Нервы

***

Челябинск долго мнется, сидя на диване с ноутбуком. С одной стороны стоит его гордость и чувство собственного достоинства. С другой, он ужасно боится за своего сына. Хоть и злится примерно столько же. Юра полностью лег на диван и скривил губы. Каков хитер! Отец в принципе не любит всех столичных — его сын тусуется с их отпрысками и хуй пойми, чем занимается. Вдруг он там вообще с ними в десна долбится на постоянке? Он откинул эту совсем уж бредовую мысль. Ну уж точно не с двумя сразу. Отец запретил выходить из дома и забрал ключи — выпрыгнет из окна. Не повезло же им жить на 3-м этаже. Хотя сильно он удивлен не был: Все таки сам Юрка в молодости был сорви голова. И не такое вытворял. Но сынок этот Московский — вообще нечто. Конечно, дружат они не первый год, и Химки, и Мурино бывали у них дома, да и сам Юра против не был. Ну они же друзья вроде. Но чтобы ТАКОЕ учудить это прям искренне хотеть смерти его. Да, с начала он очень разозлился на парня и даже смотреть на этого пидорка не хотел. Но обдумав ситуацию с другой стороны, проникся даже неким уважением. Вот представь: Ты живешь себе отлично, бед не знаешь. Вдруг ты начинаешь дружить с пацанами. Вы отличные кореша, весело проводите время, всегда помогаете друг другу. Но вот ты понимаешь, что к одному из них испытываешь далеко не дружеские чувства. Естественно понимаешь, что это невзаимно. И… Вот что делать дальше? Общаться и втыкать себе иглы прямо в сердце или прекратить общение, тем самым выпустив в себя обойму пуль сразу? Челябинск аж вздрогнул и захлопнул ноутбук. Врагу такого не пожелаешь. Но походу ничего не поделаешь… Юра встает с дивана и идет обуваться.

***

— Разувайся, чувствуй себя как дома, mon ami, ты же знаешь, — Улыбнулся Санкт-Петербург, стоя в коридоре. Признаться, он был в легком удивлении, когда Костя позвонил и спросил, может ли он приехать прямо сейчас? Конечно может, что за вопросы. У него ведь и ключи запасные есть. Максимум, что он может увидеть, это некоторые подробности Сашиной личной жизни с Москвой. В таком случае, он лишь обреченно закатит глаза и оставит любовников в покое. — Спасибо, Саш, — Благодарно кивнул Уралов, — А твои где? — А-а, — Махнул рукой Романов, — Миша у себя, а дети спят. Tout le monde m'a quitté… — Ну, — Костя глянул на настенные часы, — 12 ночи, молодежь в такое время не спит еще. Сам знаю. — «Откуда интересно», — Задался вопросом Питер, — По крайней мере они тихо. — Ага, знаешь же, что твой Даня учудил? — Екатеринбург прошел на кухню за Санкт-Петербургом. Саша налил чаю и поставил перед ним. Сам же недовольно хмыкнул. — Comment ne pas savoir? — Питер приземлился на место напротив, — Я в шоке до сих пор, если честно. Совершенно не понимаю, что он нашел в этом Сереже. — Сережа хороший мальчик, — Парировал Уралов, — Да и ты знаешь, сердцу не прикажешь, — Только Саша открыл рот, как понял что такой аргумент из уст его друга звучит железобетонно. — Коль любовь и в правду зла, так полюбишь и козла, — Хмыкнул Санкт-Петербург. Костя согласно кивнул, немного помрачнев. Это не скрылось от цепкого взгляда друга, — Quelque chose s'est passé? — Нет, ничего такого, Саш, — Он махнул рукой, как бы отмахиваясь от этой темы. — Ты же знаешь, я тебя не осужу, — Саша пикантно отпил из кружечки, — Опять что-то с Юрием? — Да-а, — Устало протянул Уралов, ложась лицом на стол, — Опять пиздец какой-то. — Ну и что он снова выдал? — Недовольно поинтересовался он, — Неужели… Екатеринбург махнул руками, показывая, что особо ничего и не произошло. Бытовуха и только. — Ничего такого, — Костя пресёк на корню все безумные теории, — Немного поссорились, всего-то. — Ouais, — Саша отпил из чашки, пряча за ней расползающуюся ухмылку, — Милые бранятся, только тешатся. — Перестань, — Недовольно воскликнул Костя, слегка краснея, — Я вообще не за этим пришел… Стрелки часов неумолимо приближались к часу ночи. За это время они успели обсудить все касающееся: Детей, Москвы, работы, снова детей и снова работы над детьми, личной жизни и т.