Я об этом не просил (но я согласен)

Вот так, одетый по высшему разряду, он действительно выглядит безукоризненно. Чонгук оглядывает себя с ног до головы, то ли в удивлении, то ли в ужасе от того факта, что в самом деле собирается посетить свадьбу сестры после того, как не раз клялся поджечь к чертовой матери свадебный зал. С того их последнего разговора внутри поселилось какое-то странное, неприятное чувство, но он списал все на то, что ему просто некомфортно от мысли, что вскоре придется принять этого человека в семью. — Ты готов? В дверном проеме показывается голова Тэхёна. Когда он моргает, прикрывая глаза, можно заметить, как на его веках блестят яркие тени цвета индиго. — Вроде да, — несчастно стонет Чонгук и уже поворачивается, чтобы прихватить с собой бумажник и ключи, как вдруг тишину прорезает вибрация телефона. Он по привычке тянется, чтобы принять звонок, но внезапно понимает, что вибрирует не его мобильник. И это странно, потому что обычно Тэхён не пользуется бесшумным режимом. Чонгук удивленно приподнимает брови, наблюдая за тем, как демон, что-то негромко говоря в трубку, направляется быстрым шагом в гостиную. Чонгук видел его таким серьезным всего несколько раз, и отчего-то все эти случаи приходились на телефонные разговоры. Когда он спросил Тэхёна об этих звонках, тот, натянуто улыбнувшись, ответил, что это по работе. Допытываться Чонгук не стал: в конце концов, работа есть работа. Побросав свои вещи в небольшую спортивную сумку, он идет за Тэхёном, но останавливается, когда слышит резкий, раздраженный тон. — …Я же говорил тебе, чтобы ты не вмешивался. — … — Мы оба виноваты. Не надо сваливать все на меня. — … — Знаешь, что? Поступай, как хочешь, и я тоже буду поступать так, как считаю нужным, договорились? В тот момент, когда Тэхён завершает звонок, от него весьма ощутимо веет раздражением, и Чонгук чувствует, как на плечи наваливается усталость: ему совсем не хочется, помимо всего прочего, прямо перед свадьбой ещё и разбираться в причинах дурного настроения Тэхёна. Подойдя ближе, он обхватывает руками напряженные плечи, зарывается лицом в шею и улыбается, ощущая, как медленно, постепенно расслабляется чужое тело. — Снова работа? — …Ага. Не волнуйся об этом. Все наладится. Чонгук продолжает прижиматься, наслаждаясь этим небольшим затишьем перед бурей, и Тэхён ему позволяет, однако пару минут спустя легонько шлепает по заднице, напоминая, что им пора идти. Не желая отрываться от теплого тела, Чонгук лишь крепче прижимает демона к себе и, пытаясь схитрить, целует в шею и снова вжимается лицом, надеясь, что от этих прикосновений тот хоть немножечко растает. Тело Тэхёна начинает вибрировать, выдавая с головой его смех, а вот хватка на боку у Чонгука, напротив, становится крепче. — Нам надо идти. Горестный стон заглушается пиджаком Тэхёна. Демон только качает головой, признавая поражение, и в таком положении, не размыкая объятий, тащит их обоих в сторону выхода. Это будет очень длинная ночь.

