reason ERROR

       Оказаться запертым в своём же разуме, наверное, это почти смехотворно. К тому же запертым дважды — ещё и в клетке с решётками из бледно-лиловой плоти. Какая же глупая ситуация. Зато царящая вокруг темнота отвлекала, успокаивала, помогала отдохнуть от мерзких образом и смеха, от фиолетового во всех возможных оттенкам, он начинал раздражать, а здесь… почти уютно. Ладно, совершенно не уютно, даже близко не уютно, но хотя бы терпимо, а главное — нет крэнгов. Именно здесь Донателло имел возможность проанализировать ситуацию, подумать над решением проблемы, а для этого подключить способность к анализу, рациональное и критическое мышление, да и вообще всё, что только можно.        Для начала Донателло сел, скрестив ноги, закрыл глаза, постарался успокоиться разум и тело, точнее иллюзию его наличия, дышал глубоко, спокойно, и постепенно это удалось. Вдох. Выдох. Вдох. Это его, Донателло, разум и его тело, они работают вместе, должны работать вместе, между ними просто нужно установить связь, как от процессора к остальной системе, подключить к жёсткому диску, к материнской плате, к оперативной памяти, наладить контакт прямо как… ну, как кабель проложить. Едва Донателло допустил эту мысль, как дрогнул, совершенно не ожидал в этом мире, среди чудовищных щупалец и пустоты услышать чужой голос, не принадлежащий крэнгам: — Кабель? Хах, чего ещё ждать от тебя?        Голос оказался очень знакомым, таким добрым и нежным, который Донателло даже не надеялся услышать здесь, в этом месте, в тюрьме собственного разума. Донателло открыл глаза почти испуганно, задрожал, когда увидел перед собой родной взгляд, а ещё эту прелестную улыбку, лёгкую, простую, от неё стало гораздо светлее и теплее. — Майки? — протянув руку, проронил Донателло, но пальцы прошли сквозь образ брата, который многозначительно поправил очки, оттянул ворот свитера. — Вообще-то доктор Чувства.        Тот сел напротив, тоже закрыл глаза, скрестил ноги. — И что же ты считаешь «кабелем»? — первым делом уточнил доктор Чувства и на забыл указать пальцами кавычки.        Появлением здесь доктору Чувства Донателло оказался удивлён, однако быстро понял, кто он на самом деле, вовсе не брат и не воспоминания о нём, а необходимость. Ладно, не важно, что разговаривал Донателло по сути с фантомом, главное понять, что же подразумевал доктор Чувства, кажется, только он имел возможность помочь. Итак, «кабель» между мозгом и телом, его необходимо протянуть, передать по нему сигнал, а заодно напомнить чудовищам, где их место. Что может помочь в этом? — Предположительно, это сила воли, дисциплина, типа того.        Доктор Чувства разочарованно замотал головой, поднялся на ноги и откуда-то вытянул экран, а ещё пульт, принялся тыкать по кнопкам, включил перемотку, и когда Донателло начал узнавать недавние события, встрепенулся, едва не запретил фантому двигаться. — Что ты делаешь? — Нужно посмотреть этот момент ещё раз, — с состраданием предупредил доктор Чувства, тихонько вздохнул, — чтобы понять, что именно произошло.        Снова увидеть это? То, как Донателло своими собственными руками чуть не убил брата? Отличная идея! Почему бы и нет? Давайте посмотрим раз, ещё один и ещё, пока нервная система не сломается, а самоистязания не разорвут изнутри! Однако Майки, то есть, доктор Чувства прав, необходимо увидеть, внимательно посмотреть, постараться понять, что на самом деле случилось, возможно удастся найти взаимосвязь, хотя бы выстроить черновую теорию. Да, смотреть придётся с дрожью, с тяжестью и болью, однако нужно сделать это, ради свободы, ради власти над собственным телом, ради братьев. Всё это ради них. Именно это понимание помогло Донателло набраться сил, взять себя в руки и почти решительность поднять взгляд на экран, на котором начала проигрываться запись недавно случившейся драки с Леонардо.        