Я об этом не просил (но я согласен)

Чонгук пялится на хорька вызывающе красного цвета, который в настоящий момент пытается залезть под ковер у него в гостиной. Начнем с того, что Чонгук не является большим фанатом животных. Он совсем не против погладить на улице собаку или бездомного кота, но если говорить о более… экзотических видах, он немного теряется. Особенно когда дело касается бешеного хорька прямиком из ада. Хозяин этого хорька в данный момент возлежит на диване и с горящим от нетерпения взглядом смотрит на Чонгука, ожидая его реакции. — Он такой милашка, правда? Чонгук молча вздергивает брови, надеясь этим показать Тэхёну, что вся эта ситуация в принципе не вызывает у него доверия, но демон лишь еще шире улыбается и сползает на пол, чтобы составить компанию своему новому пушистому другу. Обреченно вздыхая, Чонгук машет на них рукой, понимая, что всё это бесполезно. Нужно быть готовым к тому, что скоро придется ехать в ИКЕА за новым ковром.

***

Прошла ровно неделя с тех пор, как Чонгук познакомился с Ким Тэхёном, и, о господи, что это была за неделя! Чонгук из тех людей, что предпочитают строгий порядок во всем, а Тэхёну каким-то образом удалось разрушить всё то, что было наработано им годами. Впервые за всю свою карьеру он заявляется на работу на целых сорок пять минут позже, потому что один небезызвестный демон решил устроить сюрприз в ванной, сцапав Чонгука за талию, пока тот чистил зубы, — что вылилось в более-чем-незначительный инцидент, стоивший Чонгуку ушибленного бедра. Он даже не смог нормально наорать на Тэхёна за его выходку, поскольку тот и сам пребывал в шоке, воя и причитая над красным (который скоро станет фиолетовым) синяком, образовавшимся на боку. Будь Чонгук проклят за свою слабость к парням с копной светлых волос. Мистер Пак совершенно точно не в восторге от его опоздания: его речь начинается с бесконечной тирады о том, как непрофессионально ведет себя Чонгук, что давно следовало бы его уволить — и так далее, и тому подобное. Он уже давно привык к этим разговорам, так что даже не вслушивается, автоматически фильтруя как посторонний шум. Он знает, что Пак его не уволит — слишком уж он для этого ценный сотрудник. Тем не менее, Чонгук был бы благодарен, если б его босс хотя бы на время затыкался. Он уверен, что в этом вопросе весь офис с ним солидарен. Вообще этот день оказывается полон сюрпризов — к сожалению, не особо приятных. Из задумчивости его вырывает похлопывание по плечу: резко оборачиваясь, он видит стоящего рядом с рабочим местом Тэхёна, облаченного в ярко-зеленый костюм. — Что за… Какого хрена, Тэхён? Что ты здесь делаешь? — Я беспокоился о твоем ушибе, поэтому принес одно хорошее домашнее средство, которое рекомендовал мой друг! Чонгук принимает протянутую ему баночку и, запинаясь, бормочет, едва не брызжа слюной: — Я, конечно, эээ… кхм… благодарен, но, блин… Тэхён, ты не можешь вот так просто… — Чонгук? А это кто? Блядь. Они оба оборачиваются на голос, замечая коллегу Чонгука, который, судя по всему, чертовски озадачен появлением этого ярко одетого молодого человека в офисе, который по большей части лишен всяких красок. — Ээ… Сокмин-ши, это мой… — Бойфренд! Приятно познакомиться. Не волнуйтесь, я просто забежал, чтобы кое-что отдать. Чонгуку остаётся только беспомощно наблюдать за тем, как его коллега по работе глупо моргает, очевидно, переваривая поступившую информацию. — Оу, ясно… ммм, да. Это здорово, я… я не осуждаю! — Я так рад это слышать, Сокмин-ши! Мы начали встречаться не так давно, так что ваша поддержка весьма кстати! Растягивая губы в широком оскале, Тэхён машет Сокмину