Я об этом не просил (но я согласен)

— Итак, давай составим план. — Серьезно, Тэхён, это, мать твою, не игра. — Как скажешь, тренер Болтон. Итак, подводя итог… Им удалось выбраться из ситуации целыми и невредимыми (если не считать того факта, что теперь сложившийся в голове образ здания СМ Интертеймент был навсегда для Чонгука разрушен; с этих пор он всегда будет про себя называть его зданием-в-котором-они-занимались-сексом-в-туалете), и даже их маскарад никто не раскрыл. После этого они сразу вернулись к Чонгуку в квартиру. На протяжении всей поездки Чонгук упрямо отмалчивался; он не вымолвил ни слова до тех самых пор, пока не принял горячий душ и не смыл с себя усталость. Получилось, правда, так себе: Тэхён периодически просовывал голову внутрь и беззастенчиво пялился на него. Потом они расселись на диване: Тэхён по-прежнему в платье. — Ты не хочешь это снять? — Хм? — Ты… может, тебе стоит переодеться? — Ой. Я забыл. Один-единственный щелчок пальцев и вот Тэхён снова выглядит самим собой: светлые волосы, голубые глаза и… постойте-ка, а это разве не его рубашка? — Это моя рубашка? Демон улыбается улыбкой коварной лисы: — Она мне нравится. — И кроме этой рубашки ты больше ничего не надел? Улыбка плавно растягивает губы шире, и вот это уже не улыбка, а самая настоящая ухмылка: — Мне нравится так. Чонгук не собирается смотреть вниз, он не собирается смотреть вниз, он не собирается… — Малыш, я вижу, как ты на меня пялишься. Черт побери. — Ладно. Твоя взяла. Так что ты там говорил? — До того, как меня перебили, — ехидный взгляд прямо на Чонгука, — я говорил о том, что мы практически ничего о нем не знаем. — Кое-что нам о нем всё же известно. А по твоим словам выходит, словно это какой-то совершенно незнакомый нам человек. — С таким же успехом Чхве Сынчоль вполне может оказаться каким-нибудь гребаным Демогоргоном — о котором нам, кстати, тоже мало что известно. Скажешь, я не прав? Нет, Тэхён — и это раздражает больше всего — совершенно прав. С его доводами невозможно спорить. Им необходимо разузнать о Чхве Сынчоле как можно больше, а та информация, которая у них на него есть, не значит ровным счетом ничего. — Чхве Сынчоль, двадцать девять лет, на протяжении шести лет встречался с Чон Чонхан, недавно сделал ей предложение. Является одним из директоров СМ Интертеймент, как и ожидалось, имеет кристально чистую репутацию, и ещё он чертовски красив. Не густо. — Это… погоди, что ты только что сказал? — Не густо, — повторяет Тэхён и насмешливо вздергивает бровь. — Нет, нет. До этого. Ты сказал, что он к-крас… он… — Чонгук отчаянно пытается перестать мямлить, но, судя по всему, даже его сжавшееся горло отказывается ему в этом помогать. — Что он красив? Чонгук аж слюной давится, едва не захлебываясь, и зарабатывает жалостливый взгляд: демон успокаивающе поглаживает его по спине, хотя сам же в случившемся и виноват. — Чонгук, у меня есть глаза. И у тебя они есть! Любой, кто может видеть, а уж тем более кто-то с таким острым зрением как у меня, согласится с тем, что мистер Чхве чертовски горяч. Всё. Конец дискуссии. У твоей сестры отличный вкус. Спорить с очевидными фактами бесполезно, и Чонгук молчит, стискивая зубы и морщась под пристальным взглядом Тэхёна. Сначала тот глядит на него в замешательстве — и эти три секунды кажутся Чонгуку тремя годами, — и с растерянностью, которая вскоре сменяется пониманием, а потом и радостным смехом. — Ах… Так наш Чонгук приревновал, потому что я считаю его будущего зятя привлекательным? Самодовольная ухмылка на лице Тэхёна