д. И конечно же снова про Юрия на повышенных тонах. Питер даже посуду уронил, когда услышал полную историю их разговора. А уж когда послушал про его непонятные отношения с Анной… Ух… Хорошо, хоть дети спят. Потом убирали осколки, Костя проклинал Москву и обещал его расстрелять при встрече. Заебал уже со своими законами. Дальше на чистом французском Романов объяснял Уралову прелести секса с Москвой. Надеяться не на что, дети его тоже хорошо знают французский, благо они сейчас спят. А Екатеринбург на свое несчастье тоже прекрасно знал язык. — Но ты просто не понимаешь, дорогой мой! — Санкт-Петербург стучал кулаком по столешнице, да так, что стакан с мартини слегка потряхивало. Костя в свою очередь, пить отказался, сославшись на то, что ему еще домой лететь. Саша же благоговейно продолжал, — Il ne me laisse pas dormir!.. — Пап, ты тоже не даешь мне уснуть, — На кухню, как гром среди ясного неба грянул Денис. С одной подушкой в руках и телефоном у уха, он производил впечатление заебавшегося от жизни на ее начальных этапах. Он коротко поздоровался с Константином Петровичем и налил себе воды в стакан, явно разговаривая по телефону. Забыв о присутствии целых двух взрослых, Дениска перестал фильтровать свой базар. — Серьезно что ли нога? Пфф… Хуйня. Я в свои годы и голову прошибал, и ничего, — Из трубки послышалось хохочущее «Понятно тогда, что с тобой не так». Костя узнал голос Сережи. — Юрий Иванович? Все, как ты просил, да, — Саша с Костей переглянулись. Что ж, разговор обещает быть интересным. Оба в раз подумали: «О чем может Денис говорить с Челябинском?» Секрет. — Ты говоришь с Серёжей? — Спокойно спросил Уралов. Ответом послужил кивок, — Что делает? — С Даней гуляет, — Мурино забылся и выдал правду о местонахождении сразу обоих отпрысков, наводя кофе, — Да говорю же, нет… Питер только набрал воздуха, дабы спросить, какого, собственно, хуя его Даня якшается с этим Магнитогорском, но взгляд Кости, говорящий «Послушаем еще и узнаем больше», ненадолго усмирил его пыл и Саша сел, задергав ногой. Воз-му-ти-тель-но. — Почему не сплю? Вас, блять, выслеживаю, голубков, — Недовольно пробурчал Денис. И если у Питера уши в трубочку еще в начале свернулись, то Уралов даже не выделил для себя мат, — Мешают мне. — «Мы ему что ли спать мешаем?», — Виновато подумал Костя. Ну конечно, бедный ребенок. — Да… — Сонно пробурчал он, — О чем говорят? Воцарилось гробовое молчание. — Сереж, тебя ебет? — Усмехнулся Романов делая большой глоток кофе, — Ты же прекрасно знаешь, я тебе рассказывал вот на днях. Короче домой пиздуйте, романтики. Да-да, прямо сейчас, у нас будут гости, сам же просил. И быстрее, не засиживайтесь в борделях. Ага давай, у тебя же заряда мало, пока, — Мурино отключился, повернулся и наткнулся на два красноречивых выражений лица. Бледное и вскипающее от ярости — Сашино и тоже бледное, но удивленное и нервное — Константина Петровича. Саша вобрал побольше воздуха в грудь и разразился гневом. — Можешь пояснить пожалуйста, две вещи: Почему ты изъясняешься, как сапожник, и о чем таком интересном ты говорил с Магнитогорском? — Костя мысленно от себя добавил «И что там с Юрой?» — Пап я… — Когда кофе ударил в голову, подарив трезвость ума, Денис понял, что уебался окончательно и бесповоротно, — Первое, я не изъясняюсь как сапожник, того требует ситуация! — Питер поджал губы и глянул на Костю, у которого дергался глаз, — Ситуация сюр, чтобы вы знали, мне он тако-ое рассказал. От отца своего узнал, — Между делом добавил он, — Сами понимаете, я не мог выразиться по другому ни в коем разе, папенька! — Даже подумать странно, как из гоповатого дядьки Денис в мгновение обратился в примерного сына. Питер цыкнул. — Не фамильярничай. Enfant. — Что рассказал-то? — Спросил нахмурившийся Уралов. — Ах, — Мурино удостоил его каким-то странным лукавым взглядом, — Ну знаете, ничего такого. Кому в самом деле будут интересны дела любовные? Ну разве что мне. Поэтому я еще не самовыпилился, слушая ваши разговоры на кухне.       