Из огня да в полымя

      Ло Бинхэ и Лю Минъянь уже довольно долго бродили по лабиринту Священного Мавзолея. Перед ними открывались одна за другой двери многочисленных просторных залов, стены которых были украшены фресками. Тусклый свет факелов не давал достаточно света и скрывал изображённые на них сражения между демоническими кланами, жестокие казни проигравших и безумные оргии победивших. На пути Ло Бинхэ и Лю Минъянь попадались комнаты и поменьше, со стоящими в них гробницами и выложенными цветной мозаикой портретами тех, кто в них покоился. Священный Мавзолей хранил множество тайн, здесь, охраняемые призраками, были погребены вместе со своими владельцами сильнейшие артефакты, которые многие мечтали бы заполучить в свои руки. Но залы и коридоры этого удивительного места, безобидные на первый взгляд, на самом деле таили смертельные опасности. По пустынным помещениям бродили омерзительные твари, о существовании которых простые смертные даже не догадывались. Они ревностно охраняли секреты этого места, готовые уничтожить чужаков, хитростью или обманом проникших сюда.       Лю Минъянь очень устала, гнетущая тишина давила на неё, а окружающая темнота пугала. Девушка прислушивалась к малейшему шороху, ей казалось, что рядом с ними, спрятавшись среди теней, бегущих по стенам, их преследуют призраки. С беспокойством вглядываясь в обступающую со всех сторон черноту, Лю Минъянь готова была поклясться, что видела несколько пар горящих глаз, неотрывно следящих за ними. Но Бинхэ даже слушать её не хотел, с растущим раздражением отмахиваясь от девушки. Ему, чтобы начать испытание, нужно было найти комнату, в которой бы отсутствовало захоронение. Но так как Священный Мавзолей, по сути, являлся местом погребения высших демонов, найти такое помещение было довольно затруднительно. Почти за каждой дверью он натыкался на саркофаг или гробницу. Были залы, которые на первый взгляд казались пустыми, но каждый раз Ло Бинхэ обнаруживал в них тщательно спрятанные смертельные ловушки.       — Всё, я не могу больше идти, — со стоном произнесла Минъянь.       Бинхэ остановился и недовольно посмотрел на девушку. Сегодня он уже не раз пожалел, что взял её с собой. Эти постоянные капризы начинали его раздражать.       — У нас нет времени отдыхать, — довольно резко ответил полудемон.       — Но, Бинхэ, я очень устала и правда не могу больше идти, — взмолилась Лю Минъянь.       Она не обманывала, за последние несколько дней девушка мало спала и почти не ела, отчего чувствовала слабость и головокружение. Непривыкшие столько ходить ноги безжалостно болели, а от страха, не отпускавшего её с того момента, как они вошли в Священный Мавзолей, разболелась голова. Девушка почувствовала, что последние силы стремительно покидают её. Не в состоянии больше стоять, Минъянь села на холодный пол и прислонилась спиной к стене. Она не знала, сколько времени они находились в Священном Мавзолее, ей казалось, что прошло уже несколько дней с того момента, как они зашли сюда.       — Шицзе Лю, — с плохо скрываемым раздражением сказал Ло Бинхэ и подошёл к Минъянь, — вспомни, зачем ты хотела пойти со мной? Разве не для того, чтобы встретиться с братом? А теперь ты, поддавшись минутной слабости, уже пожалела о своём решении?       — Нет, Бинхэ, вовсе нет, — замотала головой девушка. — Ты прав, я веду себя недостойно.       Полудемон смотрел на сидящую на полу девушку, совершенно разбитую усталостью, и с трудом сдерживался, чтобы не схватить её за плечи и хорошенько не потрясти. Его злила эта непредвиденная задержка. Тратить время на отдых сейчас — слишком большая роскошь.       — Так ты идёшь? — спросил он у Минъянь, протягивая ей руку.       — Иду, — прошептала девушка, но не пошевелилась.       