Oceanbound

Минхо открыл глаза и увидел мягкий свет, просачивающийся сквозь окна кают экипажа. Он был завернут в одеяло, ему было тепло, но он был очень слаб. Минхо фыркнул и сморщил нос, когда несколько прядей волос защекотали его лицо. — Эй, ты проснулся, — тихо пробормотал Джисон рядом с ним, и Минхо перевел взгляд на мальчика. Он прищурился, дневной свет, исходящий из-за спины Джисона, заставлял его глаза немного щипать. — Ты решил устроить небольшое шоу, помнишь? Вся команда сбита с толку твоими выходками. Речь Джисона была мягкой, на его лице играла нежная улыбка. О чем, черт возьми, он говорит?.. О. Верно. Военный корабль. Минхо уничтожил его. Поджег его, как пропитанный горючим факел. Потопил одним щелчком пальцев. Парень попытался подняться, но задохнулся от боли, каждый сустав его тела протестовал против любого движения. — Эй, полегче, тигр, — пробормотал Джисон, прежде чем помочь Минхо сесть, взяв его за руку и удерживая спину ладонью. Минхо все еще был слаб, он чувствовал, что уровень его энергии низок, он знал, что прямо сейчас не сможет вызвать даже крошечное призрачное пламя между пальцами. Он сидел на матрасе, предназначенном для Джисона, рядом со своим гамаком. — Извини, мы подумали, что будет лучше положить тебя на матрас, поскольку мы… не знали, есть ли у тебя какие-нибудь… травмы… — продолжил Джисон своим мягким голосом. В каюте экипажа больше никого не было, Минхо слышал отдаленные крики с главной палубы. Он узнал голос капитана. — Как долго я был без сознания? — прохрипел он, голос его был будто сорван. Долго. Слишком долго. — Полтора дня, — с нежностью в глазах ответил Джисон. Минхо поймал себя на том, что хочет остаться в этом моменте, хочет погреться в теплых карих глазах Джисона и в мягком солнечном свете. Парень вздохнул, Джисон протянул ему стакан воды, который Минхо взял трясущимися руками. Он выпил все содержимое в один присест. Вода вернула в его тело жизненную энергию, ему нужно было что-нибудь поесть, но он пока не был уверен, достаточно ли сильны его ноги, чтобы донести его до кухни. Минхо услышал шорох в куче одежды рядом с его головой, и вскоре из нее высунулась голова Виолы. Она явно хорошенько вздремнула. — Что… что случилось? Я, я имею в виду… что происходит? — спросил Минхо, снова повернув голову к Джисону. Он сидел рядом с Минхо, скрестив ноги и заплетя волосы в небрежный пучок. Он выглядел немного уставшим, как будто не спал… всю ночь. — И ты это мне говоришь? Ты просто… поджег корабль, и он взорвался, а потом ты потух, как свеча. Повезло, что я стоял рядом с тобой, иначе ты бы упал прямо на доски и, наверное, повредил бы голову. У меня даже некоторые волоски на бровях подпалились из-за огня! Джисон не злился, в его голосе слышался смех. — В любом случае, после этого мы решили отнести тебя сюда, потому что понятия не имели, что происходит, ты все еще дышал, и я подумал, что это, вероятно, как-то связано с энергией, а потом мы просто… оставили тебя здесь. Или другие оставили тебя. Я был здесь. Я не спал всю ночь, потому что волновался… — Голос Джисона затих к концу, Минхо мог видеть, как красный цвет подполз к его уху. — Я… я имею в виду, я просто… присматривал за тобой на случай, если что-нибудь случится. Но ты проснулся! Как себя чувствуешь? Сердце Минхо потеплело, и в груди начало немного жечь. — У меня… э-э… кружится голова. Слабость, — пробормотал Минхо. Виола на своих маленьких совиных ножках подскочила к Минхо и толкнула его ногу головой. Парень улыбнулся ей, она тихо ухнула. Джисон кивнул. — Она тоже за тобой присматривала. — Что насчет капитана? Он… в порядке? — спросил Минхо. — Ага, вышел на палубу и вернул защиту через несколько часов после того, как ты потерял сознание. Он был очень рад, когда услышал, что ты сделал. Судя по всему, этот корабль раздражал его, он следовал по стопам Убийцы Пиратов, подражая ему. Или следовал за его парусами, в данном случае. — Ох. Хорошо. Если бы это было хорошо. Хорошо ли было сжечь заживо десятки солдат? Сказать правду, Минхо не знал, его моральный компас никогда не указывал правильно путь. Он сделал это ради своего спасения. И спасения Джисона. Не совсем для остальной команды. В любом случае, либо они, либо пиратская команда. Судя по солнечному свету, льющемуся в окна, день приближался к вечеру. Минхо чувствовал усталость, его тело болело, и душа болела. Но почему-то это была хорошая боль. Он поступил правильно, не так ли? Он узнал о себе что-то новое, он умел читать энергию лучше, чем думал, он взял в свои руки магию разрушения и использовал ее. Возможно, он раздул ее до гигантских размеров (в буквальном смысле), но, тем не менее, он использовал ее правильно впервые в жизни. И он не убил никого лишнего. По крайней мере, он на это надеялся. — О-о, кстати, ты, возможно, захочешь взглянуть на это… — Джисон внезапно протянул Минхо зеркало. Парень даже не знал, что у Джисона есть зеркало (а может, и нет, он мог одолжить его у товарища по команде). Минхо повернул зеркало, чтобы посмотреть на свое лицо (именно это имел в виду Джисон, верно?) И чуть не выронил его из рук. Минхо ахнул. Он просто смотрел на себя, не в силах ничего сказать. Он уже не был прежним, о нет. Он так давно не смотрелся в зеркало, последний раз был в их маленьком домике, но тогда он был другим. Теперь он был… настоящей ведьмой. Маленькие белые крестики украшали кожу Минхо под глазами. Они контрастировали с загорелой кожей, яркие и чистые, как день. Он поднял руку и слегка коснулся белой отметки под правым глазом. Кожа была немного приподнята, как будто белые метки были шрамами. Потом он понял, что на его пальцах тоже были точно такие же кресты, нечетное количество на каждом пальце, идущие вдоль костей. Следы на его пальцах были намного, намного слабее. Затем Минхо быстро опустил зеркало немного вниз, и вот они, маленькие крестики, усеивающие линии его шеи, они тоже были гораздо более тусклыми. Слабые кресты станут сильнее, если Минхо продолжит практиковать свою магию всеми возможными способами, он это знал. Разрушение. Созидание и разрушение. Разрушение было его последним испытанием, последним, что стояло на пути к тому, чтобы стать настоящей ведьмой. Одной из тех, кто чист душой. Минхо теперь был настоящей ведьмой. Он наконец-то достиг своей цели, он ведьма, настоящая ведьма! «Мама, я сделал это, я правда сделал это, я сделал это для тебя!» Минхо даже не заметил улыбку, которая появилась на его лице, когда он смотрел на кресты на своих пальцах, отбросив зеркало куда-то в сторону. Он был так… счастлив. Он наконец-то достиг этого момента, и, боже, это заняло у него так много времени! Он нашел свое ядро и знал, как использовать свою магию, он знал свои пределы и то, в чем он хорош! Наконец-то он стал ведьмой! Окончательно! С губ Минхо сорвался легкий смешок, Виола снова тихо ухнула, ее голос звучал очень радостно, и парень почувствовал, как от нее исходит энергия счастья. Минхо перевел взгляд с рук на Джисона, который просто… смотрел на него. С тем же нежным выражением лица. — Я горжусь тобой, — пробормотал он. Тепло разлилось в груди Минхо, оно покалывало кончики пальцев, сжимало пальцы ног. Он позволил себе почувствовать это и не оттолкнул теплые чувства. Он… не знал, что сказать. «Спасибо»? Это было немного… странно. Поэтому вместо слов Минхо слегка наклонился и обнял Джисона. Спустя мгновение мальчик ответил на объятия, Минхо почувствовал, как смех пытался вырваться из его груди. Он был счастлив. Боже, он был так счастлив в тот момент. — Спасибо, Джисон. Без тебя я бы не справился. Через мгновение Джисон отстранился, и Минхо мог поклясться, что глаза мальчика немного блестели. — Я уверен, что рано или поздно ты бы сделал это, — пробормотал он, улыбка все еще трогала уголки его рта. Минхо покачал головой: о нет, это все Джисон, без него он бы не оказался в том маленьком домике, он бы не был на этом корабле и не стал бы использовать свои силы против этого военного корабля. Минхо просто смотрел в глаза Джисону, он все еще был слабым и уставшим, но мир, казалось, исчез, всего на мгновение. Крики с главной палубы стихли, солнечный свет, казалось, потух, Минхо понял, что все еще держит руку Джисона после объятий. Всего мгновение он восхищался лицом мальчика, восхищался его глазами, тем, как у него все еще, несмотря на то, что мир был так жесток к нему, были те добрые глаза, та маленькая улыбка, играющая на его губах. Минхо восхищался шрамами, пересекающими его лицо, немного грубыми, немного жуткими, но такими очаровательными. Он восхищался луком Купидона, губами, челюстью, просто… им. Джисон был таким красивым. Минхо надеялся, что мальчик сам это когда-нибудь увидит. Джисон внезапно отвел глаза, его ухо покраснело, румянец подполз и к носу. Виола ухнула и прыгнула на бедро Минхо, прежде чем потянуть клювом простыни. Странная атмосфера была разрушена, звуки, доносившиеся снаружи, снова проникли в дверь. — Я… я думаю, нужно принести тебе что-нибудь поесть, чтобы ты почувствовал себя немного лучше и восстановил силы, — заикаясь, пробормотал Джисон. Минхо почувствовал, как кончики его ушей слегка нагрелась, но он не был таким красным, как Джисон. Но почему мальчик покраснел? — Да, это было бы как раз кстати. *** Время было странным, в какой-то момент оно шло быстро, а потом казалось, что оно еле движется. Прошла