reason ERROR

       Уже который час Леонардо сидел, уткнувшись лбом в переплетённые пальцы и никак не мог прогнать застывший перед глазами образ Донателло. Он выглядел точно так же, как раньше, как настоящий привычный Донателло, панцирь, руки, ноги, очки, всё тоже, но походил на кого угодно, кроме себя самого, не так стоял, не так двигался, не так сражался и совсем не так смотрел. Донателло далеко не всегда показывал эмоции, более того, практически никогда не демонстрировал их братьям, но всё равно оставался достаточно импульсивен, может, не признавал эмоции, именно поэтому не мог отследить их, чтобы скрыть, они сами собой проявлялись на лице, в жестах, особенно в глазах, в голосе. И вот Донателло смотрел иначе, так, как никогда прежде, во взгляде этого Донателло не имелось ничего, он как будто… как будто погиб, но при этом ненавидел весь мир. А если это случилось на самом деле? Если Донателло мёртв и всё, что осталось от него, это тело, которым управляли чудовища?        Леонардо пришлось сжать зубы, чтобы перебороть волны злости и отчаяния, они превращались в бурю, угрожающую уничтожить всё изнутри, ревели, пылали, бились о мышцы. То, как Донателло вёл себя, как он разговаривал и, конечно, как глядел, всё это отпечаталось в памяти, прочно впилось в неё, глубоко, болезненно. Как теперь помочь ему? Удастся ли это вообще? А если ничего не получится? А если Донателло больше не вернуть? Что, если всё, что осталось от брата, это тело, которое контролировали инопланетные монстры? Эта мысль оказалась гораздо сильнее, чем любая другая, а тем более сильнее самого Леонардо. Он вскочил на ноги, пнул стол, который с грохотом рухнул, с него повалились комиксы, настольная лампа. Чёрт! Чёрт, чёрт, чёрт! Сначала Рафаэль, теперь Донателло, вот только если Рафаэлю было достаточно снять ту странную мерзкую штуку и сказать пару откровенных фраз, то на теле Донни не имелось никаких видимых причин заражения и он ничего не слышал. Что? Что происходит?! Всё это не удавалось обдумать, понять, осмыслить. Как бороться с тем, кого не видно? Как вернуть родного брата?        Огромным усилием воли и самодисциплины Леонардо взял себя в руки, вместо того, чтобы поддаться ещё одному порыву гнева, вернулся в комнату Донателло, сел за его компьютер, который никто так и не выключил. Леонардо запускал каждый файл, заглядывал в каждую папку, просматривал чертежи, схему той супер капсулы, которую разработал Донателло, надеялся, что это поможет, но нет, это оставалась лишь машина для сканирования организма. Почти по наитию Леонардо включил один из файлов, где перечислялись последние результаты осмотров, которые гласили «Физических отклонений не обнаружено», «Физических отклонений не обнаружено», «Физических отклонений не обнаружено». Получается, никаких биологических или физических — не важно — изменений Донателло не претерпел, то есть, физически он здоров, по крайней мере был здоров пару дней назад.        В очередной раз Леонардо включил ту видеозапись, которую оставил Донателло, вслушивался в каждое слово, как бы тяжело это ни оказалось, пытаясь найти подсказки. Слияние с технодромом… слияние с технодромом… Сознание крэнгов попало в разум Донателло… Наверняка его устройство обнаружило бы что-нибудь, если бы оно имелось, отрава крэнгов, часть их щупалец или слизь, но нет, ничего такого сканирующая капсула не нашла. Значит, крэнги повлияли на Донателло не на физическом уровне, а как это называлось? На подсознательном? Но если Донателло сумел оставить то сообщение, получается, хоть какая-то часть его разума всё ещё в порядке? Значит, его ещё можно вернуть в прежнее состояние? Да, конечно можно, иначе никак. Однако ситуацию омрачал сам факт того, Донателло не владел собой, не управлял собственным телом, и его бо, лежащее на подставке… Леонардо дотронулся до посоха, провёл по нему кончиками пальцев. Похоже, оружие быстрее всех поняло, что с Донателло что-то случилось, определило это гораздо раньше него самого и его собственных братьев. Так не должно быть.        