Договор с дьяволом

Изуку жил в квартире, где стены были тоньше, чем тишина. Социальные службы выделили ему «временное жильё» — однокомнатную на окраине Мусутафу. Старые, поцарапанные обои. Скрипящий пол. Кухонная плита, которая работала, только если ударить её по боку. Он жил здесь уже шестой месяц. Утро начиналось одинаково. Электронная сирена будильника. Шорох воды из крана — мутной, с запахом ржавчины. Пакет с лапшой. Бланк с надписью: СЧЁТ №307849 — Стационарное лечение Инко Мидория (3-я больница Мусутафу). Сумма: 119,000 иен. Оплата до: 23-е число месяца. Каждый месяц. Как приговор. Он получал пособие — 32,000 иен. Из них на еду и электричество уходило почти всё. Счёт за больницу лежал на столе, как мина. Иногда он сидел перед ним часами. Глядя. Думал: «А что будет, если не платить?» Он уже знал ответ. Медсестра в больнице сказала прямо: — Если не поступит оплата — мы будем вынуждены перевести вашу мать в другое заведение. Без аппаратов жизнеобеспечения.

***

На шестом этаже был балкон. Оттуда он смотрел на город. Свет фар внизу, чужие окна, силуэты людей, у которых были семьи, работа, деньги. Жизнь. Он смотрел вниз. Шум — далёкий. Воздух — холодный. Руки — дрожат. “Я не герой.” “Я даже не человек. Я просто… ошибка. Ребёнок с силой, которую не просил.” Он мог замедлить время. Он мог предсказывать действия людей на секунды вперёд. Видеть, как они поворачивают голову, прежде чем они это делают. “А если использовать это?.. Настоящая сила — не для спасения. Она для выживания.” Он долго не решался. Но потом пришёл новый счёт. 122,000 иен. И одна фраза из письма: «Согласно закону, при отсутствии поступлений мы вправе отключить аппарат жизнеобеспечения.» Изуку сидел в тёмной комнате. Лицо освещал экран телефона. Он смотрел видео о том, как взламывают двери, как устроены простые замки, как обезвреживать сигнализации. Он читал схемы районов, искал магазины, где можно проникнуть незаметно. Он сделал себе простой рюкзак. Перчатки. Шарф. Чёрную толстовку. Он надел это всё — и посмотрел в зеркало. Мальчик девяти лет. С пустыми глазами. Он шёл по городу после полуночи. Его шаги глушились снегом. Тишина. Только его дыхание — и сердце, которое стучало, как молот. Первой целью стал старый газетный киоск. Там по ночам оставались мелкие деньги. Иногда сигареты, напитки — мелочь, но лучше, чем ничего. Он подошёл. Камера — вверху. Он увидел её движение до того, как она повернулась. Его сознание перескочило вперёд. Щелчок. Мир замедлился. Он дышал — как будто сквозь вату. Время текло вязко. Он перепрыгнул перила, проскользнул в тень. Его пальцы нашли щель в дверце. Внутри — пружина. Замок старый. “Сюда. Поверни. Медленно…” Замок щёлкнул. Внутри — коробка с мелочью. 4,000 иен. Немного. Но это было его первое преступление. И первый выдох. Он вышел назад, исчез в тени, когда камера снова повернулась. Следующими были три киоска. Один — без камеры. Другой — со старой сигнализацией, которую он обошёл, отключив питание. Третий — заперт наглухо. Он не рискнул. Он двигался, как тень. Впервые за долгое время чувствовал, что контролирует что-то. Его силы были тихими. Без вспышек. Без разрушений. Только расчёт, ощущение момента, знание чужих реакций. К утру у него было 23,000 иен. Он купил себе горячую булку в магазине — и ел её с жадностью, как будто грыз жизнь. “Простишь ли ты меня, мама?.. Я делаю это ради тебя.”

***

Он заснул на полу квартиры. Закутавшись в одеяло, рядом с деньгами, сложенными в конверт. И увидел сон. Авария. Снова. Только теперь всё шло не так. Он видел её лицо — в замедлении. Как кровь бьёт из её головы. Как стекло вонзается в его грудь. Как они летят в воздухе. Он хочет крикнуть — не может. Он знает, что ничего не изменит. И вот он сидит в машине. Только один. Инко нет. Ремень на его шее — как петля. Зеркало — пустое. И тогда в салоне появляется дьявол. — Ты выбрал, Изуку. Но выбор — это не конец. Это только начало. Он касается лба Изуку — и тот видит десятки версий себя. Вор. Убийца. Герой. Псих. Мальчик в крови. Мальчик с короной. Мальчик, который падает с крыши. — Каждое решение — трещина. А из трещин растёт бездна. Изуку просыпается в слезах. Комната пуста. Деньги на столе. Руки дрожат. Он смотрит на пальцы — и не узнаёт их.