неделя с тех пор, как Минхо получил свои кресты, и время от времени он проверял силы, совсем немного, применяя заклинания здесь и там, просто чтобы облегчить уборку. Но он не осмелился бы пойти ва-банк, особенно тогда, когда это был не его корабль. Не тогда, когда Бан Ёнгук, человек с семью лицами, дышал ему в шею. Не буквально, конечно. Несколько ночей назад, во время ужина, капитан сел перед Минхо, и они некоторое время болтали о магии. Бан Ёнгук теперь знал, что центр Минхо находится в создании и разрушении, но Минхо, в свою очередь, не знал, где находится центр мужчины. Защита была его способностью, это точно, так как долго удерживать щит было непросто, и это отнимало очень много энергии. Чем же тогда он занимался еще? Если он может защищать, то он также может... Ах. Черный дым. Вторжение. Защита означала безопасность, а вторжение наоборот. Хм. Минхо догадался без помощи капитана (во всяком случае, это была не та догадка, которой можно гордиться). Капитан и Минхо обсуждали магию, пока Бан Ёнгук не начал угрожать парню, совсем немного, но эта угроза повисла в воздухе между ними. Она осталась невысказанной, но ясно было одно: Бан Ёнгук был намного сильнее, чем он. Минхо был всего лишь одной маленькой ведьмой, а у Ёнгука была своя душа и еще семь дополнительных. Бан Ёнгук не очень одобрял других сильных ведьм на своем корабле, а это означало, что Минхо нужно было всегда сдерживаться, чтобы освободить место для магии Бан Ёнгука. И их центры не так уж и отличались – это означало, что они сталкивались друг с другом. Да, ведьмы защищают свою территорию, особенно от тех, кто использовал похожую магию. Если у ведьм разные центры, то такого столкновения не произошло бы, а вместо этого используемая магия могла бы дополнять друг друга. Но сейчас это было не так, и Минхо это начало раздражать. Это было некомфортно, но он не стал ничего делать, поскольку это был не его корабль, и он не был близок к капитану. Больше всего его раздражало то, что он не мог должным образом практиковать свою магию, не то чтобы он смог бы это сделать, даже если бы на корабле не было другой ведьмы. Минхо не мог просто ходить и разрушать вещи, иначе ему пришлось бы пройтись по доске. Ну что ж, шли дни, они ограбили судно, Минхо помог команде, сбив мачты другого корабля издалека. Это все, что ему оставалось делать с другой стороной своей магии. Джисон не участвовал в ограблении, он просто помог перенести груз на их корабль, так как все еще не доверял своему уху, хотя прошло уже больше года, и он привык слышать немного по-другому. Или, возможно, в этом было что-то еще, так чувствовал Минхо. Джисон сказал ему, что не доверяет своему слуху, но Минхо чувствовал, что за этим стоит нечто большее. И обычно он был прав во всем, когда дело касалось Джисона. На следующий день после ограбления капитан стоял перед штурвалом, высокий и могучий, и громким голосом объявлял: — Моя дорогая команда. Давайте вернемся в объятия наших дорогих матерей. Плывем в сторону Тортуги! И команда аплодировала, а Минхо улыбался, он скучал по Тортуге, по ее суровым улицам и еще более грубым людям, по шуму, суете, даже если временами все это было невыносимо. Джисон тоже выглядел счастливым. Но что-то было не так, Минхо это заметил. Джисон больше не казался таким… счастливым. Сначала каждое утро он смотрел на открытое море с самой широкой улыбкой, которую Минхо когда-либо видел, а теперь он просто… больше не улыбался. Он часто витал в своих мыслях, чаще, чем раньше. Он не был таким веселым среди своих новых товарищей. Изменения в его поведении было не так-то легко заметить тому, кто не знал Джисона давно, но Минхо заметил, и он знал, что что-то не так. И именно поэтому он однажды ночью взобрался на мачту Одиссея, когда все остальные уже пошли спать, а Джисон был дозорным на ночь. Минхо не мог спать без его присутствия рядом. Виола последовала за ним, она несколько раз ухнула, прежде чем вылететь на палубу. Джисон услышал приближение Минхо и помог ему подняться в воронье гнездо. Он выглядел довольным, и это согрело Минхо изнутри. — Что привело тебя сюда? — спросил Джисон, улыбаясь уголками губ. — Я не мог уснуть, — честно ответил Минхо. Они оба сели, прислонившись спиной к мачте, и, вероятно, им не следовало этого делать, потому что сейчас никто из них не мог видеть, что происходит в море. Но они не волновались, защита была активирована, Виола кружила над кораблем, махая крыльями, она сообщит им, если экипажу будет угрожать опасность. Мир вокруг них купался в серебристом лунном свете, тихонько шелестели паруса. На фок-мачте все паруса были опущены. Ванты скрипели от легкого ветра, который был слишком слабым, чтобы нести их по океану. — В чем дело? — наконец нарушил молчание Минхо. — О чем ты? — спросил Джисон, его голос звучал немного смущенно. Подзорная труба в его руке ярко сверкала. — Ты выглядишь так, словно не в своей тарелке. Тебя что-то беспокоит? — Ох, — пробормотал Джисон. Его взгляд скользнул от Минхо к горизонту, в глубокую пропасть перед ними. — Тебе здесь не нравится, да? — пробормотал Джисон после нескольких секунд молчания. Минхо приподнял бровь: — Не совсем. Я имею в виду, что быть в море — это весело и все такое, мне нравится плавать под парусами, но... ну, ты был там, ты знаешь, как капитан относится к другим ведьмам на его территории. Джисон кивнул. Конечно, он был там, сидел рядом с Минхо. Он всегда был рядом. — Ты… хочешь уйти? Минхо пожал плечами: он не знал. Он был ведьмой, впереди у него был весь мир и столько возможностей, что они ошеломляли его, и он не хотел о них думать. Он был просто доволен. Он хотел быть там, где был Джисон. — Я просто… — пробормотал Джисон. — Я просто… я не знаю. Это уже не то. А? — Что ты имеешь в виду? Минхо перевел взгляд с моря на Джисона. Он внимательно смотрел на его профиль в лунном свете. — Просто… плавание уже не ощущается так. Ах. Минхо кивнул в ответ, теперь он понял. Теперь он понял, почему Джисон больше не был так влюблен в безбрежный океан. — Это просто не то. Я имею в виду, это все еще весело и все такое, мне нравится этот корабль и команда, да блин, это же чертова «Одиссея», и я никогда даже в самых смелых мечтах не думал о плавании с капитаном Бан Ёнгуком, но вот мы здесь. Но это просто… без них уже не то, — вздохнул Джисон. — Я просто скучаю по ним. Без них плавание уже не то, как бы я ни старался завести новых друзей. Я просто знаю, что у меня никогда не будет таких хороших друзей, как раньше… понимаешь, у меня больше никогда не будет друзей, которых я знаю с детства. Сердцу Минхо было больно слышать это. Но он, тем не менее, кивнул. — И я просто… возможно, я никогда не был влюблен в плавание. Возможно, у меня никогда не было настоящей тяги к морю, а была тяга к дружбе, компании и принятию, которые приходят с плаванием на пиратском корабле. Я не знаю. Возможно, именно люди всегда делали плавание под парусами веселым. — Возможно, — ответил Минхо. Честно говоря, он не особо удивился. Он был рад, что Джисон понял это сам. — Итак, я просто подумал… а что, если мы просто… останемся на Тортуге? Или что-то типа того. На самом деле у меня нет ужасной потребности плыть, я просто, не знаю, хочу жить и что-то делать, но я хочу делать это с тобой. И ты здесь несчастлив, потому что твоя магия противостоит магии капитана, а еще тебе нравится безопасность, и ты не очень любишь перемены, а плавание — это не что иное, как бесчисленные перемены, поэтому я просто подумал, что мы могли бы... просто осесть на некоторое время? Минхо понравилось то, что Джисон говорил о них как… о них. Ни один из них никуда не пойдет без другого, таков был теперь уговор. Они были вместе, двое оставшихся, и они будут такими… до конца? Конца чего? Минхо не хотел об этом думать. Вместо этого он кивнул на мысли Джисона, он… одобрял их. — Я не знаю, что мы будем делать на Тортуге, но это кажется лучшим вариантом, поскольку тебя не обезглавят за то, что ты ведьма, и, вероятно, там будут некоторые люди, которых мы знаем, и… может быть, мы могли бы просто найти способ жить там. Ну, там живут и другие люди, и мы наверняка могли бы вписаться в их общество. И ты мог бы практиковать свою магию. По крайней мере, лучше, чем здесь. Жить на Тортуге с Джисоном? Звучит неплохо. Минхо знал, что ведьм вокруг не так уж и много, только Эйрия и, возможно, еще две, они прекрасно впишутся. Город был достаточно велик для всех. А на Тортуге полно заброшенных и чуть менее заброшенных зданий, они бы нашли себе какое-нибудь. Что же им тогда там делать? Это все еще оставалось загадкой. Но они справятся, они есть друг у друга, вот и все, что имеет значение, не так ли? — Да, звучит неплохо, — пробормотал Минхо после нескольких минут молчания. На лице Джисона появилась улыбка, скорее всего, он ожидал отрицательного ответа. — Тогда мы сделаем Тортугу нашим новым домом. *** И они сделали ее своим домом. Или, ну, это заняло у них немного времени. Город был таким, каким его помнил Минхо. Скрытным. Захватывающим. Громким. Подавляющим. Граничащим с безумием. Минхо это нравилось, в его тени было легко спрятаться, он не был угрозой для него, как для большинства людей. Сумка Минхо висела у него на плече, Виола сидела на другом плече, пока он шел по пирсу к рыночной площади. Пахло рыбой, пивом и чем-то тухлым. Пахло, как Тортуга. Пирс