — чуть ли не победно заявил Дилюк, наивно радуясь тому, что Кэйа с ним откровенен.       — Ищи сколько хочешь, но свою судьбу ты давно знаешь. Не хватает смелости принять ее, вот и все.       Вампир чуть подался вперед, прищурив взгляд. Он пытался понять, чему так внезапно обрадовался Рагнвиндр, ведь не произошло ничего хорошего, и ни одно его сказанное слово не сулило смертному счастливый конец.       — Будущее — не точка во времени, — но Дилюка уже было не остановить. Он тоже наклонился немного вперед, и в его глазах полыхнул огонек не до конца погасшей жизни.       — А вампиры — не сказка, как считают все люди. И что дальше? Будем говорить друг другу очевидные вещи?       Кэйа практически вскрикнул. Его зрачки стали узкими, как тонкие полосочки, а голубая радужка начала светиться, говоря о том, что вампир прямо-таки был вне себя от ярости, и его маска притворного самоконтроля трещала по швам под давлением природы хищника.       — Ты злишься, — медленно и самодовольно подытожил Дилюк, не устояв перед соблазном ответить Альбериху той же монетой.       — С чего бы?       — С того, что ты соврал. Может, не во всем, но что-то из своего прошлого ты точно помнишь.       Альберих пристально посмотрел на бармена, и через пару секунд его глаза побледнели, а зрачки приняли нормальный вид. Он тяжело вздохнул, всем своим естеством показывая, что этот разговор не приносит ему никакого удовольствия. Вампир помедлил несколько секунд, будто собираясь с мыслями, а затем в пол голоса ответил:       — У меня был хозяин. Почти все детство я провел в клане вампиров, как личная игрушка Прародителя, а потом он разделил со мной свой дар. И вот я перед тобой — бессмертен и идеален. До этого, возможно, была семья. Смертная жизнь забывается быстрее, чем кажется. Это все, что ты хотел знать? Начинаешь утомлять меня своими вопросами.       — Прародитель? — Дилюк поморщился, представляя мужчину старше пятидесяти лет, держащего на цепи Кэйю. На мгновение Рагнвиндру даже стало жалко Альбериха. — Выходит, в жизни тебе не слишком повезло.       — Повезло больше, чем кому-либо. Прародитель спас меня.       — Какая разница? Сейчас же ты один. Сам по себе. Ушел или выкинули — не важно. Еще и продержали в плену. Не удивительно, что сейчас ты такая тварь.       — И откуда столько яда? Крови ты пока не настолько много выпил, чтобы язвить в тон мне. Не стоит оскорблять того, кто дал мне эту жизнь, иначе очень сильно пожалеешь, что не ценил проявленную к тебе доброту.       — Как будто у меня есть причина быть с тобой снисходительным. Благодаря тебе я даже не могу продолжить дело своего отца, — Дилюк сложил руки на груди, вспомнив прошлый вечер, когда получил сообщение от Крепуса. — И чем отец лучше древнего вампира, если его единственный полезный подарок — это жизнь? Да и то не самая счастливая, — уже скорее пробормотал мужчина, совсем забыв о том, с чего начался разговор.       — Я смотрю, ты не слишком ей дорожишь.       — Ценность жизни теряется, когда тебе в затылок дышит смерть.       Дилюк замолчал, нахмурив брови. Даже узнав немного правды от Кэйи, он не смог долго оставаться в воодушевленном настроении, ведь его вопрос все еще был без ответа, и вряд ли хоть одна книга здесь могла ему помочь. Альберих прав — люди понятия не имеют, что из себя представляют вампиры на самом деле. Даже Рагнвиндр и одной сотой их мира не прочувствовал на себе, не говоря о всех тонкостях магии и кровных уз.       Живот продолжал предательски болеть, и мужчина все никак не мог понять, какой орган отказывал на этот раз. Жжение было и в желудке, и гораздо ниже, а жар расходился по всему телу. В зале даже, казалось, стало душно. Дилюк расстегнул первые две пуговицы рубашки и нервно размял костяшки пальцев. Буквы перед глазами уже путались.       Яблоко в рюкзаке казалось спасительным. Оно как раз было зеленым, могло хоть немного спасти от тошноты своей кислотой. Но как бы Дилюк ни надеялся, что сможет утолить голод, этого не произошло. Кусок яблока практически сразу же застрял в горле, и проглотить его бармен смог с трудом, но все же продолжил жевать, едва не морщась от вкуса еды. Нет, он не изменился, был все тем же — Рагнвиндр точно помнил, что именно таким было яблоко, когда он ел его в последний раз, но почему-то сейчас… изменилось его восприятие…? Голод был сильным, даже слишком, но какой он был…?       