В который раз Леонардо перерыл всю комнату, перевернул её вверх дном, вместе с компьютером, ноутбуком и планшетом, исследовал каждую полку и ящик. Если Донателло начал подозревать о том, что кто-то проник в его мозг, наверняка успел подумать над методом избавления от этого чудовища, может быть оставил какие-то подсказки, наработки, предположения о том, как действовать. Но пока что Леонардо не нашёл ничего, что могло бы помочь, чувствовал, как дрожь от злости пронизывала всё тело, мешала думать, замечать детали, даже если они имелись, Леонардо не видел вообще ничего. Он бы снова швырнул стол вместе со всем содержимым, если бы только стол не принадлежал Донателло, к тому же злость ничего не изменила бы, ни на что не повлияла бы, она только мешала. Леонардо не мог опустить руки, не сейчас. Он не мог потерять брата из-за какой-то дурацкой ошибки, из-за того проклятого ключа. И если прежде всё было прозрачно до невозможности: взять ключ, выгнать крэнгов и всё, то что делать сейчас? Как быть?        Услышав шаги Рафаэля, Леонардо резко выдохнул, постарался вернуть более или менее уверенное выражение лица, сосредоточенно уставился в экран, продолжая искать подсказки на компьютере. Перед Леонардо появилась чашка какао, он почувствовал, как Рафаэль сел рядом, обнял брата за плечо, легко потрепал. — Как ты, приятель?        С огромным усилием воли Леонардо сделал несколько глотков какао, у Рафаэля оно получалось особенным, не приторно-сладким, но насыщенным, с идеальным соотношением молока, шоколадного порошка и зефира. Рафаэль тоже уставился в экран, внимательно следил за тем, что делал Леонардо, он так уверенно открывал папки и файлы, будто знал, что именно искать. Наверняка Донателло просчитал возможные последствия слияние с Технодромом, вовремя заметил изменения в себе, а потому успел составить план действий хотя бы для себя. Донни ведь понимал, что его братья не так умны? Что они не догадаются, как именно поступить? Донателло ведь знал, что нельзя доверять свою жизнь, своё тело и свой разум придурковатым братьям? Однако сколько бы времени Леонардо ни потратил на то, чтобы обыскать и прочесть практически каждый файл, не добился ровным счётом ничего, если и обнаружил ключ к разгадке, то в беспорядочном наборе цифр и букв не видел его.        Рафаэль тоже читал множество непонятных слов, которые, наверное, имели какой-то смысл, смотрел на схемы, в каких не понимал ровным счётом ничего, наблюдал за тем, как Леонардо вызвал командную строку и с помощью прежнего пароля вывел на экран местонахождение всех роботов, дронов, боевых панцирей. Но нынешний Донателло уже давно определил, как его логово нашли, а потому рассредоточил технику по всему городу, как по Нью-Йорку, так и по Скрытому городу. И как искать Донателло теперь? А если ни одна из этих точек не указывала на то, где он в данный момент находился? Вдруг это обманный манёвр? К тому же в голове не рождалось совершенно никакого плана, в ней всё будто заржавело. Пусть вернуть контроль над техникой Донателло не удалось, хоть какая-то информация о ней осталась, общее состояние в процентном соотношении и местонахождение, уже неплохо. На всё это Леонардо смотрел с несокрушимым намерением отыскать Донателло, за панцирь притащить его в логово и вправить дурачку мозги. Наконец Леонардо поднялся, залпом допил какао, после чего включил коммуникатор. — Направляй меня, — Леонардо через силу ухмыльнулся, — я их все не запомню, попробую отыскать Ди. — Хорошо.        