был оживлен, кто-то кричал прямо возле уха Минхо что-то своему приятелю, несколько команд тащили на свои корабли деревянные ящики. Был полдень, солнце палило город под собой, не оставляя теней. Сегодня Тортуга была на удивление мирной. Джисон шел по пирсу рядом с Минхо с правой стороны, на его лице была легкая улыбка. Он тоже скучал по городу. Он скучал по суете, шуму, даже зловещим теням, всему этому. С собой у него также была сумка, и его костяшки пальцев время от времени задевали руку Минхо, пока они шли бок о бок по городу. Минхо чувствовал себя… взволнованным. Он не думал, что почувствует это, но он почувствовал. До этого он не был частью города, одной из теней, таящихся в нем, заманивающих людей. Они попрощались с Бан Ёнгуком и командой «Одиссея». Или, возможно, прощаться было неправильным словом, поскольку большая часть команды покинула корабль раньше них, все веселились, пропивали свои сокровища, а другие были заняты запасами провизии. Но Бан Ёнгук не торопился, и Минхо просто сказал ему: «Спасибо за гостеприимство, мы ценим его», а капитан кивнул и понял, что Минхо имел в виду. Они не вернутся. Они собирались остаться на Тортуге в поисках других приключений, о которых еще не догадывались. Их будущее не было связано с «Одиссеем». Несколько пиратов узнали Джисона, но не Минхо. — Какого черта, приятель! Мы думали, что ты стал кормом для рыб! Джисон ухмыльнулся им: — Вы не сможете так легко избавиться от меня! — а после он повернулся к Минхо и гораздо тише добавил. — Не тогда, когда на моей стороне ведьма. Минхо просто фыркнул на это заявление. Оно заставило его сердце трепетать. Парень отбросил эту мысль. Рынок был полон жизни, Минхо слушал какофонические крики, закатывал глаза на киоски по продаже заклятий, которые определенно не были настоящими, и злобно смотрел на одного карманника, когда тот почти осмелился приблизиться к Джисону. Вскоре они достигли главной улицы, которая вела их вверх по холму, а затем растворились в джунглях за городом. — Так. Каков наш план? — спросил Джисон. Парень немного огляделся вокруг, посмотрел на всех пиратов, гуляющих взад и вперед по улице, исчезающих в узких переулках, на все маленькие лавки, бары, таверны и бордели, привлекающие людей. Да. Что теперь? Минхо и Джисон это не обсуждали. У них обоих были сумки, полные денег, которые они получили после того ограбления, на котором им довелось присутствовать (Минхо получил немного больше от капитана в качестве благодарности за защиту корабля), так что они могли оставаться в гостиницах, по крайней мере, в течение нескольких недель (они ограбили небольшой корабль с сокровищами). Но Минхо не хотел этого, какой смысл оставаться в гостиницах, если они собираются начать жить на Тортуге? — Хм. Пойдем к Эйрии, возможно, она даст какой-нибудь совет. Лицо Джисона посветлело. Минхо не знал, поможет ли им Эйрия, она была очень гордой ведьмой и могла быть очень своеобразной. Но попытка того стоила, и это выражение лица Джисона. И, возможно, Минхо скучал по этой женщине, в конце концов, он провел с ней некоторое время, прежде чем его завербовал капитан Со. И если она давала какой-то совет, он был непременно хорошим. Вот туда они и направились. Они оба знали дорогу. Пройдя почти половину улицы, Джисон чуть не упал на неровную брусчатку, когда его нога зацепилась за одну из досок, из соседнего паба доносились пьяные крики. А поскольку они находились на Тортуге, крики естественным образом переросли в драку, и Минхо пришлось наклонить голову, чтобы избежать одного из кувшинов, летевших в его сторону. Вскоре они свернули на улицу поменьше, одну из самых тихих. В этих тихих переулках палящее полуденное солнце пожирало тени. Минхо чувствовал, как они прячутся по углам, в еще более узких переулках. Он услышал хихиканье, услышал царапающие звуки. Джисон, казалось, не обращал внимания на шум. Да, улица не была такой уж маленькой, на ней было несколько гостиниц, таверн и борделей, но людей было немного меньше. Чуть меньше суеты. Она уже не была такой подавляющей. Минхо был не из тех, кто любит большие толпы. С этой улицы они свернули в другой переулок. Людей стало еще меньше, булыжники сменились жидкой грязью. Несколько дней назад шел дождь. Им не пришлось идти долго, перед ними появилась дверь знакомого магазина. Минхо вздохнул. Сувенирная лавка выглядела точно так же, как и два года назад. Джисон повернулся к парню, и тот кивнул: Джисон мог идти первым, что он и сделал. Минхо последовал за ним в пыльную темноту маленького магазинчика. Все было так же, как и в прошлый раз. Как будто в магазине остановили вовремя. Стены все еще выглядели обугленными, как будто их когда-то сожгли. На рыболовных крючках вдоль стен висели украшения. Полки, шкафы, сундуки, повсюду столы, на которых сложено абсолютно все. Магазин освещали свечи, окна были занавешены тяжелыми шторами. Хрустальные шары, старая одежда, стеклянный ящик, полный змей, книги, еще книги, одна из них привлекла внимание Джисона, магазин был жутким, но очень ценным для Минхо. И прежде чем он успел это осознать, женщина, которую он искал, вышла из тени за стойкой. Она тоже будто замерла во времнни, в ее черных локонах все еще были белые пряди, ее смуглую кожу украшали белые кресты. Она была одета в фиолетовую мантию. На ее лице появилась нежная улыбка, когда она узнала Минхо. — Ну и ну, я знала, что они не смогут убить тебя так легко. Я вижу, ты решил взять с собой друга из «Эвриалы». Ее голос был размеренным, он словно скользил по воздуху. Ее глаза изучали отметины на лице Минхо, нежная улыбка стала немного шире. — Позволь мне угадать. Созидание и разрушение? Минхо кивнул. Да. Возможно, он немного гордился этим. Эйрия перевела взгляд на Джисона, который смотрел на них с любопытством. Он слегка вздрогнул под пристальным взглядом ведьмы. — А ты! Надеюсь, ты здесь не для того, чтобы покупать новые амулеты, потому что у меня их для тебя больше нет. Легкий румянец выступил на щеках Джисона. — Н-нет, мэм, не в этот раз. Мэм? Забавно. Минхо фыркнул, когда Эйрия закатила глаза. Она была несерьезна. Она находилась в хорошем настроении, Минхо это чувствовал. Он все еще понимал ее, он все еще помнил, как она вела себя. Слава Богу. — Минхо, я хочу знать все. Как ты получил свои метки? Где вы были последние… два года, с тех пор как «Эвриала» затонула? Ох, я не могу вспомнить! Для меня время как будто остановилось, оно просто течет, и я все забываю. Я слишком стара, теперь часто что-то не могу вспомнить. Проходите, дети мои! Я заварю вам чай, и вы расскажете мне, что с вами происходило последние два года! Джисон никогда не видел, чтобы эта женщина вела себя так, она всегда была спокойна, собрана и опасна, но… что-то явно изменилось. Женщина исчезла за дверью, Минхо взял Джисона за руку и повел их внутрь. Виола придвинулась немного ближе к Минхо, уткнулась носом в его ухо, она что-то почувствовала, верно? От небольшого коридора до кухни Минхо вспоминал расположение комнат. На кухне было немного пыльно и грязно, на столе стояло несколько грязных кастрюль и чашек. Слева была еще одна маленькая комната, которая, как он знал, была спальней ведьмы. Его комната раньше находилась наверху, но теперь лестница была заставлена ​​книгами и коробками с разными вещами, преграждающими путь наверх. С потолка свисали всякие безделушки: маленькие обереги, талисманы, несколько веревочек, которые вели неизвестно куда. Ведьма искала чистый чайник, пока Джисон осматривал дом, он заглянул в дверь спальни, побледнел и ахнул, прежде чем быстро вернуться к Минхо. — М-Минхо, я думаю, тебе стоит в-взглянуть. Джисон выглядел испуганным, и Минхо догадался, что он увидел, и тоже заглянул туда. И действительно, на кровати лежал труп в фиолетовом одеянии. К счастью, мертвечиной не воняло, были заклинания, блокирующие запах. Минхо кивнул Джисону, бояться было нечего. Неудивительно, что магазин, похоже, замер во времени. Так же замерла и ​​ведьма. Что ж, она всегда клялась, что не успокоится, пока все созданные ею амулеты до последнего не будут распроданы. — Сядьте, дети, и расскажите мне все! *** — Ну надо же. Тот старый капитан «Одиссея». И теперь вы здесь. Ты заставил меня волноваться, Минхо, прошло два года, а от тебя ни звука. Какое-то время я даже думала, что люди короны поймали и тебя. Минхо просто покачал головой, чашка перед ним была пуста. Джисон возился со своей, тоже пустой. Их история была не такой длинной, но Эйрии нравились подробности, поэтому Минхо пришлось рассказать ей все детали. — Что вы будете делать теперь? — спросила она. Минхо было немного грустно, что он больше не видел блеска жизни в ее глазах. Парень пожал плечами, у него все еще не было ответа. — Мы думали о… жизни здесь. И именно поэтому мы пришли сюда за советом. Ведьма, сидевшая перед ними, казалось, на мгновение задумалась. — Хм. Я знаю, что в этом городе недалеко от центра есть несколько пустующих зданий. Вы можете взять одно из них себе. Что касается выживания, то, как ты знаешь, ведьмы здесь могут неплохо заработать. Найди, какие услуги ты можешь предложить, заклинания, порчи или что-то в этом роде. Укради мою бизнес-идею. Что касается твоего человеческого мальчика… ну, я не знаю, в чем он хорош, найди для него что-нибудь. Сделай его своим помощником. Минхо не смог сдержать улыбку, дернувшую уголок