Последствия

      Спуск с самолета Сэм провел, насмерть вцепившись в спину Сандаунера и грязно ругаясь на португальском; Муссон падал неподалеку, и даже сквозь шум ветра в ушах Сэм мог слышать его ехидный смех.       Черт его дернул высказать однажды вслух свою нелюбовь к полетам и к таким непрочным и неуправляемым конструкциям, как парашюты, в частности. Сандаунер тут же с этим согласился и заверил его, что теперь на миссиях с необходимостью воздушного десантирования при участии киборга парашют Сэму больше не пригодится. Он тогда оторопел и попытался уточнить, что Сандаунер имел в виду, но тот лишь смеялся в ответ. Когда время для их совместной миссии с вылетом пришло, Сэм наивно подумал, что все это было просто шуткой, но реальность оказалась жестока: Сандаунер, который, как и другие Ветра, просто спрыгивал с самолета без каких-либо устройств, замедляющих падение, широким жестом пригласил Сэма себе на спину, заявив, что он, в отличие от парашюта, непременно приземлится в нужное место и точно не сломается в процессе. То, что на гладком корпусе Сандаунера оказалось вообще мало за что можно было держаться в процессе, стало для Сэма открытием уже тогда, когда они вдвоем вывалились из самолета. Он точно не помнил, что именно орал во время падения и каким образом ухитрился не отлепиться от киборга; то, что этот ублюдок ржал, не останавливаясь, весь полет, Сэм запомнил очень хорошо.       …Следовало, однако, отдать киборгу должное: каким-то невероятным образом Сандаунер ухитрялся приземляться достаточно мягко, чтобы Сэм оставался цел и мог ходить на своих, хоть и немного подгибающихся, двоих.       Плохое настроение Сэма, как правило, преобладавшее в последние три месяца его жизни, не стало ни на йоту лучше, когда они, наконец, добрались до места их дислокации. Массивное серое здание заброшенной больницы на краю города, обнесенное едва стоящим забором-сеткой и облепленное выцветшими от времени вывесками о якобы скорой реконструкции, должно было стать временным приютом для девяти бойцов «Десперадо», пока разведка не оповестит о возвращении целей миссии в город. Трое чиновников, решивших в обход настоящей власти основать свой собственный союз и буквально продать весь город вместе с жителями печально известной в южных широтах террористической организации в обмен на сотрудничество, должны были прилететь с международного съезда и, как крысы, разбежаться по своим тщательно укрепленным норам… Вернее, попытаться это сделать. Ни одна названная крыса не должна была пережить сегодняшний день.       Солдаты оперативно отправились на разведку со сканерами наперевес, чтобы убедиться, что в здании нет других человеческих и кибернетических форм жизни и каких-либо активных средств слежения, после чего они все, наконец, ступили в здание. Кислый запах разлагающегося мусора и вонь экскрементов, характерные для обиталищ бездомных, ударили Сэму в нос, и он брезгливо поморщился, едва сдержавшись, чтобы не активировать маску. Второй этаж тоже был некогда оккупирован бродягами, но он хотя бы не был так сильно загажен, как первый. Третий этаж частично потрепало пожаром, а на пятом местами обвалилась крыша, потому четвертый, где даже сохранилось большинство дверей, стал очевидным и логичным выбором для временного штаба.       Пока Сандаунер распределял солдат по этажам на патрулирование, а Муссон изучал маркировки на взрывчатке, извлеченной из ящика, Сэм устроил себе экскурсию по этажу, придирчиво осматривая каждое помещение. Из комнат, где, судя по паркетному полу и приличного вида плитке в уборных, раньше размещалась администрация или отдыхал персонал, было вынесено абсолютно все, включая оконные рамы. В просторных же помещениях, служивших некогда палатами, порой встречались нагромождения железных остовов кроватей с торчащими пружинами и обломки столов и стульев. В каморках с уцелевшими навесными замками, в которые Сэм влез уже чисто из-за любопытства, обнаружились стопки жестких матрасов и кули с грязным постельным бельем.       