Я об этом не просил (но я согласен)

В этом мире существует всего пара вещей, которые Чонгук ненавидит со всепоглощающей силой. Ким Намджун, с самого дня утра — в выходной — влетающий в дверь спальни, вырывая его из объятий сладкого сна, — как раз одна из таких вещей. Чонгук неразборчиво бормочет проклятия, когда чужой громкий голос ввинчивается в его едва не лопнувшие барабанные перепонки. — Ах ты мелкий засранец! Почему не рассказал мне, что у тебя появился парень? Да ещё и такой красавчик! Ты нарушил главный пункт кодекса лучших друзей, Чон Чонгук, и ты за это заплатишь. Я требую, чтобы ты… — О господи боже мой, хён, заткнись уже. Восемь часов утра на дворе. — Какие в задницу восемь часов. Уже два часа дня, так что поднимай с постели свою помятую физиономию, чтобы мне не пришлось оставаться с Тэхёном наедине! Лениво приподнимая веки, Чонгук тянется рукой к телефону, который опасно балансирует на самом краю прикроватного столика. Яркая подсветка экрана больно режет глаза: он ойкает, полностью игнорируя прозвучавшее за спиной насмешливое фырканье. Выходит, что Намджун о времени не соврал. Всё равно это не оправдывает его поведения. И погодите-ка, он сказал… парень? Сон как рукой снимает. Чонгук распахивает дверь с такой силой, что трещит дерево, но это нисколечко не тревожит развалившегося на диване белобрысого демона. Тэхён вальяжно приветствует их взмахом руки, улыбаясь такой милой улыбкой, что это действует на нервы. — Привет, мальчики. Намджун переводит взгляд на Чонгука. Они оба выглядят слегка настороженными, при этом у хозяина этой квартиры вид смирившегося со своей судьбой человека. — Это… Ким Тэхён. Мой… эээ… друг. Две пары пылающих негодованием глаз моментально оказываются направлены на него, и Чонгук инстинктивно выставляет вперед руки в защитном жесте. — Что за чушь ты тут несешь, Чон… — О каком таком «друге» ты говоришь… А потом два голоса сливаются в унисон: — Очевидно, это твой бойфренд! — Очевидно, я твой бойфренд! У Чонгука начинает подергиваться левый глаз. Ещё слишком рано для этого дерьма.

***

В сотый раз стискивая челюсть, — что невероятно утомляет, — Чонгук слышит скрежет собственных зубов: это нечто вроде защитного механизма, сдерживающего порыв схватить этих двух идиотов за шкирку и выставить за дверь (как он уяснил по собственному горькому опыту — лучше было с ними не связываться; хуже же будет). И как я дошел до жизни такой. В данный момент его бывший репетитор, а ныне лучший друг, сидит напротив демона, — который терроризирует дом Чонгука и его тело когда ему вздумается, — и расспрашивает об их с Чонгуком отношениях. Намджун клятвенно пообещал хорошенько у Тэхёна всё разузнать: сказал, это его обязанность как старшего — позаботиться о своем любимом донсэне. Однако у самого Чонгука есть подозрение, что неземная красота Ким Тэхёна просто поставила Намджуна на колени и сделала своим рабом. — …Так, эээ, чем ты занимаешься? — Тебе следует выражаться яснее, Намджун-ши. Я много чем занимаюсь: ем, пью, хожу в туалет, дышу, трахаюсь — с Чонгуком, разумеется… — Ладно! Я понял, понял! Это лишняя информация, парень! Я не хочу об этом ничего знать. — С этим ты немножко опоздал, Намджун-ши, мне кажется… — Тэхён работает куратором в художественной галерее, — влезает Чонгук и смотрит на Тэхёна самым убийственным из всех возможных взглядов в надежде донести до демона одну-единственную мысль: «не ляпни чего-нибудь лишнего». Раскрасневшийся Намджун тут же оборачивается к своему собеседнику, у которого при упоминании слова «художественный» загораются огоньки в глазах. — Ага, я занимаюсь всякой такой фигней для галерей, а также оказываю услуги частным коллекционерам. Кстати, именно на моем прежнем месте работы мы с Чонгуком и познакомились. — Чонгук? В галерее? Он интересовался картинами? Намджун глядит подозрительно, и Чонгук отворачивается, предпочитая не встречаться с ним взглядом. — Именно