его губ. Джисон только фыркнул и не осмелился ничего сказать. — Думаю, мы так и сделаем, — кивнул Минхо. — На главной улице, в квартале от таверны «Квартет», стоит бывший дом художника, заброшенный. Он запечатан магией, открой его, и он будет твой. — Так мы и поступим. Спасибо, Эйрия. Надеюсь, теперь время будет относиться к тебе более справедливо. *** Направо от таверны «Квартет», квартал в сторону маленькой улицы, и вот он, с пылью на окнах и заколдованным замком на двери, дом художника. Мимо них прошло несколько человек, а Минхо и Джисон просто смотрели на дом. Он был совсем небольшим, и если он был построен так же, как и другие дома, то жилые помещения простирались бы в дальней части, а спереди располагался магазин. Витрины магазина были похожи на витрины других лавок и магазинов на Тортуге, только они не были такими пыльными, как эти. Минхо сосредоточил свою энергию на замке, и он взорвался, как и военный корабль, но с гораздо меньшей энергией. Джисон выглядел воодушевленным, когда толкнул дверь – и ему пришлось немедленно отступить назад, потому что пыли было так много, что она попала в легкие, и у него начался приступ кашля. Минхо хлопал его по спине, пока Джисон не восстановил дыхание. Мягкими шагами Минхо вошел в магазин, стараясь не дать разлететься лишней пыли. Магазин был почти пуст. Вдоль стен стояли полки, на некоторых из них все еще находились вещи, которые Минхо не мог разглядеть под пылью. На полу лежал старый ковер. За стойкой была еще одна полка, и на ней Минхо нашел краски и кисти, которые выглядели старыми, но, скорее всего, все еще были в хорошем состоянии, ими можно было пользоваться. На стойке ничего не было. Окна пропускали послеполуденный солнечный свет, пыль танцевала в воздухе. Джисон тоже вошел в магазин. Он выглядел взволнованным. Очень взволнованным. Это заставило сердце Минхо трепетать, и он снова отогнал эту мысль и вместо рассуждений открыл дверь за стойкой, которая вела его глубже в дом. Он был прав: за этой дверью находились жилые помещения. Они очень напоминали Минхо их маленькую хижину. Тут была кухня побольше, Виола тут же слетела с плеча Минхо и решила, что ее гнездо будет в углу. Посреди комнаты стоял круглый стол и три скрипучих табурета. Все столовые приборы, сковородки и кастрюли остались на месте, к счастью, им не понадобится их искать. Рядом с кухней была спальня. Минхо оказался перед широкой кроватью, на которой могли поместиться два человека. Хорошо. Рядом с кроватью, по обеим сторонам, стояли тумбочки, а у противоположной стены — большой деревянный шкаф. На стене напротив Минхо было окно, закрытое пыльными старыми шторами. Ему придется купить новые. Напротив этой комнаты была небольшая гостиная. Здесь работал художник, Минхо мог сказать это по мольбертам, которые все еще стояли в углу. Там было несколько книжных полок, полных книг, в другом углу стоял сундук, он был пуст, посередине комнаты стоял диван и два кресла, а перед ними - журнальный столик. Минхо понял, что он сделан из красного дерева и, скорее всего, был очень дорогим. В маленьком коридоре, ведущем ко всем комнатам, Минхо нашел в конце еще одну дверь. Он разрушил и этот замок и открыл дверь в небольшой дворик. Сад. Минхо сделает это своим садом, решил он тут же. У стены дома стояли несколько бочек, мотыга и лопата. Минхо не терпелось закопать руки в землю на заднем дворе. Их дворе. Минхо закрыл дверь, только тогда он понял, что на его губах растянулась глупая улыбка, и она не собиралась исчезать, даже если Минхо этого сильно хотел. Ему нравилось. Он был очень доволен домом. Домом, где он обретет некоторую стабильность в своей жизни, домом, который он сможет назвать своим, домом, где он будет жить со своим самым дорогим другом. Джисона он нашел в гостиной, достающим книги с полок, с широкой улыбкой на лице. При виде этого тепло захлестнуло Минхо и распространилось по всему телу. Джисон взглянул на него, и его улыбка стала немного застенчивой. Возможно, Минхо тут же понял, что немного влюблен в своего самого дорогого друга. — Эй, нам нужно заняться уборкой, человеческий мальчик, — сказал он. *** После уборки дом начал приобретать новые краски. Гостиная когда-то была выкрашена в красный цвет, поэтому Минхо пошел и купил новую краску, а затем они с Джисоном перекрасили ее, сделав красный цвет более глубоким. Возможно, это было своего рода воспоминанием об «Эвриале» — в конце концов, красный был одним из цветов, которые капитан Со действительно обожал. Кухню они оставили такой, какая она была, знакомого деревянного цвета, излучающего тепло. Джисон хотел, чтобы спальня была зеленой. Поэтому они выкрасили ее в глубокий, лесной зеленый. Минхо понравился этот цвет. И с каждым мазком кисти он влюблялся в Джисона все больше. Шли дни. Мальчик больше не был таким настороженным, он чувствовал себя в безопасности (даже если они были на Тортуге). Минхо догадывался, что это как-то связано с ним самим, и его это устраивало. На самом деле, это было более чем прекрасно – ему очень нравилась мысль, что именно он заставляет Джисона чувствовать себя в безопасности. Мальчик еще больше смеялся, шутил, у него на носу была зеленая краска, Минхо пришлось ее вытирать, он делал это нежными легкими движениями, а взгляд Джисона был настолько пристальным, что у Минхо покалывали пальцы на ногах, но, скорее всего, он был единственный, кто это чувствовал, поэтому он не сделал ничего, выходящего за грань. Джисон хотел научиться правильно готовить, поэтому Минхо научил его некоторым базовым рецептам. И каждый вечер перед сном он устраивался на одном из диванов, брал с полки одну из старых книг и начинал читать при свечах, чтобы еще больше узнать об окружающем мире. От этого Минхо становилось тепло. Благодаря всем этим мелочам парень чувствовал себя как дома. Они не забыли и о торговой части дома. Через неделю после приведения жилых помещений в лучшее состояние они приступили к уборке магазина. Они нашли несколько запасных холстов, больших и маленьких, совершенно неиспользованных. Еще больше красок, палитр и кистей, некоторые из них выглядели дорого. В глазах Джисона сияли звезды: — Могу… я могу попробовать рисовать? Я никогда никому не говорил, но мне очень нравится рисовать. Но у меня никогда не было денег на настоящие краски. И времени на это дело. Минхо улыбнулся ему и кивнул. Джисон был волен делать все, что пожелает. Их деньги постепенно заканчивались, поэтому Минхо пришлось думать, что делать. «Укради мою бизнес-идею», — сказала Эйрия. Заклинания? Минхо мог бы ими заняться. Он мог бы сделать маленькие ожерелья в виде бутылочек и вложить в них капельку магии, даже если его магия не совсем подходила для амулетов. Но что он будет делать со своей магией? Мог ли он как-нибудь… продавать свою способность создавать и разрушать? Хм. Это был отличный вопрос. Окна закрыли толстыми темно-зелеными шторами, просто чтобы создать ощущение волшебства. Вскоре полки начали заполняться. Минхо нашел несколько книг, некоторые волшебные, некоторые нет. Несколько хрустальных шаров, он мог бы их продать, он мог бы и погадать на них, но для него это было не так уж легко. Его центр определенно не был в гадании, и удача часто приходила к нему рывками, с которыми он не мог справиться, и потом он не мог воспроизвести их вновь. Он просто помнил чувство, которое испытывал в это время, независимо от того, была ли судьба хорошей или плохой, пугающей или волнующей. Неделя сменилась другой, Виола свила себе уютное гнездышко, все краски высохли, магазин решили покрасить в темно-фиолетовый цвет. Минхо нашел себе несколько очень ведьминских мантий, вшил в них множество карманов и спрятал в них зелья, травы, небольшой блокнот и все, что ему когда-нибудь понадобится в спешке. По вечерам он сидел на полу в гостиной и создавал волшебные маленькие браслеты, медальоны и ожерелья — все, что только мог придумать. Он не вкладывал в них много энергии, совсем немного, они его совсем не истощали. А по ночам Джисон прижимался к нему. И Минхо позволял, даже если от этого у него болело сердце. Он был слишком хорош для Минхо. Слишком хорош для кого-либо в этой жизни, правда. Минхо хотел для него только самого лучшего, и он, конечно, знал, что сам он не такой. Даже близко не стоял. Просто злая ведьма. У Минхо теперь был свой сад! И он был так рад этому! Через три недели его растения начали быстро расти, и вскоре он договорился с владельцем таверны на углу улицы, что продаст ему все овощи. А потом эти сделки превратились в заказы, и после этого каждую неделю Джисон приносил ему кучу моркови, лука, картофеля и всего, что Минхо выращивал в своем маленьком саду. И вскоре у них появился первый настоящий клиент. Она купила маленький медальон-оберег на удачу и сказала, что обязательно порекомендует их своим друзьям и товарищам по команде. Вот так и закружилась репутация: Ведьма из Дома Художника была кем-то новым в городе. Его медальоны не были подделкой, и вскоре через их магазин проходили десятки клиентов каждый день. А прошло всего полтора месяца. — Минхо! Нам нужно это отпраздновать! — однажды вечером крикнул Джисон. На следующий вечер Минхо позволил ему притащить себя в ближайшую таверну, наполненную пиратами и горожанами. *** — О, здесь есть свободный столик! Джисон перекрикивал шум и тянул Минхо в угол, довольно близко к двери. Это