Второе сердце

Джисон долго крутился в своей кровате в надежде уснуть, вот уже как 4 года ему снится один и тот же сон, страшный сон. Только закрывая глаза, паренёк оказывается в тёмном, узком переулке выход из которого не видно, но парень точно знает, что назад бежать нельзя — сзади его ждёт тьма, которая и так тянет к Джисону руки и пытается схватить его и хватает, из раза в раз, дотягивается до парня и затягивает в свои объятья, руки у тьмы холодные, словно Хан упал в объятья Северно Ледовитого Окена. Он вырывается, дёргается, пинает тьму в попытках выбраться, но тьма его не отпускает, ещё глубже захватывает, удерживает парня в своих объятьях, не даёт ни шанса на спасение. Джисон захлёбываясь немым плачем пытается выбраться каждый раз из этого кошмара, дажне мысли не допускает что это невозможно и каждый раз проигрывает тьме эту битву, а она когбудто усмехаясь четным попыткам парня выбраться, всё сильнее смыкает руки на животе, и тащет всё дальше и ближе к безграничному холоду. Проснувшись с холодным потом на лбу и измученным очередной ночью, Хан медленно плетётся к ванной, где умывшись и оценнив своё изнемаждённое лицо, надевает патчи под глаза и возвращается обратно в свою маленькую комнатку. Хан Джисон — омега и реалист, он на собственном опыте понял что омегой быть трудно и многие не воспринимают его как личность, а лишь как инкубатор или дырку на одну ночь, он не верит в любовь с первого взгляда, и не думает что сможет найти хоть кого то кто убедит его в том, что любовь существует. Молодой человек понял это не так давно — 4 года назад, у Джисона и раньше были мысли что омег не воспринимают в серьёз, но убидился он в этом когда его собственный отец износиловал его. С отцом у парня всегда были натянутые отношения — отец всегда мечтал о альфе или хотя бы о бэте, но воспринять тот факт что его единственный сын это жалкий омега было слишком тяжело, по этой же причине Хан рос в сторогости и в постоянном насилии, как и в моральном так и в физическом. За любое непослушание было наказание, за любое проявление «омежьей сущности» у парня были гемотомы или сломанные пальцы. Омежья сущность могла проявляться во всём: слишком короткие шорты по мнению отца, слишком обтягивающая майка, украшения, сладкие духи — всё что его отец воспринимал как символ омег было слишком. Первая попытка износиловать была в 15 лет.Вечером вернувшись домой, Джисон сразу почувствовал запах спирта, услышав громкую музыку парень понял, отец не один и точно не с омегой, к нему, наверное, прийшли его друзья собутыльники. Такие посиделки парень не любил и не понимал, из-за чего часто сбегал из дома и ночевал у соседей. Но в тот осений день, как назло, соседи уехали и Хану пришлось остаться дома. Смирившись с этим он решил даже не разбуваться, а сразу в обуви пойти к себе в комнату, что бы посидеть там и почувствовать хоть немного защищённости. Музыка не стихала до 3 ночи, парень не сразу заметил тишину и решив что наконец все закончилось решил хоть немного поспать перед занятиями. Разбудили Джисона лёгкие касания по спине, от которых вся кожа покрывалась мурашками, он не сразу понял что это не сон и немного приоткрыв глаза, увидел перед собой руку пьяного отца, от которого розило выпивкой, отец будто не смущало что его сын уже проснулся, засунул свою руку в трусы омеги и протолкнул сразу два пальца в анальное отверстие, без смазки, резко и грубо.От боли из глаз покатились солёные слёзы, но Хан был не из тех кто будет просто лёжа давится слезами, он брыкается, кусет, плюётся и видимо от страха того что над ним может надругаться собственный отец адреналин сам бъёт в голову, резко пнув отца в область паха омега пытается выбраться из обьятьях альфы.Шум бъет по ушам, Джисон как вдымке хватает ветровку и выбегает из собственной комнаты. Как фоном, парень слышит лишь крики отца о том что омеги это лишь дырка, что без альфы омега никто, что Джисон может больше даже не приходить.Выбежав из квартиры где казалось бы его отец, самый главный альфа, который обязан его защищать, любить, носить на руках, ведь Хан хрупкий омега, как цветок, который нельзя срывать, как ребёнок, который нуждается в любви и заботе, Джисон захлёбывается в собственных слезах, он несётся по лестничным пролётам, а в горле застревает комок крика, комок в котором осталась надежда что это сон, что всё это нереально, что он придёт домой и увидев хмурое, строгое лицо отца поймёт что всего этого не было, что это выдумка, что его собственный мозг сам придумал эту ужасную картину. Но сама судьба видимо в сговоре с отцом Хана, судьба беспощадна, она не сжалится над пареньком, она не повернёт время в спять, не превратит отца парня в любящего родителя, не сотрёт все побои и слова и тем более не сделает то о чём мечтал все 15 лет Джисон — не сделает его альфой. Судьба видимо хочет что бы парень всегда бежал прямо, что бы он всегда сбегал от тьмы.