Осмотр Сэм закончил на одной из последних палат по правую сторону общего коридора: относительную чистоту помещения разбавляло только граффити в виде черепа на стене возле двери; уцелевший стол и сиротливо сгрудившиеся стойки для капельниц в углу были единственными выдающимися предметами интерьера. В примыкающей к помещению крошечной уборной Сэм на автомате потянулся к крану, с усилием повернув проржавевший вентиль. К его удивлению, после недолгого клокотания в трубе в раковину полилась тонкая струйка воды с ощутимым запахом затхлости. Понаблюдав за тем, как вода делает маленький почетный круг по керамическому склону, прежде чем исчезнуть в сливе, Сэм поднял глаза на зеркало. На него в ответ уставилось его хмурое отражение, разделенное по диагонали трещиной в стекле.       Приближающиеся звуки шагов отвлекли его от созерцания, и Сэм потер лицо ладонями, прежде чем закрыть кран и выйти из уборной. В палате он обнаружил Муссона, замершего перед граффити.       – Я отвлек тебя от гигиенических процедур, Минуано? – киборг повернулся к Сэму с улыбкой на тонких губах.       – Нет, я просто осматривался, – пожал плечами Сэм. – Что, мы уже выдвигаемся? Мог бы позвонить…       – Нет, наши соглядатаи пока молчат, – Муссон вновь повернулся к нарисованному черепу и указал на него ладонью. – Занятное совпадение, не так ли? – Он коснулся рисунка кончиками пальцев. – Как страшится человек атрибутики смерти и как охотно использует ее для устрашения себе подобных… А может, так как мы сейчас в бывшей обители врачевания, это своего рода напоминание? Memento mori! Помни о смерти! Иронично, не находишь?       – О Дева Мария и все ее архангелы, прошу тебя, не начинай! – простонал Сэм, отходя к окну. Последнее, что он сейчас хотел делать, так это слушать лекции о символизме и человеческом несовершенстве! Киборг за его спиной захихикал, но, к удивлению Сэма, монолог продолжать не стал; он понятия не имел, с чего ему вдруг так повезло. Может, стоить купить лотерейный билет по возвращении?..       Последующие десять минут, которые Сэм провел, шатаясь из угла в угол, проходили в тишине, пока в коридоре вновь не послышались шаги.       – Наши планы меняются, парни, – возвестил Сандаунер, буквально втискиваясь в дверь, – сегодня мы никого резать не будем.       – Какая жалость, – пробормотал под нос Сэм.       – Отмена или задержка? – уточнил Муссон, отходя от стены.       – Второе. В воздушном пространстве места отбытия наших целей засекли подозрительную активность – нет, не нашу, Сэм, можешь не спрашивать, у нас там не кретины сидят, – и вылет отложен на неопределенное время, пока они там все не напроверяют. – Сандаунер развел руками. – С учетом их развившейся – не на пустом месте, но им это знать не надо, – паранойи мы легко можем прокуковать здесь сутки или двое, а то и больше.       – Ладно, – Сэм пожал плечами. – Чем тогда пока займемся? Нужно еще что-то сделать, пока мы на месте?       Сандаунер рассмеялся.       – Тебе шило в заднице мешает усидеть на месте, правда, Сэм? Нет, наши агенты начеку, все три картели у нас на прослушке, больше нас в городе ничего не интересует, так что остается просто ждать, пока робкие птенчики не решатся вернуться в родное гнездо.       …Ожидание было именно тем, чего Сэм терпеть не мог. Нет, на самом деле его список невыносимых вещей был весьма обширен (и включал полеты и парашюты), но ожидание находилось на самой верхней его строчке.       