Вооружившись катанами, Леонардо открыл портал, выскочил туда, где находилась первая единица техники, дрон, его Леонардо разрубил, бегло осмотрелся, создал новый портал, тут же прыгнул в него. Рафаэль подсказал, где мигала следующая точка и туда Леонардо немедленно отправился, но там снова нашёл только панцирь, который стремительно удалялся, пока его не разрубило лезвие катаны. У Леонардо не имелось чёткого плана, оставалось только плыть по течению и надеяться, что из этого хоть что-то выйдет. Наверняка Донателло… нет, это не он. Это уже не Донателло и он понимал, как ввести в заблуждение своих братьев, как легко можно водить их за нос, просто отправить технику в самые разные уголки города. Что может быть проще?        Гениальный план по спасению до сих пор не появлялся, Леонардо принимал от Рафаэля новые координаты, немедленно отправлялся туда, уничтожал дрона или панцирь, озирался, но не видел Донателло, снова телепортировался на новое место. Куда же Донателло пропал? Где он мог находиться? Лаборатория Драксума — очевидное место, оно имело большое значение для Донателло, по сути, оттуда всё началось, но что дальше? Куда Донателло мог отправиться на этот раз? Где бы он организовал убежище? Леонардо не верил собственным вопросам, собственным мыслям. Неужели Донателло в самом деле мог оставить братьев? Из-за крэнгов… Из-за того, что рискнул собой ради всего мира, и вот она благодарность за самоотверженность. Что же делать с этим? Есть ведь какой-то способ исправить ситуацию? Можно ведь ещё вправить мозги Донателло? С Рафом ведь получилось… правда, пришелец сидел не в его подсознании.        Снова и снова Леонардо телепортировался по городу, появлялся на крышах зданий, под землёй, на каких-то складах, в библиотеке, но находил только технику и больше ничего, а Рафаэль передавал всё новые и новые координаты. Леонардо же боялся допустить, как поступить, если Донателло всё-таки удастся найти. Подойти и сказать «Это твой брат, очнись»? В прошлый раз это может быть и сработало, с Рафаэлем, но с Донателло данная тактика уже потерпела фиаско, это Леонардо прекрасно понимал. Должен быть способ достучаться до брата, как-то пробиться к его настоящему разуму, а не чудовищам… неужели крэнги в самом деле поселились в мозгу Донни? Это бред… это полный бред. Такого не могло произойти.        В ставшем привычном полумраке Донателло лежал на полу, сквозь пальцы смотрел на слизь, захватившую всё здесь, на щупальца, которые пропитали собой стены и потолок, панель управления и громадный экран, они проникли везде. В своём теле — по крайней мере виртуальном — Донателло ощущал, как затягивались несколько колотых ран, недавно оставленных крэнгами, дышал глубоко, ровно, пытаясь подогнать организм, чтобы тот скорее затянул дыры в лёгких. Спокойно. Это лишь сознание, его собственное личное сознание. Его, а не этих чудовищ. Вот только как донести эту мысль до тела? Напомнить ему, кто тут главный, это логично. Следующий вопрос: как именно это сделать?        Опираясь на дрожащую руку, Донателло поднялся, с трудом задрал голову на экран, покрытый помехами. И где Донателло находился теперь? Куда притащили его тело и зачем? Скоро ран не осталось, как и боли. Это всего лишь игра подсознания. Никто не имел права владеть этим гениальным мозгом в безупречно отшлифованном теле, оно принадлежало Донателло и никому кроме него, нужно только подсказать это телу, напомнить мышцам и костям, кто тут босс, уж точно не крэнги, которые упивались властью и своим новым телом.        Наконец Донателло сумел подняться на ноги, отвёл руку в сторону и расставил пальцы, усилием воли призывая бо и то немедленно появилось, полупрозрачное, сияющее фиолетовой энергией, почти тёплое, хотя, может быть так просто казалось, созданное не подсознанием и воображением, нет, Донателло в самом деле притащил в свой разум бо, его стремление, его силу. Хотя бы оно не оставило, вселило толику уверенности. Бо обратилось в целую артиллерию из пушек, ракетных установок и огнемётов, которые обрушили град выстрелов наверх, откуда эхом раздался чудовищный рёв крэнгов. Щупальца, опутавшие весь потолок и верхнюю часть стен пришли в движение, словно океанические волны начали двигаться и переплетаться, от вида этого едва не кружилась голова. Щупальца вдруг замерли, а спустя секунду градом копий устремились в Донателло, бо которого стало молотом. Донателло защищался, отбивал атаки, впечатывал мерзкие отростки в пол, разрубал лезвием, приводя крэнгов в ярость. Черв взревел, запищал, принялся бить по стенам пространства вокруг, от чего по ним шли волны, тяжело спускаясь к противнику.        