Пытаясь относиться к видеозаписи отвлечённо, будто к чему-то совершенно неважному, незнакомому, словно не прокручивал в голове из раза в раз то, как чуть не пронзил грудь собственного брата копьём, Донателло изучал запись. Снова и снова он смотрел одни и те же фрагменты, и каждый раз внутри Донателло всё сжималось. Ещё секунда и он убил бы Леонардо. Разве можно глядеть на это спокойно? Однако приходилось смотреть, пока внутри становилось тесно, а вокруг сгущалась темнота, в ней испещрённый помехами экран казался ярче, бил в глаза, однако не так сильно, как происходящее на мониторе. Донателло до конца не мог поверить, что в самом деле сделал это, ещё пару минут назад мог бы сказать, что всё это выдумал, но теперь видел доказательства.        В какой-то момент доктор Чувства обернулся на Донателло и вдруг приблизился, опустился на колено, чтобы дотронуться до щеки Донателло, но тот резко одёрнулся, пряча лицо. — Хэй, всё обошлось, — постарался поддержать доктор Чувства вполголоса.        Сперва Донателло разочарованно замотал головой, сжал пальцы. — Этого мало.        Сквозь зубы Донателло прорычал на себя самого, но тут же глубоко вдохнул, возвращая несокрушимый контроль над сознанием, хотя бы над ним. Сейчас не время для чувства вины и самобичевания, сейчас всё излишне. Тут могут помочь только наблюдения и анализ, правильные выводы о том, как Донателло удалось воздействовать напрямую на своё тело, хотя до этого не получалось, при том, что он даже не прикоснулся к панели управления. Доктор Чувства не переставал ловить взгляд Донателло, дотрагиваться, хотя пальцы проходили сквозь, их не удавалось ощутить. — Может тебе стоит отдохнуть? — Нет… Сейчас не время для этого, — почти с завидным самообладанием заговорил Донателло. — Мы должны сосредоточиться, чтобы спасти наших братьев. Включи ещё раз.        Не удивительно, что сразу после этих слов лицо Донателло стало напоминать искусственное, он отказался от любых эмоций, от всех лишних мыслей, полностью сосредоточился на видео, на том, чтобы проанализировать увиденное, случившееся, каждое своё движение. Необходимо как можно скорее найти способ вернуть контроль над телом, возвратить власть над ним единственному сознанию, которое достойно управлять таким гениальным созданием, как Донателло. И это — он сам.        Ещё десять или двадцать раз Донателло самоотверженно пересматривал запись с камер… точнее со своих собственных глаз, однако так ничего особенного не заметил, ни движений, ни мыслей, ни действий, которые помогли обрести секунды необходимого контроля. Что же случилось в тот самый момент? В тот миг, когда чуть не пробил грудь брата копьём, Донателло сумел возвратить власть над собой, отвести руку. Как это удалось? У Донателло создавалось чувство, будто доктор Чувства знал ответ, но почему-то не произносил его. Хах, видимо хотел, чтобы Донателло сам поломал голову. Но если доктор Чувства сумел догадаться, значит Донателло тем более сможет, это ведь совсем не сложно, это должно быть элементарно, в конце концов, это простая физиология, она проще двоичного кода. Но даже эта аллегория не помогла Донателло прийти к решению, и это доктор Чувства заметил, добро улыбнулся. — Ладно, начнём с простого. Донни, кем ты можешь представить себя? — уточнил доктор Чувства, на что Донателло наклонил голову.        