то, что он ничего не смыслит в искусстве меня в нем и привлекло. — В точку. С лицом, на котором крупными буквами написано замешательство — или шок, как любит сейчас выражаться молодежь, — он выглядит очаровательно. Напряжение нарастает внутри Чонгука с каждой минутой, пока его друг и так называемый демон, найдя общую тему для разговора, обмениваются понимающими взглядами, осознавая, какой властью обладают над своей жертвой. Чонгуку кажется, что ещё две секунды назад его ладони не были такими потными. — Знаешь… Мы знакомы с Чонгуком уже довольно давно… — А я как раз хотел попросить тебя поделиться какими-нибудь интересными подробностями. Я томлюсь в безвестности. — Тогда позволь мне напоить твою мучимую жаждой душу, Тэхён-ши. — Хмм… Расскажи-ка, с кем он встречался до меня? — Ах, значит мы сразу переходим к главному вопросу. Что ж, надо сказать, что у нашего мальчика имеется неплохой послужной список: семь девушек и три парня, в общей сложности получается десять человек. — Оу, правда? Не ожидал, что их окажется так много. А ты, случайно, не помнишь… В молчании и ужасе, сковавшем душу, Чонгук наблюдает за тем, как разыгрывается перед ним его личная катастрофа — горло так сжало спазмом, что невозможно вымолвить ни слова. Он не может позволить Тэхёну узнать о нем всю подноготную — то, что тот потенциально сможет использовать для шантажа; он и так уже достаточно облажался. — …а потом была Тиффани. Слегка глуповата, но достаточно горяча для того, чтобы мы все обзавидовались. — Так, всё! Стоп! Достаточно. Хён, если ты скажешь ещё хоть слово, то, клянусь, я… — Намджун медленно и надменно приподнимает вопросительно бровь. — …Я порву в клочья всю твою коллекцию мягких игрушек. Что ж, это первое, что пришло ему в голову. — Т-ты этого не сделаешь! — Клянусь всеми богами, что сделаю. — Тихое «если честно, то богам абсолютно насрать», раздавшееся со стороны Тэхёна, Чонгук напрочь игнорирует. — Варвар! Разве этому я тебя учил? — Тише, тише, дети, успокойтесь. — Оба тут же замолкают — настолько покровительственно звучит чужой голос. — Давайте не будем ругаться. Чонгуку нестерпимо хочется хорошенько шлепнуть Тэхёна, чтоб стереть с его лица эту снисходительную улыбку. — Ты сам это начал, так что не строй из себя святого. Что ты вообще здесь делаешь? — Неужели я не могу зайти к своему обожаемому бойфренду, чтобы поглядеть на его прекрасное лицо? Чонгук очень старается оставаться невозмутимым; преуспевает он примерно процентов на восемьдесят. — Заодно и на прекрасный член тоже, но я имею в виду… — Выметайся отсюда! И больше не заявляйся без приглашения! Рука Намджуна опускается на плечо: его лицо, с которого практически никогда не сходит улыбка, сейчас кажется непривычно строгим. Ошеломленный, Чонгук сдерживается изо всех сил, чтобы не сжаться в комок под чужим суровым взглядом, но всё равно чувствует себя так, словно уменьшился в росте раза в три. — Не разговаривай так со своим парнем. Я-то привык к тому, что ты временами бываешь груб, но иногда это может действительно больно ранить. Чонгук подавленно молчит. С тех пор, как они встретились, он никогда по-настоящему не задумывался о чувствах Тэхёна: отчасти из-за его демонической сущности, а отчасти из-за того, что тот с момента своего появления доставлял Чонгуку одни проблемы. Перебирая в уме прошедшие события, он понимает, что был зациклен только на себе и ощущает болезненный укол вины. Притихший, обычно болтающий без умолку Тэхён лишь усугубляет это чувство. — Я оставлю вас, чтобы вы могли поговорить, — у Намджуна на лице мягкая улыбка. — Завтра буду ждать от тебя звонка. Пока Тэхён провожает Намджуна до двери, обещая как-нибудь угостить того обедом, Чонгук неподвижно стоит в одиночестве, словно пригвожденный к полу. Дверь с тихим щелчком закрывается, и за спиной раздаются шаги, заставляя напрячься разом всё тело. — …Прости. В ответ на его неразборчивое