Сэм любил действие. Он любил хорошую битву, сражение, чтобы испытать свои способности и силы, драку на спор или за награду, во имя чести или ради проверки себя на прочность.       Сэм любил танцевать со смертью. Сидеть и чего-то ждать он ненавидел.       Разумеется, все его налеты на наркоторговцев, бандитов и прочие криминальные элементы в прошлом требовали тщательной разведки и планирования – он, даже будучи совсем молодым и неопытным, не позволял себе залетать в злодейское логово с мечом наперевес, надеясь только на удачу, как герой какого-нибудь дешевого боевика. Именно хорошо проработанный план позволял Сэму зачищать вражеские базы, перехватывать конвои и пресекать торговлю оружием. Он, Самуэль Родригез, также известный как Джетстрим Сэм, не торчал долгими часами в засадах, просиживая задницу в укрытии, выжидая удобного момента. Он налетал внезапно, пробивал себе дорогу верным мечом, поражал противника в самое уязвимое место и уходил прежде, чем кто-то успевал спохватиться.       …Возможно, нехотя признался сам себе Сэм, со временем он стал предпочитать более… творческие подходы к выполнению намеченных миссий, особенно если дело доходило до стационарных целей. Он все еще не полагался на одну только удачу – в его распоряжении были годами оттачиваемое мастерство и опыт всех предыдущих успешно завершенных дел, а потом появился и великолепный экзоскелет, который даровал ему практически неуязвимость… Пока не случился Денвер. Куда Сэм, как самый последний тупоголовый герой дешевых боевиков, притащился практически без плана и без тщательной разведки.       Возможно, терпение действительно было не самой сильной его стороной.       ***       Ближе к вечеру Сэм впервые воздал безмолвную хвалу девочкам из отдела снабжения, которые взяли в привычку упорно поджидать его перед каждой миссией прямо в ангаре перед отбытием, чтобы практически насильно вручить ему упаковку сухпайка или энергетические батончики. Сэм, на деле любивший хорошо и вкусно пожрать, спокойно мог голодать по нескольку дней, потому не видел смысла ходить забирать полагающийся для коротких интенсивных миссий паек самостоятельно. На продолжительных многодневных выездах пропитание для некиборгского персонала, как правило, добывалось или готовилось уже на месте. Обычно Сэм возвращался с задания вместе с нетронутым пайком, который он потом скидывал в один из ящиков в своей комнате, забитый уже наполовину; но теперь, когда приходилось просто торчать в одном месте без какой-либо активности, голод давал о себе знать настойчивее, чем обычно.       Сэм разорвал упаковку от батончика и впился в него зубами; он оказался вполне пристойным на вкус, с орехами, сушеными ягодами и каким-то подсластителем. Краем глаза увидев, что Муссон наблюдает за ним, Сэм совершено без задней мысли протянул ему початый брикет.       Он ожидал, что Ветер фыркнет и скажет что-нибудь о его интеллекте и чувстве юмора, но киборг неожиданно двинулся вперед. Он вторгся в личное пространство замершего Сэма (не то чтобы его это сильно взволновало), протянул руку, очень аккуратно отщипнул от батончика кусочек сушеной клубники и так же аккуратно положил его себе на язык.       – Вкусно? – спросил Сэм, ловя себя на том, что понятия не имеет, способны ли киборги вообще различать какие-то вкусы.       Муссон издал подтверждающий звук, не размыкая губ, и отошел в сторону, еще долго, судя по движению челюсти, перекатывая во рту крошечный кусочек ягоды. От предложенной Сэмом добавки киборг отказался.       ***       Проблема пришла откуда не ждали.       