Он ожидал какого-либо продолжения, объяснения странного, крайне размытого вопроса, но доктор Чувства глядел в глаза Донателло и молчал. Он тоже не произносил ни слова, не намеревался давать нелепый ответ на вопрос, суть которого не определил. Первым сдался доктор Чувства, добро хихикнул и снова закрыл глаза, сосредотачиваясь. — Себя я вижу деревом, меня питают корни, энергия течёт через них по всему телу, — мягким голосом объяснял доктор Чувства, плавно поднимал ладони от ног вверх, вскинул руки, слегка расставив пальцы, — а затем я цвету, иногда украшаю себя цветами, а порой сбрасываю листья. Кроной я могу укрыть от дождя или солнца, — всё так же объяснял доктор Чувства, а затеем поглядел на Донателло, лицо которого выражало противоречивые эмоции, но больше всего непонимание и почти брезгливость        Конечно, Донателло хотел бы рассмеяться, но вместо этого тактично кашлянул в кулак, немедленно вернул серьёзность. Пусть это крайне странная методика, но если она даст даже незначительные плоды — похоже, доктор Чувства действительно плодовое дерево, — потраченное время будет того стоить. Что же, ладно, если доктор Чувства желал поиграть в сравнения, пусть так. На что похож Донателло? Чем он мог назвать себя? Что напоминало его, Донателло, телом и методом работы? Тот выдохнул, глубоко вдохнул, продолжая сосредотачиваться, анализируя себя и все понятия мира, заодно определяя правила странной игры. В результате долгого молчания Донателло выдал не самое уверенное, зато очевидное предположение: — Может быть я похож на компьютер? Сердце — процессор, лёгкие — кулеры. — А память — оперативная? — хихикнул доктор Чувства. — Я бы назвал память жёстким диском, но да ладно. — Допустим. И с этой позиции как ты думаешь, что же случилось?        Донателло снова наполнил лёгкие воздухом, чтобы не потерять самообладание. Очень уж странные вопросы задавал доктор Чувства, в его методике едва ли имелась какая-либо логика. Ладно, Донателло — компьютер, в котором всё работает безупречно, мозг подаёт команду, а тело немедленно выполняет её. Сейчас крэнги стали вирусом, внесли нежелательные коррективы в работу. Значит, этот вирус нужно удалить. Вот только вытащить его прямо из сознания будет весьма проблематично… Что же помогло в тот момент? Это очень важно, это подсказка, ключ ко всему, к освобождению.        Когда Донателло резко открыл глаза, выходя из состояния глубокого анализа, ни экрана, ни доктора Чувства рядом не было, только пустота вокруг и живая стена, наблюдающая за Донателло. Тот поднялся на ноги, ощущал неоправданную тревогу, как участилось сердцебиение, как мысли забегали в голове, и вряд ли такое состояние вызвало общение с доктором Чувства. Что-то происходило снаружи, то есть, с физическим телом. Усилием воли Донателло призвал бо, на его наконечнике вспыхнуло полупрозрачное фиолетовое лезвие, которым Донателло разрезал живую массу, из неё тут же брызнула зелёная жидкость, с влажным звуком щупальца опали. Несколько капель Донателло стёр с лица, сдержал рвотный позыв, затаился. Стараясь держаться тени, Донателло поглядел на крэнгов, присосавшихся к потолку, они не заметили освобождения, очень внимательно наблюдали за тем, что происходило на экране, и Донателло невольно тоже сделал то же самое. Не сразу Донателло понял, где находился, куда именно двигался, похоже, он оказался за городом и направлялся к какой-то огромной постройке со множеством труб, из которых валил дым. Это что, машиностроительный завод?        Несколькими прикосновениями к сенсору на браслете Донателло отправил вперёд себя дронов, некоторые из них взяли на таран забор, другие ударялись о землю и взрывались, сбивали охранников, ринувшихся наружу. Конечно, обыкновенные люди с пистолетами оказались ничтожны перед множеством чудовищной техники, которая ревела пилами, выпускала ракеты и пули. По всему внешнему двору гремели взрывы, пока Донателло безмятежно приближался в окружении дронов и нескольких панцирей, скоро они упали на землю, выпустили металлические лапы и побежали вперёд, чтобы открыть перед своим создателем двери, распилили её меньше, чем за минуту. Сам Донателло опустился на асфальт, окинул взглядом громадное здание, уже видел перспективы, которые дарил он, будущий источник могучих боевых машин. Рухнувшего рядом дрона Донателло даже не удостоил взглядом, указал техно-бо на охранника, что пытался оказать сопротивление, и грудь его в ту же секунду пронзила пуля, бездыханное тело свалилось на землю.        