рукой, пока тот медленно отступает назад, отвечая не менее яркой улыбкой. Вот он наконец скрывается за углом, а Чонгуку хочется замуровать себя в стену и остаться там на последующие двадцать лет. — Тэхён… — Ой, да ладно, тебе всё равно никто из них в романтическом плане не нравился. Дразнящая нотка в чужом голосе невероятно раздражает. — Вернемся к нашему разговору. Намажь эту мазь на синяк и приблизительно в течение дня всё должно пройти. Внутри баночки странный мерцающий гель, который переливается всеми цветами радуги на свету — мягко говоря, весьма сомнительное содержимое. — …Из чего он? — Ты правда хочешь знать? Тэхён использовал слюну адских гончих вместо чернил, вспоминает Чонгук. По телу пробегают мурашки. — Неважно, забудь. Не надо отвечать. Я… я им воспользуюсь. Спасибо. — Хороший мальчик. От странной похвалы лицо покрывается красными пятнами: Чонгук взволнован и в то же время смущен из-за своей реакции. Естественно, смена настроения не укрылась и от Тэхёна, хотя очень хотелось на это надеяться. Ухмыляясь, Тэхён проводит подушечкой пальца по его подбородку, поглаживая. Чонгук знаком с этим демоном всего лишь семь дней и, тем не менее, знает его достаточно для того, чтобы понимать — ему ещё долго будут это припоминать. — Хммм… Любопытно. Уже второй раз за сегодняшний день Чонгуку хочется провалиться сквозь землю и умереть. — Эй, вы двое! Чон Чонгук! Прекрати миловаться и займись, наконец, отчетом. И выпроводи отсюда с-своего похожего на водоросль бойфренда! Из-за угла выглядывает физиономия мистера Пака: брови сведены вместе в проявлении явного недовольства. Тэхён хмурится, заслышав адресованное ему оскорбление, красивое лицо искажается от гнева — очевидно, принял близко к сердцу комментарий этого коротышки. — Что ты имеешь в виду под «похожего на водоросль», ты, чертов карлик? Да я могу стереть тебя с лица… — Извините за беспокойство, сэр. Мы эээ… на минуточку. Чонгук сгребает Тэхёна за лацканы сверкающего зеленого пиджака и тянет прочь от своего рабочего места — в коридор. Ему не хочется терять работу. Ни сейчас, ни когда-либо в обозримом будущем. — Отпусти меня, Чон Чонгук, клянусь, я убью этого… — Пусть я и недолюбливаю своего босса, Тэхён, но я хочу сохранить работу. Прошу тебя, можешь, хотя бы на этот раз, просто сделать вид, что ничего не было? Пожалуйста? — … Молчание немного затягивается, и тогда Чонгук берет руки Тэхёна в свои. Это впервые, когда он сам лично инициирует прикосновение — от осознания этого факта жаром опаляет лицо. — …Ладно. Так уж и быть, оставлю в живых этого убогого карлика. Чонгук с облегчением выдыхает, довольный тем, как всё разрешилось. — Ты так и будешь держать меня за руки? Краска смущения теперь покрывает не только щеки, но и сползает по шее вниз; Чонгук поспешно выпускает из захвата чужие пальцы, разрывая контакт. — Я просто пошутил. Мне нравится. Теперь Тэхён уже сам хватает его руку и подносит к губам, игриво целуя костяшки пальцев — зрелище одновременно смущающее и возбуждающее. Все возражения застревают где-то в горле на полпути, неспособные прорваться сквозь то неоспоримое влечение, которое Чонгук испытывает по отношению к Ким Тэхёну. — Что ж, тогда я покину тебя, чтобы ты мог наконец заняться своими отчетами. Увидимся, детка! И вот так Чонгук снова остаётся стоять в одиночестве, ошеломленный (по уши влюбленный) действиями одного блондина. Он опускает взгляд на костяшки пальцев. Тэхён назвал меня деткой. Остаток дня проходит без происшествий; несколько коллег поздравляют его с тем, что у него появился бойфренд. Чонгук не может найти в себе силы на то, чтобы им возразить.

