Возвращение магии

      На четвёртый вечер луна пошла на убыль. Марк понадеялся, что на том его и оставят в покое, но за ним снова пришли. Однако отвели не на вытоптанные уже праздничные поля — к Диего. Тот развалился на кровати и потягивал вино. Дождавшись, когда охрана снимет с Марка кандалы, он жестом отправил посторонних прочь.              — Ты, должно быть, устал три ночи праздновать, — сказал Диего, едва щёлкнул дверной замок. — Сменим обстановку, отдохнёшь…       — Сомневаюсь, что ты позвал меня выспаться.       — И то верно. Но ты заслужил свою награду. А я — свою. Я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделал.              Предложенное вино Марк пригубил, но спохватился, что нужно сохранить ясность мысли. Что-то было не так, не стали бы его так осторожно подводить к мысли о сексе, когда можно взять силой. Он отошёл подальше от кровати и выглянул в окно: костры горели далеко слева, для обзора получше пришлось бы выбрать другую комнату. Или на городские стены пойти. Но раз праздник продолжается, а луна не исчезла до конца, то и ритуал с передачей магии ещё можно провести.              — Ты тоже хочешь магию? Хочешь, чтобы я… тебя…       — Не нравится считать это обменом любезностями — можешь думать, что мстишь мне за всё, что пришлось пройти, чтобы снова стать магом. Я получу желаемое, ты — удовлетворение. Расстанемся друзьями.              Марк мимоходом отметил, что бутылка вина уже наполовину пуста. Диего будто был навеселе, хотя сохранял чёткость речи.              — Не спеши, подготовься. У нас вся ночь впереди. Сегодня я весь твой. — Диего кивнул на стол у окна, куда Марк поставил свой бокал между флаконами масел. — А если страшно, можем даже не смотреть друг другу в глаза.              Проверка или не проверка? Марк посмотрел на свои руки: невесомых и невидимых кандалов на них определённо не было. Раз ему готовы позволить настолько многое, стоило ловить момент. Взгляд потупить, сгорбиться. Быть безобидным недоразумением, которое столько раз наказывали за стремление к свободе, что у него не осталось собственной воли.       Марк оперся об стол и украдкой глянул в сторону кровати: Диего подчёркнуто отвернулся и осушал очередной бокал. Или делал вид — наверняка так же исподтишка наблюдал. Обнажённая спина так и призывала ударить. Один сильный удар и мучения закончатся.              Было бы оружие. Оружие-то Диего предусмотрительно убрал. Или нет.       Холодеющими пальцами Марк выбрал флакон побольше. Стекло, простенькое дешёвое стекло: по неровной поверхности гуляли десятки мелких бликов. Но это не имело значения: материала должно хватить. И сил завершить превращение.       Метки в ушах и сосках снова загорелись, но весь жар уносил с собой пот — Марк будто оказался под палящим летним солнцем. Страх смешивался с волнением и огоньками ярости, что перебивали любую боль. А флакон между тем медленно менялся, теряя прозрачность и складываясь в кинжал.              Марк до последнего пытался не удержать масло в нижней половине флакона, но потерял контроль над формой раньше, чем горлышко схлопнулось в рукоятку с половинкой корявого клинка.              — Аккуратнее там, не разбей ничего! — окликнул Диего, почуяв запах разлитого масла.       — Перестарался, — ответил Марк громче, чем хватило бы, чтобы его услышали.              Он торопливо обмазал пальцы в луже масла, не выкидывая из головы образ законченного кинжала. Стекло превращалась в металл до безумия медленно, метки на теле и невидимые нити в рубашке врезались в кожу, требуя остановиться и немедленно, пока не стало хуже. Марк прокусил губу, лишь бы не выдать себя криками боли. Нет никакой боли. Как бы она ни скручивала тело, ни одна из меток не причиняла ему ни малейшего физического вреда.              Для отвода глаз Марк перебирал свободной рукой флакончики. Медленно и аккуратно, чтобы не скинуть случайно дрожащими пальцами. Диего пока не подзывал, но определённо требовалось потянуть время, чтобы долгая подготовка не показалась подозрительной.              — Какая она была на вкус? Магия.              Никакой другой осмысленный вопрос Марку в голову не пришёл. Создание клинка выпивало не только силы, но и воспоминания. Всё сгорело в слепой ярости, осталась та самая ночь, когда его лишили магии.              — Ну ты вспомнил! — Диего грузно поворочался на покрывале и поболтал вино прежде чем допить. — Как вода из горного ручья. Ничего особенного.              Марк громко хмыкнул, пряча стон от боли и облегчения. Работа закончена. Пусть над кривым зазубренным лезвием посмеялся бы любой кузнец, но этим можно проткнуть и навалиться сверху. Сойдёт. Главное — проткнуть кожу.       