Solitude without loneliness

— И что, тебя прям взяли? Или ты чешешь? — заговорил шёпотом сосед по парте Феликса. — Разумеется, чешу. И ради красивого вранья просрал самые важные пары, — невозмутимо ответил Феликс. — И вообще, хочешь – верь, хочешь – нет, я доказывать ничего не собираюсь. — Разговоры! Или вы, Феликс, больно хорошо всё знаете? — громче обычного заговорила преподаватель основ редакторского дела. — Я смотрю, вы больно часто лекции посещаете. Или я не права? Эта преподавательница была одной из самых требовательных и строгих, поэтому не сказать, что она придиралась именно к Феликсу. Она одна из немногих давала знания, которыми он успешно пользовался. — Миссис Ким, Феликс на работу ходил устраиваться, — сдала его самая противная одногруппница, у которой кроме учёбы в жизни вообще ничего не было. «Вот же сука, откуда она узнала?», — подумал Феликс. — Ах вон как… Успехов я вам, конечно, пожелаю, но спешу напомнить, зачем вы здесь, — скрестила руки Миссис Ким на груди, невербально давая понять, что собирается говорить не самые приятные вещи. — Если вы считаете, что ваша писанина заслуживает публикации, то я не вправе решать за вас. Но на случай, если вдруг решите опозорить наш институт, то сто раз подумайте. Феликс сделал максимально равнодушное лицо, как он это обычно делал, если кто-то лез к нему со своими советами. Если бы сейчас вся группа косо не смотрела в его сторону, он бы и глаза как следует закатил, но вовремя решил, что и так привлёк достаточно внимания. Его лидерские качества многим не давали покоя. Если за ним не шли, то он шёл туда, где обязательно найдёт последователей. Он имел потребность не только быть услышанным, но и быть признанным. Феликс никогда не боялся осуждения и чужого мнения. Не сказать, что это был его выработанный навык, он просто всегда задавался вопросом: «Какое значение сейчас имеют слова этого человека, если я даже на малейшую часть не хочу быть на него похож?». В таких вещах он был очень категоричен и слушал лишь указания авторитетных для него людей. Многие считали его упрямым и эгоистичным, но он думал наоборот.

***

Чем ближе был дедлайн по сдаче статей, тем больше Феликс предвкушал то самое ощущение, когда кто-то делится с ним впечатлением о его работе. В большинстве своём преподаватели положительно отзывались о его статьях и сочинениях, но очень многое, как правило, зависело от читающего. Вообще, Феликс просто мог отправить плоды своих стараний и не переться в офис на другой конец города. Но, с другой стороны, он хотел получить живую реакцию на написанное. — Спокойно, чем больше я придаю этому значимости, тем хуже для меня это будет, — заговорил сам с собой Феликс, готовясь выходить на работу. На работу… Нравилось ему всё же сама мысль о том, что он начинает пробовать себя в таком ответственном деле. — «Да, Феликс, это настолько плохо, что у меня один лишь глаз дважды прослезился, хотя до этого я и не подозревал, что так умею» или «Феликс, да вы, чёрт возьми, гений! Мне и в голову не приходило раньше, что для высокой уникальности текста достаточно лишь заменить «а» русскую на «a» английскую!», или «Где вы раньше были? До вас мне не доводилось перед прочтением делать дыхательные упражнения, чтобы заранее успокоить нервы». Репетиция самых худших сценариев, которые только могли с ним произойти, – неотъемлемая часть любой подготовки к важному мероприятию, дабы заранее смириться с поражением, каким бы неожиданным оно ни было. — Не, у этого железного дровосека остроумия не хватит так съязвить. Так что скорее всего я отделаюсь простым: «Феликс, вы уволены, поздравляю», — пришёл он наконец к более правдоподобному заключению.