Главенствующая голова оскалилась, раззявила здоровенную пасть с длинным языком, а когда попыталась вонзить клыки в Донателло, тот почти с садистским удовольствием ударил лезвием прямо по глазу, окончательно взбесив крэнгов. Вот только их Донателло недооценил, а может считал, что в собственном сознании имел большую власть, силу, ещё и с мистическим оружием, но оказался не прав. Когда Донателло в очередной раз ударил щупальце, то вдруг с влажным звуком раздвоилось, неожиданно кинулось на оружие, опутав его, резко вырвало из рук Донателло. В следующий миг его грудь, спину и живот проткнули острые как копья щупальца. Донателло замер, когда ощутил, как одно из них облепило сердце, так чётко начал чувствовать каждый удар, тот давался всё тяжелее, места для стука становилось всё меньше, и по мышцам стал распространяться жар, вместе с ним паника. В последний раз Донателло вдохнул прежде, чем щупальце с силой дёрнулось назад, пробивая панцирь насквозь и вырывая сердце вместе с артериями. На мгновение Донателло показалось, что он в самом деле погиб, что разум отключился от тела, вдруг стало так пусто, несколько секунд своей жизни Донателло потерял в памяти. Он точно погиб, пусть даже на пару мгновений, очнулся уже на полу в луже собственной крови, с трудом поднял голову на червя из крэнгов, которые капали слюной. Одно из щупалец накрыло затылок Донателло, дёрнуло, заставляя заглянуть в глаза. — Какое жалкое создание. Даже не знаю, что смешнее: твои попытки на сопротивление или нелепый вид, — шипели крэнги, лишая Донателло движения, тот оскалился, отодвинулся подальше от зубастой пасти, с которой капала мерзкая жидкость. — Ха-ха-ха, какой ты забавный. Интересно, сколько ещё раз нужно убить тебя, чтобы ты наконец отстал? — Давайте убьём его по-настоящему! — Тише, сестра, — попросила главенствующая голова с кровоточащим глазом, сильнее стискивая руки за спиной Донателло. — Я бы не хотел рисковать этим телом, — щупальце сжало шею и нижнюю челюсть Донателло, тот трепыхнулся, но не слишком усердно. — Когда закончим, мы разорвём его на крохотные частицы и ты будешь руководить процессом, не сомневайся. Но пока что придётся потерпеть эти выходки.        Как только ощутил, что руки стали свободны, Донателло снова заставил бо появиться в ладони, превратил его в пилу, которой располовинил омерзительную морду крэнга-червя. Тот чудовищно проревел от боли, изогнулся, как змея свернулся в клубок, но на остальных головах это не сказалось, они принялись избивать Донателло щупальцами, вбивали в стену, ударяли о пол, хлестали по мягкому панцирю, от чего Донателло стиснул зубы, закрыл лицо руками. Ничего, эта боль — всего лишь иллюзия. Здесь Донателло не сможет погибнуть. Ему стоило попробовать, даже если он ничего не добился своими действиями, у него ещё будет попытка и не одна. Видимо, нанести физические увечья чудовищу в собственном сознании не самая лучшая тактика, но попытаться стоило, негативный опыт — тоже опыт.        В очередной раз Донателло почувствовал, как в панцире появилась вмятина, каким твёрдым показались стены вокруг, хотя выглядели они мягкими и упругими, будто желе. Едва Донателло пошевелился, как, глухо вскрикнув, упал обратно на пол из-за мощного удара щупальца. Теперь сил не осталось совершенно, снова подняться Донателло не решился, не нашёл для этого ни сил, ни смысла, чем заставил крэнгов ликовать, смеяться, разве что не центральную голову, между половинами которой тянулись вены и полосы кожи, они склеили разрубленные части челюсти, но, похоже, полностью восстановиться не могли. В самом деле?        