Он встал вполоборота, скрывая своё творение, и встретился взглядом с Диего.              — Набрался смелости? — поинтересовался тот. — Или плеснуть для храбрости?       — Это всего лишь вино. Что мне с него.       — Ты прав!              С этими словами Диего осушил бутылку и закинул ногу на ногу в ожидании.              — Ты обещал не смотреть в глаза, — напомнил Марк, а сам прикидывал, сможет ли спрятать кустарный кинжал. Сделать бы его невидимым.       — Ах, всё-таки не хватает духа, что ты будешь делать…              И Диего перевернулся на живот. И перестал смотреть в сторону стола. Марк нелепо завёл руку с кинжалом за спину и медленно подошёл к кровати. Бешено стучащее сердце, казалось, вот-вот его выдаст. Марк начал шумно дышать в такт, надеясь, что вздохи похожи на волнение от возбуждения.              Всё ещё не веря, что это не проверка, он опустился на покрывало и положил скользкую от масла пятерню на обнажённую спину Диего. Помассировал для вида и напоследок нарисовал крест чуть ниже левой лопатки. Диего ответил недовольным ворчанием — не иначе как хотел посмеяться над неумелыми движениями. Марк не дал ему начать и замахнулся кинжалом.              Лезвие вонзилось в дёрнувшееся тело. Марк добавил своим весом и отправил свой последний подарок: металл на острие разлетелся в стеклянную крошку. Тело снова дёрнулось и захрипело. Марк спрыгнул на пол сам или его скинули — уже не важно. Стража всё не вбегала. То ли не слышали, то ли не было никого у двери — всех оправили на праздник.              Он не проверил раньше, можно ли открыть окно, но сейчас руки действовали быстрее разума. Марк перевёл дух и обнаружил, что стоит на узком выступе у распахнутого окна. Вслед ему из комнаты неслись глухие хрипы и стуки, будто Диего пытался вытряхнуть из себя осколки. Что будет страшнее: внезапная тишина или приближающийся к окну топот, Марк старался не думать. Побег важнее. Однако запал стремительно угасал. Спрыгнуть с высоты нескольких человеческих ростов не хватало духу. Не в таком состоянии выдумывать, какое заклинание спасёт его от переломанных костей. Спуститься по почти гладкой стене хотя бы на уровень ниже — но как? Она же слишком гладкая, будто огромный камень обтесали магией. Магией… у них же были маги. И тогда в стене что-то осталось.              Осторожно, чтобы не развалить случайно весь замок, Марк увеличил уступ под ногами. Свесился с него и, поколебавшись, создал под рукой ещё одну опору. Затем чуть пониже — для другой. Так и спустился медленно, но верно. На том идеи, как выбраться из замка закончились. Перелезть стены тем же способом он бы смог, но как далеко уйдёт на своих двоих? Угнать бы лошадь… Все навеселе, многие ушли на праздник. Марк поверил, что сможет прорваться сквозь ворота на лошади и направился к конюшням, но повезло ему раньше: рядом загружали крытую телегу. Куда она отправлялась и как далеко — не важно. Даже если в ближайшую деревню, оттуда вырваться легче, чем из окружённого стенами замка.              Марк дождался, когда возница отошёл поболтать напоследок, и, стараясь не попасть под свет факелов, прокрался к телеге. В ней нашлось немного свободного места и вовремя: не успел Марк протиснуться, да устроиться поудобнее, как снаружи раздались голоса. Возница что-то обсуждал с другим человеком. Возможно, маршрут, поскольку половина слов была незнакома, другая — плохо разборчива, что-то про долгий путь и что надо успеть куда-то к воде. А собеседник пытался заглянуть в телегу, но недостаточно настойчиво, от чего Марк убедил себя, что идёт проверка груза, а не поиск беглеца. Свернувшись в клубок, он представлял вместо себя пустое место и повторял: «Меня здесь нет», словно всерьёз рассчитывал внушить эту мысль. И сильно удивился, когда уши пронзила ушедшая было боль. Заклинание незаметности, или что у него там получилось, сработало: собеседник возницы удовлетворённо кивнул и ушёл прочь, так и не разглядев, что между ящиков что-то шевелится. А спустя несколько мгновений телега тронулась под ржание лошадей.              Случайно удавшееся заклинание выпило остатки сознания. Здравый смысл подсказывал, что спать нельзя: мало ли когда остановка и разгрузка. Марк уверенно ответил сам себе, что куда бы его ни увезли, варваров-бойцов там будет мало. А кто будет — с теми уж как-нибудь справится. Он же маг, а у варваров нет магов. Пока.              Спал он, тем не менее, чутко и проснулся, когда телега остановилась. В первый раз или нет, но расстояние, должно быть, преодолела приличное: сквозь просвет Марк увидел, что глубокая ночь сменилась пасмурным днём. Людского гомона не слышно, только порывы ветра, да скрип деревьев. Значит, ещё не конечная остановка. Можно подождать, не выходить же посреди ничего. Пусть доберётся до поселения, а там Марк снова станет невидимкой и сбежит совсем. Пока он размышлял, высаживаться или нет, телега двинулась снова.              