***

К огромному неудовольствию Чонгука, без его на то согласия, Ким Тэхёну удалось проникнуть в каждый — даже самый потаенный уголок — его жизни. Он возникает из ниоткуда: когда звонит будильник, когда Чонгук бреется в ванной, когда совершает покупки в магазине, когда стоит в очереди за сэндвичем в Старбакс — «это несъедобно; человек — это то, что он ест, Чонгук» — и даже когда сидит в туалете у себя в офисе. Ким Тэхён сводит его с ума, и Чонгуку кажется, что он и сам ненормальный, потому что ему это нравится. По всем меркам Чонгук — молодой, здоровый, гомосексуальный мужчина. Добавьте к этому потрясающе красивого парня, который следует за ним по пятам, флиртуя и заигрывая так, словно это в норме вещей, — и вы поймете, почему он пребывает в состоянии эмоционального раздрая и бушующих гормонов. Потому, в общем-то, и неудивительно, что Чонгуку снится эротический сон с участием Тэхёна, и выныривает он из него с утренним стояком. В любой другой день он бы даже не обратил на это внимания: это вполне нормальное физиологическое явление, с которым сталкивается каждый мужчина. Он бы просто подрочил в душе и тут же забыл. Однако когда объект твоих сексуальных фантазий влюбленными глазами пялится на твою эрекцию в семь, мать твою, утра, Чонгук считает, что он имеет право выйти из себя. — Тэхён! Какого хрена? Чонгук знает, что его лицо в данный момент по цвету краснее, чем шкура того проклятого хорька: он ощущает себя на грани обморока, когда Тэхён усаживается сверху ему на ноги, по-прежнему не переставая глазеть на его член. При этом на губах у него играет мягкая улыбка — так смотрят на сделавшего первый в своей жизни шаг ребенка, но точно не на чей-то репродуктивный орган. — Не обращай на меня внимания, я просто тут беседовал с Чоном-младшим. — Ты… разговаривал с моим членом. — Ммм. — Зачем..? Тэхён, члены не умеют разговаривать. Серьезно, может, уже слезешь с меня? — Вообще-то, умеют. Чонгук, я разочарован; тебе следует быть более толерантным. Разве так я тебя воспитывал? Чонгук начинает чувствовать, как пульсация с его члена переходит куда-то в голову. — Во-первых, ты меня не воспитывал, Тэхён — это было бы действительно странно, учитывая, что прямо сейчас ты смотришь на мой… ну да. Во-вторых, мой член совершенно точно не умеет говорить — это всего лишь орган. А теперь слезь с меня. — Она рассказала мне, что ты уже целых пять дней не обращаешь на нее внимания. Скоро побьешь свой собственный рекорд. И Тэхён смеется, наблюдая за тем, как у Чонгука едва не падает на пол челюсть. — Как ты узнал..? Чт… Что ты… — Она мне сказала! — Ты сейчас не шутишь? И почему мой член женского рода? Это не имеет абсолютно никакого смысла. — Эй, мне лучше знать — это я с ней говорил, а не ты. Или, может быть, ты тоже хочешь? Вообще-то, я могу… — Нет! Нет, нет. Я не хочу, чтобы со мной разговаривал мой пенис, спасибо большое за предложение. — Ну, как хочешь. Кстати, я как раз рассказывал ей о том, как отлично умею сосать, и она этому очень обрадовалась. Так что, с твоего позволения! За этим следует полная неразбериха: возня, вопли, шуршание ткани сдергиваемых штанов, — и вот по прошествии этих безумных пятнадцати секунд Чонгук сидит, привалившись к изголовью кровати, в то время как одержавший победу Тэхён держится за его (всё еще) твердый член. Чонгук наполовину шокирован, наполовину (очень-очень) возбужден. Влажный язык проходится по головке, заставляя дернуться от неожиданности, непроизвольно подаваясь бедрами вверх. Тэхён, судя по