раздражает. Как и само чувство ревности. — Не волнуйся, я уверен, что ещё очень и очень долго мне будешь интересен только ты. Тонкий, холодный палец прикасается к подбородку, заставляет повернуть лицо и встретиться с манящим взглядом голубых глаз. Лицо Тэхёна оказывается ближе, они едва не трутся носами, но Чонгук не отодвигается, не желая уступать. Палец скользит выше, задевает обкусанную нижнюю губу, — Чонгук замечает взгляд, которым демон смотрит на его рот, замечает, как тот высовывает кончик розового языка, облизывая пересохшие губы. Напряжение между ними можно, наверное, нащупать руками; Чонгук и сам на мгновение замирает. — Тебе не помешает хороший бальзам для губ, — и даже голос его звучит как-то тихо, негромким полушепотом. — Заткнись, у меня просто ещё не было времени об этом позаботиться. Не всматривайся он так пристально, то, вероятно, даже бы и не заметил, как на губах Тэхёна заблестел тонкий слой прозрачной помады. Склонившись, демон чмокает Чонгука, размазывая и по его губам липкий блеск. — Вот так. — …Спасибо. — Это смазка моего собственного изготовления. — …Забудь про мое «спасибо». Полностью довольный собой, Тэхён откидывается обратно на спинку дивана, укладывая свои длинные голые ноги Чонгуку на колени и игнорируя возгласы протеста. — Итак, вернемся к нашим делам. Мне кажется… тебе нужно ещё раз позвонить сестре. — Позвонить ещё раз? — Ну да. Разве не так поступают заботливые младшие братья? Чонгуку, на самом деле, нравится эта идея. — Вообще-то… думаю, действительно стоит позвонить. — Говорил же тебе, что я умный. — Если бы я прожил столько, сколько ты, то к этому времени стал бы уже Эйнштейном. — Эй! Чтоб ты знал, он не настолько уж и умный. По крайней мере, сорок лет тому назад, когда мы с ним обсуждали один вопрос… Чонгук пропускает мимо ушей весь этот монолог и, разблокировав мобильник, приступает сразу к делу. Новые обои на телефоне, — которых он не устанавливал, — приводят его в ужас: фото Тэхёна в обнимку с демоническим красным хорьком. Честно говоря, это смотрится даже немного мило, — хотя он никогда не признается в этом вслух. Качая головой и дивясь таким мыслям, Чонгук открывает список и нажимает на нужный контакт, подписанный «нуна». И ждет терпеливо, пока в трубке звучат гудки: раз, два, три… Бип. — Алло? — Это Чонгук. — Я знаю. Если ты не в курсе, у меня высветилось твое имя. Что-то случилось? Где-то рядом фыркает Тэхён, прислушиваясь к разговору, но Чонгук его игнорирует — только разве что глаза картинно закатывает. — Ничего, просто звоню узнать, как у тебя дела перед… эм… ну, свадьбой. На том конце линии на мгновение воцаряется тишина. — Ты снова собрался меня пилить? Клянусь всеми богами, если ты… Тэхён, в одно мгновение вырывая из рук телефон, делает Чонгуку знак помолчать, а тот не успевает никак среагировать, поэтому просто сидит с приоткрытым ртом и наблюдает за тем, как демон готовится познакомиться с его семьей. Супер, это как раз то, что мне сейчас нужно. — Чонхан-нуна! Привет! Меня зовут Ким Тэхён и я бойфренд Чонгука! — …я сделаю всё, чтобы ты… погоди, что? О! О боже! Привет! Если бы только эти двое знали, как наигранно сейчас звучат их голоса… Хотя нет, постойте, Чонгук передумал. Вероятно, они знают. Змея всегда опознает другую змею. — Я… Мне следовало представиться раньше, мне очень жаль, что так вышло. — Нет, нет, не стоит беспокоиться. Зная моего брата, можно предположить, что ты даже не догадывался о моем существовании до недавнего времени. Он всегда был таким, пожалуйста, не обижайся на него. — О господи, конечно