Тренировки ради он попытался воспроизвести заклинание незаметности и ощутил знакомый зуд. Значит, нужно быть готовым, что метки продолжат вмешиваться в каждое использование магии, вот бы от них избавиться… Марк хлопнул себя по лбу и понадеялся, что возница не услышал. Да ничего не стоит снять все украшения! Кто ему запретит, кто накажет? От волнения он чуть не выдрал первую серьгу с мясом и призвал себя не спешить. Вторая пошла легче. Показалось, что украшения в сосках застряли, но повозившись, Марк сообразил, как раскрыть и их. Поначалу он собирался выкинуть опостылевшие метки в щель на дне телеги, но спохватился: денег-то нет, а украшения выглядели немного ценными — хоть на что-то можно выменять.              Несмотря на закрытость телеги, дышалось легко. Жизнь в четырёх стенах совсем отучила его от запахов природы. Свободы. С каждым вдохом становилось всё легче и легче. Марк не сразу понял, что это не совпадение: метки хоть не блокировали его магию полностью, но то и дело напоминали об ограничениях. Стоило их снять, как упали барьеры. Последний остался — нити в одежде. Да и те пока больше согревали жжением, нежели раздражали.              Мерное потряхивание телеги усыпляло, Марк боролся со сном как мог. Поискал еду — среди груза обнаружился ящик вяленого мяса, откуда он взял совсем немного. Попытался определить местоположение — понял, что может чувствовать ближайшее окружение за пределами телеги, но не более. Промаялся от нехватки воды — удержался на грани от того, чтобы вскрыть одинокий бочонок и проверить, можно ли пить его содержимое.              Снаружи вновь стремительно темнело. Марк ожидал остановки на ночлег, но возница не просто резко притормозил лошадей, а начал с кем-то разговаривать. Неужели город? Тогда могут начать разгружать. Разных голосов всё прибавлялось и говорили они не совсем понятно: слова смутно знакомые, но шипящий выговор искажал речь до неразборчивости. В любом случае, объяснять, как он оказался в телеге, Марк пока не планировал. Хотелось бы просочиться сквозь щели в днище, но такого заклинания он пока не освоил. Потому прибегнул к случайно удавшемуся трюку с незаметностью, благо требовалось отбежать совсем недалеко — всего-то спрятаться подальше от освещённой дороги и оценить обстановку.              Место выглядело мелковатым для города: одна большая улица, с которой Марк сбежал подальше, и налепленные вокруг неё домишки. Да и с чего он вообще ожидал увидеть в варварских землях город. Даже у Диего был замок, окружённый деревушками. Где-то шумела вода, но запаха моря Марк не чувствовал. Река? Река — это даже хорошо. Он пошёл на шум, с трудом сдерживаясь, чтобы не поддаться подгоняющей жажде и броситься бегом. Вода прекрасна, когда тебя не пытаются в ней утопить.              Он запил последнюю полоску вяленого мяса и решил поискать ночлег. Причём обязательно в тепле и под крышей. Пробираясь по задворкам, он придирчиво оценивал каждый дом: безопасно ли спрятаться в пристройке — пока не осознал, как безумно надоело прятаться. За ним до сих пор не выслали отряд. Он не чувствовал поблизости ни одного мага. И он был уверен, что теперь-то отобьётся, если кто узнает в нём чужака и попробует напасть.              Напустив как можно более безобидный вид, Марк вернулся на главную улицу и направился к дому, который по весёлому шуму определил как таверну. Путешественник, ищу, где переночевать, меня обокрали, могу заплатить только так. Он протянул хозяйке пару серёжек и, если у той возник вопрос, откуда у парня серьги, то задать его она не задала. Как и не спросила, где он выучил язык: от Марка не укрылось, как она удивилась, услышав, как он произнёс — пусть и по слогам — заготовленные фразы.              — Сразу двое вас, путешественников. Необычно в такое время, — бросила напоследок хозяйка.       — А кто ещё? — невинно спросил Марк.       — Торговец этот. Весь год туда-сюда ходит. Завтра пойдёт на лодке к морю.              Марк не был уверен, правильно ли понял её, но про лодку запомнил. Логично: есть река — есть транспорт. А если река течёт в нужную сторону, то лодка ему тоже нужна.              Его поселили на чердаке. Мокром и низком — на подобное никто не позарился, но Марк порадовался хоть какой-то передышке. Видимо, выглядел он настолько жалко, что хозяйка принесла ему драное пальто. Предполагалось им укрыться или носить, Марк выведывать не стал — сойдёт для обеих целей. Засыпая, он впервые почувствовал себя в безопасности.