была та самая таверна, в которой Минхо продавал свои овощи, «Квартет». — Минхо, Джисон! Супруга трактирщика встретила их широкой улыбкой. В руках у нее было несколько кувшинов с ромом. Минхо слегка улыбнулся и кивнул в знак приветствия. Он сел в удобное кресло, прислонившись спиной к стене и повернувшись лицом к двери. Джисон уже это усвоил – Минхо всегда сидел именно так. Он всегда оставлял ему стул, который стоял поближе к стене, откуда Минхо мог хорошо видеть все происходящее вокруг. Если в таверне, куда они ходили, не было свободных мест по углам, они находили себе другую таверну. Минхо никогда не приходилось объяснять мальчику причину, он просто… понял это сам. Это согревало сердце. И в миллионный раз парень сказал себе, что ему придется оставить это чувство безответным. Джисон сидел перед ним на табуретке, его волосы были собраны в небольшой хвост. В центре маленького круглого столика стояла одинокая свеча, из которой стеарин капал на железный подсвечник. Мерцающее пламя свечи подчеркивало черты лица Джисона, что немного смущало Минхо. Полные щеки, лук купидона, шрамы, испещряющие лицо. Острота в глазах, которую он приобрел за последние несколько месяцев. Он был счастлив, вот что означала эта резкость. Какофонический шум, состоящий из болтовни, криков, смеха и музыки, заполнил уши Минхо. В таверне было тепло и гостеприимно. Поначалу все было не так – возможно, он слишком сильно обращал внимание на темную сторону. По углам сидели одинокие фигуры в плащах, поглядывающие из-под капюшонов на проходящих мимо людей. Горела только половина люстр, а наверху таверны всегда было жутковато тихо. Когда Джисон спросил об этом, владелец таверны просто посоветовал ему не утруждать себя этими вопросами. Таверна, ее частично обугленные стены и пыльные окна казались почти отталкивающими, но как только Минхо и Джисон посидели здесь несколько раз по вечерам, это место их приняло с распростертыми объятиями. Супруга, которая приветствовала их вначале, принесла им еду и кувшины с портвейном. Минхо поблагодарил ее и получил в ответ широкую улыбку. Джисон завязал с ней небольшой разговор, а Минхо просто слушал. Владельцы таверны уже узнали, что Минхо не был болтливым человеком, а Джисон им был. Минхо также знал, что владелец и его супруга чувствуют себя немного некомфортно в его присутствии, и кто может их винить? В конце концов, он являлся ведьмой и не был дружелюбным к людям, которых толком не знал. —Ты слышал? Ходят слухи о новой пиратской команде. — Она реально существует? — Ага. Старик кэп видел, как они проплывали мимо. Изумрудные паруса, вот и все, что он сказал, флага он еще не видел. Судя по всему, это был огромный корабль. Возможно, в будущем мы еще услышим об этой команде, я чувствую это. — Возможно. Если только Убийца Пиратов не нападет и на них. Никто не выбирался живым из его когтей. — Это уж точно. Будем надеяться на лучшее. Минхо подслушал разговор, который происходил за соседним столиком, пока Джисон не повернулся к нему, когда супруга владельца таверны ушла обслуживать другой стол. Минхо увидел самого владельца таверны, спускающегося по лестнице, ведущей на верхний этаж. Тихий этаж. — Боже, как я скучал по этому! Джисон сиял, наливая вина в свою чашку, а затем налил немного и Минхо, но только половинку. Он знал, что Минхо не любит много пить. Ему нужно было сохранять контроль над собой, особенно в местах, где в углах все время таилась опасность. А Виолы не было рядом, чтобы защитить их, она не любила шумных мест, поэтому Минхо сказал ей оставаться дома. Они оба принялись за еду, прислушиваясь к шуму вокруг. Еда была восхитительной, как и всегда (хотя, возможно, она не была такой вкусной, как готовка Сынмина). — Ты слышал? Слухи о нас разошлись за пределы острова! Старик рассказал мне об этом, когда сегодня утром я покупал у него новые чернила. Джисон в последнее время довольно много рисовал и даже продал одну из своих картин. — Старик часто витает в облаках, совсем плохо мыслит, так что это может быть просто брехня, — Минхо пришлось утихомирить пыл Джисона. Но улыбка мальчика не исчезла. — Ой, да ладно, Минхо! Сам знаешь, наш бизнес точно начал раскручиваться, иначе у нас не было бы столько клиентов. Было ли у Эйрии когда-нибудь столько посетителей, сколько у нас сейчас? — Поначалу да, но через несколько лет о ней забыли, и остались только постоянные клиенты. — Ну, мы станем другими. Минхо взглянул на Джисона, его бровь слегка изогнулась: — Как? — Мы будем выдумывать новые бизнес-идеи. Я не знаю как, но мы это обязательно сделаем. Минхо фыркнул, но маленькая искорка озорства в глазах Джисона продолжала мерцать. Парень обожал эту его черту. Так сильно. — Ладно. Как скажешь. — А вот и скажу! — Хорошо. И разговор перешел в вежливые улыбки, а затем потек снова, без нажима, без спешки. Минхо поглядывал на дверь каждый раз, когда кто-то входил в таверну, ночь вокруг сгущалась, «Квартет» уже был почти полон. С течением времени нос Джисона становился все краснее, ему очень понравился портвейн из таверны, возможно, даже слишком. И по мере того, как его нос становился все краснее, а взгляд все более туманным, каким-то образом его глаза все время были прикованы к Минхо. И на его губах все время сияла эта глупая улыбка. Глупая, потому что сердце Минхо от нее билось чаще, а он предпочел бы не позволять этому происходить. К несчастью, он не контролировал свои чувства. Они говорили о мелочах, о слухах, которые узнал Джисон, о том, что владелица лавки за углом родила маленькую девочку, и Минхо мысленно отметил, что нужно пойти и подарить ей небольшой оберег для новорожденной. В конце концов, она помогла ему с садом и сшила ему одежду. Они говорили и о личных вещах, Минхо чувствовал, как его энергия становилась сильнее, потому что магазин давал ему свободу творить, даже если он не осмеливался разрушать. — Ты мог бы предложить людям сносить старые здания за плату. — Ты серьезно? — Да? — …Я подумаю об этом. Они смеялись, молчали, Минхо заметил, что не так часто смотрит на дверь, особенно тогда, когда Джисон рассказывает ему очередную интересную историю. Боже, у него действительно был талант к слову. Он мог бы стать настоящим писателем. Возможно, Минхо должен сказать ему это, побудить его писать сейчас, когда он начал читать, даже если Минхо знал, что Джисон делал это больше для того, чтобы учиться, а не для того, чтобы погрузиться в истории других людей. Час превратился в два, Минхо потерял счет тому, как долго они просидели в этой маленькой таверне. Скорее всего, было уже поздно, за полночь. Речь Джисона затихла, и когда Минхо поднял глаза, он заметил, что мальчик смотрит на стол рядом с ними. Две девушки сидели рука об руку, переглядываясь и хихикая. Влюбленно, очевидно. Зрелище было прекрасным. Любовь была прекрасна. И так… далека от Минхо. Джисон вздохнул, и Минхо снова повернулся к нему. Он был удивлен, увидев, что мальчик нахмурился. Счастье исчезло из его глаз. — В чем дело? Минхо почувствовал, как его внутренности скрутило, и не в лучшую сторону. Ему не нравилось видеть Джисона… грустным. Совсем не нравилось. — Ни в чем, — пробормотал мальчик. — Джисон. Джисон вздохнул, откинувшись на спинку стула. Он теребил подол своей рубашки, понимая, что от разговора уже не уйди. Гораздо тише он продолжил: — Я просто… ты когда-нибудь жаждал любви? Чтобы кто-то… не знаю. Любил тебя? О, Минхо хотел этого. Совершенно очевидно. Не то чтобы он собирался рассказывать об этом Джисону. Это могло бы вызвать у него дискомфорт, чего парень явно не хотел. — Хм, — просто промычал он, не соглашаясь и не возражая. Джисон несколько мгновений молчал. — Просто… Ничего, это глупо, — снова пробормотал он. Его поведение полностью изменилось. — Нет ничего глупого, Джисон. Ты можешь рассказать мне, что тебя беспокоит, — успокоил мальчика Минхо. Даже если он частично не хотел слышать то, что хотел сказать мальчик, потому что не хотел разрушать ту атмосферу, в которой он жил на протяжении нескольких месяцев, в их маленькой счастливой жизни. Как просто друзья. — Я просто… Я не знаю. Я как бы хочу это испытать. Любовь. Быть любимым. Это было бы славно. По невнятной речи Джисона Минхо мог понять, что, скорее всего, он говорил в состоянии алкогольного опьянения. Не то чтобы он не верил его словам, но он знал, что Джисон, скорее всего, не стал бы говорить ему такие вещи в трезвом виде. — Ты еще молод, Джисон, у тебя еще много времени, чтобы… — Это не то. Просто я не думаю, что когда-нибудь получу все это, — оборвал его Джисон. Минхо приподнял бровь. Что, черт возьми, он имел в виду? — Я имею в виду… Да ладно. Посмотри на меня. Я сломанный. Рот Минхо открылся, он был потрясен. Он не успел ничего сказать, как Джисон продолжил свою пьяную брань. — Знаешь, я вижу, как люди смотрят на меня. Как дети вздрагивают, а другие люди избегают смотреть на меня, когда разговаривают со мной. Это из-за моих шрамов, я знаю это. Я урод. Я думал, что на Тортуге будет не так уж и плохо, но… И я не виню людей, правда, мне тоже не нравятся мои шрамы. Черт, у меня даже уха нет. Я не сделан для того, чтобы меня любили. Я никогда не смогу испытать этого. Вот так оно и есть. Я сломанный. Никто не захочет любить что-то сломанное. Было такое ощущение, будто сердце Минхо вырвали из груди и разорвали на куски. Он не мог не смотреть