Бинхэ начал терять терпение. С трудом подавив желание накричать на Минъянь, он убрал протянутую к ней руку и спрятал её за спину. Полудемону потребовалось несколько минут, чтобы справиться с гневом и успокоиться.       — Хорошо, — произнёс он, — передохни немного. А я пока осмотрюсь здесь поблизости.       Они находились в одном из коридоров Мавзолея, который был неотличим от предыдущего. Его начало и конец терялись в темноте, а на гладких стенах, выложенных тёмными гранитными плитами, отражались лёгкие отблески мерцающего пламени фонарей. Ло Бинхэ немного прошёл вперёд, не сводя глаз с девушки и боясь, как бы с ней ничего не случилось. Ничего не обнаружив, полудемон собирался вернуться назад, как его взгляд зацепился за неприметную дверь, почти слившуюся со стеной. Бинхэ толкнул её и очутился в пустой комнате — не слишком большой и не слишком маленькой, стены и пол которой были выложены тёмно-зелёной плиткой. Несколько раз проверив комнату на наличие ловушек, Ло Бинхэ понял, что это именно то, что они искали. От радости он вздрогнул, и ему стало вдруг невыразимо легко и спокойно. Он улыбнулся, предвкушая скорую встречу с учителем, и, развесив под потолком побольше световых шаров, позвал Минъянь:       — Шицзе Лю, иди сюда, я нашёл то, что нам нужно.       Не дожидаясь, пока девушка подойдёт, Бинхэ достал кинжал и сделал себе глубокий порез на тыльной стороне ладони. Кровь хлынула из раны и стала стекать на пол, образуя небольшую лужицу, казавшуюся в свете фонарей почти чёрной. Полудемон терпеливо ждал, когда её соберётся достаточное количество, периодически безжалостно терзая рану ножом, не давая ей закрыться, то и дело расширяя и увеличивая её. Когда рука превратилась в кровавое месиво, а лужа на полу стала растекаться, пуская во все стороны свои чёрные щупальца, полудемон посчитал, что достаточно, и, не обращая внимание на повреждённую руку, начал размазывать пальцами кровь по плитам, рисуя окружность. Как только всё было готово, он сел в центр круга, а присоединившаяся к нему Лю Минъянь устроилась напротив. Их пальцы чуть соприкоснулись друг с другом, и они, закрыв глаза, погрузились в медитацию.       Сначала Бинхэ казалось, что ничего не происходит. Его окружала тишина, нарушаемая лишь дыханием Минъянь и лёгкими шагами бродивших по коридору призраков. Как бы он ни прислушивался, других звуков уловить не мог. Время шло, но полудемон не чувствовал никаких изменений вокруг, и в его душе стали зарождаться сомнения.       «Возможно, предание лишь выдумка, наспех придуманная Тяньлан-цзюнем, — с горечью подумал Бинхэ. — Он просто обманул меня, обвёл вокруг пальца».       В какой-то момент полудемон уже хотел открыть глаза, но остановился, почувствовав, что в воздухе что-то поменялось. Откуда-то повеяло прохладой, и спустя пару секунд несколько мокрых капель упали на его лицо.       «Ещё немного, — уговаривал он себя. — Не торопись».       Бинхэ до сих пор не верил, что у него получилось, и боялся одним взмахом ресниц или неосторожным движением разрушить иллюзию. В какой-то момент всё окружающее пространство заполнилось оглушительными звуками — это был рёв падающей откуда-то сверху воды, с грохотом разбивающейся о камни. Бинхэ понял, что пора, и, собравшись с духом, распахнул глаза.       Он один сидел в позе медитации на блестящей и гладкой, словно нефрит, платформе, окружённый ниспадающими потоками воды. С удивлением Бинхэ начал оглядываться по сторонам и почти сразу понял, где находится.       «Это же водная тюрьма дворца Хуаньхуа. И, получается, я в ней заперт. Но зачем я тут?»       