Возвращение магии

      Приправу, послужившую сигналом о проклюнувшейся магии, Диего тем не менее убрал. В остальном Марка продолжили кормить всё той же едой из того же набора заученных наизусть ингредиентов в разных комбинациях. В чём-то знак был хорошим: можно востанавливать силы дальше. В самом деле, что толку от мага с заклинаниями на уровне пятилетки. Но зачем им вообще понадобился маг? Марк по-прежнему терялся в догадках.              Из вариантов вернуть магию в эти земли он видел только медленный, очень медленный: завести семью — магические силы ведь передаются по наследству. Даже в тех случаях, когда у ребёнка обычных людей вдруг вскрывался высокий потенциал, оказывалось, что и у родителей-то он был, но не настолько сильный, немногим выше порога бытовой магии — с таким на обучение не брали.              Однако Диего почему-то не спешил подбирать ему невесту. Не то чтобы Марк согласился на свадьбу. Пора бежать, пока его в самом деле не сожрали, или что там стукнет в голову этим варварам. Пора бежать, пока Диего не решил, будто магии вернулось достаточно, что нельзя позволить пленнику гулять на свободе. Пора бежать.              Однако шанс представится всего один. Марк не сомневался, что после неудачного побега его в лучшем случае свяжут по рукам и ногам. В худшем… Убьют. Наверняка убьют. Диего убедился, что способ перекроить магический контур работает. Можно похитить нового мага, а то и не одного, и проделать то же самое, как бы ни было жалко потраченных на Марка месяцев.              Значит, нужно подготовиться. Разобраться, что же за магические силы ему достались. Невербальные заклинания Главного мага не зря вызывали у многих зависть. Что бы те же маги сказали, знай, что Марку не пришлось учиться годами... Нет-нет, нельзя так думать. Плату за новые способности с него взяли силой, и Марк не был уверен, что согласился бы заплатить такую цену, знай условия заранее. Лучше уж годы учёбы и тренировок.              Столько лет у него не было, но и запросы-то стояли невеликие: научиться управлять материалами, чтобы защищаться и атаковать самому. Боясь привлекать внимание к своим упражнениям, Марк вернулся к теории, но быстро понял, что знания нужно проверять на практике. Хотя бы чтобы убедиться, верно ли он разобрал текст. В день, когда Диего вроде как куда-то уехал, Марк решился зайти в прежний закуток во дворе замка. Поколебавшись, осторожно снял обе серьги и попробовал повторить трюк с метанием камня. Украшения в сосках отозвались неприятным, но терпимым зудом. Так и должно быть — заклинание-то несложное. Нужно попробовать сложнее. Марк подобрал булыжник и представил, как обтёсывает его до шара. Твёрдая поверхность под ладонями заходила ходуном, словно глина. А потом пошла отдача: тут и там на почти идеальной сфере возникали острые бугорки, стоило Марку потерять концентрацию. Он не пытался пригладить неровности. Пусть уходят сами, потому что он так представил. Но так хотелось помочь заклинанию, направить форму… или отбросить камень, чтобы боль немедленно ушла. Столько простых путей, почему он выбрал самый сложный?!              Рухнув на колени, Марк увидел в ладонях серый шар. Немного неровный, но всё-таки шар, а не каменный ёж. Получилось. Его хватило на что-то большее, чем метание камней, и даже метки не остановили. На радостях Марк расплющил шар в блинчик, не обратив внимания на боль отдачи. Продолжив эксперименты, он чуть не забыл вставить серьги в уши, когда заспешил на ужин.              Диего вернулся на следующий день и первым делом вызвал к себе, как делал теперь всё чаще и чаще. Хотя он требовал раздеваться, до секса доходило далеко не всегда: даже Марку было очевидно, что ведёт его не похоть, а обычная проверка, на месте ли расставленные метки, мешающие концентрироваться. С тоской Марк ждал, когда Диего добавит новых. Ведь должен догадываться, что чем сильнее становилась магия, тем легче не обращать внимания на мимолётный зуд в ушах.              