Ещё несколько прикосновений к экрану, и часть дронов рассредоточилась по периметру двора, а остальные машины словно лавина хлынула в широкие коридоры, прицельно стреляла в работников завода, охранников и простых уборщиков, на каждого тратили лишь по одной пуле или заряду. Роботы распространялись по заводу, словно зараза, проникали в каждую комнату, за каждый угол, в вентиляцию, подсобные и технические помещения, устраняя всё живое на своём пути.        При виде этого настоящего Донателло била мелкая дрожь, она текла по нервным окончаниям, захватывала каждую клеточку, картинка перед глазами вдруг начинала плыть. Донателло затряс головой, отвернулся, сжал пальцы и тут ощутил прикосновение щупалец к плечам и спине, не успел среагировать прежде, чем они стиснули, захватили за заднюю сторону шею, сдавили виски. Несколько секунд Донателло удавалось сопротивляться, но затем ему пришлось резко вскинуть голову к экрану, мелкие отростки щупалец начали проникать под маску и, кажется, прямо под кожу. Донателло всего трясло от ощущения того, как в его собственную голову заползали пульсирующие тоненькие щупальца, впились в веки, не позволяя закрыть их, не давая отвернуться. Единственное, что Донателло удалось, это стиснуть зубы от ужаса и боли, попытаться дёргаться, освободиться, но стало только больнее. Над головой раздался зловещий смех крэнгов, те не позволили Донателло отвернуться от экрана или закрыть глаза, стиснули его, кажется, вплоть до каждой клеточки. Рядом опустилась одна из голов чудовища. — Что такое? Не хочется смотреть, как ты убиваешь людей?        Снова Донателло дёрнулся всем телом, которое пронизывала мелкая частая дрожь, но крэнги только сильнее сдавили конечности и спину.        Если прежде Донателло отправлял роботов убивать персонал, не желая тратить ни секунды драгоценного времени, то сейчас сделал исключение ради этого особенного момента. Один из дронов вонзил в запертую дверь лезвие пилы, будто картон разрезал её. Послышался крик, кажется, женский. На полметра назад дрона сбила полетевшая в него книга или коробка, непонятно, но это, конечно, нисколько не повлияло на ситуацию. Несколько роботов бросились в помещение, как голодные собаки, обездвижили двух человек, которые находились здесь, прижали за руки, ноги и шеи к стене, не позволяя беззащитным человечкам сбежать.        С особым усилием Донателло попытался высвободиться, заставить бо появиться в руке, просил его помочь, не оставлять сейчас, однако так и не добился ответа. Крэнги между тем сильнее сжали щупальцами, давили на череп и шею, едва не задыхались от смеха. Дышал Донателло сквозь зубы, совершенно не владел своим телом, теперь в обоих смыслах слова, а на уши всё давил жестокий смех. — Что мы с ними сделаем? — интересовалась одна из крэнгов. — Застрелим? — О, это очевидно, — протянула главенствующая голова.        Сердце в груди Донателло задрожало вслед за остальным организмом. Всеми имеющимися силами Донателло заставлял себя опустить руку, остановиться, замереть, хоть в кому впасть, главное не сделать ни шага. Это ведь его тело. Оно должно подчиняться! Но нет, кабель «силы воли» не позволил подключить процессор к остальному компьютеру.        Техно-бо в руке Донателло сменило наконечник на тонкое одностороннее лезвие, а на губах отразилась самодовольная улыбка. Вот он, этот момент. Какое будет наслаждение. Крэнги уже предвкушали его, смаковали сладость от очередной победы. Донателло отвёл руку, выждал немного, вкушая страх в глазах, а затем вонзил лезвие в живот одного из сотрудников под его громкий резкий крик, тот бил по ушам Донателло, связанного щупальцами. Он принялся дёргаться, как мог вырывался из их хватки, но без толку, эти твари слишком сильны, они заставляли смотреть на то, как Донателло проткнул невинного человека, как брызнула его кровь, а затем с удовольствием провернул лезвие, срывая новый крик. Скоро тот затих, тело обмякло, а дроны отпрянули, равнодушно позволяя трупу упасть.        