***

Он и подумать не мог, что у Тэхёна есть машина. Учитывая, что тот умел телепортироваться и проходить сквозь стены, Чонгук сделал вывод, что она ему не нужна. «Не делай поспешных выводов и тогда не поставишь себя в дурацкое положение!» — возможно, ему действительно стоило иногда прислушиваться к словам своего классного руководителя. Потому что у Тэхёна не просто была машина, — у него была очень, очень хорошая машина. — Хочешь сесть за руль? Черт возьми, и почему у Чонгука так не вовремя отвисла челюсть. — Ээ… нет, спасибо. Я… Не хочу случайно разбить ее. Тэхён рукой проводит по волосам, хмыкает себе под нос, а потом выдает: — Я могу и тебе купить такую же, — на мгновение он замолкает и добавляет: — Только чуть попозже. — Серьезно? Получив в ответ простое пожатие плечами — словно это какие-то пустяки — и улыбку, Чонгук внутренне ликует. — Давай, садись уже. С комфортом устроившись на удобном кожаном сидении, он наблюдает за Тэхёном исподтишка: как тот заводит автомобиль, как обхватывает руль. Чонгук чувствует, что у него лицо невольно краснеет, потому что на сжатых руках у Тэхёна отчетливо проступают вены, а линия челюсти, когда он поворачивается, чтобы заглянуть в боковое зеркало, становится острой, словно лезвие. От всего его облика веет невероятной харизмой, и ощущение это только усиливается от того факта, что в данный момент, за рулем этого автомобиля, именно Тэхён держит все под контролем. — Если продолжишь так на меня смотреть, то я отдрочу тебе прямо здесь, на дороге. Если до этого у Чонгука горели только щеки, то после этих слов, наверное, все тело покрывается красными пятнами. — Пф, дай мне пожить хоть немного спокойно, Тэ. Тот как-то странно дергается, моментально напрягаясь. — Ты в порядке? — Да, просто замерз немного. Тэхён и вправду выглядит более бледным, чем обычно. Приложив ладонь к его лбу, Чонгук, удостоверившись, что температуры нет, удовлетворенно улыбается: ему не особо хочется повторения той истории с простудой, даже если это дало бы им повод лишний раз пообниматься. Он вырубает кондиционер, заходит на YouTube и включает плейлист со старыми джазовыми песнями, чтобы Тэхён не заскучал за рулем. За боковым стеклом высокая трава колышется на ветру, на бледно-голубом небе проплывают время от времени облака. Они уже давно выехали из города, и воздух здесь, избавленный от серой пыли, кажется гораздо чище. Чонгук безмятежно улыбается, мысли текут вяло и неторопливо. Нечасто ему выпадает шанс вот так расслабиться и выкинуть все тревоги из головы. Ровные дороги, практически без ухабов и резких поворотов, в сочетании с умелым вождением Тэхёна, слегка убаюкивают, и в итоге он прикрывает глаза, засыпая. Глаза застилает какое-то темное марево, так что единственной подсказкой Чонгуку служит резкий, уже хорошо знакомый запах, витающий в воздухе. Странно, но в этот раз он не паникует и не волнуется. Кажется, что воздух, вместо того, чтобы рассеиваться, весь накапливается вокруг тела, из-за чего у Чонгука складывается впечатление, будто бы он парит. Задрав голову, он рассматривает ночное небо, и миллиарды звезд, чей мерцающий свет сливается в один сплошной белый поток, глядят на него сверху в ответ. Он делает глубокий вдох и снова закрывает глаза. Просыпается Чонгук от того, что у него затекла половина лица: боковое стекло автомобиля служит не самой лучшей подушкой. За то время, что он был в отключке, небо из голубого стало темно-синим с глубоким оттенком индиго и окутало окрестности непроглядной тьмой. Оборачиваясь, он видит рядом Тэхёна, который по-прежнему молчаливо сжимает руль. Чонгук ещё слишком сонный, поэтому особо не думает, когда тянется к чужой руке, свободно покоящейся на коробке передач, и переплетает их пальцы, наслаждаясь теплом ладони. Лицо Тэхёна остается спокойным, но он сжимает руку Чонгука в ответ. — Я тебя люблю, — эта фраза, произнесенная совершенно случайно, удивляет даже самого — еще не до конца проснувшегося — Чонгука. Тем не менее, он не считает нужным забирать свои слова назад. Тэхён смотрит на него с не меньшим удивлением в глазах. — Что ты сказал? Вся сонливость моментально слетает, теперь ему хочется провалиться сквозь землю от неловкости и смущения. — Я не собираюсь повторять. Тэхён негромко смеется, и этот хриплый смех звучит очень гармонично в сочетании с мелодичным голосом Дорис Дэй. — И я тоже, Чонгук. Люблю тебя. Чонгук подносит их переплетенные пальцы к губам и целует костяшки. Он никогда не был романтиком и терпеть не может всю эту слащавость, но сейчас ему кажется, что это прикосновение губ лучше всего остального расскажет Тэхёну о его чувствах. Он всегда доверял своим инстинктам, и те редко его подводили. Оглядываясь назад, он мог с уверенностью сказать, что был рад, что решил признаться тогда в любви. На какое-то мгновение мигнули фары автомобиля. На улице стояла непроглядная ночь, поглощающая все окружающее пространство. Этих мгновений оказалось достаточно, чтобы скрыть от взгляда дорожное ограждение, оставленное на дороге — прямо на их полосе. У Чонгука почти не было времени осознать ситуацию — визг шин, голос Тэхёна, скрежет металла, — прежде чем его швырнуло вперед, прямо на лобовое стекло, и он потерял сознание. Чонгук приоткрывает глаза; воздух кажется влажным, дышать тяжело. Пальцы скользят по мокрому гравию, а в нос ударяет слабый запах дизельного масла. Это то, о чем он думает..? Когда он пытается пошевелиться, резкая вспышка боли пронзает плечо: он инстинктивно хватается за него другой рукой и морщится, потому что становится только больнее. Пальцы на ощупь влажные и липкие — от крови. У Чонгука сердце бьется быстро-быстро. На этот раз это не сон. Он пытается подняться, но все тело болит из-за полученных травм. С горем пополам он все же отползает подальше, но нога цепляется за покореженный металл кузова, и Чонгук вскрикивает от новой порции боли. Дыша тяжело от изнеможения, он оглядывается на разбитый всмятку автомобиль. Тэхён! Он пытается позвать, но кашляет и задыхается, потому что выхлопные газы забивают все горло. — Гхм… Т-тэхён! Тишина в ответ просто ужасает. Он бы не умер, он же чертов демон. Он не может умереть. Не может. Когда глаза привыкают к темноте, Чонгук, взглянув на плечо, понимает, что, по всей видимости, именно туда пришелся основной удар — слишком много крови и глубоких ран. Тэхёна поблизости не обнаруживается, и Чонгук дышит глубже и чаще, стараясь удержать подступающие слезы и не скатиться в истерику. — Тэхён! Тишина служит ответом на его крик. Он делает шаг вперед. Он идет по грунтовой дороге, под ногами хрустят мелкие камушки, прокладывающие ему путь в никуда. А он все идет. По руке, которой он обхватывает плечо, начинает стекать кровь. Чонгук чувствует, что его начинает пошатывать. Он знает, что свет приближается. Бип. Этот свет ослепляет его, и последнее, что успевает увидеть Чонгук, прежде чем отключиться — это отблеск знакомого, ярко-голубого цвета.