бормотание Тэхён прищуривается, украдкой бросая на него взгляд: — Что-что? Я тебя плохо слышу. — Я сказал, что мне жаль, Тэхён. Прости, что вел себя как придурок. — Всё нормально. Я и не с таким сталкивался. — Если эти слова должны были утешить, то со своим предназначением они явно не справились. — Это… Всё равно это меня не оправдывает. Пальцы Тэхёна касаются его подбородка, приподнимают слегка, вынуждая взглянуть в лицо напротив: в ярких голубых глазах отражаются лишь отзывчивость и понимание, и Чонгуку внезапно хочется позорно разреветься из-за своего детского поведения. — Эй. Знаешь, я предпочту и дальше слушать, как ты критикуешь мое чувство стиля, чем видеть твои слезы. И не то чтобы с моим стилем были какие-то проблемы, просто это ты не разбираешься в высокой моде. Так что поверь мне: раз я сказал, что всё нормально, значит, всё нормально. — Точно? — Сколько раз мне ещё тебе повторить? Всё хорошо. Чонгук замирает, чувствуя, как вокруг талии смыкаются руки, а их тела прижимаются вплотную друг к другу. Запах одеколона Тэхёна отчего-то действует успокаивающе, и уже пару секунд спустя Чонгук расслабляется в крепких объятиях, опираясь подбородком о чужое плечо. — Честно говоря, твой блейзер и правда ужасен. — Это Гуччи, бестолочь. Смех Чонгука сотрясает оба прижатых друг к другу тела и, наконец, разряжает напряженную атмосферу. Но ненадолго, потому что вскоре Чонгук ощущает, как на его задницу ложатся ладони. — Я ведь не шутил, когда говорил, что пришел сюда, чтобы увидеть тебя и твой член. — …Ты сейчас серьезно, Тэхён? — У меня есть для тебя сюрприз! Безумный блеск в голубых глазах слегка пугает. Этот взгляд в сочетании со словом «сюрприз» не сулит ничего хорошего. — Ой, перестань, тебе понравится. — Я… Я что-то в этом сомневаюсь… Тэхён прижимает его ещё ближе, притирается бедрами: в таком виде они и добираются до спальни, распахивая дверь чьей-то спиной и неуклюже протискиваясь внутрь через узкий дверной проем. Чонгук заваливается на кровать, и Тэхён, перекидывая ногу, устраивается на нем сверху. — П-погоди, что ты… — Заткнись и просто смотри. Раскрыв рот, облизывая пересохшие губы, он действительно наблюдает за тем, как Тэхён стягивает через голову цветастый блейзер (слава за это всем богам), следом на пол летит канареечно-желтая майка, — и вот, наконец, можно хорошо разглядеть смуглую грудь с розовыми горошинами сосков. Взгляд соскальзывает на тонкие пальцы, которые опускаются ниже, на ширинку, и подхватывая язычок молнии на белых брюках, раздражающе медленно тянут вниз. Покончив с молнией, Тэхён останавливается, нагло и вызывающе ухмыляясь. — Почему ты остановился? —Хм… Остальное снимешь с меня сам. Что ж, в эту игру можно играть вдвоем. Хватаясь пальцами за шлевки брюк, Чонгук подтягивает бедра Тэхёна повыше, и, поднимая взгляд, натыкается на всё такую же дерзкую ухмылку. Не разрывая зрительного контакта, проводит губами по полоске кожи над резинкой трусов, слегка прикусывая там, где дорожка волос ведет от пупка к паху. И просто наслаждается тем, как ухмылка наконец сползает с чужого лица. Когда Чонгук заканчивает свое путешествие вниз, мокрая головка члена, освобожденная из тесного плена ткани, уже упирается ему в нос, оставляя капли смазки, блестящие в ярких лучах полуденного солнца. — Какой ты проказник. — Поменяй нас местами. Недовольный грубым обращением, Тэхён ворчит, когда Чонгук резко, в одно движение опрокидывает его на спину и переворачивает, заставляя уткнуться лицом в постель. Белые брюки все ещё прикрывают его задницу наполовину, и Чонгук, не в силах сдержаться, шлепает ладонью по открытой части кожи чуть ниже спины, и довольно улыбается, когда слышит желанный взвизг. — Пошевеливайся, — доносится приглушенно, приказным тоном. — Хорошо, блядь, хватит капризничать, сейчас всё сделаю. Однако ничто не может подготовить Чонгука к тому, что он видит, когда наконец ловким движением