Solitude without loneliness

— Всем доброе утро, — Хёнджин ворвался в издательство минута в минуту с началом рабочего дня. — Все, надеюсь, помнят о завтрашней годовщине журнала? В ответ сотрудники непонимающе вылупились на начальника. Ответ на его вопрос был очевиден. — Минхо, а что мы так смотрим? Вас я прошу лично оповестить об этом событии все приличные конторы, — Хёнджин продолжал говорить громко, чтобы его услышали даже самые дальние отделы. — А что, вы не догадываетесь, что десять лет – это не просто спуститься в бар и хлопнуть несколько рюмок. Это официальное мероприятие, на которое должны быть приглашены лучшие гости. У многих на лицах читалось удивление. Главный редактор редко настолько демонстративно раздавал указания. — И не забываем про банкет. На этот раз мы не отделаемся едой из какой-нибудь тошниловки. Поответственней, пожалуйста, — главный редактор оглядел всех присутствующих. — И оперативнее. Прежние задачи никуда не исчезли – новый номер на носу. Если не успеем, до завтра домой никто не уйдёт. Работаем. Хёнджин ушёл в свой кабинет, оставив коллектив в недоумении. — А сам что, уже вообще не в состоянии что-либо делать? — воскликнул Минхо в крайнем раздражении. — Полностью с тобой согласен. Наш господин Хван совсем обленился, — Джисон положил руку на плечо друга. — Что вы опять демагогию разводите? — неожиданно подкрался Сынмин. — Всё равно как миленькие всё сделаете, правда? — зам слегка улыбнулся двоим. — А ты всё под его дудку пляшешь? — Джисон продолжил. — Я посмотрю, как вы будете плясать и в переходе концерты устраивать, когда вас уволят. Марш за работу, — заверил Сынмин.

***

— Времени девять, а ты уже пишешь? — Чанбин подошёл к столу Феликса. — Контора пишет. — Чем ты так занят? Не слышал, наверное, распоряжение Хвана, — Чанбин прикатил стул и сел рядом с другом, глядя в монитор его компьютера. — А что там? — Феликс как всегда ни на секунду не отрывался от работы. — Ты чё, завтра годовщина журнала! — Ага, давай, делай вид, будто ты и до этого помнил об этом, — Феликс недоверчиво посмотрел на Чанбина и в ту же секунду отвернулся обратно. — А ты вот не помнишь? Я главную статью за несколько дней написать должен. А это дело поважнее всяких корпоративов. — Прикол в том, что это даже не корпоратив. К нам из других издательств всякие шишки придут. — А мне до них какое дело? Один хрен – это просто мероприятие, — парень параллельно с тем, что говорил, действительно продолжал набирать на ноутбуке статью. — Вот когда меня этот Ян уволит, действительно прикольно будет. Все вместе повеселимся. — Ты реально думаешь, что тебе позволят напечататься? Зуб даю, этого никто не допустит. — Ты зубы-то прибереги. Ты в кабинете том не сидел и не в курсе, кто и что там говорил, — Феликс уже начал настораживаться от начавшегося разговора. — И вообще, ты что, тоже во мне сомневаешься? — Да прекрати. Заготовлено там у всех всё давно. Тебя чисто проверить решили, — Чанбин не переставал настаивать на своём. — А мне-то какая разница? Проверку не пройду и всё, до свидания. Пишите письма, шлите переводы. — Поливайте фикус. — Что? — Да поговорка такая, и ты её исковеркал. То же мне, писатель, — Чанбин закатил глаза. — Ты мне скажи лучше, как ты одновременно и со мной разговариваешь, и печатаешь? — А ты попробуй на лекциях делать дз, что-то по работе, болтать с одногруппниками и параллельно ещё слушать лектора. Я посмотрю на тебя. — Ну ладно, Юлий Цезарь, работай, — Чанбин похлопал друга по плечу и встал. — Ого! Ты, я гляжу, новое обращение придумал? — Нет, студент, тебе