Ответ не заставил себя долго ждать: стоило Бинхэ посмотреть прямо перед собой, как он столкнулся со злым взглядом пронзительных зелёных глаз. Напротив него, точно в такой же позе медитации, связанный красным вервием бессмертных, сидел учитель. Его потрёпанная одежда местами порвалась, обнажая кожу, покрытую мелкими ссадинами, причёска находилась в беспорядке, а на лице расплывался фиолетовый синяк.       — Учитель! — с ужасом воскликнул Бинхэ, вскакивая со своего места и подбегая к Шэнь Цинцю. — Кто это сделал?       Полудемон дотронулся кончиками пальцев до кровоподтёка, резко выделяющегося тёмным пятном на белоснежной коже, но учитель отшатнулся от него, как от чумного.       — Убери руки, отродье. Не смей касаться меня, — с ненавистью выплюнул Шэнь Цинцю.       Поражённый реакцией учителя, некоторое время Бинхэ ничего не мог понять. Он внимательно разглядывал лорда, в чьих прищуренных глазах застыло отвращение, губы сложились в презрительную ухмылку, а тонкие ноздри чуть заметно трепетали от ярости.       — Ты! Опять ты! — в отчаянии воскликнул Бинхэ, осознав, кто перед ним. — Но почему?       Полудемон помнил, в чём заключалось первое испытание — одолеть своего недруга, и был уверен, что встретит двойника, который являлся его самым заклятым врагом. Но сейчас перед ним находился совершенно другой человек.       «Почему он? — гадал Ло, никак не ожидавший снова столкнуться с другим учителем. — Этот человек давно мёртв, я его никогда не встречал, и мне он не причинял боли. Так почему я вижу его перед собой? Разве он мой враг? Пусть я, поддавшись минутному порыву, посчитал, что ненавижу его, но это чувство ни в какое сравнение не идёт с тем, что я испытываю к своей копии».       Бинхэ пребывал в смятении. Он один на один заперт с Шэнь Цинцю и, получается, должен одолеть именно его. Но как? Лорд уже повержен. Безоружный и лишённый магической силы, он заточён в тюрьме и ожидает приговора.       — Может, убить его? — предположил Бинхэ и посмотрел на настороженного Шэнь Цинцю.       — Ты даже не дашь мне дожить до суда? — ядовито спросил лорд, услышав его слова. — Как великодушно с твоей стороны.       Бинхэ задумчиво разглядывал учителя. Черты его лица, такие любимые и родные, сейчас казались незнакомыми и чужими. Даже лишённый статуса и заточённый в тюрьму, Шэнь Цинцю выглядел холодно и надменно, его взгляд сверкал из-под опущенных ресниц, а губы изогнулись в брезгливой ухмылке, образовав около рта жёсткие складки. Он был совсем не похож на его мягкого, спокойного учителя с ласковым взглядом и тёплой улыбкой, согревающей тревожное сердце ученика. Бинхэ, чуть касаясь холодной кожи Цинцю кончиками пальцев, провёл рукой по его щеке, словно желая развеять этот неприветливый и чужой образ.       — Учитель, что же мне делать? — спросил он голосом, полным печали.       Шэнь Цинцю передёрнуло от этого лёгкого, практически невесомого прикосновения, и он отшатнулся от Бинхэ.       — Зверёныш совсем ума лишился, — слова лорда были пропитаны ненавистью, но полудемон услышал в них тщательно скрытый страх.       «Чего он боится? — задумался полудемон. — Ему настолько противны мои прикосновения?»       Решив проверить свою догадку, он придвинулся ближе к Шэнь Цинцю и, обхватив его лицо ладонями, встретился с растерянным взглядом лорда. Сейчас, когда его черты из-за замешательства разгладились, Цинцю стал так похож на его учителя, что Бинхэ потерялся в своих ощущениях. Он утонул в этих широко распахнутых зелёных глазах. Не в силах сдержаться, Бинхэ положил руки на тонкую талию Цинцю и, не давая тому отодвинуться, прижал его к своей груди.       — Учитель... — как в бреду, прошептал полудемон и коснулся губами кровоподтёка, обезобразившего скулу лорда. Шэнь Цинцю задрожал всем телом и начал яростно вырываться.       — Ублюдок! — в бешенстве закричал он. — Что ты творишь? Отойди от меня!       