стягивает до колен эти злосчастные брюки. Прозрачные, липкие следы смазки пачкают кожу на внутренней поверхности бедер Тэхёна и тянутся вверх, прямо к его заднице, из которой торчит небольшой округлый предмет. Его трудно заметить, когда Тэхён вот так плотно сжимает ягодицы, и, тем не менее, Чонгук оказывается способен различить золотистого цвета вибратор. — Какого хрена, Тэхён. Оборачиваясь и улыбаясь самой сладкой из своих улыбок, демон смотрит ему в глаза и вкладывает в руку такого же цвета пульт. — Попробуй… ах! Т-ты, нетерпеливый дрянной мальчишка… Тэхён резко дергается, когда Чонгук без предупреждения нажимает на кнопку, пробуждая вибратор к жизни. Обхватывая игрушку пальцами, Чонгук проталкивает ее глубже, наслаждаясь тем, как по гладкой коже спины, словно акварель по холсту, расходятся в стороны красные пятна румянца. На пробу он проворачивает вибратор рукой, и Тэхён протяжно хнычет, толкаясь бедрами и задницей вверх. — Трахни меня этой ш-штукой, Чонгук. — А какое волшебное слово? — Иди в жопу и делай как я говорю. Приказной тон и раздражение в голосе не оставляют шансов ослушаться, поэтому Чонгук вновь хватается пальцами за золотистый фаллоимитатор (что, между прочим, не столь легко сделать, учитывая покрывающее его поверхность количество смазки) и, вынимая, снова вставляет обратно, начиная ритмично двигать рукой. Это пошло, непристойно и умопомрачительно возбуждающе, и он чувствует, как с плавным скольжением дилдо внутри в штанах становится всё более тесно. Внезапно приподнимаясь, Тэхён разворачивается лицом к нему: светлые локоны, мокрые и слипшиеся от пота, в беспорядке падают на глаза, что прекрасно сочетается с розовым румянцем на щеках. Чуть повозившись, он заползает к Чонгуку на колени и устроившись поудобнее, притирается задницей к его члену, вырывая из груди удивленный стон. — Мы же не можем допустить, чтобы ты почувствовал себя обделенным, правда? Не в силах сопротивляться, Чонгук невольно прикрывает глаза, ощущая, как чужие бедра круговыми движениями трутся об его очень (к этому моменту) твердый и всё ещё засунутый в штаны член. По шее размашистым мазком проходится влажный язык, вниз скользит ниточка слюны, и Чонгук стонет прямо Тэхёну в ухо, намекая на то, что не помешало бы и ускорить темп. Вибратор, по-прежнему оставаясь внутри, негромко жужжит, всё больше щекоча нервы и усиливая возбуждение, — и так они продолжают тереться друг о друга, пока Тэхён не решает, что самое время ещё немного накалить обстановку. — Эй… Как насчет того, чтобы заменить Малыша Джонни на кое-что побольше? — Ты назвал свой фаллоимитатор Малышом Джонни? — хмурится Чонгук. — У меня есть ещё три других — Вени, Види и Вичи. Джонни четвертый и самый младший. — Ладно, но Джонни? Серьезно? Я… Тэхён не дает ему договорить, недовольно пихая локтем: — Поменьше болтай, побольше трахайся! И по одному щелчку его пальцев штаны Чонгука без следа испаряются в воздухе. — Эй, ты хоть знаешь, сколько они стоят?! — Я подарю тебе получше. Ах, помоги мне вытащить Джонни. — С чего ты вообще взял, что назвать секс-игрушку именем Джонни — это хорошая идея? — Разве тебя это не возбуждает? Лично меня — да. Ну, знаешь, кто из нас не мечтает иметь сексуального Малыша Джонни? Уткнувшись Тэхёну в голое плечо, Чонгук пытается подавить рвущийся наружу хохот, моментально забывая о том, в каком положении они находятся и чем вообще занимаются. Он ничего не может с собой поделать: это сказанное с придыханием «Джонни» от души его веселит. Чужая ладонь тут же нетерпеливо шлепает его по бедру, сигнализируя о том, что пора поторапливаться и приступать к делу. Нажав кнопку «стоп» на пульте управления, он тянется рукой вниз, нащупывая пальцами золотистый вибратор, скользкий от большого количества смазки. Пару попыток спустя ему удается покрепче вцепиться ногтями и медленно потянуть: при этом влажное хлюпанье, с которым выходит продолговатый