на Джисона. Как он мог это пропустить? Как он мог не заметить такое состояние Джисона? В конце концов, разве Минхо не знал его полностью? Неужели мальчик все это время носил… всю эту ненависть к себе глубоко внутри, настолько глубоко, что Минхо не смог этого увидеть? — Джисон, я… — Тебе не обязательно ничего говорить, я знаю, что это глупо. Прости, мне не следовало ничего говорить. Это не твое бремя. — Нет, Джисон, я… — Думаю, мне стоит прогуляться, мне нужен свежий воздух. — Стой, нет… Джисон встал со своего места и ушел, ни разу не взглянув на Минхо. Парень почувствовал, как внутри него закручивается легкий намек на панику. Нет, они жили на Тортуге, Джисон не был одной из темных теней, как Минхо, он не мог выйти один, не в смутном состоянии опьянения, печали и боли! Тортуга питается уязвимыми людьми! Минхо быстро встал и бросился за мальчиком, который уже закрыл за собой дверь таверны. Перед ним открылась тихая ночная улица Тортуги, отягощенная длинными тенями. Лунный свет окрасил мир вокруг него в серебристый цвет. Перед таверной стояла кучка людей. — Джисон! — позвал Минхо, но не получил ответа. Он не мог уйти далеко, не мог. Минхо должен был отвести его домой, и да, глубоко внутри он знал, что ему следует просто позволить мальчику уйти и проветрить голову самому, но не здесь, не в ночной Тортуге, не тогда, когда тени слишком коварны и жаждут крови. А затем Минхо заметил его, свернувшего в переулок, и поспешил за ним, переходя на бег. — Джисон! — снова крикнул он, свернул из угла переулка, ускорил последние шаги и схватил мальчика за запястье. Он развернул Джисона и сделал шаг назад, увидев перед собой ужасное зрелище. По его щекам текли слезы, а на его лице была сердитая гримаса. — Что?! Минхо, можешь позволить мне побыть одному? Ты не настолько зависим от меня, верно? Но он был зависим, и это замечание задело, но Минхо пришлось стоять на своем, потому что тени становились все ближе, к ним подбиралась жуткая тишина полуночи. — Давай просто пойдем домой, ладно? Там ты сможешь прочистить голову. — Нет! Я собираюсь прогуляться. — Джисон, — тон Минхо изменился на предупреждающий. — Минхо. Отпусти меня. Минхо все еще держал его за запястье. Слеза по щеке Джисона скатилась вниз и упала на его рубашку. Мальчик яростно вырвал запястье из рук Минхо и снова развернулся, чтобы продолжить прогулку. — Джисон! Давай просто пойдем домой. Минхо почувствовал, как паника закручивается в еще больший узел. Он не мог, не мог отпустить Джисона. — Джисон! Но он не получил ответа, и тени последовали за ним, Минхо мог это видеть, они приближались к Джисону, преследуя его, пока он шел глубже в темный переулок, и Минхо не хотел этого делать, он действительно не хотел, но ему пришлось, даже если после этого Джисон возненавидит его, просто чтобы обезопасить его, просто чтобы обезопасить мальчика. Итак, Минхо собрал немного своей энергии, сосредоточил ее на фигуре перед собой и щелкнул пальцами. Джисон перестал двигаться. Минхо тут же захватило чувство вины, утягивающее на дно, как тяжелый якорь. На самом деле ему не хотелось накладывать на него заклятие. Просто ради его безопасности. Для его безопасности. — Джисон, — снова позвал Минхо, гораздо более мягким тоном. Джисон обернулся и на неуклюжих ногах побрел обратно к Минхо. В глазах у него стояла мутная пелена. — Пойдем домой. Минхо взял его за руку, Джисон кивнул. — Домой, — пробормотал он, и чувство вины сжало сердце Минхо. Другой рукой он обвил Джисона за талию, просто чтобы удержать его на ногах, и повел его домой. *** Утром Минхо проснулся все с тем же чувством вины. Рука Джисона снова обнимала его, и он осторожно убрал ее, чтобы подняться с их кровати. Он быстро переоделся в свою повседневную одежду, прежде чем отправиться на кухню, чтобы приготовить завтрак. После того, как ему удалось затащить Джисона обратно в их дом, он подождал, пока тот заснет, прежде чем снять это маленькое заклинание. Минхо знал, что Джисон запомнит это, и он будет знать об этом поступке, потому что Минхо наложил заклинание таким образом, чтобы оно не стирало память. Виола казалась взволнованной, она отражала чувства Минхо. Что самое худшее можно ожидать? Оставит ли Джисон его? Будет ли он злиться? Он имел на это полное право. Минхо не стал бы его винить, ему придётся столкнуться с последствиями. — Доброе утро, — хриплый голос из дверного проема чуть не заставил Минхо выронить фарфоровую тарелку из рук. Джисон тяжелыми ногами проковылял на кухню и сел на табурет, который теперь был «его табуреткой». Его волосы были растрепаны, он выглядел усталым (как и каждое утро, он не был жаворонком, но каким-то образом заставлял себя просыпаться вместе с Минхо). Сердце Минхо бешено колотилось. — Что? — прохрипел Джисон, заметив взгляд на себе. Много всего. Парень хотел сказать Джисону много вещей, например, что он прекрасен, со шрамами или без них. Что он не сломанный. Он хотел сказать ему, что есть люди, которые его очень любят, и сам Минхо был одним из них. Он хотел сказать ему, что ни один другой человек не принес ему такого утешения, как Джисон. Что он его ценит. Обожает его. Любит его. — Мне… мне очень жаль, — было первое, что вылетело из его рта. — За что? Джисон провел рукой по локонам и заправил несколько черных прядей за ухо. Утренний свет подчеркивал его шрамы. Прекрасный. — За вчерашнее. — Ох. Все в порядке… — Нет, это не так. Я не должен накладывать заклинания на тебя или кого-либо еще без согласия. Это просто неправильно. Джисон молчал несколько секунд. От беспокойства у Минхо сжалось горло. — Прости, мне не следовало этого делать. Я просто… Он повертел тарелку в ​​руках, посмотрел на нее, затем в окно, затем на Виолу, затем снова на тарелку, прежде чем снова посмотреть на Джисона. — Я боялся, что с тобой что-то случится. Тортуга очень опасна по ночам. Она не для уязвимых людей. И я… я не знаю, я испугался, что ты пойдешь своей дорогой, и с тобой что-то случится, и я не смог заставить тебя пойти со мной, поэтому я… наложил на тебя это заклинание. Мне жаль. — Все нормально… — Нет, это не так. — Все так. Минхо, я искренне верю, что ты не имел в виду ничего плохого. Когда я пьян, я глуп и упрям, я знаю это, и я помню почти все, что произошло прошлой ночью, и ты имел полное право наложить на меня это маленькое контролирующее заклинание или что-то еще. Ты сделал это ради моей безопасности, не так ли? Без этого я бы, наверное, умер где-то в закоулке. Взгляд Минхо опустился в пол. Он не хотел этого признавать, но на глазах у него почему-то навернулись слезы. Он кивнул. — Видишь? Это не так уж плохо, мне не было больно или что-то в этом роде, и я все время был в полном сознании и бодрствовал, просто не контролировал свои действия. И по какой-то причине все стало намного хуже. И Минхо знал причину этого. И эта причина сжала его шею сильнее и заставила стиснуть тарелку в руках так сильно, что она чуть не разбилась. Виола обеспокоенно ухнула в своем гнезде. — Минхо? Он услышал зов Джисона, но его голос, казалось, доносился откуда-то далеко. — Эй, Минхо? Минхо почувствовал, как слеза скатилась по его щеке, а затем еще одна. Его трясло, от макушки до ступней, он дрожал. Он отчаянно пытался сморгнуть слезы, но это не помогало. Боже, он так долго скрывал чувство вины, и теперь оно снова проникло в его голову. И оно было еще хуже, чем раньше. — Минхо, эй. Минхо смутно мог сказать, что Джисон взял его за плечи и слегка встряхнул. Парень глубоко вздохнул и закрыл глаза. Еще больше слез покатилось по его щекам, Джисон вытер их мягкими прикосновениями. — Минхо, эй, посмотри на меня. Парень не хотел, но он был готов сделать все, что Джисон когда-либо попросит, поэтому он открыл глаза, чтобы посмотреть в тепло карих глаз Джисона. — Эй, что не так? Все. Абсолютно все. — Минхо? Клянусь, ты не причинил мне вреда. Все в порядке, ты просто защищал меня, я доверяю тебе. Виола огорченно ухала, Минхо чувствовал себя подавленным, очень подавленным, он покачал головой, попытался произнести пару слов, но напряжение в горле ему не позволяло. Он еще раз глубоко вздохнул, тарелка выскользнула у него из пальцев и разбилась о пол. Звук, который она издала, оглушительно звенел в ушах Минхо. — Эй, Минхо, дорогой… Голос Джисона звучал как шепот, и Минхо не контролировал себя и не знал, что делать, как выдавить слова изо рта, остановить слезы или что-то в этом роде. И, наконец, Джисон обнял его. Он обнял Минхо, притянул его ближе, и парень просто… сломался. Он сжал рубашку Джисона, костяшки пальцев побелели, и уткнулся лицом в его плечо. — Эй, Минхо, все в порядке, я здесь, ты здесь, Виола здесь, мы оба здесь, — пробормотал Джисон ему на ушко, осторожно поглаживая его спину. Минхо не мог сдержать рыданий, почти яростно разрывавших его грудь. — Прости, — наконец сумел выдавить он, и Джисон шикнул, лишь крепче обняв. — Я не виню тебя, Минхо. Ты не сделал ничего плохого. — Мне жаль. — Нет… — Мне жаль. — Минхо. Все в порядке, клянусь, клянусь могилами всех моих умерших предков, все в порядке. Ты доверял мне раньше, поверь мне и сейчас. Это было правдой. Джисон никогда не давал Минхо повода не доверять ему. Это утешило его, пусть и немного, и с каждым ласковым поглаживанием по спине рыдания стихали, постепенно, медленно, но верно. — Вот, вот, — прошептал Джисон ему в плечо, все еще