Точно согласен
16 февраля 2024 г., 06:08
— …Тэхён.
Чонгук хмурится: так и не притронувшись к тарелке с жареным рисом, демон уже довольно длительное время продолжает смотреть пустым взглядом в пространство. Он как раз рассказывал историю о том, как споткнувшись обо что-то по дороге домой, едва не рухнул прямо на собаку: в нормальных обстоятельствах тут не обошлось бы без комментариев со стороны Тэхёна, который любил подшучивать над его неуклюжестью, но сейчас тот лишь рассеянно кивает, делая глоток белого вина из бокала.
— Эй.
— Мм.
— Ким Тэхён.
— Что.
— Я сжег твою коллекцию фаллоимитаторов и выбросил останки в мусорное ведро.
— Хорошо.
— Хорошо?
— Да, хо… подожди. Что ты сделал?
Наконец Тэхён поднимает глаза, горящие праведным гневом: Чонгук вздыхает, бурчит тихое — «я просто пошутил» — и просит демона успокоиться. И тот успокаивается, и на лицо вновь возвращается то самое выражение, за которым Чонгук имел удовольствие наблюдать в течение часа.
Тут определенно что-то не так.
— Что случилось?
Тэхён от вопроса морщится:
— Почему ты спрашиваешь?
Очень хочется показательно закатить глаза, но Чонгук сдерживает этот порыв.
— Сначала ответь на мой вопрос.
— Я просто подумал… Может ты прав насчет Сынчоля.
Резко вскидывая взгляд, Чонгук внимательно вглядывается в лицо напротив. Наконец-то хоть кто-то будет на его стороне. Никто, — и, говоря никто, он буквально имеет в виду никто: ни его семья, ни друзья — не верил ему, когда он высказывал свои подозрения. А теперь у него есть Тэхён.
— Почему ты так решил?
Тот удивленно вскидывает брови, ожидая, видимо, иной реакции.
— Я думал, ты будешь рад, что я с тобой согласился.
— Да нет, я рад, — Чонгук трясет головой, — просто мне любопытно.
— Ну, просто он чем-то напомнил мне тех вампиров, с которыми я однажды встречался.
Какое-то время его мозг отказывается подавать сигналы. Вампиров?
— Вампиры… существуют?
— Угум.
— Что, как в Сумерках?
За какие-то доли секунды лицо Тэхёна из задумчивого становится невозмутимо-насмешливым.
— Ну конечно нет, рыбьи мозги. Ты что, правда поверил в то, что вампиры существуют?
Чонгук едва не задыхается от такой наглости:
— Но т-ты же, черт возьми, существуешь! Так откуда мне знать?
— И то верно. Нет, вампиров не существует. Только демоны, гули, привидения, гоблины и ангелы.
— Правда?
— Нет. Я соврал про гоблинов.
Вне себя от возмущения, Чонгук устало съезжает вниз по спинке стула, а Тэхён раздражающе подхихикивает, очевидно довольный произведенным эффектом. Засранец.
— Как бы там ни было, вернемся к делу. Тебе нужно будет прикупить новый костюм на свадьбу. Хотя нет, постой, — нам нужно будет прикупить новые костюмы.
Чонгук даже не открывает глаз, полностью смирившись со своей участью.
— Ты платишь.
— Ну разумеется, дорогой. Не зря же ты встречаешься с демоном.
Упрямо делая вид, что пульс его вовсе не подскочил в тот момент, когда Тэхён сказал, что они встречаются, он позволяет выволочь себя из дома.
Ох уж это бедное, слабое сердце Чонгука.
фальшивыми улыбками и сияющими глазами, он теребит карманы джинсов и грызет ногти, стараясь избегать их взглядов.
Тэхён же, напротив — в своей стихии. Он приветствует девушек, словно те его потерянные, но вновь обретенные подруги детства, делает комплименты их макияжу и непринужденно поддерживает светскую беседу. Чонгук бы впечатлился его социальными навыками, не будь он немного занят: в этот момент он очень старается, чтобы его не стошнило прямо на вешалки с одеждой.
Вероятно, проведи он даже несколько веков в шкуре демона, все равно не смог бы сходиться с людьми столь легко.
— Чонгук! Как тебе это?
Тэхён держит в руках шелковую рубашку фиолетового цвета с каким-то узором. Гладкая ткань, словно вода, струится по длинным пальцам, и Чонгук застывает на секунду, завороженный этим зрелищем. А потом вздрагивает и, оглядывая протянутый ему предмет гардероба, молчит, стараясь не ляпнуть то, что вертится на языке: вид этой рубашки напоминает ему о Барни на стероидах.