***

Атмосфера в «журнале» была более рабочая, чем когда Феликс приходил устраиваться. Телефон секретарши разрывался от звонков, многие бегали с бумагами из одного кабинета в другой. Создавалась видимость реальной занятости коллектива. Феликс тут же почувствовал себя чужим, так как знал, что не является одним из главных его звеньев, а приходится лишь легко заменяемым сотрудником, роль которого слишком ничтожна. Он по инерции отправился за свой стол, ибо это было единственное место, дорогу куда он запомнил абсолютно точно. На самом деле, он не понимал, чем ему там заниматься, если вся работа им уже была выполнена, но он всё же решил, что не будет лишним всё перепроверить перед отправкой. — О, студент, ты пришёл? Ну как ты? — неожиданно подкрался Чанбин. — Да нормально. Подготовил статьи, как мне и поручили. Думаю вот, отправлять сейчас или перечитать ещё раз, — ответил Феликс, глядя в монитор своего компьютера, из которого он практически не вылезал последние три дня. — А что, тебе господин Хван сказал на электронку кинуть? — усмехнулся тот, интонационно выделив «должность» босса, что он сам только что придумал. — Да он их наискосок прочитает. Как говорится, лишь бы объём соответствовал и оригинальность, — Чанбин повернул к себе ноутбук Феликса и двумя движениями отправил уже прикреплённые статьи начальнику. — Ты что творишь?! Там тупо файлы и ничего больше. Что он обо мне подумает? Ни «здрасьте», ни «насрать», — возмутился Феликс. — Вот именно! Насрать. Ты свою работу выполнил? Выполнил. И нечего лезть к нему в голову, — слегка пригрозил Чанбин, не давая возможности возразить. По правде говоря, Феликс понимал, что Чанбин прав, и вообще, ему давно стоило успокоиться, как он изначально и планировал. И вскоре решил не ждать, что называется, персонального приглашения и самому наведаться в кабинет шефа. — Мистер Хван, к вам можно? — постучался стажёр в дверь. — Да, заходите. Правда, я ещё не прочитал то, что вы мне отправили. Загруженность из-за выхода нового выпуска большая, — ответил главный редактор, перебирая параллельно какие-то бумаги. — Новый выпуск? — Да, Феликс. Новый месяц – новый выпуск. Апрель на носу. А вы не знали? — не отрываясь от своих дел продолжил мистер Хван. — Я к тому, что вы мне поручили написать как раз статьи для него. Но я полагаю, он уже печатается, — всё тише говорил Феликс, понемногу осознавая, какую глупость он несёт. — Неужели вы ожидали, что ваша статья, или сколько их у вас там, попадёт в предстоящий выпуск? — открыто рассмеялся мистер Хван, ставя новичка в ещё более неудобное положение. — Нет-нет. Вовсе нет. Не знаю, как я логически вообще мог это допустить, — голос Феликса дрожал, когда он начал на пустом месте оправдываться. — Ладно, давайте я взгляну, что там у вас. Статьи на редакцию я сейчас даже трогать не буду, ибо они меня не интересуют. А вот ваши рукописи я бы посмотрел, — переключился тот на монитор своего компьютера. Наконец Феликс мог рассмотреть главного редактора как следует. Черты его лица были настолько правильными, что его место скорее было на съёмочной площадке как минимум этого самого журнала, а как максимум – какого-нибудь модельного агентства. Волосы его были достаточно длинные и чертовски украшали его. Опустив глаза чуть ниже, он обратил внимание на шею, к которой плотно прилегал манжет белой, идеально выглаженной рубашки с галстуком. На руке, подпиравшей его подбородок, красовались дорогие часы, по которым Феликс, откровенно говоря, не знал даже как определять время. Указательным пальцем руки он водил по своей верхней губе, что несомненно придавало его образу задумчивости. Но глядя на его неменяющуюся мимику, сложно было сказать, о чём он думает. Либо у него эмоции в принципе отсутствовали, либо же их было настолько много, что он не успевал их выражать. Но, так как второе, как подумал Феликс, ему в принципе было несвойственно, парень уже пятьсот раз перенервничал и ждал, когда тот уже наконец что-то скажет. — Интересно? — не отрывая взгляда от монитора начал мистер Хван. — Да, — не задумываясь ответил Феликс. — Что? — переспросил тот. — Что? — непонимающе повторил Феликс, наконец мысленно вернувшись в реальность. — Вас мои пальцы или часы привлекли? — равнодушно повернул он голову, наконец давая понять, что ведёт диалог, а не задаёт вопросы сам себе. — А… Я имел в виду, — замешкался Феликс, не находя никакого ответа на столь прямой вопрос. Если говорить точнее, Феликс просто не догнал, какого чёрта он спрашивает, и что вообще происходит. — Говоря о вашей статье.. если её таковой можно назвать, конечно, — в этот момент у Феликса буквально вся жизнь проплыла перед глазами, ибо такое начало анализа не предвещало ничего