Он замолчал на короткое время, допивая кофе. Реакция взрослых была бесценна. Никогда в жизни не видел столь растерянных взглядов. Правда, выяснить некоторые тонкости их небольшой заминки не удалось. В дверь настойчиво постучали, а потом и забарабанили. Питер тут же поднялся с насиженного места и подлетел разбираться со странным незнакомцем или незнакомцами, стучащими в дверь. Почему странным незнакомцем? Потому что в калитку он прошел на ура, а в дверь стучится не просто так. Явно не вынести им всем мозги калашом, но чего-то же он хочет. Видит же, свет горит. Мурино поспешил за отцом, дабы не оставаться с Константином Петровичем наедине. Сейчас он даже немного побаивался его и его хмурого взгляда. И ведь побаиваться было чего. Хоть Денис обрисовал данную ситуацию очень… Мягко! Все же дал кристальный намек о своей осведомленности в ней, но напрямую ничего не говорил. Все таки, не его это дело, и Романов прекрасно понимал это. Но Екатеринбург тоже встал и пошел к коридору вслед за пареньком. Вообще то любой грабитель, увидев его тут же сложил бы оружие и сдался полиции сам. А тем более сейчас он был не в лучшем расположении духа. И только все подошли к двери, Саша выдохнул. Щелкнул замок. Массивная дверь медленно отворилась. А за ней стояли любимые блудные сыны. Химки двумя руками растирал лицо, явно силясь предать ему внешнего спокойствия. Сережа же делал это одной рукой, по причине того, что другая держала костыль. На который все, конечно обратили внимание. — Вот это ты уебался… А!.. — Санкт-Петербург треснул таки по затылку за нецензурную брань. — Сереж, — Заговорил Уралов, — А что случилось с твоей ногой? — Все таки он его воспринимал чуть ли не как своего ребенка. — Упал я, — С улыбкой заверил Сережа. — На меня, — Даня скрестил руки на груди, — Именно на меня ты, блять, упал. Екатеринбург выдохнул, поглядывая на отчаявшегося Александра. — Я позвоню твоему отцу, он- — НЕТ! — Неожиданно громко и в унисон выдали трое огузков. Константин Петрович замер, недоумевающе глядя то на одного, то на второго, то на третьего. Дальше продолжил Сережа, под кивки своих брательников, — Он занят. Очень-очень сильно. — И чем таким он занят, что ему позвонить даже нельзя? — Дело пахнет жаренным. Пару секунд все внимание было обращено на Магнитку, как вдруг резко заговорил Мурино. — Позвольте объяснить-, — Костя глянул на него с плохо скрываемым недоверием. Паршивая ситуация складывается. — Ne vous mêlez pas de vos affaires! — Санкт-Петербург неожиданно тоже заинтересовался накаляющейся обстановкой, — Или… О, самое время разобраться с тобой? — Пам-пам-пам… А ведь Денис изначально всё это и затеял. Екатеринбург молча кивнул, высказывая такое же намерение. Все взгляды обратились к спокойно стоящему Мурино. — Вам не кажется, что это нечестно? — Пожал плечами Романов-младший, — Ведь я еще маленький… А вы взрослые люди. Мне вас в споре не выиграть! — И всё же, — Начал Уралов. — Разбирайся со мной. Все как по команде повернулись к дверному проему. Прямо за Сережей стояла фигура постарше. Его отец. — Юрий Иванович? — Глаз у Саши задергался. Его тут еще не хватало. — Собственной персоной, — Процедил Челябинск, положа руку на плечо вздрогнувшего сына. Но не отодвигая его от Дани. — А что ты здесь, собственно, делаешь? — Отмер Костя, Юра перевел свой взгляд на него и он смягчился, — Как ты вообще… — Денис позвонил мне, — Пожал плечами Челябинск, — Сказал, что Сережа здесь в целости и сохранности, — Он спокойно глянул на Романова-младшего, — Ну, ты немного соврал. — Ложь во благо, слышали о таком? — Заговорил пристыженный Мурино. — Конечно слышал, — Кивнул Татищев, — Я не люблю лжецов. Но для тебя сделаю исключение. — Для меня одного? — Улыбнулся Дениска. Сережа зажестикулировал одной рукой, как бы говоря, «По ТОНЧАЙШЕМУ льду ходишь, братан». — Не понимаю, о чем ты, — Совершенно буднично и флегматично сообщил Челябинск, ставя всех в ступор. Ну, он это всегда умел. Он встал перед детьми, чтобы быть не так далеко от Романова. Прямо сейчас ситуация распологала