Возвращение магии

      Магия — это радость. Радость от того, как материя подчиняется взмаху руки.       Магия — это восторг. Восторг, который захлёстывает, когда после множества попыток удаётся особенно громоздкое заклинание. А с каждой следующей становится всё проще и проще.       Магия — это страх. Страх, что её снова отберут, лишив той прежней лёгкости. Страх, что застанут за волшебством.       Магия — это боль. Боль напоминала о себе в каждом движении.              Первую ночь после порки Марк проспал на животе. Наутро его растолкали раньше положенного и вместо завтрака показали на повязки с какой-то мазью. «Чтобы заживало быстрее». Однако и здесь не обошлось без подвоха: мазь разожгла подутихшую боль. Да если бы спросили, Марк бы выбрал медленное лечение, зато без боли, вытесняющей последние внятные мысли. Весь день он безуспешно искал позу, в которой бы не чувствовал каждый след от удара по заднице. А большую часть ночи провёл в не менее бесплодных попытках уснуть, невзирая на боль и отблески половинки луны за окном. Сон пришёл ближе к утру — крепкий, тело больше не сопротивлялось усталости — и никто не осмелился его потревожить.              Проснувшись, Марк, однако, узнал, что к нему приставили стражу. Вероятно, ещё в прошлый день, но тогда он не удосужился проверить. Скучающая парочка мягко втолкнула его обратно в комнату под предлогом того, что больному нужен покой. Его очень ждут на зимнем праздновании, поэтому он обязан быть в добром здравии. Брошенное Марком в полушутку «Чтобы меня съели?» они оставили без внимания, да и он сам задумался, стоит ли так часто об этом спрашивать — глядишь, окажется правдой.              Затею удрать до праздника Марк оставил. Не столько из-за отголосков боли, сколько из-за погоды. Конечно, по-прежнему было теплее, чем в его родных краях, — как-никак варвары увезли его далеко на юг. Но сыро, противно, а на горном перевале наверняка лежит снег, который у подножия-то нечасто видят. Если бежать, то весной. Или когда замаячит явная опасность. Марк так и не смог по оговоркам понять, что же задумал Диего: в голову приходили идеи одна безумнее другой. Накануне праздника он и вовсе бросил гадать. Будь что будет. В случае чего — отобьётся.              Из окна башни Марк видел кусочек внутреннего двора, но за прошедшие дни не заметил серьёзных приготовлений. Потому удивился, когда ему выдали тёплую накидку и повели не в один из замковых залов, а наружу. И за стены. Туда, где в сумерках виднелись чьи-то дома, а посреди поля пылали костры. И люди, очень много людей — на праздник не иначе как собрались все жители окрестных деревень. Марк отвык от подобных толп. Он и во время учёбы избегал больших торжеств, предпочитая стащить с друзьями еды с праздничного стола и уединиться подальше от наставников и учеников.              Но самым ужасным в собравшейся толпе был не гомон, а то, что они смотрели. Марк убеждал себя, что взгляды обращены на Диего — сам вождь ведь посетил праздник — но нет-нет да ловил на себе чужой любопытный взгляд. Всем видно, что бледный рыжий парень не местный. Все всё понимают. Наверное даже то, что живёт он в замке отнюдь не за красивые глаза.              — Ну как тебе? — Диего похлопал его по спине, намекая прибавить шагу и побыстрее дойти до самого большого костра.       — Шумно. Я хочу домой.       — Да что тебе там делать? У вас наружу небось не выйдешь, не замотавшись в три шкуры.              Марк хмуро одёрнул воротник шерстяной кофты и не стал поправлять, что с помощью магии даже некрупный городишко мог на главной площади устроить лето. Что с варваров и их примитивного мышления взять.              Вокруг ближайшего костра закончили танцевать парочки. Кто попадал на землю, кто, наоборот, принялся отряхивать одежду.              — Иди к ним. Они тебя не тронут, ты почётный гость, — воспользовался паузой Диего и подтолкнул Марка к костру. — Развлечёшься хотя бы.       — Да мне и так неплохо… — Возразил Марк, но его уже заметили. От толпы у костра отделилась девушка и, не задавая вопросов, потянула в круг.              Новоприбывшего встречали с радостью: к Марку тянули руки, весело махали и что-то кричали. Ему стоило огромных усилий убедить себя, что это всего лишь приветствие и точно так же они бы отнеслись к любому из местных, кто решил присоединиться к празднующей компании. Людской гомон оглушал и выпивал силы. Стоило ажиотажу вокруг Марка стихнуть, он немедленно осел на землю, намереваясь не сдвигаться с места. Поначалу его оставили в покое, но ровно до тех пор, пока толпа не засуетилась, собираясь в хоровод.              — Ты в порядке? — обеспокоено спросил кто-то. Возможно, та же сама девушка. Или другая. В отблесках костра Марк не очень различал лица. Может быть, то был парень — все одеты в грубые мешковатые платья одежду, что не разберёшь.       — Нет. Я хочу домой. Это не мой праздник.       — Но ты здесь. Веселись с нами.              Она ускакала прочь, прежде чем Марк придумал, как бы попроще ответить. Но вернулась, когда он как раз подумал, не присоединиться ли к празднующим. Сидеть на холодной земле было скучновато, а отпускать его вроде не собирались — где-то в полумраке маячила фигура Диего с охраной.              — Пей. — Девушка протянула чарку, от которой веяло паром и тянуло специями.       — Сначала ты.       — Так я уже! — ответила она, но глоток всё же сделала.              Марк отпил несмело, больше опасаясь обжечь язык, чем ощутить неприятный вкус. Против ожиданий напиток не был перегрет, так что Марк заглотнул ещё, чтобы понять, что же такое ему предлагают. Слишком крепкое для вина и столь усердно сдобренное травами, что больше походило на лечебный отвар, чем праздничную выпивку.              — А у тебя дома не празднуют? — спросила девушка, когда он опустошил чарку.       — В это время — нет.              Больших празднований в самые длинные ночи Марк у магов правда не припоминал. Тёмное время — время работы. Как зарядишь талисманы, какие амулеты сплетёшь — с теми и ходить до следующего цикла. И всё королевство знало, что магов нельзя отвлекать, поэтому первый крупный праздник приходился на отступление холодов, но никак не в разгар зимы.              — Знаешь, почему мы веселимся? — снова спросила она и ответила не дожидаясь реакции: — Потому что это самые длинные и холодные ночи. А мы отмечаем, что дожили до них и проживём ещё. Пойдём.              Она снова протянула ладонь, и в этот раз Марк принял её. У костра он вцепился в чью-то руку, замыкая кольцо. Хоровод пустился в пляс, напевая и крича вразнобой, и Марк временами односложно кричал в ответ. Костёр обдавал жаром, настойка разливалась внутри теплом — не время сидеть в унынии. С полгода назад он попался варварам и думал, что конец близок. Однако он всё ещё жив и не потерял надежды вернуться. Даже магические силы с ним, пусть и странные, но лучше, чем вообще никаких.              Хоровод распался так же внезапно, как задвигался. От неожиданности Марк потерял равновесие и упал бы, не подхвати его кто-то вовремя. Спасителя полагается отблагодарить. Смеясь несоразмерности порыва и помощи, Марк крепко обнял незнакомца и поцеловал в губы. Недолго думая, метнулся к следующему — плескавшаяся эйфория требовала выхода. Жарко. Марк вывернулся из шерстяной кофты, а с него уже в три пары рук сдёргивали оставшуюся одежду. И не с него одного: поле вокруг костра усеяли смятые платья. На остатках рассудка Марк задумался, не наколдовать ли тепло, но затем алкоголь взял своё. Его ласкали, прижимали к разгорячённому телу, а он отвечал на ласки и сжимал объятия теснее. Одна из девушек перехватила инициативу и с хохотом повалила его на землю. Не успел Марк понять, нравится это ему или нет, как она радостно оседлала его. Член вошёл в неё так гладко и мягко, словно они готовились к соитию весь вечер и не было никакой спонтанности. Марку даже не пришлось ей помогать: пара движений бёдрами, и его пронзила сладкая судорога. На него упало сладко постанывающее тело, но тут же поднялось и убежало, потрепав щёку на прощание.       Марк встал, лишь бы его не задавили совокупляющиеся парочки. Вопреки всему тело вовсе не размазало приятной слабостью. Наоборот, его переполняла страсть — так много, что было всё равно, на кого её выплеснуть. Удерживала его, как дверь на последней петле, лишь боязнь навязываться незнакомцам. На счастье, они подходили сами. Какой-то парень одобрительно пощупал его член и примерился отсосать, на что его спутница что-то жарко зашептала. Марку показалось, будто шелестящая речь сложилась в «Нельзя зря тратить» или что-то похожее. Но было уже всё равно. Парень, вняв словам, охотно подставил зад, и Марк принял его предложение. Потом к ним присоединилась и та девушка. Возможно, кто-то ещё. И ещё. Лица смазывались, Марк уже не запоминал, кто есть кто и тем более не знал их имён. Он знал лишь, что его хватило на всех. И проснулся с этим знанием в тёплой постели.              