хорошего. — Вы очень перебарщиваете с канцеляризмами, словно не для живых читателей пишете. Вас в институте не учат, что даже о самом сложном надо писать просто? — Учат, само собой. Обещаю, я это учту, — покраснел Феликс, как ему казалось, с головы до ног, а, точнее говоря, ноги он вряд ли чувствовал. — Я выделю все моменты, режущие глаз, и вы замените их. — Да, конечно, — уже начал было перебивать Феликс. — Я ещё не закончил, — продолжил мистер Хван, наблюдая за тем, как парень напротив него без конца кивает. — Слог у вас неплохой, мне нравится. В этот момент огромный груз свалился с плеч юного редактора. И образ начальника по шкале от ненависти до любви резко вырос на несколько значений. — Это вы какую из статей имели в виду? — пытался сдержать улыбку Феликс. — Про тайм-менеджмент. Вторую ещё даже не читал, — сухо ответил главный редактор. — Хорошо, я понял. Что дальше прикажете делать? — Пока не знаю, Феликс. У нас сейчас завал: со дня на день печать нового номера. Все главные статьи уже давно готовы, поэтому ваше присутствие вовсе не обязательно. Если есть желание и возможность, приходите в любое рабочее время и строчите новые идеи наперёд. — объяснил мистер Хван, стараясь скорее отвязаться от новичка. — Да, я могу. Завтра ведь можно? — не понимая зачем, поинтересовался Феликс, ведь прекрасно знал, что завтра рабочий день. — И завтра, и послезавтра, и… Ну вы поняли. Чем больше ваша явка и непосредственная деятельность в журнале, тем выше ставка, как говорится, — главный редактор взял стопку бумаг и хлопнул ими по столу, тем самым выравнивая. — Я в деле, мистер Хван, — встал Феликс со стула и уже направился в сторону двери, как развернулся. — А можно вопрос? — Да, — на автомате ответил тот. — Почему вы ко мне на «вы» обращаетесь? — А как я к тебе должен обращаться? Вернее, к вам, — улыбнулся он своим же словам и впервые поднял голову на Феликса. — Я ко всем сотрудникам так обращаюсь. — Но я ведь не ровесник всех ваших коллег, верно? — Да. Но это показатель взаимного уважения, не так ли? — мистер Хван откинулся на спинку кресла, — Или вы, Ли Феликс, желаете какого-то особого отношения? — Вовсе нет, я лишь поинтересовался. А за спрос денег не берут, — затараторил Феликс и щёлкнул пальцами, пытаясь донести до начальника юмористический характер сказанного. — Ладно, простите, я пошёл. До свидания. Феликс вышел из кабинета главного редактора с чувством полнейшего провала, а, если быть точнее, жёсткого кринжа. Он и сам не понял, что он такого наговорил, и как это получилось. Но получилось, определённо, отвратительно. Более того, он не понимал, сам ли он спровоцировал неудобные вопросы, или же всё-таки мистер Хван делал то, что на первый взгляд ему было несвойственно, – язвил. — Опять ты? — предстал перед парнем Минхо, только почему-то без своего активного друга. — А покраснел-то как! Неужто в первый же день облажался? — От смущения любой покраснеет, — ухмыльнулся Феликс. — Ой, поглядите на него, засмущался он! — начал кричать Минхо, на что обратил внимание, как показалось Феликсу, весь этаж. — Джисон, ты это слышал? Второй неспешно шагал в их сторону, медленно попивая американо. — Ну что, тебя можно поздравить? — заговорил наконец Джисон, надевая очки себе на голову. — Какой он там по счёту? — обратился он к Минхо, слегка подняв брови и осматривая Феликса с головы до ног. — Должно быть, четырнадцатый, — прикинул Минхо, сложив руки на груди и также оценивающе глядя на стажёра. — В каком смысле? — равнодушно спросил Феликс, уже заранее боясь услышать ответ. — Ну как? У господина Хвана на побегушках, конечно, — ответил Джисон. «Боже, они все что-ли его господином называют?» — подумал Феликс. — Вы прекратите когда-нибудь или нет? — встал из-за своего стола молодой человек, которого Феликс точно до этого видел. — Сынмин, не лезь, а? — совершенно спокойно ответил Минхо, словно такие ситуации происходили неоднократно. — Отчёты за вас я буду делать? Идите работать уже, кофе-брейк окончен, — быстро подошёл тот, выхватил бумажный стакан у Джисона из руки и толкнул обоих в сторону их рабочих мест. Феликс мысленно пожалел Сынмина, так как его работа заключалась не только в том же, в чём и у всех журналистов, ему также приходилось налаживать отношения в коллективе, дабы они никак не сказывались на результате работы. Как только двое друзей отошли чуть подальше, Феликс тут же обратился к заму: — Спасибо тебе огромное. Я думал, никак не отвяжусь от них. Я – Феликс, — протянул руку тот. — Сынмин, — лицо его никак не смягчилось с уходом двух «проблем». — Добро пожаловать в штат, — Сынмин хоть и ответил на рукопожатие, но настолько серьёзно и холодно, насколько это было в принципе возможно.