В тот момент Донателло многое отдал бы за то, чтобы просто закрыть глаза, не видеть этого, не слышать, но человеческий крик звенел прямо в голове, как собственный. Это он… это он сделал? Убил совершенно невиновного человека. Убил... Собственными руками убил... Да ещё как… Этого не должно повториться, ни в коем случае, ни за что. Вот только как бы Донателло ни пытался, не мог возвратить власть над собой, спасти человеческую жизнь, обыкновенного сотрудника, его ведь можно спасти, нужно лишь постараться, Донателло сильнее этих чудовищ… в это он хотел бы верить. Но если это не удавалось раньше, почему должно сработать в этот раз, когда от самоконтроля, от холода ума и расчётливости не осталось ничего? Только паника, набирающая силу, боль, не оставляющая места больше ни для чего.        Снова техно-бо перестроился, чтобы, как только дроны отлетели в стороны, выпустить на второго выжившего сотрудника пламя. Снова истошный болезненный крик раздался эхом в помещении, окончательно сокрушая что-то внутри Донателло. Как?.. Как он мог допустить это? Он убил людей, которые делали своё дело, просто оказались не в то время, не в том месте. И ради чего?        Крэнги же в теле Донателло ликовали — какое великолепное здание! Настоящий источник силы, всё здесь пахло металлом, мощью и будущими разрушениями, которые принесут в этот мир крэнги. Нужно лишь внести несколько незначительных изменений в эти примитивные машины. Дроны уже просканировали всю местность, сохранили планировку предприятия, высчитали запасы металла, местонахождение компьютеров, серверной. Хозяйски Донателло шагал по коридорам, в которых воцарилась тишина и могильное запустение, никто не мешал, никто не отвлекал, никто больше не находился в живых в этих стенах, кроме Донателло, который в сопровождении роботов следовал к одному из компьютеров. Что же, осталось лишь изменить схемы, написать новый код для машин-убийц, а дальше дело за малым. Кто же знал, что на этой жалкой планете есть нечто столь полезное? Крэнги начинали считать, что и без их помощи люди уничтожили бы друг друга немного позже. Восхитительная планета!        Тимми — или Тим, пока что он не мог определить — собирал и анализировал информацию, которую получал от самых разных источников, и не только мировой сети, благодаря пицце-ананасовому коду доступа робо-краб мог также отслеживать местонахождение других дронов, даже новых, ведь в них неизменно присутствовали следы уникального кода, разработанного Донателло. Времени ушло огромное множество, Тим копался в бесконечном количестве данных, в том числе с камер наблюдения и видеорегистраторов, подключённых к любому облачному хранилищу, но в конечном итоге собрал всё это в один полезный вывод. Робо-краб обернулся на Леонардо, который спал в кресле Донателло, подперев голову рукой, спал крепко, утомившись после всех переживаний, но, как только услышал писк, Леонардо вскочил, первым делом поглядел на экран, затем опустил глаза на робота. Тот выждал немного, позволяя Леонардо окончательно проснуться, только после этого вывел на экран то, что сумел собрать о предполагаемом местонахождении Донателло, его маршруте и, вероятно, следующих целях.        