показалось. — Ладно, — Феликс повернулся всем телом и хлопнул руками по коленям. — Рассказывай, что у тебя нового. — Должно быть, в Африке сейчас снег пошёл, — Чанбин вернул стул обратно за свой стол. — Мне показалось, или ты поинтересовался как мои дела? — Ну прекрати. Знаю я, что мы редко о тебе разговариваем. Виноват, буду исправляться. — У меня всё отлично. — Это в тебе говорит твой оптимизм? — Это тебе говорю я. И у меня реально всё супер. — Искренне за тебя рад, — мрачно улыбнулся Феликс. — Да, — выдохнул Чанбин. — Согласен, это действительно неинтересно. Ладно, у тебя что? — У меня… Ну, как сказать? — Послушай, мне от ТЕБЯ уже ничего не страшно услышать, — медленно проговорил Чанбин. — Валяй. — Я вчера вечером встретил на улице мистера Хвана. — Вау, — Чанбин неподдельно удивился. — Что, прям настоящего? — Да господи, ты дашь мне уже сказать? — Ну, — Чанбин взял со стола бутылку воды и отпил. — И мы несколько часов гуляли вместе, — Феликс внимательно смотрел за реакцией друга. — Что вы делали?! — он едва ли проглотил воду, показывая всем видом, что сейчас не мешало бы ему похлопать по спине. — И что ты хочешь этим сказать? — Тише ты! — Феликс подошёл к Чанбину ближе. — Ничего я не хочу сказать. Просто разговорились, провели время вместе. А что в этом такого? — Да ничего, вообще ничего, дружище. — Всё было вполне обычно, мы просто поболтали, — Феликс осматривался, надеясь, что никакие лишние уши в данный момент не греются около них. — Ну, во-первых, я удивлён, что наш главный редактор в принципе умеет разговаривать. Не о работе, — уточнил Чанбин. — Я, надеюсь, вы не о ней, по крайней мере, говорили? — Надеешься? — ухмыльнулся Феликс. — Это почему же? — Я тебе ещё раз повторю: я по-твоему дурак? — Опять ты за своё! — вспылил стажёр. — Феликс, скажи, ты сам-то хоть веришь, что с начальником возможно просто гулять? — Ещё как, — Феликс слегка улыбаясь, посмотрел куда-то вдаль. — Ууу, как всё запущено, — Чанбин медленно качал головой, поражаясь тому, что видит. — Ты хоть понимаешь, во что ввязываешься? — Ни во что я не ввязываюсь! — Феликс уже не сдерживался. — Знай я о тебе меньше информации, я бы подумал, что ты просто набиваешься к нему в мальчики на побегушках. Но ты не такой, — прокашлялся Чанбин. — Во всех смыслах. — Я вообще никуда не набивался, я тысячу раз предлагал ему оставить его! Он сам был не против со мной пройтись. — Да какая разница, Феликс? Твой Хван – натурал, — Чанбин заговорил сквозь зубы, дабы, на всякий случай, другим было не разобрать его слов. — Это он тебе лично доложил? — Да у него на лбу написано! Неужели ты этого не видишь? — Походу, со зрением что-то, — Феликс быстро заморгал. — Хотя нет, вижу, что у тебя на лбу написано, что ты хреновый советчик. Я вообще-то не просто так тебе это всё рассказываю. — Да, ты прав, — Чанбин поджал губы. — Предлагаю вам здесь свадьбу сыграть. А что? Было бы неплохо! Вместо завтрашнего банкета. А, что скажешь? — Ясно, лучше бы я ничего тебе не говорил. — Знаешь, я не против того, чтобы ты был счастлив. И мне глубоко насрать с кем это будет, — в ответ Феликс молча вылупился на Чанбина. — Вот что ты так смотришь? Да, переобулся, и что? Ради тебя и не на такое пойдёшь. Но ты пойми, что не того ты человека выбрал, не того! — Чанбин, поженил нас здесь только ты. Никто никого не выбирал, — Феликс невербально пытался всячески закрыться и уже подвести диалог к концу. — Да вам же скрываться придётся, как подросткам по подъездам. Ты это хоть осознаёшь? — Так, всё. Разговор окончен, — окончательно вскипел Феликс, возвращаясь к себе за стол.