Очередной смешок Кэйи заставил вздрогнуть. Рагнвиндр снова откусил немного от сочной мякоти, но она только усилила тошноту, а все, что попало в желудок, ощущалось тяжестью, которую было невозможно переварить. Но даже если без удовольствия, Дилюк все равно доест это яблоко, и забьет голод хоть чем-то, но точно не… не Альберихом, сидящем напротив.       Последний кусок спровоцировал рвотный позыв, который Дилюк вовремя сдержал. Он закрыл глаза, зажав ладонью рот, и медленно дышал, пытаясь так ослабить тошноту. Огрызок мужчина завернул в первую попавшуюся бумажку и сунул в слепую в рюкзак. Пальцы были сжаты, каждая клеточка тела напряглась, силясь не развалиться на кусочки.       — Зачем так себя мучать, Дилюк? — Кэйа успел только коснуться кончиками пальцев кулака мужчины, как тот дернулся назад, испуганно посмотрев на вампира. Альберих схватил его за руку, осторожно поглаживая ее, хотя бармен пытался освободиться. — Я же предупреждал, что голод так просто не утолить.       Но Рагнвиндр все же смог выдернуть руку из цепких пальцев. Он вскочил с места, тяжело дыша, пока сердце в его груди отбивало до боли в ребрах бешеный ритм. Мужчина дрожащей рукой вынул из заднего кармана брюк свой серебряный нож, направив его в сторону Кэйи, смеявшегося так громко, что его наверняка было слышно во всей библиотеке.       — Надо же, какой недотрога ты стал. Еще не тесно? — вампир томно облизнул свои губы, опуская взгляд с глаз Дилюка на его брюки, но в итоге только разочарованно вздохнул. — Слишком терпеливый.       — Заткнись! Сколько раз я должен повторить? — говорить было тяжело, мужчина все никак не мог отдышаться. Когда Альберих коснулся его руки, по ней будто прошел болезненный разряд, разгорячивший все тело. — Не смей меня преследовать, — прошипел бармен, бросив в рюкзак несколько книг.       Дилюк закинул сумку на одно плечо и пошел спиной в сторону выхода, не опуская нож. Пройдя так несколько шагов, мужчина сунул оружие в карман, натянул капюшон и практически выбежал из библиотеки. Он оставил Кэйю в полном одиночестве, окруженного грудой бесполезных книг. И запах смертного не исчез вместе с ним, он густым дурманом завис в воздухе, дразня Альбериха.       — Как скажешь, Дилюк. Ты заслужил небольшой отдых, — снисходительно посмеиваясь, почти беззвучно прошептал вампир.       Холодный воздух разодрал и без того ноющие от боли легкие. Рагнвиндр выбежал на улицу без оглядки, даже не дав себе возможности отдышаться. Он бежал так долго, пока не убедился, что Кэйа действительно его не преследует, остановившись за первым попавшимся домом.       Мужчина с облегчением вздохнул, когда его спина коснулась прохладной кирпичной стены. Жар в теле немного утих, но голод слабее не стал, если вообще не усилился. Дилюк уже не понимал, что он чувствует, тело постепенно брало верх над остатками разума, и он никак не мог это остановить. Разгоряченную плоть волновала только кровь, и ничего больше. Как в калейдоскопе перед глазами мелькали то полуобнаженный торс вампира, то его шея, то клыки, которые теперь явственно ощущались в шее и на губах.       Рагнвиндр медленно сполз по стене на асфальт, вцепившись в свой рюкзак. Он уже не понимал, больно ли ему было? Холодно? Не слишком ли высока была цена его безумного поступка?       Если бы он только знал, к каким последствиям приведет его гордыня…       Из бокового кармана рюкзака торчала белая картонная упаковка. Только ее уголок, еще и весь помятый, с изломами. Дилюк не сразу сообразил, что это пачка сигарет. Он не курил уже несколько лет, как и не пользовался этой сумкой. Поэтому не выложил упаковку из кармана. Так она тут и лежит: начатая и ненужная. Мужчина достал упаковку, принюхавшись к почти выветрившемуся запаху табака. На удивление, он не был ему противен.       Решив, что уже терять ему нечего, бармен нашел в том же кармане зажигалку и вытащил одну сигарету. Руки сами помнили каждое движение, прикурить вышло с первого раза даже сквозь дрожь во всем теле. И когда он сделал глубокий вдох, больнее от дыма в глотке не стало, и кашля не последовала. Горечь отдавала ментолом, охлаждая разгоряченное от сухости горло. Мужчина медленно выдохнул, прикрыв глаза. Даже сейчас он грезил одной лишь кровью, но табак смог дать ему передышку. Может, всего лишь на пару минут, но пока что этого было достаточно.       Беспомощность душила его больше, чем дым, и только из-за этого он не казался мерзким.