на разговор о чем то важном, но все упорно молчали. Первым решился Саша. — Кхм, Юрий, — Всë таки неудобно как-то, — Пройдемте на кухню. Как раз поговорим о детях… — Тут не о чем говорить, — Пожал плечами Челяба, — Пусть делают, что хотят, главное живы-здоровы. — Погодите, — Помотал головой Питер, — Вы, стало быть, не против? Самые максимально неожиданные слова от такого человека, как он. Сережа так вообще замер, не замечая, как держит руку Дани. Мурино молча умилялся. — Я против, — Нахмурился Юра, — Но я на собственном опыте убедился, что как бы я не старался, сына я в четырёх стенах не удержу, — Он обернулся на Сережу, который, судя по лицу, не верил своим ушам прямо сейчас. Хотя сейчас у всех такие лица были, — Что б вы знали, для того, чтобы прийти сюда, он выпрыгнул из окна многоквартирного дома. — Сереж, — Строго посмотрел на него Екатеринбург, — Не делай так. Магнитка закивал, окрыленный своим счастьем. Один лишь Санкт-Петербург стоял в непонятках. — Быстро вы меняете взгляды, — Заметил он. — Сам удивляюсь, — Челябинск обернулся к детям, — Вы оба хорошие парни, мне не о чем волноваться. Сердцу же не прикажешь. — О-о, это точно, — Протянул Денис. — Ты как всегда на высоте, — Снова повернулся Юра. — Ха! Стараюсь. — Когда вы успели сдружиться? — Саша не то, чтобы ревновал, но Челябинск последний, с кем хотел он хотел бы, чтобы его сын вел задушевные беседы не понятно о чем. — Когда он позвонил мне и объяснил ситуацию с этими вот, — Он махнул рукой назад, имея ввиду Химки с Магнитогорском, — Единственный, кто мне нормально всë рассказал. Я даже проникся уважением. — То есть теперь ты не гомофоб? — С сомнением спросил Костя. Все же верилось с трудом. — Мне пидорки не нравятся, обозначу сразу. Но мой сын нормальный, я то знаю, — Снова пожал плечами он, — По крайней мере, я на это надеюсь. И то, любить я его буду любым, — Небольшая усмешка обозначила конец столь выразительного монолога. — Это хорошо, я полагаю, — Пробубнил Екатеринбург и отвернулся. Он не хотел бы вселять в себя ложных надежд, но с каждым словом Юры уши краснели все больше. Ничего не оставалось, кроме того, чтобы как бы между делом скрыть их за волосами и продолжать стоять типа на похуях. — А-а-а не ебу, — Просто ответил Челябинск, махнув рукой, — Гори сарай — гори и хата. — Тоже верно сказано, — Смягчился Санкт-Петербург. Всё таки Сережа был хорошим парнем, и в случае чего ему будут рады в этом доме. Насчет Юрия он пока не уверен, но прогресс имеется, — Уже поздно. Можете заночевать тут, — Чего-чего, а радушия у него не отнять, — Si cela ne vous dérange pas, mais non, — С явным намеком поговорил Романов. — Чего, — С максимальной степенью недоумевания спросил Татищев-старший, — «Развелись блять, французы. И стоят такие все с умным видом, типа дохуя чего поняли.» — Младший же вопросительно посмотрел на Даню, на что тот только пожал плечами, мол, сам не понял, что он имел ввиду. А потом на него словно снизошло озарение и он шепнул Сереже на ухо что-то вроде «Гостевая комната одна и кровать там одна». Тем временем Юра решил не оставлять этот выпендрёж просто так, — Können wir anfangen Russisch zu sprechen? — Эм… — Впервые Романов не нашелся, что ответить. Может потому, что ничего не понял. Костя обреченно выдохнул, вынужденный решать этот иностранный конфликт. Не повезло же знать и французский и немецкий одновременно. — Думаю, мы можем перейти на русский, — Примирительно предложил он, улыбнувшись, — И пойти уже спать. — О! О! — Сережа замешкался и без страха наступил на только что исцеленную ногу в гипсе, сжав руки перед собой в кулаки. Чудеса, да и только, — А можно я у Дани посплю? — НЕТ! — В унисон ответили трое взрослых. Настолько они были ошарашены этим вопросом. Всем было понятно, что будет если их даже в одной комнате ночью оставить, а уж если в одной кровати… — Oh, dieu, bien sûr que non! — Это было адресованно скорее Дане, так как Сережа ни слова не понял, кроме того, что это значило «нет», — Даже подумать страшно, что вы- — А что