Новые метки не понадобились, потому что они уже были: стоило Марку привыкнуть к всплескам зуда, как на нём начала гореть одежда. Не буквально, но легче от того не становилось. Все рубашки были прошиты нитями того же металла, что пошёл на украшения. Нити, различимые лишь по блеску на солнце, обвивали его невидимой клеткой и чётко ставили ограничение: заклинания такой силы — нельзя, если не хочешь почувствовать, как тончайшие путы впиваются в тело, будто пытаясь разрезать на части. Но Марк продолжал, преодолевая боль. Он лепил из камней простенькие фигурки зверей и птиц, а потом возвращал их к исходной форме. Он научился командовать мельчайшими частицами пыли, которые оказывались рядом с магическим контуром. Совсем осмелев, он попытался превратить камень в горсть соли, и сильно удивился, когда у него получилось, несмотря на то что тело разрывало так, будто его окунули в море, подожгли и заставили руками собирать выпаренную соль. Обратно слепить её в камень он не сумел, да и не был уверен, что хватит стойкости.              Он бы соврал, если бы начал убеждать себя, что ему даже нравится. Нет, боль он по-прежнему встречал с отвращением и ненавистью. Но результат, будь то сотворённая фигурка или уничтоженный камень, дарили восторг, окупающий любую пытку.              А потом случилось то, что должно было случиться: служка, которого Диего вечно отправлял за ним, чуть не застал его врасплох. Марк торопливо замёл следы и помчался в нужную башню. Нельзя привлекать внимание к площадке для магических тренировок.              Отдышавшись и даже пригладив волосы, вошёл в комнату, полагая, что пронесло. Откликаясь на привычный подзывающий жест, Марк подошёл к Диего, но тот, не дожидаясь, поднялся навстречу, словно что-то заметив. Холодея, Марк осознал, где ошибся, понял, что не чувствует привычной тяжести одной из серёжек. Он встал как вкопанный, не смея ни ощупать ухо, ни пошарить в складках одежды в попытке найти пропажу.              Диего вывернул ему мочку уха, всё равно что нашкодившему ребёнку.              — Мы вроде договорились: одна оплошность — отправляешься в подземелье. Думал, я не замечу, что ты снял?!       — Она сама вывалилась!       — Невозможно. Застёжка крепкая. Разве что ты разболтал её, снимая туда-сюда. Сколько раз снимал? И зачем?       — Чтобы промыть! Я слышал, что нельзя их постоянно носить, — выдавил Марк. Прозвучало убедительно. По крайней мере, Диего перестал пытаться оторвать ему ухо. Немного подумав, отпустил совсем, но подтолкнул в глубь комнаты, отрезая путь к отступлению.       — Поскольку ты был на диво послушным, жестоко тебя наказывать и впрямь не стоит. Как у вас поступают с провинившимся?              Как-как. Недельный запрет на использование магии. Обвешают сигнальными амулетами, чтобы о нарушении мгновенно прознали все-все учителя. Любое заклинание, даже самое простенькое на развеивание пыли, — продление запрета минимум на день.              — Именно этого я от тебя и добиваюсь. Никакой магии. Но честное слово не работает, а магического контроля у меня нет, — не удовлетворился объяснением Диего. — Придётся по старинке вдалбливать в тебя так, чтобы запомнил. На кровать.              Неожиданно для себя Марк вздохнул с облегчением. Всего лишь выебут. Возможно, жёстче, чем обычно, но он был готов потерпеть, если в обмен сохранит какую-никакую свободу действий.              — Да что ты, пока не раздевайся, — не дал ему Диего снять что-то, кроме туфель. Подошёл и похлопал по покрывалу. — На живот, ноги на полу.              