— Эээ…
— Думаешь, мне не пойдет?
Черт, снова эти сложенные бантиком губы. Блядь.
— Нет! Нет, конечно, тебе пойдет. Но, поскольку мы идем на свадьбу…
Демон понимающе кивает и возвращает рубашку обратно на вешалку. А Чонгук с облегчением выдыхает.
— Конечно, на свадьбе должен блистать жених, разумеется, я не могу перетягивать все внимание на себя. Пойдем поищем что-нибудь попроще.
Какая-то гранитная тяжесть опускается на плечи Чонгука, хотя он продолжает натянуто улыбаться, наблюдая за тем, как Тэхён переходит от рубашки к рубашке, от пиджака к пиджаку и от брюк к брюкам. Он годами избегал походов по магазинам с сестрой именно по этой причине, но вот он, по иронии судьбы, стоит здесь — ни с кем иным, как с самым настоящим демоном.
— А как насчет этого?
Он невольно распахивает глаза при взгляде на двадцатый (нет, он не считал) наряд в руках Тэхёна: черный вельветовый пиджак с затейливой вышивкой висит поверх простых черных брюк, небольшие пуговицы сверкают не менее ослепительно, чем в этот момент сверкают глаза Тэхёна. Костюм достаточно скромный для свадьбы, и в то же время олицетворяющий свободный дух демона, его жизнерадостность — по мнению Чонгука, идеальный вариант.
— Очень красивый, мне нравится, — улыбка на этот раз выходит искренней, и Тэхён, чувствуя это, и сам радостно улыбается.
— Отлично! Тогда я беру его.
— Подожди, хён, ты смотрел на цену…
Тот презрительно фыркает:
— Зачем?
И действительно, он, вероятно, богаче, чем пять поколений моей семьи вместе взятые.
— Тут ты прав.
Бросив на демона уничтожающий взгляд — за то, что прочел его мысли (снова), — Чонгук отходит от кассы и направляется в другой магазин. В этот раз на входе его встречает белый мрамор пола; из-за замкнутого пространства с рядами черных проволочных полок складывается ощущение, словно Чонгук попал в тюрьму, и он нервно сглатывает, уже жалея, что не дождался Тэхёна. Сотрудники поглядывают на него как-то странно: то ли опасливо, то ли с презрением. А Чонгуку неловко, у него начинает подергиваться глаз, и он нетерпеливо покусывает губу, дожидаясь Тэхёна.
— Чонгук! Как ты узнал, что я собирался сюда зайти?
Ну наконец-то, блядь.
— Я эээ… предположил?
— Что ж, тогда ты угадал. Пойдем, подберем что-нибудь и для тебя.
Стоит Тэхёну войти, как сотрудники магазина, наверняка заприметив на нем одежду дорогих брендов, приклеивают на свои лица улыбки, отвечающие высококлассному сервису. От такой резкой перемены в их поведении Чонгуку становится до тошноты отвратительно и он, с бесстрастным выражением лица проходя дальше вслед за Тэхёном, не забывает кинуть в их сторону взгляд с иронично приподнятой бровью.
— Хм, я думаю, ты будешь хорошо смотреться в зеленом.
— Тэхён, это свадьба моей сестры. Я должен выглядеть презентабельно.
Тут же раздается притворно-обиженный, полузадушенный вздох, и Чонгуку хочется приложиться головой о стену.
— Ты хочешь сказать, что я выгляжу непрезентабельно?
— Нет, Тэхён, просто то, что подходит тебе, не очень подходит мне.
— Но ты даже не пробовал!
— Да, но свадьба — не самое подходящее мероприятие для экспериментов. Пожалуйста, выбери что-нибудь попроще, хорошо?
— Тц, ладно.
Пока тот бегает от стеллажа к стеллажу, Чонгук медленно вышагивает по проходам, время от времени скользя пальцами по дорогим тканям и лениво перебирая в голове мысли. В кои-то веки, размышляя о свадьбе сестры, он не ощущает привычной горечи. Может, ему действительно стоит просто пожелать ей счастья, чтобы она, как и хотела, провела свою жизнь рядом с человеком, которого любит. Может быть, со временем он научится нормально относиться к Сынчолю.
Хлопок по плечу заставляет его обернуться.
— Как тебе?
Тэхён протягивает ему костюм, вместо привычной белой рубашки под пиджаком виднеется черная водолазка.
Рассматривая этот довольно простой, классический наряд, Чонгук недоверчиво косится на Тэхёна, удивленный тем, что его послушались. А тот улыбается, дожидаясь ответа, и от самодовольства сияет как новогодняя лампочка.