Что ему ничего не привиделось, он быстро убедился, осмотрев себя в зеркале. Засосы, тонкие царапины от травы и более заметные — от ногтей. Или сны материальны, или ночью Марк натворил слишком много того, на что не решился бы трезвым. Да и вряд ли дело было в выпивке. Не срывает так только с выпивки, наверняка они подмешали что-то ещё. И точно знали, чем его опоили.              — Что это было? — хмуро спросил Марк, когда Диего соизволил его проведать ближе к вечеру.       — Праздник. Молодёжь каждый год развлекается. Помогают рождению жизни как умеют.       — Ты знал…       — Оклемался? Нас ждёт вторая ночь.       — Я никуда не пойду!       — Как, интересно, ты мне помешаешь… — Диего показал ему пузырёк размером с кулак. Цвета жидкости Марк не видел из-за тёмного стекла, но не сомневался, что тем же пойлом его угостили у костра. — Вопрос лишь в том, выпьешь ты добровольно или тебя заставят.              Марк сверлил взглядом пузырёк, бесплодно надеясь, что он взорвётся у Диего в ладони. С прежними магическими силами, так бы и случилось. Но теперь требовался контакт. Тогда Марк попробовал сменить тактику и протянул ладонь, изображая послушание. Тоже неудачно: Диего с усмешкой отступил и предупредил, что напиток крайне легко приготовить. Разбить одну склянку ничего не даст.              — И значит, придётся тебя заставлять, — участливо сказал он на прощание.              Долго гадать, что скрывается за этими словами, не пришлось. Стража словно ждала отмашки: двое ворвались в комнату и сковали Марка по рукам и ногам. Кандалами из того самого металла, который вызывал невыносимое жжение и боль при попытке воспользоваться магией. Марк извивался и орал, пока его голову не зафиксировали и не начали вливать ту самую травяную настойку. Больше, чем в прошлый раз и более концентрированную. Способность чётко говорить он потерял почти сразу. Когда его снова подвели к костру — который он опознал по тому, как нечто стало согревать не только внутри, но и снаружи — Марк превратился в изнывающий от нетерпения комок страсти. Ему было всё равно когда и с кем — лишь бы кто-нибудь оказался рядом. Позволь Диего, он бы и его разложил на прогревшейся земле и трахнул.       Браслеты на ногах и руках перестали доставлять адскую боль — это разомкнули кандалы перед тем как кинуть Марка весёлой толпе. Затем повторилось то же самое, что в предыдущую ночь. Калейдоскоп чужих лиц… Нет, он почти не видел лица — только потные сплетающиеся тела. Иногда он вставлял член в чью-то задницу, иногда его придерживали, чтобы насадиться. Пойло стучало в голове, выбивая всякий стыд и убеждая, что ему хорошо, что он не должен сопротивляться удовольствию и считать минуты до рассвета.              — В чём смысл? — заплетающимся языком спросил Марк, когда Диего снова пришёл проведать его вечером. — Если ты хотел наделать детей с магией, ну, убедил бы меня жениться.       — Но так получится всего одна семья. Нам нужно больше. Намного больше.       — Во мне нет столько магии.       — Как посмотреть… Сейчас ты — сосуд с магией. И подчиняешься тем же правилам, что любой магический сосуд. А что у нас сейчас?.. — Диего встал рядом с окном, немного перекрыв свет луны.       — Зимнее солнцестояние. Полнолуние.       — Именно. Редкое совпадение. Пик силы для магических ритуалов. Даже я это знаю. А сейчас мы с тобой проводим ритуал передачи магии и раскрытия потенциала.              Марк сделал вид, что его тошнит, но Диего слишком увлёкся речью, чтобы заметить.              — Праздник закончится, они разбегутся по семьям. У девушек родятся дети, многие — со способностями к магии. А парни, возможно, что-то сумеют уже сейчас. И передадут по наследству.       — Оно так не должно работать…       — В нашем положении лучше хоть что-то, чем ничего. Пик силы пока не закончился. Ты мне будешь нужен ещё на две ночи. Поэтому я снова задаю вопрос: сам поможешь вернуть утраченное или заставить?              Такой глупый вопрос. Иллюзия контроля. Что ни выбери, исход один и тот же. А ломать план Диего поисками третьего способа не было ни моральных сил, ни времени. Нет, по-прежнему оставался вариант сдохнуть, но сейчас Марк как никогда был готов цепляться за жизнь и свободу. Значит, нужно снова изображать покорность, чтобы по окончании праздненств ценный сосуд не упрятали в подземелье на хранение.              — Ладно, давай сюда свою отраву.              Марк протянул ладонь, и в этот раз Диего ничуть не засомневался в его искренности. Пузырёк лёг в руку, обещая ещё одну ночь жара в груди и наслаждения.