Почему-то Леонардо показалось, что если он отвернётся, а тем более отойдёт хотя бы на шаг, вся эта информация исчезнет, поэтому не глядя схватил катаны, тут же ослабил хватку из-за царапин на ладонях, открыл два портала, а затем третий. Из одного кольца света вывалился Рафаэль с гантелей в руке, вторую едва успел перехватить в полёте, Микеланджело удачно приземлился на ноги, как и Кейси, который оторвался от телефона со включенной на нём картой города и некоторыми отмеченными на ней местами. Не задавая вопросов, Микеланджело, Рафаэль и Кейси подскочили к компьютеру, принялись читать записи, любезно предоставленные Тимом, изучать фрагменты видео, пока Леонардо приблизил выделенную область на карте. В нечётких фотографиях удалось узнать очертания какого-то громадного завода. — Что это? — Кажется, тут делают машины, — предположил Микеланджело, секундой позже робот-краб вывел на экран пару статей о машиностроительном комбинате. — Зачем туда Донни? — задумался было Рафаэль, но затем тряхнул головой, выгоняя из неё ненужные вопросы. — Так. Как нам туда попасть? Опасно телепортироваться вслепую.        Лишь на несколько секунд Леонардо задумался, после чего погладил панцирь небольшого робота, поймал взгляд его чёрных глаз-бусинок. — Тимми, сумеешь подключиться к камерам видеонаблюдения? — попросил Леонардо, на что робот ответил кивком, возвратился в сеть и принялся продираться через цифры и буквы защитных кодов.        Вопрос о том, кто такой Тимми, все тактично оставили при себе, молча наблюдали, как работало крохотное устройство, явно созданное Донателло, тем, каким он был прежде, всего несколько дней назад. На экране начали появляться записи с камер, коридоры, помещения, склады и работающие во всю механизмы, они усердно собирали устройства, но явно не машины, кажется, новую партию роботов, но в этот раз куда более мощных, крупных, снабжённых оружием, совершенно не таких, какие создавал настоящий Донателло, даже дизайном они не походили на его творения. В очередной раз каждый убеждался, что это дело рук не их брата, а кого-то совершенно другого. По двору, коридорам, складам шагали и летали машины, они патрулировали каждый метр здания, как внутри, так и снаружи. Кое-какое подобие плана возникало в голове Рафаэля, тот злился на себя, ведь мало что понимал о происходящем сейчас, до сих пор не мог полностью сосредоточиться на важном, но к разработке стратегии подошёл со всей возможной серьёзностью. Ничего, вместе они что-нибудь придумают. Первое предложение внёс Кейси, указав на одну из камер, робот немедленно вывел изображение поближе. — Вот здесь машин меньше всего, — Кейси провёл пальцем в сторону, а робо-краб поспешил включить запись с ещё одной камеры, затем со следующей, прокладывая схематичный маршрут. — Мы могли бы выйти здесь, пройти по этому коридору и попасть сюда, похоже, отсюда Донни не собирается уходить.        Так странно оказывалось произносить имея Донателло, но подразумевать под этим кого-то совершенно другого. Разве можно говорить о Донателло, но совсем не о нём? Однако это в самом деле уже не он, не Донателло, которого каждый знал и любил. Но сейчас это не важно, главное спасти Донателло, чего бы это ни стоило, потом уже разбираться с тем, как привести его в чувства, а для начала просто добраться до нового логова Донателло и попытаться его обездвижить. Общими усилиями удалось набросать план действий, довольно точный, в теории успешный, способный вернуть Донателло обратно в семью, а дальше придумать, как сделать это ещё и психологически.        На всякий случай Леонардо взял с собой Тимми, похлопал его по макушке — если она имелась у робота, — после этого открыл новые порталы в разных местах огромного помещения. Как только оказались там, Рафаэль и Микеланджело принялись разбивать роботов в одной половине зала, Леонардо и Кейси — во второй, при этом уничтожали камеры, не жалели не их, ни дронов, которых сделал совершенно не их брат.        