***

Хёнджин сидел у себя в кабинете и потирал ладони, предвкушая разговор с мистером Баном, который, будучи в последнее время не в лучшем расположении духа, вероятно собирался отчитать главного редактора, что всё ещё по-прежнему не готово. День обещал быть насыщенным. Весь день к Хёнджину то и дело заглядывали коллеги с вопросами касательно завтрашнего праздника и, разумеется, насчёт нового номера. Но он периодически витал в своих мыслях, раздумывая над вчерашним. Всё общение, что складывалось между ним и Феликсом, ни на шутку напрягало главного редактора. Хёнджин забыл, когда в последний раз в принципе кого-либо к себе подпускал настолько близко, чтоб чесать языками на улице, сидя чуть ли не в домашних тапочках. Другом его сложно было назвать – больно большая разница в возрасте и интересах. Хотя, судя по тому, на сколько по времени их диалоги каждый раз растягивались, не такие уж и разные интересы у них были. «Да и разница в возрасте в принципе…» — подумал Хёнджин. Но вот что их могло связывать, до него так и не доходило. И, честно сказать, Хёнджину не хотелось особо думать об этом. Потому что, как правило, излишними размышлениями о том, устраивает ли его человек, какими он видит их дальнейшие отношения, одинаковые ли у них планы на будущее – он и убивал дружбу с людьми на самых ранних этапах. Не будь этой мыслемешалки, у Хёнджина, может, и сложился бы более менее стабильный круг общения. Он не имел привычки намеренно от кого-то избавляться. Чаще всего люди сами по себе исчезали из его жизни. Слишком быстро, видимо, Хёнджин рос во всех смыслах. Иначе это было никак не объяснить. Ведь именно по причине отсутствия тем для разговора и всё больших «пустых диалогов», он быстро охладевал к человеку.

***

День рождения журнала был в самом разгаре: почти все приглашённые гости уже были на месте, играла тихая ненавязчивая музыка, многие собрались вокруг фуршетного стола, некоторые просто болтали с бокалами шампанского где-то в углу. Здесь, как и на любом светском мероприятии, все друг друга тепло приветствовали и делали комплименты насчёт красивого внешнего вида, а гости делали акцент на хорошей организации вечера. Атмосфера была весьма «дорогая» и в некотором смысле тяжёлая. По крайней мере, так на первый взгляд показалось Хёнджину, который внимательно следил за всеми в зале. В это время мистер Бан ждал, когда все будут в сборе, чтобы произнести всеми ожидаемый тост. — Эх, и для чего столько стресса было? — Сынмин стоял недалеко от главного редактора и задал свой вопрос якобы открыто, никому лично не адресуя. — Да ладно, вроде всё не так плохо, — Хёнджин продолжал смотреть куда-то в толпу. — Проделанная работа вполне соответствует результату. Так что предлагаю просто отдохнуть в конце концов. — Полностью с вами солидарен, — Хёнджин и не сомневался, что его заместитель так ответил, и натянуто улыбнулся ему в ответ. — Дамы и господа, — торжественно начал мистер Бан. — Я приветствую всех вас на десятой годовщине нашего журнала, — директор интонационно выделил числительное, и весь зал в ответ встретил его аплодисментами. — Подумать только, прошло целых десять лет! Я и не подозревал, что время пролетит настолько быстро. И ведь я работаю здесь меньше четверти своей жизни, — мистер Бан на секунду задумался, вспоминая, сколько ему сейчас лет. — Но мы сейчас не об этом! Дорогие мои коллеги и все приглашённые гости, я безмерно рад, что являюсь частью, а, если быть точнее, возглавляю это издательство, в котором каждый месяц уже на протяжении десятилетия выходит нечто, что заставляет нас сближаться, сплачиваться и трудиться над общим делом. Искренне надеюсь, что наш дружный коллектив продолжит и впредь работать до последнего, чтобы расти и расширять наши