В его экзоскелете – великолепном (и крайне дорогом!) произведении чьего-то гениального ума, которое увеличивало его скорость и выносливость, обеспечивало легкое соскальзывание прямых ударов при уворотах и частично блокировало даже пули, – была крайне однобокая система терморегуляции. Дома в Бразилии и в других теплых странах у Сэма никогда не возникала потребность согреваться – под экзоскелетом он носил исключительно белье и прекрасно себя чувствовал. Когда он стал паломничать в злачные места в других, более холодных странах, костюм аккумулировал и поддерживал тепло, излучаемое телом Сэма во время его активных движений. Поэтому к внезапному резкому ночному похолоданию он, почти безвылазно проторчавший в одном помещении в течение почти десяти часов, оказался совершенно не готов.       Хорошей идеей было бы навернуть несколько кругов по прилегающей к больнице территории – из творящего там хаоса как раз бы вышла неплохая полоса препятствий, – но им для конспирации полагалось сидеть внутри и не отсвечивать, поэтому Сэм выбрал полигоном для действий лестничный пролет со второго по пятый этажи как наиболее энергозатратное и наименее грязное место, походящее на тренировочную площадку. Он безостановочно носился вверх и вниз по ступеням под молчаливое недоумение солдат, дежуривших на этажах, пока ползущий под кожу холод окончательно не отступил, и этого хватило ему почти на час. За всю проклятую ночь Сэму пришлось еще трижды возвращаться на ступени, бегая по ним в темноте, рискуя споткнуться и что-нибудь себе сломать, все оставшееся время проводя в облюбованной им палате. Там ему составляли компанию то Муссон, то Сандаунер, то появляясь, чтобы перекинуться с ним парой слов, то исчезая; никто из них, на счастье Сэма, не стал комментировать его методы согревания: он был раздражен настолько, что тут же схватился бы за меч без каких-либо попыток парирования насмешек устно.       Как только утреннее солнце явило свой лик на небосклоне, Сэм ушел на пятый этаж и проторчал там, как подсолнух, под упавшим потолком пару часов, наслаждаясь теплом и ярким светом. Все попытки полноценно помедитировать с треском провалились, в том числе и из-за бессонной ночи, не улучшившей его настроения, поэтому Сэм остановился на разминке и дыхательной гимнастике. Вгрызаясь в очередной энергетический батончик, он поклялся лично отблагодарить ту рыжую девочку (Дженни? Джесси?), что буквально впихнула паек ему в руки перед вылетом вчерашним утром. Она вроде бы строила ему глазки, так что, может быть, они даже смогут хорошо провести время… Если он, черт возьми, вернется с этой миссии живым и в своем уме.       Через какое-то время Сэм рассудил, что, раз уж он всю ночь нагружал нижние конечности работой, то верхним тоже следует уделить особое внимание; появившийся в помещении Муссон застал его в разгар отжиманий.       – Минуано, – голос киборга прервал его сосредоточение, и Сэм кивнул, давая понять, что он слышал обращение. То, что это движение вряд ли можно было распознать в процессе его упражнений, его совершенно не волновало.       – Самуэль Родригез!       – Звучит ну прямо как моя матушка, когда собиралась устроить мне очередной нагоняй, – буркнул Сэм, не отвлекаясь от отжиманий. Часть его хотела продолжить игнорировать Муссона просто чтобы узнать, что тот будет делать; чего Сэм не ожидал, так это внезапно прилетевшего подзатыльника. Он резко обернулся лишь для того, чтобы проводить взглядом мерцающую фиолетовыми разрядами правую кисть Муссона, которая возвратилась к своему скалящемуся хозяину, стоявшему в дверном проеме.       – Шевелись, Минуано, шеф зовет.       ***       Сандаунер обнаружился в уже привычной Сэму палате в конце общего коридора.       – Заказчик нервничает, – сообщил киборг, как только они подошли, – переживает, что наши цели прознали о засаде и собираются смыться.       – Они считают, что мы себя как-то выдали? – уточнил Муссон. – Давно такого не было.       – Мне пытались на это намекнуть, но по сводкам все чисто, хер прикопаешься. Если бы эти смертники как-то догадались о грядущем, они бы не просиживали задницы на месте, а давно бы уже разбежались, кто куда, – прошли уже целые сутки, в конце концов. Заказчики с доводами вроде соглашаются, а вроде и нет, утверждают, что доверяют нам, как профессионалам своего дела, но тут же требуют дополнительных гарантий, паникеры хреновы.       – Они же впервые обратились за услугами «Десперадо»? Как они на нас вышли – по рекомендации прошлых клиентов или сами?       – Нашли в газете по объявлению, – буркнул Сэм.       – Утверждают, что по рекомендации, – ответил Сандаунер. – Конкретных имен не называли – имеют право, обошлись формулировкой «Посоветовали хорошие знакомые».       – Как пристойную бургерную, – не удержался от комментария Сэм. Киборги синхронно повернулись посмотреть на него, но заткнуться ему никто из них не предложил.       – Могли и слукавить, – пожал плечами Муссон. – Хотя по факту это не имеет особого значения, если они не частники.       – С частниками дела вести проще и приятнее, – фыркнул Сандаунер. – Госструктуры – те еще любители попаниковать, но не через гребанные же сутки! Один день, и они уже ссутся. Не люблю таких.       Сэм, который в этот момент пытался как можно незаметнее подавить зевок, оживился.       – Что, все отменяется, можем сворачиваться?       Сандаунер ухмыльнулся.       – Сэм, я смотрю, у тебя терпения ровно столько же, сколько у заказчика. Не угадал, дружок. Сидим дальше, ждем, дрочим, пляшем – в общем, развлекаемся, как можем.       Сэм невероятным усилием сдержал комментарий о том, что киборги могут себе позволить только три перечисленные активности из четырех, и решил вернуться на пятый этаж, пока снаружи было все еще солнечно.       Голос Муссона догнал его на пороге комнаты.       – Тебе нужно поспать, Минуано, – неожиданно мягко сказал Ветер. Сэм, не оглядываясь, вышел в коридор.       ***       Полноценный комплекс упражнений с Мурасамой и еще пол энергетического батончика спустя Сэм вынужденно признал, что ему чертовски скучно. Помаявшись, он спустился вниз, где наткнулся на Сандаунера, насвистывающего какой-то веселый мотивчик; до этого момента Сэм даже не задумывался о том, что киборги могут свистеть (хотя почему бы на самом деле и нет?). Он понятия не имел, как именно его старшие коллеги развлекались во весь этот длительный период ожидания новостей о продвижении их целей. Может, они копаются где-то во внутренних базах данных, выведенных им прямо на сетчатку глаз, может, строят коварные планы по захвату мира (Сэм бы даже не удивился, если бы это было правдой), может, тоже тренируются, может, просто отключаются на время за ненадобностью, а может, мечтают. О чем мечтают киборги? Не об электроовцах же, в самом деле…       А может быть, все это чистой воды бред, и им на самом деле было так же скучно, как и ему.       Завладев вниманием Сандаунера, Сэм решил пойти с козырей и озвучил ему самые непристойные шутки ниже пояса, которые только смог вспомнить. Киборг его потуги оценил положительно и вывалил взамен весь свой запас черного юмора, в котором отчего-то прямо-таки преобладали анекдоты про инцест. Когда Сэм, продышавшись после особо сильного приступа смеха, решил уточнить, откуда взялась такая специфика, Сандаунер только загадочно ответил, что место его рождения обязывает знать…       Запаса полученных эндорфинов хватило на полтора часа, и Сэм решил развлекаться более травмоопасным путем. Он отыскал на этаже Муссона и добровольно затеял с ним спор о превосходстве японского рубяще-режущего оружия над колющим; киборг мог сколько угодно пытаться сводить разговор к «Какая разница, чем люди убивают людей?» – Сэм прекрасно знал, что свои саи он трепетно любил и стал бы отстаивать до последнего. На их дебаты, почти закончившиеся кровопролитием, сбежался весь их отряд; Сэм был уверен, что солдатам тоже было скучно, и они надеялись посмотреть, как их капитаны попытаются прирезать друг друга.       