всему, видит в этом движении угрозу всем своим планам, поскольку в воздухе тут же материализуются красные ленты, которые привязывают бедра Чонгука к кровати. — Т-Тэхён, что… что это… — Ш-ш-ш, помолчи. Головка вновь погружается в глубину горячего рта, непроизвольно вышибая из груди полузадушенный стон. Тэхён удовлетворенно хмыкает, продолжая двигать головой, а Чонгук, вздрагивая всем телом, смотрит на розовые губы, плотно обхватывающие член и дарящие ни с чем не сравнимое наслаждение. Голубые глаза слегка затуманиваются, когда Тэхён пытается насадиться на всю длину: Чонгук замечает у него в уголках собравшиеся капельки слез и даже сквозь пелену удовольствия чувствует беспокойство. — Тэхён, т-тебе не надо этого делать, я… Мягкие губы тут же выпускают его плоть из горячего и влажного плена. — Просто у тебя чересчур большой член, балбес. С этими словами демон возвращается к прерванному занятию: кончиком языка прослеживает выступающие вены, облизывает головку и снова вбирает член глубже, в этот раз обхватывая пальцами основание и помогая себе рукой. Чонгук ощущает на члене чужую слюну; хлюпающие звуки в сочетании с его тихими стонами, очевидно, вызывают у Тэхёна желание его подразнить — острые зубы легонько царапают нежную кожу. Чонгук широко распахивает глаза и, опуская взгляд вниз, натыкается на бессовестную ухмылку (или, по крайней мере, на попытку ее изобразить). Возмущенный, сгребает в кулак копну мягких светлых волос, открывая обзор на спрятанные под челкой темные брови. Если Тэхён и удивлен, то виду не подает. Лишь плотнее обхватывает губами член и едва не мурчит от удовольствия, ощущая чужую руку в волосах. Он опускается ртом вниз, а в то же время сжатые в кулак пальцы скользят вверх, — и у Чонгука эти два противоположных движения вызывают внизу живота пожар. — Я сейчас кончу, Тэхён..! Он пытается оттянуть его за волосы, но тот не обращает никакого внимания — лишь, наоборот, ускоряется, приближая развязку. Чонгук крепче стискивает зубы, чувствуя, что теряет контроль. Губы быстро скользят по стволу вперед и назад, пальцами Тэхён сжимает его мошонку, — и всё это вместе выбивает из груди Чонгука полухрип-полустон; больше не в силах сдерживать подступающий оргазм, он изливается в чужой рот. Вязкая субстанция белесого цвета стекает из уголка розовых губ, и Чонгука вновь накрывает дрожью при взгляде на то, как, высунув язык, Тэхён жадно слизывает струйку вытекшей спермы. — Это, — причмокивает он губами, — было здорово. Чонгук съезжает по изголовью кровати вниз: тело его практически превратилось в желе. Не то чтобы он собирался признаваться в этом вслух, но еще никто и никогда не отсасывал ему лучше. — Спасибо, я очень ценю поклонников моего минета. На направленный в его сторону убийственный взгляд Тэхён лишь подмигивает. — Я же говорил, что умею читать мысли. — Не мог бы ты… прекратить? Можешь делать всё, что угодно, но только не это, пожалуйста. Чонгук неверяще смотрит на то, как Тэхён вытаскивает из-под своей задницы диктофон и с написанным на лице энтузиазмом нажимает на кнопку «стоп», радостно сверкая глазами. — Это значит, что я могу пользоваться твоим членом, когда захочу, Чонгук. Ты сам это сказал! И тут он запускает воспроизведение записи. «Можешь делать всё, что угодно, но только не это, пожалуйста». Чонгуку хочется смеяться над этой детской выходкой, однако взгляд пронизывающих голубых глаз ясно говорит о том, что это вовсе не шутка. Чонгук был в полной заднице — пока ещё не во всех смыслах этого слова.