безграничные возможности. Спасибо вам! — аплодисменты и овации не заставили себя долго ждать. — А сейчас я передаю слово нашему, всеми уважаемому, главному редактору. Прошу. Хёнджин от неожиданности почти потерял дар речи, ведь они с мистером Баном заранее договорились, что поздравительную речь он возьмёт на себя. Но начальник очень агрессивно указал глазами на микрофон, намекая Хёнджину незамедлительно подойти к нему. Все в зале вновь начали хлопать в ожидании завершения тоста, ведь исполнительный директор, стоя с бокалом в руке, так и не поднял его. — Что ж, дорогие друзья, — Хёнджин почти сразу начал говорить. — Я, конечно, в первую очередь, присоединяюсь к словам мистера Бана, — Хёнджин поджал губы и демонстративно кивнул, глядя на начальника, видимо, пытаясь воспользоваться лишней секундой на составление в голове лучшей импровизации в его жизни. — Я лишь хочу сказать, насколько важна сплочённость в коллективе. Ведь если бы не все вы, — главный редактор оглядел всех коллег, кто был в его поле зрения. — Всего этого бы сейчас не было. И мы прямо сейчас, скорее всего, готовили бы как всегда какие-то отчёты, писали статьи, подписывали бумаги и делали все остальные скучные вещи. Ведь сейчас, к слову, — Хёнджин взглянул на часы у себя на руке. — Только шесть часов. В общем, если бы не вы, мы бы сейчас все тут работали бы! — уже на этой ноте весь зал, смеясь, был готов выпить, но Хёнджин продолжил. — Я, на самом деле, действительно ценю всех, кто трудится на общее благо и выполняет даже самые мелкие задачи. И вы знаете, я не люблю, когда меня ставят во главу чего бы то ни было, что касается журнала, ведь большая часть работы выполняется не мной. Я лишь контролирую весь процесс, вношу свои корректировки и спасаю ситуацию в случае краха. Поэтому прямо сейчас я хочу, чтобы каждый стоящий здесь почувствовал себя действительно значимым звеном в цепи нашего издательства и держал у себя в голове, что каждый выпитый бокал посвящён нашей нерушимой силе и безграничному трудолюбию. Ура! — публика взревела от столь громкой речи Хёнджина и, следуя его примеру, моментально опустошила бокалы. Хёнджин вернулся на своё место, думая о том, сколько потов с него сошло, пока он говорил. Это было одновременно волнительно и будоражаще. В какой-то степени он был доволен собой, поэтому громко выдохнул и выпил повторно. Спустя минут сорок приличное мероприятие начало приобретать характер того, что обычно происходило на всех пьянках по случаю… А по любому случаю. В кабинете Хёнджина музыку было слышно не меньше – он это уже проверил – поэтому направился в более дальние отделы, куда звук, вероятно, доходил не так хорошо. Он прошёл пару коридоров и обнаружил, что здесь действительно спокойнее. Причём не только тихо, но и темно. Тем не менее, он, не задумываясь, уселся на первый попавшийся диван. — Кто здесь? — раздался голос в нескольких метрах от главного редактора. Хёнджин от неожиданности подпрыгнул, не успев усесться. Алкоголь ещё не слишком ударил в голову и он сразу же сообразил, чей это был голос. Да и его уж точно ни с чьим другим нельзя было спутать. — Тьфу ты, Феликс! Ну как всегда, ей-богу. — А, мистер Хван, это вы, — Феликс тоже заметно выдохнул. — Нет, ты обознался, стажёр, — голос Хёнджина был холодным. — Нет, ну хотите, я свет включу? — Феликс направился в сторону выключателя, рядом с которым как раз сидел начальник. — Не хочу, — Хёнджин схватил Феликса за запястье. — Я как просил меня называть? — Точно! Чёрт, кажется, я забыл, — было слышно, как парень себя ударил по лбу. — На автомате вылетело, представляешь? — Когда кажется, креститься надо. — Может, уже отпустишь меня? — Феликс продолжал стоять рядом, не двигаясь. — А надо ли? — Хёнджин медленно разжал