***

— Так что ты думаешь насчёт него? — Я ничего пока не думаю, прошло слишком мало времени. — А мне казалось, ты издалека видишь, причём в буквальном смысле, компетентен человек или нет. — Он полный дилетант — вот что я вижу. И думать там особо нечего. — И ты его одобрил? — Да. — Ну, как знаешь. Зарплату ты ему платить собираешься? — Но ты ведь помнишь о том, что у нас жёсткая нехватка персонала. — И что? Мы теперь должны семиклассников, у которых по литературе пять в полугодии вышло, на работу нанимать? В кабинете мистера Бана и до этого стояла напряжённая атмосфера в связи с окончанием месяца. Казалось, даже часы готовы были остановиться, лишь бы придержать убегающее время, которого становилось всё меньше и меньше до выхода нового номера журнала. Роль исполнительного директора была далека от тщательного анализа статей, так как данные обязанности выполнял другой человек. — Хёнджин, просто скажи: да или нет. Я доверяю тебе и не собираюсь оспаривать твоё решение, ты прекрасно знаешь, — продолжил мистер Бан, приподнимаясь на своём кожаном кресле. В ответ была тишина. Были слышны лишь ритмичные постукивания ручки об стол, которую мистер Бан не вынимал из рук последние минут тридцать точно. — Он ещё слишком зелёный и не знает, куда попал. Но это не делает его потенциал меньше, — начал мистер Хван, стоя напротив стеллажа с наградами журнала. — Да-да, спешу опередить тебя. Знаю я, что мы благотворительностью не занимаемся, но… У него действительно способности, — он наконец повернулся. — То есть «да»? — Да подожди. Он вполне себе годится даже на полную ставку, — развернулся главный редактор обратно. — Всё верно говоришь, омоложение кадров – очень полезная практика. — И опять ты меня перебиваешь! — не заметил за собой мистер Хван, как неприлично повысил голос на начальство. — Кхм, прости. — Ничего, продолжай, — выдержав небольшую паузу, ответил второй. — Но я не хочу, чтобы он постоянно мелькал у меня перед глазами. — В каком смысле? Чтоб он не приходил вообще? — Да нет, просто… — задумался тот, не осознавая, что противоречит сам себе. — Ладно, сам с ним разберёшься. Это уже не моё дело, — хлопнул мистер Бан в ладоши и поджал губы. — Я тебя услышал и понял.