— Очень неплохо.
— Но если тебе кажется, что он слишком скучный, то…
За спиной Тэхёна мелькает нечто оранжевое и блестящее, и Чонгук, натянуто улыбаясь, поспешно выхватывает у него из рук пиджак с водолазкой.
— Нет, нет, мне все очень нравится! Как раз то, что я и хотел, спасибо, детка.
Он мчится в ближайшую примерочную, задергивает плотные темные шторы и с облегчением выдыхает: ни за что на свете не согласился бы он натянуть на себя то оранжевое недоразумение, не говоря уже о том, чтоб пойти в нем на свадьбу. Чонгук раздевается до трусов, и не складывая, прямо так сваливает одежду на небольшой табурет. Он ещё раз внимательно оглядывает выбранный Тэхёном костюм и проводит пальцами по мягкой ткани, любуясь.
— У тебя там все нормально?
— Да, все норма… Эй!
Тэхён протискивается в тесное пространство примерочной с нахальной улыбкой, которая лучше чего бы то ни было выдает его намерения.
— …Ни за что.
Улыбка увядает, уголки губ опускаются вниз.
— Но мы ведь занимались этим в туалете.
Внезапно становится очень жарко, и Чонгук, не глядя, с уверенностью может сказать, что у него горит все лицо. Когда чужие длинные пальцы с нажимом проходятся по ткани боксеров, все тело дергается, словно по нему пустили электрический ток.
Он старается говорить шепотом, хотя не уверен, хорошо ли выходит:
— Тэхён, тебе известно о принципе ВСВ?
— Всему свое время? Ну конечно, малыш, и сейчас как раз то самое время.
— Нас могут увид… ах.
Пока Чонгук сопротивлялся, пальцы, скользившие по ткани нижнего белья, успели пробраться внутрь и теперь слегка надавливают на затвердевшую плоть. Тэхён проводит рукой по стволу, и Чонгук хватает ртом воздух, цепляется за одежду демона и одновременно пытается увернуться от прикосновений, но тщетно: к его величайшему сожалению, эта примерочная по размеру не больше — флешбэк — той туалетной кабинки.
Тэхён, облизывая губы, продолжает двигать рукой, наслаждаясь выражением лица Чонгука, который в этот момент явно борется с самим собой: рот его приоткрывается, когда подушечка большого пальца дразняще проходится по головке, размазывая выступившую смазку.
— Нгх, Тэхён. Подожди…
— Не-а.
И без того огромные глаза Чонгука распахиваются ещё больше, когда Тэхён опускается на колени, пальцами теперь уже обеих рук обхватывая член. Шторы в примерочной несколько дюймов не достают до пола, благодаря чему все сотрудники и посетители магазина при желании смогут оценить весьма интересную позу, в которой они в данный момент находятся. Чонгук думает о том, как ему после всего придется смотреть этим людям в лицо, — а чужой язык в это время облизывает его болезненно-твердый орган, — и ему хочется провалиться сквозь землю прямо на этом месте.
Тэхён вбирает в рот член почти до половины, на глазах у него выступают слезы, щеки горят лихорадочным красным румянцем — в том числе и от собственных впечатлений. Член Чонгука ощущается на языке как нечто уже хорошо изученное и знакомое, и плавное скольжение туда и обратно посылает волны удовольствия вниз, прямиком к паху Тэхёна.
А Чонгук сдерживается изо всех сил, чтобы не заорать, когда видит, как демон тянется рукой вниз, расстегивает молнию на своих брюках и сжимает себя в кулаке, — и в то же время, не останавливаясь, продолжает двигать головой.
Супер, теперь они в курсе, что Тэхён не только мне отсасывает, но ещё и себе дрочит.
— Эй, я… кхм, я им вообще-то, хм… услугу оказываю, пусть скажут спасибо.
Идущая от голоса вибрация посылает волны мурашек, которые прокатываются от паха вниз по ногам.
— Ты не мог бы, пожалуйста, не разговаривать с моим членом во рту?
— Тебе это… ах, нравится.
Чонгук мог бы возразить, но губы вокруг члена смыкаются плотнее, а головку едва-едва задевают острые зубы. Оргазм подступает ближе, пульсирующим напряжением сворачиваясь внизу живота, отбивая всякое желание хоть что-то говорить. И Чонгук молчит, только протягивает руки, путаясь пальцами в мягких светлых волосах. Тэхён в ответ довольно мычит, двигая бедрами быстрее в такт движениям головы.