ладонь, не дождавшись ответа. — И давно ты здесь сидишь? — Не поверишь, пришёл за минуту до тебя. — Надо же, нас в один отдел занесло. — Ну да, только это мой отдел. Вернее, где я работаю, — уточнил парень. — Так-то твой, конечно, — с ухмылкой ответил Феликс. — Да и не мой, ты уж не перегибай, — Хёнджин ответил на полном серьёзе. — В общем, это тебя сюда занесло, а не меня. — Да что ты? — наигранно удивился Хёнджин. — Скажи ещё, что я тебе тут помешал. — Правду сказать? — вырвалось у Феликса. — Ну раз так, — Хёнджин встал со своего места. — Счастливо оставаться. — Эй, я вообще-то не договорил! — кричал Феликс уходящему начальнику вслед. — Стой! — Что ещё? — остановился Хёнджин. — Ты, между прочим, позавчера тоже в одиночестве хотел время провести. — Вот именно! Я хотел, но не смог, — воскликнул Хёнджин в крайнем раздражении. — То есть так, да? — напряжение в словах Феликса стало нарастать. — Тогда вот, пожалуйста! — он схватил главного редактора за руку и потащил на прежнее место. — Садись и наслаждайся. Не буду мешать, — и парень направился в ту же сторону, куда до этого шёл Хёнджин. — Вот же истеричка… — пробормотал главный редактор себе под нос. — Кто бы говорил! — донеслось с конца коридора. — Ещё и с больно острым слухом! — но эти слова Феликс уже, к сожалению, не услышал. «Да, ну и удовольствие мне тут сидеть. Уже настроения никакого», — подумал Хёнджин спустя две минуты. И решил он всё-таки направиться в главный зал. Делать было больше нечего. — О, а вот и наш главный редактор, — язык мистера Бана уже немного заплетался, очевидно, от расслабляющих напитков. — Наш пожиратель женских сердец! — рядом с ним стояла молодая девушка и, очевидно, представлял он Хёнджина ей. — Приятно познакомиться, мистер Хван, — заговорила она с лёгкой улыбкой. — Многое о вас слышала. — Мне тоже очень приятно с вами лично увидеться, — Хёнджин изо всех сил пытался вспомнить, кто перед ним стоит. — Надеюсь, не что-то плохое слышали? — он включил всё своё обаяние. — Хёнджин, ну, в конце-то концов, прекращай скромничать, — включился в диалог директор. — Ты влюбил в себя здесь всех за тридцать секунд. Боюсь представить, что будет, если ты вместо меня начнёшь по любому событию говорить тосты, — мистер Бан говорил достаточно размеренно, но от этого его дикция, к сожалению, не улучшалась. — В таком случае, в нашем коллективе будут одни женщины. Правда? — Не понимаю о чём вы, но я польщён. — Мистер Бан, добрый вечер, — неожиданно подошёл Феликс. — Здравствуйте, — он кивнул девушке рядом. — О, Феликс, добрый-добрый. А мы тут обсуждаем выступление нашего главного редактора. Надеюсь, ты его слышал? — директор закинул руку на плечо парню. — Это Феликс, наш новенький, если так можно сказать. Всё-таки месяц уже как никак в штате! — Разумеется, слышал. Мистер Хван был неотразим. А учитывая, что это импровизация, стоит, наверное, высказать отдельное восхищение, — речь Феликса как и всегда звучала, напротив, точно не как придуманная на ходу. — Простите меня, но я попрошу мистера Хвана пройти со мной всего на пару минут? Спасибо, — Феликс широко улыбнулся и, даже не дождавшись ответа, увёл начальника в сторону. Хёнджин взглядом показал, что извиняется за вынужденное прерывание беседы, и наконец посмотрел на Феликса: — Ты что себе позволяешь? Какая импровизация? Ты меня тут опозорить решил?! — начал он. — В смысле опозорить? Это ведь наоборот добавляет профессионализма, — начал Феликс. — Ага, что я к мероприятию не готовился? — Хёнджин был готов в любую секунду сорваться на крик. — И как ты вообще узнал? Ты что, мысли читаешь? — Нет, глаза. — Чего? — главный редактор непонимающе посмотрел на парня. — Да я сразу всё понял, — Феликс скрестил руки на груди. — Ты разве не знал, что