нет, все в порядке! Я знаю, каким Чонгук иногда бывает. Он… Он такой милый. — Ты хотел сказать, он заноза в заднице. Спасибо, что присматриваешь за ним, его последние отношения… Это было так давно. В старшей школе? Или, может, даже в средней..? Тэхён даже глаза прикрывает, когда до него доходит смысл сказанного. Чонгук, сощурившись, напряженно ожидает ответа. Ты не посмеешь. — Вообще-то, это было в колледже. Думаю, он просто тебе не говорил. Чонгук, сгорбившись, съезжает вниз по сидению: кажется, его жизнь окончена. Скорее всего, его сестра свернет ему шею и использует его тело в качестве декорации на свадебном банкете — за то, что скрывал от нее такую важную (в ее понимании) информацию. — …Большое тебе спасибо, Тэхён. Кажется, в списке моих дел появился ещё один важный пункт. В ответ на показанный ему средний палец демон лишь сладко улыбается. — Рад быть полезным. О, кстати, я слышал, что ты выходишь замуж? Прими мои поздравления! Теперь, когда они подбираются к нужной теме, Чонгук навостряет уши, и Тэхён кладет телефон на диван, переключаясь на громкую связь. — Ох, он тебе рассказал! Тогда ты тоже должен прийти. Я внесу твое имя в список. Прошу прощения, я бы сделала это раньше, если б знала. Свадьба состоится через две недели, в Пусане. — Здорово… Могу я спросить, и кто же этот счастливчик? — Ой, перестань меня смущать. Его зовут Сынчоль, мы познакомились, когда я отдыхала в Японии. Тэхён отчетливо представляет нежную улыбку девушки в тот момент, когда она говорит о своем женихе. И сам не может удержаться от улыбки — на этот раз искренней. — Так романтично. Тогда я полагаю, что и медовый месяц вы проведете в Японии? В трубке раздается притворно-удивленный вскрик: — А ты догадливый! Чонгук, он мне нравится, встречайся с ним подольше! В ответ на Чонгуково — «Как будто у меня есть выбор» — Тэхён только заливисто смеется. Если б она только знала… — Хотя вообще-то… Я не уверена. Сынчоль последнее время очень занят… А свадьба приходится как раз на его забитое расписание… — Уверен, что вы, ребята, что-нибудь придумаете… Кажется, у Чонгука уже начинает дергаться глаз. — Я говорил тебе, нуна, что от этого парня куча проблем. Что для него может быть важнее свадьбы? Либо для него это всё несерьезно, либо… — Чон Чонгук! Сколько раз мне тебе ещё повторять, не смей говорить о своем зяте в таком тоне! — Он не мой зять… — Пока ещё нет, болван. Но очень скоро будет. Он директор, у него очень много дел, ему сложно найти идеальный баланс между работой и личной жизнью. Я это понимаю и меня все устраивает. — Но… Тэхён обрывает его на полуслове, кладя на запястье руку. — Чонгуку просто нужно немного времени, чтобы со всем этим свыкнуться. Мне очень жаль, нуна. Сынчолю, должно быть, действительно приходится нелегко. Усталый вздох доносится из динамиков: Чонхан измучилась доказывать своему брату снова и снова одно и то же. — Видишь? Тэхён понимает, так почему ты не можешь, Чонгук? Пожалуйста, просто дай Сынчолю шанс. Он хороший человек, и я хочу прожить с ним жизнь. Благослови свою бедную сестренку, хорошо? У Чонгука даже руки дрожат от негодования, но он молчит, прикусив язык, потому что слышит печальные нотки в голосе сестры. Пусть ему не нравится этот парень, но если это сделает ее счастливой… — Я подумаю. — Спасибо, Чонгук. Значит, увидимся с вами в Пусане? Жду с нетерпением встречи, Тэхён! — Я тоже, хорошего тебе дня и до встречи! Пока Тэхён прощается с его сестрой, Чонгук раздраженно покусывает губу, рассеянно блуждая взглядом по узорам на покрывале. Мутная