Видение сразу растаяло, и Бинхэ почувствовал тупую боль в сердце. Он разжал руки, и лорд, поднявшись на ноги, отскочил от полудемона, а его лицо исказилось от ужаса и брезгливости.       — Вы, демонические отродья, все извращенцы!       — Учитель, почему ты не он? — бесцветным голосом произнёс Бинхэ.       — Кто — он? — подозрительно спросил Цинцю.       — Другой учитель, тот, который меня любит, и тот, которого люблю я.       — Ло Бинхэ, ты спятил, — усмехаясь, произнёс Шэнь Цинцю. — И это просто чертовски приятно. Ты знаешь, несмотря ни на что, эта новость делает меня счастливым человеком.       Полудемон ничего не ответил, он снова сел в позу медитации и закрыл глаза, желая отгородиться от всего. Его мысли путались, а перед глазами продолжал стоять образ другого учителя. Время текло с быстротой реки, минуты складывались в часы, но решение, как пройти испытание, так и не приходило Бинхэ в голову. Когда он снова открыл глаза, то сразу увидел Цинцю, сидящего на кровати и прожигающего его недобрым взглядом.       — Почему ты не уходишь? — спросил лорд.       — Неужели ты не видишь, что я не могу отсюда уйти, — Бинхэ раздражённо махнул рукой в сторону водной завесы.       В глазах Цинцю блеснуло ликование, а на лице появилась довольная улыбка       — В чём провинился ублюдок, что его заточили вместе с любимым учителем? Ммм... — Цинцю сделал вид, что задумался. — Наверное, все поняли, что ты мерзкое демоническое отродье, которое недостойно жизни.       — Ошибаешься, — процедил сквозь зубы Бинхэ.       — Может, тогда зверёныш расскажет истинную причину?       Цинцю, видя, что полудемон ведёт себя странно, но не агрессивно, перестал сдерживаться и теперь с наслаждением издевался над ним, получая от этого удовольствие.       — Тебе нечего сказать? — продолжал издеваться Цинцю. — А знаешь почему? Потому что я прав, ты — мерзкий ублюдок, которого нужно было придушить ещё во младенчестве. Мои грехи, по сравнению с твоими, так, детские шалости.       Бинхэ ухмыльнулся. Этот учитель действительно отвратителен. Как совсем недавно он мог видеть в нём черты любимого? Метка полудемона вспыхнула, а чёрные глаза приобрели глубокий красный оттенок. Неторопливо подойдя к Цинцю, Бинхэ сжал его тонкую шею руками и пробирающим до костей голосом сказал:       — Мне хочется стереть твою мерзкую улыбку. Стоит посильнее нажать — и ты навсегда заткнёшься.       — Что же ты медлишь? — хриплым голосом спросил Цинцю.       — Ты уже мёртв, тебя уже убил твой ученик. Но до этого оторвал руки и ноги, вырвал твой мерзкий грязный язык и лишил одного глаза. И знаешь, я начинаю его понимать.       Бинхэ отпустил немного приутихшего Цинцю. Вспышка гнева полудемона заставила лорда прикусить свой ядовитый язык.       — Я встречался с тобой только раз, и то во сне, но я видел воспоминания другого Ло Бингэ и понял, насколько ты прогнивший изнутри человек. Ты сам себя очень давно убил своей ненавистью, завистью и злобой. Ты просишь тебе сказать, зачем я здесь? Хорошо, мне нужно пройти испытание. Я не смогу покинуть это место, пока не завершу его.       — Что за испытание? — неожиданно серьёзно спросил Цинцю.       Бинхэ недоверчиво посмотрел на учителя, но увидел глубокий, без тени усмешки взгляд.       — Я должен одолеть своего недруга.       — Ты совсем тупой, — рассмеялся Цинцю. — Он же перед тобой. Я твой недруг. Я тот человек, который ненавидел и презирал тебя всю жизнь. Ты даже не представляешь, сколько я приложил усилий, чтобы твоё существование стало невыносимым.       — Это ты тупой, — огрызнулся Бинхэ. — Разве ты уже не повержен? Твоя репутация растоптана, все тебя ненавидят, а сам ты являешься пленником в руках своего ученика. И потом, я не тот Бингэ, над которым ты издевался, поэтому ты не можешь быть моим недругом.       