Это было что-то новенькое. Вариант не подчиняться и задавать вопросы грозил подземельем. Марк осторожно покосился на Диего, пытаясь угадать, что тот задумал, но поймал в ответ лишь выжидающую улыбку.              Сначала Марк встал на колени — того же от него добиваются? — но кровать была достаточно высока, чтобы он не мог лечь на неё. Пришлось приподняться. Оно и хорошо, стоять на коленях было бы больно, ему ведь не подложили даже подушки на пол. Однако теперь он наверняка выглядел нелепо: лежал на кровати, свесив ноги, словно не нашёл сил забраться нормально после бурной праздничной попойки. Диего мимоходом похвалил его за послушание и погладил по ягодице. Не успел Марк удивиться предварительным ласкам, как штаны с него сняли — не грубо, но всё равно внезапно. Знакомый сценарий. В такой позе Диего однажды его почти взял, перекинув через лавку. Марк глубоко вздохнул, готовясь к неизбежному, и едва не подавился, когда его хлёстко шлепнули по заднице.              — Ты чего?! — от неожиданности и обиды Марк аж забыл, что собирался всего-то тихо перетерпеть. Он повернулся на бок и через плечо увидел, как Диего потирает раскрасневшуюся пятерню.       — Наказание не должно быть таким, чтобы получить с него удовольствие.              Марк хотел бы возразить, что к сексу он питает не меньшее отвращение, но Диего со словами «Не подглядывать» ткнул его головой в покрывало. Следом на глаза опустился и затянулся на затылке сложенный в несколько раз платок. Дальше Марк мог только догадываться. Диего сгрёб его руки за запястья и связал перед головой — кажется, тоже платком. Закончилось всё очередным шлепком. Марк вцепился в покрывало, чтобы поменьше трястись при порке. Однако нового удара не дождался. Диего будто одумался и снова ласково погладил по ягодицам. Недолго — за поглаживаниями последовал очередной шлепок, выбив из Марка короткий вскрик. Ещё один удар пришёл без предупреждения.              — Если ты пользовался магией, не снимая ограничителей, то вряд ли сейчас намного больнее, — очень точно описал Диего ощущения от горящей задницы. — Сколько ударов?       — Пять, — выдавил Марк, и получил ещё один шлепок сильнее предыдущих.       — Вот теперь пять.              По наступившей тишине Марк решил, что наказание закончилось, но Диего от души ударил по другой ягодице. «Для симметрии». Развязывать не спешил, как и озвучивать следующее действие. Марк с тревогой прислушивался к шороху одежды и гадал, выдержит ли член в отшлёпанной заднице.              Диего погладил его по бокам и бёдрам, поправляя позу. Короткий свист — и по ягодицам больно хлестнула полоска.              — Только не пряжкой! — заорал Марк, забыв, как изо всех сил сдерживался, лишь бы не подсказывать свои страхи.       — Значит, с телесными наказаниями ты всё-таки знаком, — посмеялся Диего и ударил снова. Всё ещё свободным концом ремня, но заднице Марка от того легче не стало.              Нет, родители никогда его не били, зато он вдоволь наслушался рассказов от учеников, набранных из простых семей — там-то огребали вдоволь за каждый проступок, пока не выяснялось, что дитя может передвигать по воздуху тарелки. Тогда очень скоро ребёнок отправлялся в школу, где и пугал сверстниковрассказами о нелёгкой жизни. Марк слушал и радовался, что с ним-то сразу было всё понятно. Детей-магов в принципе не били, опасаясь нарушить магический контур.              Диего вырвал его из воспоминаний чередой особо хлёстких ударов.              — Никакой магии в этом замке. Ни при мне, ни когда-либо!              