пелена гнева застилает глаза: с самого первого дня знакомства, стоит только ему подумать об этом ублюдке, как ярость захлестывает его с головой. Чхве Сынчоль произвел более чем хорошее первое впечатление — даже самый строгий критик не смог бы придраться. Высокий, с отличной фигурой, красивый, с замечательными манерами в придачу. Его сестра тогда впорхнула в кафе с самой счастливой улыбкой на лице, держась с ним за руки. Но стоило только Чонгуку встретиться с Сынчолем взглядом, как сердце ухнуло куда-то вниз, и это жуткое чувство не покидало его ни разу на протяжении последних пяти лет. Но самая главная проблема заключалась в том, что чувство это было единственным, на что он мог опираться. И всё. Как бы Чонгук ни старался, как ни искал, он не смог найти ничего обличающего, хотя чутье подсказывало ему, что он прав. Сынчоль был идеальной партией для его сестры, особенно в сравнении с теми уродами, с которыми она встречалась до него. На протяжении нескольких лет Чонгук бил им морды, когда узнавал, что на самом деле они из себя представляют. Но этот парень… на него не было ничего. Он его ненавидит… при этом не имеет для этого ни единой причины. И тем не менее, жгучая ненависть продолжает в нем течь по венам. Продолжая разглядывать вылезшую из покрывала нитку, Чонгук спрашивает: — Почему ты не дал мне договорить? — Потому что это ничем бы не помогло. Ты же и сам знаешь. — У Чонгука сердце болезненно сжимается от взгляда Тэхёна, в котором плещется жалость. — Почему она не понимает? Я… — Чонгук… Он глядит на Тэхёна, и раздражение уступает место чему-то гораздо более жестокому: пробудившийся демон внутри Чонгука приподнимает свою уродливую голову. — Ты. Ты тоже не понимаешь, да? — Послушай… — Ты мне не веришь! Ты, блядь, такой же, как остальные! Ты просто со мной забавляешься, да? Терпению приходит конец. Прямо здесь и сейчас Чонгуку плевать на всё: на сестру, на Сынчоля, на ранимый взгляд, которым смотрит на него Тэхён. — Так и есть, думаешь, я не догадывался с самого начала? Я просто был для тебя развлечением, удобной игрушкой для траха, и ты, блядь, все это время со мной игрался… — Чонгук! В один миг воцаряется напряженная тишина. Тэхён осторожно кладет руку на запястье Чонгуку; тот размышляет о том, что надо ее стряхнуть. — Всё не так. Чонгук стискивает зубы, все-таки вырывая руку из чужой хватки. — Тогда как, Тэхён? Как? Впервые за всё это время на лице демона написано такое беспомощное выражение; грудная клетка тяжело поднимается, пропуская в легкие вдох, словно тот пытается таким способом прогнать из глаз слезы. — Возможно, я и не понимаю твоих чувств, мне подвластны многие вещи, но сопереживание — очень тяжелая штука, которая не всегда даже людям дается. Но даже если так… Даже если так, я искренне хочу помочь тебе избавиться от гнева и сомнений, которые одолевают тебя. Доверься мне, Чонгук. Чонгук молчит, сдерживая готовый сорваться с губ резкий ответ; хочется напомнить о том, что случилось в тот раз, когда он Тэхёну доверился. Но мольба в чужом голосе заставляет гнев понемногу утихнуть. Он по-прежнему ничего не говорит, позволяя теплым рукам снова усадить себя на диван. А демон и не торопит, понимая, что Чонгуку, как и любому другому, нужно время, чтобы немного собраться с мыслями. — Моя сестра… она не всегда была такой, как сейчас. Тэхён успокаивающе гладит его по бедру в попытке расслабить напряженные мышцы. — В детстве мы с ней были очень тихими и стеснительными… И другие дети в школе часто этим пользовались. Мне было всё равно; да меня особо и не