Донателло измученно прорычал, когда щупальце заставило поднять голову, сжало черепушку. Меньше всего сейчас Донателло хотел видеть раздвоенную пасть, один зуб которой висел на куске плоти. Но богатого выбора не имел. — Ты нас утомил.        После этого очевидного признания крэнги швырнули Донателло в угол, где почему-то стало темно, оно и к лучше. Донателло немного устал от фиолетового света и лиловых щупалец. Какой же гадкий цвет.        Уже без всякой попытки к анализу Леонардо оказался в очередном месте, куда отправил Рафаэль. Он оставался в комнате Донателло, следил за тем, как перемещались точки по карте, одна за другой гасли усилиями Леонардо, тут же отправлял его к новой. Сколько времени они уже потратили на это? Не меньше полутора часов, но никаких результатов прямолинейная тактика не принесла, однако Леонардо не останавливался, снова спрашивал, куда двигаться дальше. Оба торопились, надеялись найти Донателло, но пока что ничего не получалось, Леонардо открывал один портал за другим, а Рафаэль подсказывал координаты, на втором экране компьютера искал, за что ещё зацепиться. Хорошо, что хотя бы местонахождение техники удавалось отследить, но точно ли всей? Вдруг имелась ещё какая-нибудь доступная функция или настройка? Рафаэль был готов поклясться, что за всё прошедшее время Донателло не успел бы настругать столько техники, наверняка даже сейчас создавал новые устройства, сам того не понимая. Отображались ли они на этой карте? Вдруг нет? Что, если Донателло распустил всю технику с маяками ради отвлечения внимания, а сам находился вообще на другом конце света, создавая новую армию? Рафаэль почесал голову, однако до мыслей в ней почему-то не добрался. Возможно, хотя бы Микеланджело с Кейси больше повезло в поисках?        Снова Рафаэль предупредил Леонардо, куда двигаться, тот взмахнул клинком, открывая портал, без промедления прыгнул в него. Они должны найти Донателло как можно скорее. Как он понял, в чём дело? По каким-то признакам, симптомам, следовательно, начал предполагать, от какого недуга страдал. Наверняка ведь есть способ помочь, нужно только напрячь мозг и хорошенько подумать. Подсознание… Технодром… Рафаэля удавалось вернуть одной лишь силой его воли и разговором. Может, с Донателло просто нужно больше постараться?        Леонардо поднял взгляд на стеклянный потолок, во многих местах тот треснул, в других совсем сломался, через него падал лунный свет, правда, тот нисколько не вызывал восхищения. Без каких-либо эмоций Леонардо спрыгнул вниз, тихонько приземлился на перекладину между этажами, заметил что-то интересное внизу, если интересным можно считать свет, опять очень яркий свет, прямо как в лаборатории Драксума. В груди Леонардо задрожало. Он выключил передатчик на запястье, заставлял себя не лезть на рожон, вместо этого бросил вниз катану, к которой переместился, оценил взглядом коридор, заваленный каким-то хламом, с дрожащим сердцем зашагал вперёд, выставил лезвие, как только заметил бледное свечение в углу. Свет оказался совсем маленьким, будто от лампочки, вряд ли представлял угрозу. Опустившись на колено, Леонардо глянул в проход, вернул внимание тусклому фиолетовому свету, который исходил из-под металлического листа, Леонардо аккуратно отодвинул его, не ожидал обнаружить маленького робота, похожего на краба; возможно так казалось из-за шести ножек, панциря и чёрных глаз-шариков.        