обнимая. Крепкая холодная рука, сжимавшая горло Минхо, начала его отпускать, и вскоре его рыдания утихли. — Мне жаль, я просто… — Минхо… — Нет, я… Ему придется объясниться. Джисон спросит об этом, если не сейчас, то позже. Это было не похоже на Минхо — настолько сильно переживать по любому поводу. — Я… Минхо не осмелился взглянуть на Джисона, прижав голову к его плечу. Мальчик промолчал, он понял, что Минхо есть что сказать. Голосом, срывающимся на шепот, он продолжил: — Помнишь, я рассказывал о… том случае, когда я… я отравил… того парня? Джисон промычал. — Я… я не просто отравил его. Я заставил его выпить яд тем же самым заклинанием. Джисон на мгновение замер, и Минхо снова охватил страх. — Я… я… извини, я, я… — пробормотал он, паника снова нарастала. Джисон немного отстранился, Минхо всхлипнул, его легкие снова загорелись, но прикосновения быстро вернулись, только теперь Джисон больше не обнимал его, а держал за щеки, снова вытирая слезы. — Минхо. Ты рассказал мне об этом парне, но ты также сказал мне, что ты не делал этого по своему желанию, помнишь? Ты сделал это из-за влияния твоего так называемого друга, я прав? Минхо кивнул. — Ты искренне верил, что он был плохим парнем, верно? Это то, что сказал тебе твой друг. А мне кажется, что ты пытался помочь своему другу. Так что, я не знаю, но мне кажется, что ты находился под подобным заклинанием, только… с помощью слов. Тебя обманули. Я искренне, всем сердцем верю, что ты не сделал бы такого по своему желанию. Тогда ты думал, что помогаешь своему другу, а теперь ты действительно помогал своему другу. Кто знает, что случилось бы, если бы тени настигли меня? Этому магазину нужны два человека, и ты нужен мне, и я нужен тебе, и мы должны быть вместе. Так что перестань винить себя. Я не виню тебя. Хорошо? — Хорошо, — пробормотал Минхо. У него не было сил ответить что-то другое. Возможно, Джисон был прав, возможно, в его речи была доля правды. Минхо верил, что тогда поступал правильно, а теперь он спас Джисона от того, что скрывалось в тени. Еще одна слеза упала на щеку Минхо, и Джисон вытер ее большим пальцем. На его лице появилась небольшая, немного грустная улыбка. Затем он снова обнял Минхо, и парень снова положил голову ему на плечо и обнял, мечтая оставаться в этом положении до конца дня. Боже, он был так благодарен мальчику. Как бы он вообще был без него? — Давай уберем осколки, — пробормотал Джисон в плечо Минхо. *** После того утра что-то изменилось в атмосфере. Минхо было трудно объяснить это словами, но если раньше быть с Джисоном было легко, то теперь это оказалось… естественным. Каким-то образом Минхо доверял ему еще больше. Джисон не отталкивал его, он не ненавидел его за то, что он сделал, он не думал о нем по-другому. Или, возможно, так оно и было, что-то определенно изменилось. Джисон в эти дни просил его чаще бегать с ним по делам, и каким-то образом они оба поняли, что не хотят ходить куда-то друг без друга. Время от времени его снова охватывало чувство вины: использование этого легкого заклинания на Джисоне открыло внутри Минхо замок, о существовании которого он даже не подозревал. Эта вина могла поразить его в любой момент дня, иногда за кассой, иногда по вечерам, когда его взгляд был прикован к фигуре Джисона, свернувшегося калачиком на другом конце дивана, и в это время мальчик снова держал его за руку и позволял Минхо поплакать ему в плечо. Минхо хотелось думать, что это было в обмен на то, что он делал для Джисона в течение их первого года вместе. Однако Минхо хотелось, чтобы в этом было что-то еще. Что-то еще в том, как пальцы Джисона мягко запутывались в его волосах, пока он гладил его по голове. Что-то другое в том, как он его держал, что-то другое в том, как он на него смотрел. То, как Джисон смотрел на него, напомнило Минхо ситуацию трехлетней давности. В его глазах был тот же блеск, что и три года назад. Минхо не был уверен, когда эта искорка появилась снова и была ли она все время здесь, но она появилась снова. Может быть... Нет. Это невозможно. Минхо не позволял себе думать об этом, он не позволял себе верить в эту ложную надежду. Он не позволил себе чувствовать это. Джисон заслуживал лучшего. Он заслуживал большего. Минхо не был хорош для него. *** — Это стоит двадцать монет. — Двадцать монет?! Я не буду платить двадцать монет за какое-то фальшивое ожерелье! — Ну, если это фальшивка, то почему вы решили купить это? — Я… — Ага! Если вам нужен этот талисман, то вам лучше заплатить за него! — Но откуда мне знать, что это правда? Ты даже не похож на ведьму. — Это потому, что я не ведьма. — Тогда это обман! Минхо слегка усмехнулся. Он поставил коробку с книгами на пол и отошел от полки. Парень как раз заполнял ее, так как нашел в соседней лавке несколько интересных книг по исцелению, но оказалось, они у него уже были, поэтому он решил продать их за несколько монет. Люди часто приходили в ведьминские магазины за такими книгами. Минхо тихим шагом подошел к спорящей паре рядом со стойкой. Там был седеющий мужчина с маленьким ожерельем-подвеской, а Джисон стоял за прилавком и выглядел злым. Минхо обошел стойку и встал рядом с Джисоном. — Какие-то проблемы? — спросил он, усмехнувшись. Он мог видеть, как мгновенно изменилось поведение этого человека, сомнение исчезло и сменилось неловкостью. — Мне, гм, мне просто интересно, созданы ли эти чары… настоящей ведьмой… Действительно ли они работают, — пробормотал мужчина. Минхо поднял руку, щелкнул пальцами и зажег свечу на стойке. Он увидел, как замешательство на лице мужчины сменилось пониманием. — Это стоит двадцать монет, — повторил Минхо слова Джисона. — Да, двадцать монет, вот, — пробормотал мужчина и быстро, дрожащими пальцами, пересчитал монеты на столешнице, прежде чем убежать на улицу. День до сих пор был довольно тихим, даже несмотря на то, что Тортуга в последнее время стала привлекать больше людей. Убийца пиратов все еще преследовал многочисленные пиратские корабли Карибского моря, и все больше и больше команд решали оставаться на берегу, пока кто-нибудь не потопит военный корабль. Трусы. Все они. Джисон рассмеялся, когда дверь закрылась за мужчиной, сердце Минхо затрепетало. — Ты видел лицо этого человека? Это было так смешно! Минхо закатил глаза, легкая улыбка не сходила с его губ. Это было забавно, Джисон был прав. — Ты слышал слухи? Смех Джисона утих, он запрыгнул на столешницу. В магазине больше никого не было, только они двое. Был полдень, самые загруженные часы еще впереди. В общем, магазин немного потерял свою популярность, поскольку радость от чего-то нового и неизведанного постепенно покинула его. Теперь это была просто еще одна ведьминская лавка на Тортуге, с той лишь разницей, что люди знали, что купленные там амулеты действительно работают. Виола влетела в открытое окно с мышкой в ​​когтях. Маленькая охотница. — О новом экипаже? — Ага. Я видел корабль. Он чертовски великолепен, они, должно быть, богаты. Утром Джисон отправился доставить овощи в «Квартет» и зашел на причал, чтобы взглянуть на новый корабль, пришвартованный в самом дальнем углу. Минхо скучал по нему все время, пока его не было, так как ему самому пришлось остаться, чтобы закончить еще несколько браслетов. — Хм, — промурлыкал Минхо, снова наклонившись, чтобы поднять деревянную коробку с пола. — У него изумрудно-зеленые паруса, и он огромен! Интересно, какая у него команда… Странно, что о них никто раньше не слышал. — Хм. Возможно, они с Востока. — Может быть. Надеюсь, они зайдут к нам. А что, если мы сегодня отправимся искать их в тавернах? Я хочу услышать что-нибудь о них, просто небольшую историю. Джисон посмотрел на Минхо своими умоляющими глазами, и парень, даже если знал, что ему придется следить практически за всем происходящим, потому что он не очень любил людные места, кивнул, потому что был слаб. Джисон мог попросить его создать ему корабль из воздуха, и Минхо сделал бы это без колебаний. — Да! Джисон хлопнул в ладоши, и на его лице появилась широкая улыбка. Жаль, что он не умел создавать корабли из воздуха. Минхо повернулся спиной к Джисону и начал вешать новые ожерелья и браслеты на многочисленные крючки, свисающие с одной из полок. Талисманы на удачу на одном крючке, сила на другом, безопасность на третьем, список можно продолжать еще долго. — И хозяин таверны спросил, женаты ли мы. Снова. Я сказал ему, что это неправда. — Хм-м, — снова промычал Минхо. Осталось всего несколько ожерелий. И кольца. — Я имею в виду, они уже спрашивали нас об этом раньше, не так ли? Вроде дважды. Я не знаю, почему. Мы настолько женатики? Мы ведем себя как семейная пара? Да. — Не знаю, — пробормотал Минхо. — Думаю, да. Может быть, нам нужно сыграть свадьбу, чтобы люди перестали спрашивать. Я бы не возражал, я имею в виду, что я люблю тебя уже больше трех лет, так что вряд ли что-то изменится. Минхо замер как вкопанный. Он медленно повернулся к Джисону, слегка разинув рот. Он правильно его услышал? Он ослышался, не так ли? Он не мог этого сказать. Это было просто… нет. Джисон выглядел совершенно нормально. А затем выражение его лица сменилось ужасом, когда он понял, что на самом деле только что вылетело из его рта. — Я… я… Минхо просто смотрел на Джисона, который смотрел на него в ответ. Если бы это была шутка, мальчик уже взял бы ее обратно, обыграл или что-то в этом