Шэнь Цинцю вдруг устало вздохнул.       — Ты придумал новую пытку для меня? Весьма изобретательно.       Время шло, нахождение рядом с Шэнь Цинцю стало для Бинхэ практически невыносимым. Когда лорд спал, полудемон всматривался в такое родное, любимое лицо и представлял, что это его учитель. Он шептал ему ласковые слова и гладил волосы. Когда же Шэнь Цинцю бодрствовал, Бинхэ едва сдерживался, чтобы не ударить его, слушая обидные слова и издевательства над собой. Лорд мог за считанные минуты довести полудемона до такой ярости, что тот начинал швыряться заклинаниями и крушить всё вокруг, вызывая искреннюю радость у Цинцю.       Порой, когда Цинцю не плевался ядом, Бинхэ рассказывал ему про свою жизнь и жизнь своего учителя, окончательно убеждая лорда, что он тронулся умом. Иногда Бинхэ пытался вызвать у Цинцю хоть капельку раскаяния за все свои поступки, но натыкался лишь на насмешки. В какой-то момент Бинхэ понял, что ещё немного — и он правда сойдёт с ума. Тогда он решил, что единственным правильным решением будет убить Цинцю. За время, проведённое с ним в водной тюрьме, он лишний раз убедился, что этот человек не заслуживает ничьей любви, его можно только ненавидеть и желать ему смерти.       И когда Бинхэ уже потерял счёт времени, проведённому в водной тюрьме, он с твёрдой уверенностью в своих намерениях подошёл к забывшемуся тревожным сном Цинцю и посмотрел на его бледное лицо.       — Совсем как у него... — прошептал полудемон и, сделав над собой усилие, сжал руками шею лорда.       От прикосновения Цинцю открыл глаза и вздрогнул, но страха не показал.       — Решился всё-таки убить меня? Я думал, у отродья не хватит духу.       Бинхэ надавил чуть посильнее, и лорд начал потихоньку задыхаться.       — Неужели хватит? — прохрипел он и закашлялся.       Полудемон молчал. Его руки сомкнулись ещё сильнее, и бледное лицо лорда стало приобретать синеватый оттенок.       «Ещё немного», — подумал Бинхэ и тут почувствовал, как по его щекам катятся слёзы. Одна за другой они капали на лицо Цинцю и, растекаясь, оставались мокрыми дорожками на щеках учителя. Возникало ощущение, что плачет сам Шэнь Цинцю.       — Я не могу, — покачал головой Бинхэ и убрал руки, а затем заключил в объятия всё ещё задыхающегося лорда. — Я уверен, что ты не всегда был таким. Возможно, с тобой обходились слишком жестоко, поэтому ты и превратился в такое чудовище. Ты искал любви и доброты от окружающих, а получал только предательство и зло, поэтому ты стал ненавидеть всех и никому не доверять. Но... так неправильно, даже тебя должен кто-то любить. Пускай это буду я.       Ло Бинхэ было всё равно, что сейчас, отдышавшись, Цинцю начнёт оскорблять его и насмехаться. Он знал точно, что не может ненавидеть этого человека, каким бы тот ни был.       — Пускай ты злой, завистливый, мелочный и жёсткий, но я всё равно буду тебя любить.       Шэнь Цинцю молчал, продолжая лежать в объятиях полудемона, его хриплое дыхание постепенно выравнивалось и, наконец, почти пришло в норму. А потом лорд еле слышно сказал:       — Идиот, лучше бы ты убил меня, — но в его словах не было ни насмешки, ни злости.       Водная тюрьма подёрнулась мутной дымкой и стала растворяться в воздухе. Бинхэ прошёл первое испытание.       Он не сразу понял, что его недругом являлся он сам. Тёмная сторона его души, которую он упорно желал уничтожить и которая всё же иногда одерживала верх над его светлыми чувствами. И тогда в Ло Бинхэ просыпался безжалостный демон, ненавидящий всех вокруг и желающий раздавить этот мир своей пятой. Но в этот раз он выиграл сражение, вырвав с корнем из своего сердца злобу и ненависть.