глаза любого выдадут? — Так, мне глубоко всё равно, что ты там видишь. Лучше скажи мне, какого хрена ты меня от разговора оторвал? — Опять же, заметил, что он для тебя не самый приятный, — Феликс старался держаться уверенно. — Правда что-ли? Ещё что интересного про меня расскажешь, о чём я не в курсе? — Ну, даже не знаю. — А ты уж постарайся, сделай милость! — Мне кажется, нам надо поговорить, — сказал Феликс на выдохе. — Пошли обратно туда. — У тебя пять минут, — выдавил Хёнджин недовольным голосом. Они вновь пришли в тот отдел, где по-прежнему никого не было. Феликс сразу же включил свет и повернулся лицом к боссу. — Можно вопрос? — начал он. — Ну, рискни, — взгляд Хёнджина не скрывал высокомерия. — Какая муха тебя укусила? — Феликс посмотрел главному редактору прямо в глаза. — Меня? Это ты, по-моему, ведёшь себя, как ребёнок. Вернее, если выражаться твоим языком, как несформированная личность, — кривлялся Хёнджин, произнося последние два слова. — Будешь ещё спорить с этим? — Поспорил бы, причём с превеликим удовольствием, — ехидно ответил Феликс. — Так вперёд! — Но наши отношения для меня важнее собственного эго, — закончил он. — Боже, ну откуда столько напыщенности в твоих словах? — Хёнджин закатил глаза. — Ты с живым человеком разговариваешь. — Практикуюсь день и ночь! Мне ведь заняться нечем больше. — А чем же ты занимаешься, стесняюсь спросить, — изумился Хёнджин. — Да вот решаю одну очень важную проблему, которая не даёт мне покоя уже неделю, наверное, — ответил Феликс. — Кстати, как там мистер Ян? Как ему наше мероприятие? Интересно, хотя бы им он будет доволен? — Это что, наезд? — Хёнджин заговорил неожиданно спокойно, при этом задрав голову и подняв обе брови. — Ты думаешь, я не пытался этот вопрос решить? Да у меня все, кому можно и нельзя, спрашивали об этом. Ленивый только не поинтересовался, с какого перепугу на тебя эту ответственность переложили. А я, как дурак, лишь плечами пожимал. И Чонину этому я звонил, права качал. Думаешь, помогло? И я ещё, значит, после этого виноват? Феликс молча стоял и периодически бросал виноватые взгляды на главного редактора. — Хорошо, я понял, — смиренно ответил он. Тот лишь смотрел в ответ, восстанавливая дыхание от огромного потока возмущения. — Это я во всём виноват, — продолжил свой монолог Хёнджин. — Не надо было в принципе тебя так близко подпускать. Никого бы не подставил: ни тебя, ни журнал – все были бы счастливы. — Нет, Хёнджин, твоей вины здесь нет. Это я со своими амбициями вечно лезу куда не просят, а у других проблемы. Не надо было мне вообще тогда здесь появляться, — Феликс с грустью покачал головой. — Прости. — Так, всё. Я взрослый человек и в состоянии брать ответственность. Я здесь старше и спрос с меня в первую очередь. Это понятно? — Как скажешь, — в ответ на это Хёнджин знатно удивился, ожидая ещё приличное количество возражений. — Но извинения мои прими. Из-за меня ведь всё. Хёнджин вновь закатил глаза, но уже с улыбкой на лице. Он понимал, что дохлый номер ему что-то доказывать. — Любишь же ты глаза закатывать, — как ни в чём не бывало бросил Феликс. — А ты – красть моё время, — Хёнджин поправил часы на левой руке. — У тебя, к слову, минута. — Ну, за минуту можно прожить целую жизнь, — вполголоса ответил Феликс, предлагая присесть. — У тебя опять ко мне какое-то дело? — Не сказать, что уж прям дело, — протянул Феликс. — Но вопрос есть. — Какой? — Как раз насчёт моей статьи, — сел Феликс, закинув ногу на ногу. — Я тебя умоляю, моя помощь тебе точно никак не может понадобиться, — не задумываясь ответил Хёнджин. — С твоим-то запасом знаний в любой области. — Проконсультироваться никогда не помешает, — продолжил Феликс. — А особенно с умным человеком. — Ну ты и подхалим, — Хёнджин