роде. Не так ли? Обычно он делал именно так, и Минхо знал его. Наизусть. — Я имею в виду, я… — запнулся Джисон. — Что? Минхо услышал тихий шепот, слетевший с его собственных губ. Коробочка выскользнула из его пальцев, он услышал, как она лязгнула об пол, разбрасывая кольца повсюду. Даже Виола поняла, что происходит что-то странное. — Я, — сглотнул Джисон. Глубокий красный румянец залил его щеки и нос. — Я имею в виду… я имею в виду… да ладно, Минхо, ты не мог этого не заметить. Ты все замечаешь. Возможно, Минхо и правда это заметил. Он просто… он просто никогда не доверял своей интуиции по этому поводу. Возможно, ему следовало бы это сделать давным-давно. — Я влюблен в тебя с тех пор, как мы впервые разговаривали на «Эвриале». День, когда ты присоединился к нашей команде. Или, может быть, не влюблен, но, по крайней мере, испытал симпатию, или что-то в этом роде, и я не знаю... потом это просто... переросло в любовь, я думаю. Джисон выглядел таким крошечным, он не осмеливался смотреть Минхо в глаза, просто смотрел на пальцы своих ног. Минхо не мог оторвать взгляд от мальчика. Он был в шоке. Сердце его бешено колотилось, он слышал стук крови в ушах. И все же он каким-то образом все это знал с самого начала, просто он был слишком далеко в своих мыслях, чтобы принять… все это. — И я понимаю, что я тебе, вероятно, не нравлюсь в ответ, я имею в виду, я довольно раздражающий, некрасивый и все такое, но, по крайней мере, теперь ты знаешь. Я. Влюблен. В тебя. Минхо чувствовал тысячу разных эмоций одновременно, и это ошеломило его до такой степени, что его руки задрожали. Слова Джисона сделали его таким… счастливым? Было ли это то глубоко укоренившееся счастье, о котором все так бредили? — Надеюсь, это не причинит тебе слишком много дискомфорта. Если да, то я могу просто, хм, уйти, я думаю, я имею в виду, что я тебе здесь не особо нужен… — голос Джисона затих к концу. Его слова пронзили грудь Минхо, как осколки стекла. — Н-нет, — пробормотал он, его голос показался ему чуждым. Это прозвучало тихо, настолько тихо, что Джисон не услышал. Мальчик наконец посмотрел на Минхо, прошло несколько секунд, как будто он чего-то ждал, а затем… этот маленький блеск надежды исчез из его глаз. И Минхо потребовалось мгновение, чтобы понять, что Джисон его не услышал, он как будто продолжал смотреть на него с нечитаемым выражением лица, и Джисон не мог знать, что, черт возьми, происходило у него в голове, потому что он не мог… у него не было слов, поэтому он сделал лучшее, что мог придумать: тремя поспешными шагами он сократил расстояние между ним и Джисоном. Минхо схватил его за плечи, Джисон на долю секунды выглядел испуганным. — Могу ли я поцеловать тебя? — наконец спросил Минхо, выражение лица Джисона изменилось с испуга на растерянность, парень мог слышать, как в его голове вращаются шестеренки. Мальчик кивнул. И Минхо сделал то, что и обещал. Поцеловал его. С тремя годами сдерживаемых чувств, с тремя годами тоски и страданий. С тремя годами любви. Поцелуй длился недолго, он был поспешным, немного неуклюжим, и Джисон застыл, а Минхо пришлось отступить, потому что он чувствовал, как слова, которые он так долго держал в себе, наконец захотели вырваться на свободу: — Я тоже тебя люблю. Полюбил. Еще давно, — пробормотал он, все еще держась за его плечи, как будто боялся, что Джисон исчезнет из его рук в любую секунду. — И я не хочу, чтобы ты уходил. И ты нужен мне здесь. И, Джисон, ты не раздражаешь, ты — тот, кто поддерживал меня последние три года, ты — причина, по которой я нашел себя, и ты тот, кто удерживал меня на плаву во тьме. И я… я просто хочу, боже, я просто хочу, чтобы ты увидел, насколько ты прекрасен, со своими шрамами, со своими причудами и со своими несовершенствами, которые даже не являются несовершенствами. Ты так красив для меня. Глаза Джисона блестели. — Я знаю, что ты сам этого не видишь, но я просто… мне бы хотелось, чтобы ты это увидел. Ты такой великолепный, ты заставляешь меня смеяться и освещаешь даже самые мрачные дни, просто находясь здесь, и я… Я люблю тебя, Джисон. Я действительно люблю тебя. Я люблю тебя уже довольно давно. Думаю, с тех пор, как я спас тебя от утопления. Минхо сглотнул. Он ждал, что Джисон скажет что-нибудь, что угодно, но мальчик продолжал открывать и закрывать рот, маленькая слезинка катилась по его щеке. — Правда? — прошептал он наконец. Он не мог в это поверить, верно? — Да, — ответил Минхо, и он снова почувствовал знакомое тепло, разливающееся по его груди. Минхо отпустил плечо Джисона одной рукой и этой же рукой нежно смахнул одинокую слезу со щеки Джисона, прямо над шрамом, рассекающим его лицо. — Могу я? — спросил Минхо, и Джисон немного нерешительно кивнул. Аккуратно, легким прикосновением Минхо провел по шраму от лба Джисона к его надбровной кости, вниз к щеке, где шрам был самым глубоким. Кожа под его пальцами была грубой. Еще одна слеза скатилась по щеке Джисона, Минхо смахнул и ее. Затем упала еще одна, с другой стороны, и Минхо позволил ей скатиться, потому что он продолжил свое путешествие вниз к губам Джисона, где шрам прорезал его верхнюю губу, образовав небольшую расщелину прямо рядом с дугой Купидона. Вниз, к нижней губе, к подбородку, где шрам исчез. Конечно, это был не единственный шрам, который годы пиратства оставили на Джисоне, о нет, там было множество шрамов поменьше, которые не были так заметны глазу. Но этот, прорезавший ему лицо, был очень заметным, все еще красным, даже если ему было много лет. Минхо поцеловал Джисона в щеку, где шрам был самым глубоким. Затем он прикоснулся губами ко лбу, к верхней части скулы с другой стороны, где был еще один глубокий шрам. Затем он убрал волосы с левой стороны лица Джисона и поцеловал шрам, оставленный на месте его уха. Тихий смешок вырвался из груди Джисона, когда дыхание Минхо начало щекотать его. Парень, наконец, обхватил Джисона руками и крепко обнял его, словно пытаясь этим объятием убедить Джисона, что в нем есть так невероятно много того, что можно любить. Мальчик ответил на объятие несколько мгновений спустя. Он все еще не мог поверить в происходящее. Он думал, что у него нет шансов, что Минхо не ответит на его чувства взаимностью. А Минхо думал точно так же. — Значит, мы три года просто молчали? Когда могли быть вместе все это время? Конечно, Джисон попытался превратить ситуацию в шутку. Минхо промурлыкал: — Мы просто нечто. — Ты имеешь в виду, что мы просто тупые? — И это тоже. Еще один легкий смешок Джисона, который просто растопил сердце Минхо. Мгновение он смотрел Джисону глубоко в глаза, такие теплые и знакомые. Дом. В его глазах парень чувствовал себя как дома. В его объятиях он чувствовал себя как дома. Неудивительно, что Минхо последние три года вел себя так спокойно, он нашел свой путь, даже не подозревая об этом. Никогда не было такого места, где он чувствовал себя как дома, его дом все это время был в присутствии Джисона. Мальчик поднял одну руку и убрал несколько прядей волос с лица Минхо. Какое-то время он рассматривал его, прежде чем выдохнуть: — Могу я? — Да, — ответил Минхо, и Джисон нежно положил руку на его щеку и втянул в новый поцелуй. Минхо трепетно зажмурился. На этот раз поцелуй был гораздо более томным, гораздо более уверенным и гораздо более… нежным. Он больше не был осторожным, не боялся касаний, не боялся партнера. Минхо почувствовал, как хватка вокруг него усилилась, всего лишь намек, и он сделал то же самое. Губы Джисона были мягкими, немного потрескавшимися, но просто… идеальными. От него пахло домом, пахло их общими простынями, ранним утром и магазином. Минхо обнял его крепче, ему не хотелось выпускать мальчика из своих рук. Пока ему не пришлось, потому что в легких кончился воздух. Джисон был первым, кто отстранился. Они прижались лбами друг к другу, глаза все еще закрыты. Совсем тихо он фыркнул: — Мне кажется, мы немножко женатики. — Да, мы немножко женатики. Наверное, уже давно, — ответил Минхо, из его губ вырвался тихий смешок. Виола тихо ухнула с одной из полок, где она устроила себе еще одно гнездышко. Минхо еще раз обнял Джисона, который все еще сидел на столешнице. Он снова вдохнул его запах и прижался лбом к плечу. Да, он был влюблен, и это было взаимно. Какое облегчение. Он чувствовал себя свободным. Минхо почувствовал себя свободным, он наконец мог позволить своей любви наполнить сердце. Он был не единственным влюбленным, Джисон тоже любил его. Возможно, Минхо не был таким неприятным и жалким существом, каким он всегда себя считал. Если Джисон мог, увидев Минхо в его самом уязвимом состоянии, узнав его самые темные секреты, все еще любить его после всего этого, тогда, возможно, он мог бы… принять это. Принять, что его тоже можно любить. — Теперь нам больше не придется врать соседям, что мы не женаты! — пробормотал Джисон, и из груди Минхо вырвался легкий смех. Да уж, им не придется. — На самом деле, знаешь, я думаю, что владелец таверны знал о нас что-то такое, чего не знали мы. — Возможно. Внезапно зазвенел дверной колокольчик, Минхо быстро отстранился, совсем немного, другой рукой он все еще обнимал Джисона. И во второй раз за этот день кровь словно застыла в жилах. — Какого черта?! — услышал он знакомый крик, наполненный глубоким замешательством. На пороге стояла знакомая фигура. — Чонин?! — вскрикнул Джисон.