Затем он будто бы сложил ремень — уж слишком жёстким тот показался при соприкосновении с задницей. Марк тихонько взвыл, но Диего результат, видимо, не понравился. Он провёл пальцем по месту удара, затем чиркнул ногтем — пока не выжал сдавленный всхлип. Оклик «Тихо!» Диего немедленно подкрепил новым взамахом ремня. Ноги затекали, Марк переступил, чтобы встать поудобнее, за что получил удар по бёдрам. Намёк-то он считал сразу, но Диего не иначе как обрадовался возможности обработать новую часть тела — новая серия ударов пришлась на ноги. Конечно, Марк бы хотел, чтобы задницу оставили в покое, но не такой ценой. Он сильнее вцепился в покрывало, пока Диего продолжал ритмично хлестать, чередуя лишь цель. Раз — по бёдрам. Два — по ягодицам, каждой по удару. Вот попало по особо чувствительному месту. Но ничего, боль становилась всё привычнее, уже вплелась в фоновый зуд от украшений в сосках и металлических нитей в одежде. Редкие всплески не давали Марку окончательно провалиться в забытье. О, он бы того очень желал. Послушание поблажек не даёт, крики и протесты только раззадоривают Диего — самое то потерять сознание и очнуться, когда наказание уже закончится. Марк боялся, что потом долго не сможет сидеть от боли. Понадобится что-то очень мягкое. Да и то, поможет ли? Что-нибудь мягкое не помешало бы и сейчас, чтобы не было так больно лежать. Сознание всё-таки поплыло, Марку казалось, что внезапно уже не очень-то жёсткая кровать обволакивает его, впитывая всю боль.              — Я же сказал: никакой магии! — услышал он, и болезненные ощущения вернулись. Но мягкость не пропала.              Диего рванул его за волосы, что сползла повязка. Поначалу Марк решил, что глаза слишком долго привыкают к свету: не могло покрывало порваться в клочки. Но оно и не порвалось. Ткань под ладонями распалась на нитки и свилась всё равно что овечье руно. Только очень мягкое, возможно, даже мягче изначального материала.              — Я не… — выдавил Марк, не пытаясь скрыть растерянность, и Диего её почуял.       — Не пытался перекроить мне постель осознанно? Что же будет, если ты приложишь побольше усилий… По-твоему, мне не причин беспокоиться, что ты пользуешься магией направо и налево?              Марк отодвинулся от него, прикрываясь связанными руками. Диего прав — есть чего опасаться, когда маг может одним прикосновением переломать твоё тело. Или не может? Можно только неживое, а живое нельзя? От одной мысли, чтобы попробовать — прямо сейчас, на Диего, и сбежать! — Марка бросило в дрожь. Пусть его готовили к битвам, но в первую очередь как поддержку: отвести стрелы, помочь с разведкой, обрушить на врага ливень, но не убивать самому — это задача воинов.              Понял Диего или нет, что творилось у Марка в голове, но вида не подал. Лишь ущипнул за задницу — больно, точно высмотрел, где прошёлся ремнём.              — Послужит напоминанием, чтобы ты не использовал магию без моего разрешения. Понял? Тогда уходи.       — Всё? Закончилось? — спросил Марк, осторожно отводя руки. Опасности будто не было, но и не верилось, что Диего вот так просто его отпускает.       — Я бы мог продолжить, но иначе ты не успеешь оклематься к зимнему празднику. Скучновато жить в четырёх стенах, правда? Вот там и развеешься.              С этими словами он развязал платок на руках и подтолкнул Марка прочь с кровати. Тому едва не понадобилась поддержка — ноги с трудом держали, а каждый шаг отдавался болью в тазу. Марк аккуратно взглянул на Диего: не предложит ли с издёвкой переночевать здесь. Диего делал вид, что сохранность ремня его интересует куда больше, так что Марк стиснул зубы и направился к выходу. Впереди его ждал проход по немаленькому коридору и подъём в свою комнату.              Каждый шаг — боль. Магия — это боль. Особенно чужая — наказание вдвойне. Свою отобрали, за использование новой выпороли. Марк плёлся по коридору, цепляясь за стену, и со всех сил отгонял мысли, что проще сдохнуть. Планы сбежать на ближайшее время придётся отложить. Тащиться на упомянутый Диего праздник тем более не было никакого желания, но что-то подсказывало, что спрашивать его мнения не будут.