Оставив братьев и Кейси разбираться с машинами, Леонардо бросился вперёд, разрубал роботов, которые принимались стрелять, едва засекали противника, но не могли попасть по нему, учитывая, как быстро Леонардо перемещался по коридору, как точно разрубал пули лезвиями. В Леонардо не осталось ни капли жалости к машинам, он спешил вперёд, слыша шаги братьев и Кейси. Хорошо, кажется, всё проходило довольно гладко, по крайней мере сейчас. Но что же делать с Донателло, когда удастся встретиться с ним? На размышления у Леонардо оказалось совсем немного времени, буквально пара секунд прежде, чем он увидел спину Донателло, тот плавно отвлёкся от работы над схемой очередной боевой машины, развернулся и утомлённо вздохнул. — Опять ты.        Мгновением позже он схватил техно-бо, ринулся на Леонардо, выставив оружие, взмахнул топором, тут же ударил молотом по полу, махнул лезвием, его Леонардо отразил катаной. Снова ему оставалось только отходить, защищаться, отскакивать в сторону и телепортироваться, избегая безжалостных атак от брата. То и дело Леонардо кричал ему обрывки воспоминаний, как счастливых, так и печальных, может быть даже болезненных, пробовал пробудить хоть какие-то чувства, а если повезёт и сознание Донателло. Фрагменты из далёкого детства, когда Донателло ещё не так хорошо знал о том, насколько умел в создании роботом, моменты недавнего прошлого, то, какими усилиями они порой побеждали, но вместе у них всегда получалось, как здорово веселиться с Эйприл, как нельзя лгать папе о золотой рыбке. Но Донателло не слышал, не менялся ни выражением лица, ни взглядом, тем же пустым, лишённым какого-либо интереса к происходящему, сражался точно так же, как роботы снаружи.        Из раза в раз Леонардо выкрикивал Донателло нечто важное, точнее то, что считал важным для него, но ничего не добивался, никакой реакции. Скоро подоспели Микеланджело, Кейси и Рафаэль, некоторое время наблюдали за тщетными попытками Леонардо вернуть брата, но со стороны куда чётче видели, что Донателло попросту не воспринимал информацию, она не имела для него никакого значения. Долго смотреть за этими болезненными попытками Рафаэль не сумел, в какой-то момент окутал руку мистической энергией и ударил, заставляя Донателло отскочить, схватиться за оружие обеими руками. Рафаэль одёрнул Леонардо, когда тот снова попытался бросить в драку. — Лео, хватит, — в отчаянии велел Рафаэль, оттащил Леонардо себе за спину. — Это бесполезно.        Леонардо наполнил лёгкие воздухом, пытаясь вернуть власть над собой и здравым смыслом, проигнорировал слова Рафаэля. Что за воспоминание могло бы пробудить Донателло? Леонардо напомнил ему уже обо всём, чём только мог. Должно же быть что-то, что угодно, любое событие, которое имело значение для Донателло. Но что важно для него? Он никогда не признавался, никогда не делился переживаниями, собственными мыслями, будто испытывал лишь безразличие к братьев. Что же нужно сделать, чтобы разбудить этого парня? На самом деле к Леонардо пришла одна идея, пусть глупая, но, может, именно поэтому она могла сработать.        Сделав несколько шагов вперёд, Леонардо откашлялся, понадеялся, что голос не подведёт в столь ответственный момент, убрал катаны в ножны и тихонько начал петь. Рафаэль уже был готов схватиться за голову, но ощутил, как Микеланджело легонько задел плечо, осторожно указал на Донателло, который вдруг замер, стал глядеть очень внимательно, так проницательно и, кажется, почти осознанно. Совсем немного Донателло наклонил голову, стал всматриваться в лицо Леонардо, как будто пробуя узнать, а Микеланджело и Рафаэль, видя это, не сразу отважились подпевать, пусть даже ужасно фальшивили. Метод выглядел глупейшим, возможно, совершенно бесполезным, однако братья верили в него, а потому продолжали негромко петь, за чем Кейси настороженно наблюдал. По-прежнему Донателло не предпринимал активных действий, зато держать оружие наготове перестал, опёрся посохом в пол, всё крутил головой и разглядывал братьев, будто пытаясь понять, что эти безумцы делали и зачем. Между тем Леонардо медленно подходил, делал шаг за шагом, слегка выставив руку, постепенно пел громче, от надежды более ярко, пытаясь донести переживания, волнение, от которых сердце трепетало.        