Его более-менее положительный настрой вновь покатился в бездну, как только в здание бывшей больницы со всех сторон стал пробираться холодный ночной воздух. Сэм, не спавший уже почти сорок часов, чувствовал себя уставшим и разбитым; никогда он прежде не думал, что окажется в подобном состоянии, фактически ни черта не делая. Ко всем прочим прелестям жизни добавилась головная боль, назревающая где-то в затылке. Сэм впервые порадовался, что в больнице нет электричества; он, единственный некиборг на этой миссии, единственный же испытывал трудности в перемещении по зданию ночью (прибор ночного видения у Сэма, разумеется, был, но он даже не подумал взять его с собой), однако сейчас полутьма давала блаженный отдых уставшим глазам. От одной только мысли о вчерашних забегах по лестнице Сэма замутило, поэтому, едва его нос начал леденеть, он со вздохом принял упор лежа и приступил к отжиманиям. Сэм спиной почувствовал на себе пристальный взгляд Сандаунера, который, понаблюдав за ним какое-то время, отклеился от стены.       – Ну, пока конца и края не видно нашему безделью, можно провести время продуктивно, – бросил он через плечо, прежде чем скрыться в темноте дверного проема. Сэм понятия не имел, что киборг хотел этим сказать и куда он там собрался, потому только поморщился, поднимаясь с пола.       Когда Сэм уже почти решил, что доломать уцелевший стол и развести костер прямо в палате было не такой уж и плохой идеей, он услышал неожиданно громкий на фоне общей тишины здания шорох в коридоре. Сначала ему показалось, что кто-то волочит тело в пластиковом мешке; Сэм насторожился, положив ладонь на рукоять меча, хотя прекрасно понимал, что это могут быть только свои: чужие в таких обстоятельствах так бы не шумели или не шумели бы уже вообще с учетом концентрации Ветров на здание.       Через минуту в комнату втиснулся Сандаунер, тащивший за собой стопку из трех потрепанных жизнью матрасов. Он проигнорировал приподнятую бровь Сэма, отбуксировал их в угол палаты и пинками разложил в ряд вдоль окон. Пока Сэм рассматривал новые предметы интерьера без единой внятной мысли в голове, Ветер отстегнул от пояса ножны, с грохотом уложив их на стол, скинул туда же плащ, а потом неожиданно грациозно для своих габаритов опустился на матрас у стены; Сэм искренне удивился, что тот мгновенно не разошелся по швам. Киборг лег на бок, подперев челюсть кулаком, и, посмотрев на него, с самой заговорщической улыбкой похлопал свободной рукой по соседней лежанке.       Сэм непонимающе поднял брови.       – Чего застыл? Иди сюда, – Сандаунер вновь поманил его к себе.       – Зачем? – Логическая цепочка в его голове ни в какую не желала складываться.       Киборг ухмыльнулся.       – Морду бить тебе буду. Не тупи, Родригез. Ложись и получай удовольствие.       Сэм невольно отступил на шаг назад и напрягся.       – В каком смысле?       – Ты гляди, – восхитился Сандаунер. – Мы ему доброе дело собрались сделать, а он сразу за меч схватился.       Сэм хлопнул глазами – он сам не осознавал, что крепко сжал рукоять Мурасамы. Он медленно расслабил пальцы, но выпускать катану не торопился.       – Какое еще доброе дело? – уточнил Сэм, не двигаясь с места. Дремавшее в груди раздражение всколыхнулось с новой силой. Если Ветра решили таким замысловатым способом поиздеваться над ним…       Сандаунер закатил глаза.       – Да не бойся ты. Запарил уже бродить из угла в угол мрачной тенью или носиться, как МГ Рэем укушенный. Энергию не восполняешь, теряешь эффективность как боец. Поспишь и согреешься заодно.       Пока Сэм пытался переварить услышанное, легкие шаги за его спиной возвестили о появлении Муссона.       – Мы не можем полноценно спать, как обычные люди, но из-за наличия живых внутренних органов отдых нам необходим, – пояснил он, останавливаясь рядом с Сэмом. – Поэтому во все модели киборгов с замещенным более чем на 70 процентов телом заложен своеобразный режим восстановления. В какой-то степени это можно назвать медитацией…       – Скорее, дефрагментацией, – фыркнул Сандаунер.       – …или спящим режимом, если тебе угодно, – невозмутимо продолжил Муссон. – Вкратце: ускоряет мелкую регенерацию тела, нормализует засбоившую работу систем, благотворно влияет на функционирование живых тканей, дополнительно обогащая их кислородом. Требует неподвижности и частичного отключения сознания. В процессе тело в качестве побочного эффекта вырабатывает тепло.       – Тепло? – Сэм приподнял брови. – Я думал, что магниты и нагревание плохо сочетаются друг с другом.       Улыбка проскользнула по тонким губам Муссона.       – Если ты вдруг решишь использовать против меня нагрев, Минуано, тебе недостаточно будет просто положить меня возле батареи. Боюсь, даже драка в литейном цеху с самыми нечеловеческими несоблюдениями нормативов условий труда не сможет приблизить меня к желаемому тобой эффекту.       – Короче говоря, – вновь перебил его Сандаунер, – побудем сегодня грелками – специально для тебя, Сэм.       – Для меня, значит, а? – медленно произнес Сэм, скрещивая руки на груди. – Я буду потом что-то должен вам за этот эксклюзив?       – Ты откуда вдруг выкопал такую мнительность? – искренне удивился Сандаунер. – Ты всегда такой противный, когда не выспался и замерз? Страшно представить, каким мудаком ты становишься, когда еще и голодный… Считай это невероятным стечением обстоятельств. Ни я, ни Муссон уже давно не были на полноценном техосмотре: дергали то туда, то сюда в срочном порядке, а по последним данным разведки наши цели сегодня ночью точно никуда не улетят. Нам будет полезно, тебе – полезно, да еще и приятно. Не вижу проблемы.       – Ладно-ладно, – сдался Сэм и, помедлив, отцепил ножны от бедра. Предложение действительно казалось заманчивым – по крайней мере, сейчас, когда его разум требовал сна, а тело – тепла. Пока Сэм не хотел думать, каким боком ему выйдет в дальнейшем его согласие.       – Благослови тебя Господь, мятущаяся душа, – ухмыльнулся Сандаунер.       Из его уст это почему-то прозвучало как оскорбление.       ***       Муссон вытащил саи из-за пояса, крутанув их в руках больше по инерции, и умостил на подоконнике, потом снял с себя тактический ремень с многочисленными мешочками, половина содержимого которых все еще оставалось для Сэма загадкой. Деловито ощупав некоторые из них, Ветер отцепил один самый пухлый и улегся вместе с ним на крайнюю лежанку, которая, когда киборг вытянулся на ней на спине в полный рост, оказалась ему ожидаемо коротка, что Муссона, впрочем, не побеспокоило: он подложил мешочек себе под шею и сложил руки на груди. Лежа в такой позе, с рассыпавшимися по матрасу длинными волосами, он выглядел, как самая странная Спящая красавица из всего мирового фольклора; до завершения образа не хватало только неувядающей розы, зажатой в пальцах. Отогнав странные мысли, Сэм решил, что найти хотя бы какое-то подобие подушки было бы неплохо, и после непродолжительных поисков выудил из складского помещения несколько жестких застиранных полотенец, все еще слегка отдающих какой-то дезинфицирующей химией.       