Договор с дьяволом

 “Что за чёрт?..” Кацуки Бакуго резко отбросил подушку, в темноте раздался глухой удар — она врезалась в шкаф. На экране телефона мигал поток уведомлений, но взгляд парня зацепился за одно слово: “авария”. Он проморгался, сдавленно чертыхнулся и сдернул наушники. В комнате стояла гробовая тишина, нарушаемая только слабым гудением холодильника из кухни. Он быстро разблокировал телефон, пальцы нервно пролистывали заголовки. «Серьёзное ДТП на трассе 14. Пострадали женщина и подросток. Состояние критическое.» — Ха, — выдохнул он и уселся на край кровати, щурясь на экран. — И что? Он уже хотел убрать телефон, когда взгляд зацепился за имя. “Инко Мидория.” Сердце пропустило удар. Он уставился в экран, не мигая, слова начали расплываться. «Подросток» не назван. Но он знал. Он чувствовал. — Это… Деку?.. — прошептал он. Он поднялся и прошёлся по комнате, сжав кулак. Он не понимал, что чувствует — раздражение, тревогу или… злость? «Зачем ты вообще в это влез? Как ты вообще умудрился?..» Он открыл окно и вдохнул ночной воздух. Спать он уже не собирался. Следующим утром Кацуки шел в школу с привычной уверенностью в шаге, хотя внутри всё будто дрожало. Обычная начальная школа, серый фасад, знакомый проходной двор. — Ты слышал? — шептал кто-то в коридоре. — Это правда, что Мидория попал в больницу? — Говорят, его мама тоже пострадала… — Да у него же вообще причуды нет. Как он вообще выжил? Кацуки прошёл мимо, сунув руки в карманы. Его лицо было каменным. Он вошёл в класс, бросил портфель на парту и сел. Учитель только кивнул ему, не решаясь что-то сказать. На перемене одноклассник из его группы подкрался осторожно. — Эй, Бакуго… ты знал его, да? Ну… Мидорию. — Хочешь по башке? — рявкнул тот. — Нет-нет! Я просто… просто думал… ты же с ним в одном районе жил… Кацуки молча отвернулся, уставившись в окно. Он ненавидел то, как все смотрели на него — будто ждали реакции, будто он должен что-то сказать, потому что он знал этого идиота дольше всех. Как будто это его вина, что тот оказался на грани смерти. После школы Кацуки не пошёл домой. Он свернул на заброшенную спортивную площадку за школой, куда редко кто заглядывал. Ржавые турники, разбитая скамейка, пятна от старых мячей на асфальте. Он снял рюкзак и начал тренироваться. Удары по воздуху, толчки, отжимания. Он гнал себя, будто хотел что-то выжечь изнутри. Пальцы начали потрескивать, легкий дым валил из ладоней. — Думаешь, я отстану от тебя, Деку?.. — прошипел он в тишину. — Даже если тебя больше нет — я всё равно буду первым. Слышишь, урод?

***

Тем временем, в своей тесной комнате, Изуку сидел на полу, окружённый разбросанными счетами и инструкциями к лекарствам. Пособие, которое он получил, почти ушло. Он чувствовал, как снова подступает отчаяние, но теперь оно не было таким холодным — оно было злым. «Я недостаточно силён. Я слишком медленный. Я должен исправить это. Я должен стать лучше.» Он вспомнил ночь аварии. Вспышка света. Визг тормозов. Тело матери — в воздухе, потом на асфальте. Он зажмурился, стиснул зубы и резко встал. Он вышел, накинув куртку, и направился в ту сторону города, куда редко ступала нога туриста. Муниципальный пляж Дагоба встретил его вонью пластика, бензина и старого металла. Волны били о берег, но звук был глухой — вода тяжело переливалась, будто больна. Мусор тянулся до горизонта: шины, телевизоры, моторы, стулья, холодильники. Целое кладбище заброшенной техники и человеческого равнодушия. Изуку прошёл дальше, дотронулся до ржавой трубы. — Вот ты какой, — сказал он. Он снял куртку, бросил её на бетонный блок. Ветер трепал волосы, небо было низким и серым. — Начнём, — прошептал он.