В какой-то момент Донателло вдруг оскалился, схватился за голову, техно-бо звучно упало. Голоса тут же затихли, Леонардо находился в растерянности всего несколько секунд прежде, чем броситься к Донателло, тот тяжело опустился на колено. Единственным, кто не терял бдительность, оставался Кейси, следил за каждым движением Донателло, за тем, как он потянулся к оружию. — Лео, назад! — крикнул Кейси и выпустил крюк, опутал им руку Донателло.        Лишь благодаря реакции Кейси Леонардо отделался небольшой царапиной на щеке, а Рафаэль схватил его за панцирь, дёрнул на себя, спасая от второго удара. После глубоко вдоха Донателло резко обратил внимание на Кейси, и у того по спине побежали мурашки от этого взгляда, никто и никогда не смотрел так, с такой ненавистью, даже крэнги, прежде они видели в Кейси не больше, чем помеху на пути, но сейчас… сейчас смотрел не кто угодно, а Донателло, причём со вселенским презрением и злостью. — Ты… ты, — прошипел Донателло, начав стучать по экрану. — Это всё из-за тебя!        После того, как Донателло рявкнул это, со всех сторон на Кейси бросились дроны. Некоторые разбились о панцирь Рафаэля, накрывшего собой Кейси, словно крохотного котёнка или плюшевую игрушку, других успел уничтожить Микеланджело, выпустив огненные цепи. Защита в виде панциря Рафаэля продержалась недолго — его сбил с ног огромный робот, напоминающий внедорожник, впечатал в стену и всё гнал, не позволяя Рафаэлю сдвинуться, ему приходилось очень стараться, чтобы оттеснить от себя машину. Кейси успел избежать выстрелов дронов, ударил клюшкой-пилой кинувшегося под ноги робота, но тут же на спину бросился другой, ещё два напали следом, один оставил порез на руке, другой врезался в рёбра, выбив из лёгких воздух. Со всех сторон сыпались выстрелы, большую часть отражал Микеланджело, но некоторые задевали, пока что оставляли неопасные раны. Дрон, проткнувший спину лапами-иглами, никак не желал слазить, до него Кейси не мог дотянуться, к тому же времени на попытки не находил, едва успевал избегать атак других роботов, которые нападали со всех сторон. Дышать стало тяжело, по рукам и ногам стекала кровь, её нехватка начала сказываться на зрении, Кейси казалось, он вот-вот упадёт в обморок.        Робот на спине Кейси принялся пищать, сначала с большим интервалом, но затем тот стремительно стал сокращаться. Когда звуки практически слились в неразрывный гул, Рафаэль сбил робота со спины Кейси, пусть на нём остались новые порезы, дрон не успел врезаться в стену, взорвался в полёте. Почти сразу же Рафаэль ударил магической оболочкой внедорожник, который уже снова попытался взять на таран, в этот раз разбил чудовищную машину окончательно. Подоспевших на вызов дронов уничтожал Микеланджело, размахивал горящими цепями без остановки, а Леонардо наконец очнулся, бросился к Кейси, помог ему подняться, придерживая за плечо. Леонардо выхватил катану, начертил ею круг, а сам не отрывал взгляда от Донателло. Тот вдруг замер, коснулся лба, в котором пульсировала кровь, и в этом Леонардо видел подсказку, намёк, то, что Донателло, настоящий он боролся с крэнгами, а может тело просто не выдерживало без сна и отдыха. Роботов становилось всё больше, они появлялись отовсюду, обыкновенные летающие дроны, а с ними только что собранные боевые единицы, напоминающие военную технику. Прежде, чем они приблизились, Леонардо с братьями провалились в портал. Последнее, что увидел Леонардо, это как Донателло безразлично возвратился к работе.