такого? — Недовольно скрестил руки на груди Химки, не мигая смотря на Дениса, всем своим видом крича «ВЫРУЧАЙ». — Что такого? — Нахмурился Юра, — Да вы там, вы-… Короче нет. Нет, нет и нет. — Кхм, а где же им спать? — Встрял Денис, — Гостевая кровать одна, К СЛОВУ, — Он поднял брови смотря то на Челябинск, то на Екатеринбург, — А свою я Серому не дам, уж извините, — Да, он конечно, отдал бы, но ситуация требует обратного. — Ничего, у нас есть прекрасная раскладная кровать, — Упер руки в бока Санкт-Петербург. — Ты серьёзно? — Выгнул бровь Мурино, — Гостя? Да на раскладушку? Он вообще то мой друг и его парень, — Это «его парень» резануло по ушам и Юрия, и Александра, но все промолчали. Потому что правда! — И тем более, пап, — Уверенно заговорил Магнитка, — Мы уже спали в одной кровати, если помнишь, — Кажется Сашу сейчас удар хватит, судя по его лицу. — Насколько мне известно, вы на тот момент еще оба холостые были, — Неплохой контраргумент. Юра смотрел на сына, сын смотрел на него. Искра буря, безумие. — Вы сейчас серьёзно упрашиваете нас разрешить вам полуголыми лежать на расстоянии приблизительно нескольких сантиметров? — Костя описал это так жестко, что Серый аж закашлялся, а Даня покраснел до шеи. Сережа ни в какую не хотел сдаваться. Поспать с Даней, как бы это не звучало, еще раз, стало его принципом, а он от принципов не отказывается. Пришло время озвучить единственный оставшийся аргумент. — А че это тебе можно, а мне нельзя, — Он закатил глаза, а потом посмотрел на отца и дядю Костю, — Вы же так же будете спать, в чем проблема? Повисла зловещая тишина. Да уж, только Сережа мог такое выдать и не заржать. Потому что Мурино уже плакал от смеха. — Сережа, тебя переебало чем-то что ли?! — Взорвался Юрий Иванович, пока Саша стоял афк, а Костя с экраном ошибки на виндовс, — Даже не смей сравнивать! Можно хотя бы начать с того, что мы, — «Мерзость», — Не мутим. А вы вполне и поебаться можете. — Чего? — Притворно ахуел Сережа, — Я то? — А то я тебя не знаю, — Раздражённо пробурчал Челябинск, — На словах ты Лев Толстой, а на деле хуй простой. — Не позорь меня перед парнем! — Это уже переходило в какой-то абсурд. — Довольно! — Отвис Александр. Он шагнул к парням и выдохнув, обрушил на них речевой поток, — Можете идти спать где хотите, с вами спорить бестолку! Я был бы не против, если бы был уверен в вас. Но в том то и дело, что я ОЧЕНЬ не уверен, если так можно выразиться. Очень не уверен в том, что будет происходить, пока мы будем спать невинным сном, — Послышашось тихое «Ага, все кто на своих кроватях», от Дениса, — Поэтому слушаем раз и внимаем навсегда: Если я услышу хоть один писк, стук, стон, что угодно! Кто-то из вас идет спать на пол. Даже не на раскладушку! На пол! Все меня услышали? А если не дай бог, я УВИЖУ что-то… Всë, один идет спать на кухню, другой на балкон. Я ясно выразился? — Яснее некуда, — Химки даже застыл от радости, пока Серёжа отплясывал чечетку ногой в гипсе, — Мы всë поняли. Всë. — Прекрасно, — Выдохнул Романов, — Dieu, мне нужен корвалол… — Пошлите, ребят, — Улыбнулся Денис, и парни радостно последовали за ним, скрышись в глубине дома. — Мда… — Покачал головой Юра, когда дети уже ушли, — Сегодня сплю, заткнув уши. — Ладно тебе, они вроде всë поняли, — Мягко улыбнулся Екатеринбург. — Ты серьёзно думаешь, что оказавшись в одной кровати с тем, в ком души не чают, они не начнут ебаться? — Скептически приподнял бровь Челябинск. — Эм… — Вообще-то есть исключения, — Не знаю даже. Они же еще дети… — Им уже по 16, Костян, — Пожал плечами Юра, — И это только по человеческим меркам. Неловкость нарастала. Костя только сейчас осознал, что вообще-то РЕАЛЬНО ляжет спать с ним в одну кровать. И это не какая-то абстрактная мечта или сон, а реальность. Так что градус иронии повышался. — Да, может ты и прав, — Не стал спорить он. Действительно, если мысли заняты другим, то там без разницы уже. Можно со всем согласиться. — Да-а… — Протянул Санкт-Петербург, — Пойдёмте, покажу… Комнату. И все отправились по комнатам.