Робот не походил на тех, которых Донателло делал прежде, выглядел совсем безобидным, простым, будто собранным на скорую руку. Робот наклонил маленькую круглую голову и Леонардо казалось, что тот глядел прямо в глаза, почти интуитивно опустил ладонь, а робот осторожно ступил на неё, забрался увереннее и в самом деле уставился на Леонардо, заставляя его сердце участить бег. Леонардо бережно накрыл робота ладонями, слегка погладил. Кажется, это одна из последних точек, похоже, этим роботом никто не управлял, он не был подключён к общей системе, которой владел новый Донателло, оказался здесь не из-за его приказала, а будто сам следовал за своим создателем… Леонардо еле слышно произнёс: — Молодец. Веди себя тихо.        На удивление понимающе робот кивнул, прошёлся по руке Леонардо, щекоча кожу крохотными лапками, и прицепился к его поясу, стал напоминать массивную пряжку. Леонардо между тем аккуратно двинулся к свету, услышал почти родной звук, громкий такой, раздражающий, который часто исходил из комнаты Донателло, когда он что-нибудь мастерил. Подобно дикому зверю Леонардо прошёл дальше, слегка хлопая крабо-робота по панцирю, пытаясь успокоить то ли его, то ли себя.        Дышать стало совсем трудно, когда Леонардо увидел Донателло, панцирь, который напоминал тот, что он носил, Донателло что-то изобретал, собирал схемы, паял, а когтистые механические лапы из панциря подавали инструменты и детали. Снова Леонардо глядел на одного из братьев, которого мог потерять в любой момент и не имел ни малейшего представления о том, как помочь. Леонардо всё порывался выйти из укрытия, кинуться на Донателло, стиснуть его в объятиях, а потом отвесить ему хороший подзатыльник и велеть никогда больше так не делать. Так… спокойно… Как себя повести? Тихонько подойти и ударить Донателло по голове, чтобы лишить сознания, да отнести домой для дальнейшего разбирательства? На самом деле, неплохая идея, Донни главное в логово притащить, а дальше они что-нибудь придумают.        Как только Леонардо сделал шаг, Донателло замер, клешни из его панциря принялись щёлкать, словно птицы клювами, медленно задвигались. Что же, смысла скрывать своего присутствия Леонардо больше не видел, аккуратно вошёл в просторное ярко-освещённое помещение, в разных углах которого лежали дроны, роботы, верный бур, только в этот раз он казался не просто для геройской позы, а для уничтожения всего и вся. Это Донателло сделал его? Нет, не сделал, изменил, специально превратил многофункциональную технику в оружие. Только внутренний стержень позволил Леонардо нацепить на лицо улыбку, неуверенную, но откровенную, полную нежности к брату и растерянности перед его реакцией. Донателло бросил на стол паяльник, обернулся, врезаясь в глаза Леонардо взглядом, в котором не читалось вообще ничего, никаких эмоций, ни гнева, ни разочарования, ни гордости за себя, которая обычно одолевала Донателло во время работы, он будто глядел на чужака, осмелившегося помешать порыву вдохновения. Леонардо изо всех сил честно улыбнулся. — Привет, братишка… Над чем работаешь?        Голос Леонардо дрожал, однако он изо всех сил старался вести себя аккуратно, дружелюбно и не давать ни одного повода для негатива. Может, крэнги стали чем-то, вроде инстинктов, и если не провоцировать, может, они и нападать не станут? Внутри Леонардо словно покрылся льдом, когда Донателло усмехнулся, клешни на металлических конечностях изменились, одна стала напоминать дрель, вторая — лезвие, ещё одна трансформировалась в копьё. Донателло отвёл руку с механической перчаткой, в которую через всю комнату прилетел техно-бо. — Можешь не утруждаться, больше ты не увидишь своего брата, — Донателло ухмыльнулся почти плотоядно, так высокомерно, с удовольствием, — впрочем, как и остальных.        Каждый вдох стал даваться Леонардо огромным усилием воли. Это не его брат, Донни бы не сказал такого. Да, порой он называл «дураком», не разделял мнения Леонардо вообще ни по какому вопросу, но он никогда не сказал бы ничего такого. Это кто угодно, но не Донателло, Леонардо начинал это признавать.