Вернувшись, Сэм обнаружил, что Сандаунер так и устроился на боку спиной к стене, бесхитростно подложив под голову согнутую руку; он зачем-то активировал нижнюю часть лицевой защиты, хотя Сэм, присмотревшись, увидел, что шлем Муссона тоже был закрыт наглухо; может, это был всего лишь автоматизированный процесс этого пресловутого спящего режима.       Сэм остановился возле их импровизированного лежбища и потер щетину, задумчиво осматривая эту сюрреалистичную картину. Какая-то часть него считала сон в тесной компании двух головорезов гарантированным смертоубийством, другая логично утверждала, что киборгам не нужно было всего этого затевать, чтобы попытаться втихую его убить; третья, возможно, самая разумная, предлагала прекратить все мысленные процессы и выспаться уже, наконец.       ...Какого дьявола, тем не менее, эти киборги вдруг так легко поставили себя в довольно-таки уязвимое положение перед ним? Они уже настолько ему доверяли? Или были так уверены, что справятся с ним даже вне состояния боевой готовности? Или же просто не считали его угрозой вовсе?..       Сэм вздохнул и помотал головой; он стащил перчатки, отстегнул громоздкие защитные пластины с бедер и броню с груди, живота и паха и скинул все на стол; следом туда же полетел дурацкий угловатый наплечник, доставшийся ему в комплекте с протезом правой руки. Он аккуратно, чтобы не задеть старших коллег, забрался на лежанку, свернул полотенца в подобие подушки и, помедлив, аккуратно втиснул меч в изголовье между матрасом и стеной. Дуновение холодного ветра из щелей в оконной раме заставило Сэма поежиться и, перевернувшись, улечься. Быстро привыкнув к почти выветрившемуся запаху хлорки и пыли от своей постели и немного попялившись в потолок без единой мысли в голове, он перевернулся на левый бок в сторону Муссона. Такой желанный прежде сон не торопился сковывать его веки, и Сэм вновь и вновь мерил фигуру Ветра взглядом. Чем дольше он смотрел на киборга, тем четче становилось неизвестно откуда зародившееся в нем беспокойство; лишь через несколько минут он, наконец, понял причину: в полутьме и тишине заброшенного здания, в спящем режиме, лежа абсолютно неподвижно, Муссон как никогда был похож на мертвеца. Его грудь не поднималась, и Сэму пришлось напрячься, чтобы понять, что его волнение было небеспочвенно: все встреченные им киборги с обширными модификациями тела дышали, по-настоящему или нет – это уже другой вопрос. Может, имитацию дыхания сделали специально, чтобы помочь киборгам ощущать себя людьми хотя бы на уровне базовых функций, для психологической устойчивости. Помогало это или нет тому же Муссону, способному буквально разделяться на составные части, Сэм не знал. Освещаемый выглянувшей из-за туч луной, неподвижный, безмолвный, Муссон вызывал устойчивые ассоциации со склепом, и Сэм, ругая себя за излишнюю впечатлительность, перевернулся на другой бок.       По факту ситуация с другой стороны была не лучше: Сандаунер тоже не дышал и не шевелился. Обстоятельства смягчало то, что он, в отличие от Муссона, был почти полностью скрыт темнотой и лежал в позе, характерной для спящего человека. Сэм вздохнул и потер глаза. В комнате заметно похолодало, и он искренне пожелал всего самого хренового человеку, который утащил из больничных кладовок все одеяла. Когда там уже появится обещанное тепло?!       Сэм приподнялся на локте и наклонился к массивной фигуре Сандаунера. Помедлив, он осторожно протянул вперед левую руку, остановив ее в нескольких сантиметрах от груди киборга. Подсознательно Сэм на полном серьезе ожидал, что его действия воспримут за попытку нападения, что руку перехватят и, возможно, попытаются сломать, но киборг не пошевелился, а ладони легонько коснулось мягкое тепло, исходящее от темного корпуса.       Сэм удовлетворенно хмыкнул и, устроившись поудобнее, наконец, закрыл глаза.