трогали. А вот Чонхан… Она… Чонгук тяжело сглатывает. — Ей доставалось с обеих сторон. Девчонки, эти завистливые суки, отыгрывались на ней из-за внешности. Парни постоянно задевали, толкали ее. А хуже всего было то, что я ни о чем понятия не имел. Она возвращалась домой, улыбалась, словно всё было в порядке, — но ничего в порядке не было. Иногда я замечал синяки, но она оправдывалась тем, что ударилась на физкультуре. Я ни о чем не подозревал… пока сам не увидел. — …Когда? — Я учился в десятом классе. Как-то раз я проходил мимо, когда у них была физкультура, и увидел, как эти два ублюдка зажимают ее у стены. Они… они начали ее лапать. А она… не делала ничего, и ее выражение лица говорило о том, что она просто сдалась, давным-давно сдалась. — И ты…? — Я выбил из них все дерьмо. И сломал пару костей. К счастью, меня всего лишь отстранили от занятий на два дня, поскольку на тот момент у меня не было штрафов и предупреждений. Но с тех пор… Нуна очень мне дорога, Тэхён, даже если этого и не заметно по тому, как я с ней говорю. — Я знаю, Чонгук, я это вижу. У Тэхёна по лицу слезы текут вперемешку с соплями, лицо искривлено от эмоций, и Чонгук фыркает, глядя на эту гримасу и уже поднимает руку, чтобы вытереть ему нос, но Тэхён с отвращением шлепает ему по пальцам. — Что ты делаешь, извращенец? Это отвратительно! — Чувак… Ты смазку превратил в блеск для губ, а потом поцеловал меня, и теперь говоришь мне о том, что это отвратительно? Даже находясь в таком эмоционально нестабильном состоянии, Тэхён умудряется ему подмигнуть. Чонгук только глаза закатывает, хотя на самом деле рад, что ему удалось разрядить эту странную, гнетущую атмосферу. Морщась от вида вязкой слизи, он позволяет Тэхёну высморкаться себе в руку. — Всё? — Мпф, ах… ага. Почти. Я хочу спать. Чонгук снова фыркает — это просто невероятно. — Тогда иди спать. — Отнеси меня. — С ума, блядь, сойти. Когда он поднимает Тэхёна на руки — совсем как невесту и всё такое, — и тот захлебывается счастливым смехом, Чонгук делает вид, что вовсе не гордится собой. Потом, когда он сбрасывает свой груз на пуховое покрывало, раздается громкий взвизг. В этот раз Чонгук, не сдерживаясь, улыбается. — Ложись со мной рядом. Я плохо сплю, когда мне нечего обнимать. — Обнимай подушку. — Я объявляю Чон Чонгука своей персональной подушкой, а теперь иди сюда! Чонгук едва удерживается от удивленного восклицания, когда невидимая сила тянет его вперед, вынуждая плюхнуться на кровать, прямиком в объятия Тэхёна. Но он не жалуется, потому что… это здорово — чувствовать, как после сильной эмоциональной встряски тебя обнимают теплые руки. — Спи, детка. Глаза Чонгука закрываются как по команде и он засыпает, ощущая приятный аромат одеколона Тэхёна. Холодный ночной воздух пробирается под тонкую ткань рубашки, и Тэхён, выходя на пустующую веранду, невольно ругается из-за такого резкого перепада температуры. Щелкая пальцами, он обхватывает появившийся в воздухе бокал красного вина. Жидкость соблазнительно плещется за кристально-прозрачным стеклом, окрашивая в красный ночной пейзаж. В небе не видно ни звездочки. Тэхён смотрит на раскинувшийся перед ним город и, прислушиваясь к шуму улиц, бесстрастным взглядом окидывает мерцающие огни фонарей. Порывшись в кармане шелковой пижамы, он выуживает на свет телефон и набирает не сохраненный в контактах номер. — … — … — …Алло? — … — Все нормально? — … — Без тебя понимаю, хватит ворчать, ты, старый хрыч. — … — Я не облажаюсь, если не облажаешься ты. Ты и сам это знаешь. — … — Иди к черту. — … — Пока.