***

Феликс, закончив разговор с коллегами, почти сразу отправился в лифт. Ему не столько было надо домой, сколько оказаться в пространстве без людей, чтоб поскорее выплеснуть все накопившиеся эмоции. С ним на седьмом этаже никто не зашёл, что уже было хорошим началом, однако счастье длилось недолго и уже через два этажа зашли четыре человека. «Он сказал, что у меня хороший слог! Нет, ОН сказал, что у меня хороший слог! Это вообразимо вообще? Я думал, он скажет, что мне светит только анекдоты на последних страницах газет писать». — Охренеть, — вырвалось у Феликса, и все разом повернули головы в его сторону. — Нет, это в принципе невозможно, — без какого-либо смущения продолжил он, выходя из лифта и направляясь к выходу. Всю дорогу домой он анализировал последние события, даже забыл включить любимую музыку в наушниках. Обычно он своим привычкам не изменял, но на этот раз всё было, само собой, не как обычно. Вернувшись в квартиру, он тут же набрал отца, ибо он был первым человеком, кто сомневался в его способностях и амбициях. По правде говоря, у Феликса действительно были не самые лучшие отношения с родителями: хоть и доверительные, но не самые тёплые. Все решения в его жизни он принимал сам и, даже если они оказывались по итогу провальными, не любил жаловаться на это. Идея с поступлением на журналистику тоже была его. Он настоял на своём, несмотря на «да этих журналистов развелось, как собак нерезанных» отца. Нельзя сказать, что Феликс назло ему это сделал, но действительно порой отрицательное подкрепление его решений давало противоположный результат. — У аппарата. — Ало, Чанбин? Это я, Феликс. Узнал? — Студент, конечно, я тебя узнал. Ну, или, если ты не забыл, мы ещё в первый день номерами обменялись. Но это так, к сведению, — голос Чанбина по телефону был ещё более язвительным. — Так что ты хотел? — Ты не занят сегодня случайно? — с намёком спросил Феликс, очень надеясь на положительный ответ. — А что, есть какие-то предложения? — подхватил его тот. — Коньяк, виски, текила? — Вообще-то… — начал его перебивать Феликс. — Вообще-то ты студент. Поэтому принести самому. А ещё еды и денег (по возможности) — Ну это ты загнул, приятель. Уж водкой я в состоянии тебя угостить, — возразил Феликс. — Если ты действительно сейчас не шутишь и на серьезных щах мне предлагаешь пить водку в качестве празднования твоего трудоустройства, то это полнейшее неуважение. А по отношению к себе в первую очередь! — Пьём что хочешь. С меня всего лишь лучший ужин в твоей жизни, — затейливо улыбнулся Феликс зародившейся идее у себя в голове. — Рискни. Надеюсь, про рамён быстрого приготовления упоминать необязательно? Ведь ЭТО вы, «обделённые слои населения», обычно едите? — снова стал нарываться Чанбин. — Всё-всё, еду я. Только адрес скинь. Феликс нисколько не сомневался, что позвать Чанбина было правильным решением. Они были знакомы меньше недели, но доверия он вызывал больше чем те же одногруппники, с которыми Феликс рука об руку трудился уже второй год. Близких друзей в университете у него не было, да и он в принципе не считал, что нуждается в тесном общении с этими людьми. Не сказать, что он во всех отношениях их перерос, ему и самому не хотелось так думать. Но вывод напрашивался сам. Люди постарше всегда были «целевой аудиторией» Феликса, за что бы он ни брался: будь то отношения с людьми, творчество, работа, – да что угодно. Видеть, как тобой восхищается человек старше и опытнее, было поистине бесценно для него.