Полупрозрачные вязкие капли стекают на мраморный пол прямо у Тэхёна под коленями, и при других обстоятельствах Чонгук бы провалился сквозь землю от стыда, однако теперь, когда сам он находился в десяти секундах от того, чтобы кончить в чужой горячий рот, это зрелище только ещё больше подталкивает его к краю.
— Ах, Тэ…
— Мм.
С глухим стоном он изливается Тэхёну в рот, попадая спермой на припухшие красные губы. Тэхён вздрагивает, чувствуя, как теплое и солоноватое льется в горло, ещё больше усиливая остроту нахлынувшего оргазма. Привалившись спиной к стене и пытаясь выровнять дыхание, Чонгук наблюдает за тем, как демон, похныкивая, быстро водит рукой по своему члену, добавляя очередную порцию белой субстанции к уже сформировавшейся на полу лужице.
Чонгук глядит на эти поблескивающие следы, и в этот момент к нему резко возвращается способность мыслить рационально.
— Тэхён, я не выйду отсюда до тех пор, пока ты не сделаешь что-нибудь, что восстановит нашу с тобой репутацию.
Тот, игнорируя направленный на него горящий негодованием взгляд, только губы облизывает — словно кот, спихнувший со стола кружку с молоком.
— Не переживай, малыш. Ты же знаешь, что у меня все под контролем.
***
Их встречают теплый золотистый свет и полированный пол из сандалового дерева, и уже пять минут спустя после начала шоппинга Чонгуку хочется выбежать из этого бутика и больше никогда не возвращаться. Ему не по душе все эти дорогие места — рестораны, магазины люксовых брендов, спа-салоны, — он чувствует себя не в своей тарелке, и неважно, по какой причине он там оказался или во что он одет. Пока продавцы-консультанты приветствуют их с***
После процедуры стирания памяти, которую Тэхёну пришлось проделать с полдюжины раз, они наконец выходят из магазина: с пакетами в руках, избежав — о, чудо — ареста за непристойное поведение в общественном месте. Первым выскочив из примерочной, Тэхён провернул свой магический трюк на сотрудниках магазина (лица которых по цвету напоминали помидор), а после очаровал их настолько, что даже получил скидку на самые брендовые вещи. Измученный сверх меры, Чонгук, стоит им только зайти в квартиру, плюхается на кровать, Тэхён же вприпрыжку бежит на кухню. Послеполуденные солнечные лучи заливают комнату теплым золотистым светом, и Чонгук мгновенно проваливается в долгожданный сон. Сначала в нос ударяет знакомый запах. Черт. Воняет дизельным маслом — так же сильно, как в прошлый раз; Чонгук медленно поднимается на ноги, стряхивая с ладоней налипший мокрый гравий. Та же дорога, те же бескрайние поля, — и ситуация та же. Затуманенное сознание понемногу проясняется, пока он шагает вперед, к размытым огням вдалеке, вспыхивающим на фоне ночного черного неба. Тело кажется каким-то слишком тяжелым, и, когда он делает очередной шаг, сила притяжения словно клонит его к земле. В воздухе, как и прежде, слышны электрические разряды. Но он не может вспомнить… что они означают. Под подошвой хрустят мелкие камешки, и Чонгук, опуская взгляд вниз, прищуривается, разглядывая свои ноги, обутые во что-то коричневое и ярко сверкающее. Погодите-ка, на нем что, костюм? Черная ткань кажется странно знакомой, и он пытается рассмотреть внимательнее… Бип. Вздрагивая от резкого звука, Чонгук разворачивается всем телом и замирает, ослепленный несущимся навстречу потоком пронзительно-яркого света. — Что… — Да что за черт! Чонгук просыпается среди разворошенных простыней в холодном поту. Влажная ткань неприятно липнет к телу, и он с отвращением откатывается в сторону. Снова тот же самый сон. Раньше он никогда не страдал от ночных кошмаров. Черт, да ему вообще не так уж часто снятся сны, что уж говорить о регулярно повторяющихся. Впору было начинать беспокоиться. Он стирает влагу с лица салфетками, взятыми с прикроватного столика и глубоко дышит, стараясь унять учащенный пульс. Из-за дверного проема показывается голова Тэхёна: не подозревая о его состоянии, тот радостно сообщает о том, что ужин готов. Чонгук заставляет себя улыбнуться и поднимает большой палец вверх, жестом давая понять, что Тэхён может идти накрывать на стол. А сам он в полном порядке. Это был всего-навсего плохой сон.***