предмет, заглушается низким стоном. На его собственный, оставленный без внимания член ложится рука, и Чонгук, присоединяясь к Тэхёну, стонет с ним в унисон. — Я сейчас его вставлю. — П-погоди… — Не хочу. Тэхён действует быстро: рукой направляет член и следом опускается сам, да так резко, что Чонгуку становится страшно. Борясь с волной наслаждения, туманом заволакивающей сознание, он, в попытке убедиться, что крови нет, пальцами ощупывает вход. — Т-ты идиот, а если бы ты что-нибудь себе порвал? На лицо ему, обхватывая щеки, опускаются влажные ладони. — Ой, это так мило, но не волнуйся обо мне, я крепче, чем тебе кажется. С этими словами Тэхён, приподнимая бедра, с глухим шлепком опускается вниз, поэтому Чонгук вынужден заткнуться, сдерживая больше похожие на скулеж стоны. — Вообще-то, я бы лучше посоветовал беспокоиться о себе. Пока демон продолжает его изводить, проверяя на прочность, Чонгук силой мысли старается держать себя в руках и не поддаваться, крепко вцепившись в (на удивление) округлые бедра. Его пальцы впиваются в мягкую кожу, внутри всё трепещет от желания отбросить все принципы и морали и просто вытрахать Тэхёна так, как ему хочется. — Ты ведь з-знаешь, что можешь это сделать, ах… Он сам напросился. Крепкой хваткой зафиксировав бедра, Чонгук резко толкается вверх, и Тэхён отвечает ему даже не стонами, а нечеловеческими, звериными звуками. Словно что-то внутри вырвалось на свободу, и затуманенным сознанием Чонгук пытается принять и смириться с тем, что обезумевшее от похоти, живущее в нем чудовище наконец пробудилось. Комната наполняется звучными шлепками, с которыми одно тело встречается с другим, и кажется, словно вокруг исчезло всё, осталось лишь пространство, лишенное времени и других чувств; лишь Тэхён и Чонгук, и больше ничего. Больше ничего не имеет значения. Хорошо знакомое ощущение формируется в паху и в низу живота: самоконтроль Чонгука ослабевает с каждым толчком его члена в узкую задницу, и, стремясь продержаться подольше, он наклоняется вперед, с силой стискивая смуглое плечо. В ответ раздается глухой, низкий рык, и уже пару секунд спустя обильная струя горячего семени заливает им обоим грудь и животы. — Мм… ах..! Тэхён вздрагивает в его объятиях от нахлынувшего оргазма, с красивых губ безостановочно срываются громкие, неконтролируемые вздохи. Он сжимает Чонгука в себе до белых пятен перед глазами, и тот продолжает подкидывать бедра вверх, толкаясь в жаркую тесноту. Когда напряженный узел в паху скручивается до предела и нет больше сил терпеть, Чонгук, беззвучно приоткрыв рот, кончает глубоко внутрь Тэхёна. Оба, уставшие от энергичных движений последних двадцати с лишним минут, заваливаются без сил на кровать. — Теперь ты удовлетворен? — Ещё как. Чонгук поворачивает голову — поглядеть лишь на пару секунд, но взгляд его задерживается дольше положенного. Спутанные светлые волосы демона, влажные от пота, пушистым облаком стелятся по постели. В любых других обстоятельствах в этой картине вряд ли можно было бы найти что-то завораживающее, но в этот момент Чонгук, скажи ему кто-нибудь, что Тэхён ангел, а вовсе не демон — безоговорочно бы поверил. — Нравится то, что ты видишь? — А у меня есть выбор? — Не-а, нет. Продолжай и дальше восхищаться мной, Чонгук. Глаза Тэхёна горят огнем ликования, он ярко и радостно улыбается, и на этот раз Чонгук не спорит, безмятежно улыбаясь в ответ. Приятная тишина прерывается громким рингтоном мобильника; Тэхён недовольно хмурится и цокает языком, наблюдая за тем, как тянется рука к телефону. Отвечая привычным «Алло?», Чонгук замирает, прислушиваясь к голосу в трубке. — Что? Ты серьезно? Придвигаясь поближе, заинтригованный, Тэхён пытается разобрать обрывки долетающих до него фраз. — Когда? Боже… Это же через две недели! Вот же… Ладно. Созвонимся попозже. Люблю тебя, пока. И Чонгук в замешательстве отключается. — Кто звонил? — Сестра… Она выходит замуж.