поднял один уголок губ и покачал головой. — Давай уже, я жду. Феликс посмотрел на начальника, пытаясь заранее прочесть в его взгляде ответ на волнующий его вопрос. — Как ты считаешь, в какой момент в жизнь человека приходят отношения? — Когда он сам для себя это решает, — почти сразу ответил главный редактор. — Неужели? — Ну, по крайней мере, так все мы привыкли думать, а в особенности мужчины, — Хёнджин призадумался после сказанного. — И пишем мы о том же самом, мол: пришёл, увидел, победил. — А так ли оно на самом деле, как ты считаешь? — Феликс продолжал со своей неоднозначной интонацией и намёками. — Послушай, я и так знаю, что у тебя уже заготовлен на эту тему чуть ли не диплом, как и на любую другую тему, что ты заводишь, — устало ответил Хёнджин. — Не томи, выкладывай давай. — На самом деле, такой подход тоже имеет место быть. Но по большей части всё происходит вовсе не так, — Феликс начал своё объяснение. — Ты не думал, что одни люди просто не вылезают из отношений, а другие радуются, когда у них раз в сто лет появляется даже намёк на них? Хотя колоссальной разницы в их мышлении и уровне жизни нет. Это, как правило, заметно ещё со школьного возраста, где все дети одинаково из себя ничего не представляют. Просто одни вечно с кем-то встречаются, а другие смотрят, как другие это делают. И проблема лишь в том, что вторые завидуют первым, чем заниматься, как по мне, нереально глупо. Хёнджин сидел вновь слева от Феликса и наблюдал за тем, как он доносит свою мысль. Почему-то именно сейчас ему захотелось запомнить парня таким, какой он есть, и как он вовлечён в то, что делает. Хёнджин смотрел на его светлые, не самые короткие волосы, его деловой костюм, который был куда лучше того, в котором он пришёл в первый раз на собеседование. Его речь сейчас была размеренна, а жестикуляция выразительна. Но что было самое примечательное во всём его образе, – так это голос. Настолько низкий, что хотелось его слушать бесконечно долго. — И в чём же ты видишь закономерность: почему у одних есть, а у других нет? — Хёнджин практически смотрел в рот Феликсу, думая лишь о том, что ещё гениального выдаст его голова. — В готовности и ни в чём более. И причём эта так называемая готовность не настолько поверхностна, что ограничивается лишь умением подстроиться под стандарты общества, дабы выглядеть «годным» для отношений. Не готов, значит, и не надо. Не надо сейчас, в этом месте, на данном этапе, с текущим мышлением и мировоззрением. — Кажется, я понял, — ухмыльнулся Хёнджин. — По твоей системе, получается, если у меня нет отношений, то, значит, я ещё не дорос до них? — Необязательно. То, что ты всё это время был в неподходящем месте, например, будет говорить о том, что не было всё это время нужного человека. А ты, судя по тому, что очень тщательно отбираешь людей в свой круг общения, не из тех, кто встречается с кем попало, — спокойно ответил Феликс. — И очень забавно наблюдать за всем этим. Я понял, что очень ценно иметь вокруг себя общество, чтобы в очередной раз убеждаться в том, насколько мы всё-таки одинаковые, что хотим одного и того же, но насколько разные, ведь получаем это кардинально разными способами, в разное время и с разной целью. Хёнджин смотрел на Феликса с нескрываемым восхищением и не знал, что ещё добавить. Однако решил, что одно он всё же скажет: — Знаешь, Феликс, я не уверен, что твои мысли абсолютно все наши читатели поймут и уж тем более оценят, — начал он. — Но лично я рад, что за центральную статью ответственен именно ты. И мне глубоко насрать, что по этому поводу подумают другие. Оставаясь верным себе и, проживая СВОЮ жизнь, буду молча лицезреть твой успех, — тепло улыбнутся Хёнджин, делая отсылку на их ранее состоявшийся разговор.