Чонгук как раз приканчивает порцию ризотто с грибами и беконом и собирается приступить к блинчикам с сыром, когда у него начинает вибрировать телефон. Обычно в таких случаях он сбрасывает звонок, предпочитая принимать пищу без вовлечения в этот процесс всевозможных гаджетов. Однако, судя по всему, внимание Тэхёна привлекает высветившееся фото его сестры: он заметно воодушевляется и улыбается, и Чонгук, путая кнопки, принимает звонок. И едва не давится кусочком моцареллы, когда на экране возникает лицо сестры, слегка размытое из-за плохой связи. — Нуна? — Ой, я отрываю тебя от ужина? — Вообще-то да, ты что-то хотела? — Как грубо… оу, а кто это с тобой? На этот раз Чонгук действительно давится, потому что Тэхён, вырывая у него из рук телефон, разворачивает его лицом к себе. — Я Тэхён. Помнишь меня, нуна? И весь аж пыхтит от удовольствия, когда Чонхан начинает осыпать его комплиментами. По мнению Чонгука, в этот момент, обмениваясь любезностями, они оба напоминают умалишенных. — Так зачем ты звонишь? — О, точно. Я хотела сообщить вам, ребята, что мы изменили дату свадьбы, так что вы можете готовиться на послезавтра. Чонгук непонимающе хмурится: — Погоди, что? Но почему? Накручивая на палец прядь каштановых волос, Чонхан довольно ухмыляется: — Нам пришлось перенести дату церемонии вперед, потому что босс Сынчоля назначил какую-то важную встречу на тот день, который мы выбрали изначально. Да и к тому же, на двадцать второе число не особо благоприятный прогноз погоды. Глаза Чонгука, должно быть, мечут молнии, когда он слышит, что его сестра вновь вынуждена была пойти на компромисс, но высказаться он не успевает, так как в экране телефона возникает второе действующее лицо. — Чонгук, мне очень жаль, что так вышло. Но я не властен повлиять на решение, принятое руководителем. — Ну разумеется, Сынчоль. Приходится прикрыть динамик рукой, пока Чонхан вопит в трубку: — Он Сынчоль-хён для тебя, болван… Нет, я заставлю его относиться к тебе уважительно, как к зятю… Краем глаза Чонгук замечает, как Тэхён машет ему рукой, жестом показывая, что снова хочет взять телефон и, не желая дольше положенного глядеть на лицо своего будущего зятя, протягивает ему мобильник. Тэхён же, нацепив на лицо маску вежливости, наконец встречается взглядом с Сынчолем. — О, ты, должно быть, тот самый Тэхён? Я наслышан о тебе. — Рад познакомиться. Так я правильно понимаю, что вы переносите дату свадьбы? — К сожалению. Или нет? Хах, лично я считаю это удачей — сыграть свадьбу пораньше и поскорее увидеться с вами. Что-то в лице Тэхёна неуловимо меняется, и Чонгук, замечая это, старается игнорировать неприятное чувство, от которого все внутри неприятно сжимается. — Да, мы тоже ждем не дождемся встречи. Передаю трубку Чонгуку. Он берет телефон, стараясь не морщиться, когда видит на экране лицо сестры: та довольно хихикает, а Сынчоль стоит, уткнувшись лицом в изгиб ее шеи. Они не могли подождать, пока мы закончим разговор? Отвратительно. — Я отключаюсь. Пока, нуна. Чонгук завершает звонок, при этом ощущая себя как-то странно: перед глазами встает лицо Тэхёна, который отчего-то заметно нервничал при разговоре с Сынчолем. По логике вещей, у него нет никаких причин для ревности, однако он понимает, что Сынчоль чертовски красив и уже одно только это заставляет его сомневаться. — Ну и как он тебе? Блядь, это было слишком очевидно. — Мм, да вроде ничего. — Красивый, да? Тэхён замирает и смотрит на него с веселым блеском в глазах, наверняка замечая и стиснутые зубы, и играющие на скулах желваки. — Ох, милый, он не в моем вкусе. Ты же знаешь, что я питаю слабость к юным особям с хорошенькими детскими личиками, прямо как у тебя. И пока Тэхён сдерживается изо всех сил, чтобы не заржать, Чонгуку хочется побиться головой о деревянный стол, и желательно потом провалиться сквозь пол. Он знает, что выглядит сейчас как обиженный пятилетка, которому не купили мороженое, — но ничего не может с собой поделать. Тэхён принадлежит ему, черт возьми. — Знаю. Я принадлежу тебе. На этот раз Чонгук, для разнообразия, не огрызается из-за чтения мыслей и даже не обращает внимания на то, что у него горит все лицо. Он просто наслаждается моментом, ведь Тэхён выбрал его.
