Сделай меня счастливым

Сынмин на цыпочках подкрадывался к комнате Чанбина, прислушиваясь к звукам за дверью. Слышались какие-то отдаленные звуки голосов, возможно, Чанбин что-то смотрел или слушал. Сынмин нерешительно стоял под дверью пару минут, раздумывая, а стоит ли беспокоить хена, который возможно устал после тяжелого и насыщенного дня. За сегодня у Бинни и так было много впечатлений, они ввалились к нему ночью, поздравляя с днем рождения, потом на протяжении всего дня парня поздравлял стафф, родственники и друзья, ну и конечно же stay, поток поздравлений летел со всех сторон. Но Минни не мог успокоиться, у него был припрятан один маленький сюрприз для любимого хена. От чего костяшки все-таки ударяются о деревянную поверхность двери. Не дожидаясь ответа, Мин приоткрывает дверь, просовывая в образовавшуюся щель лохматую голову. Он только недавно сходил в душ, после которого неуложенные волосы торчали во все стороны. - Сынмини? – отзывается Чанбин, прежде чем Ким успевает найти его взглядом. Со расслабленно валялся на кровати и кажется действительно что-то смотрел, а его внешний вид говорил о том, что парень в ближайшее время собирался лечь спать. – Что-то случилось? - О нет, просто хотел узнать спишь ты уже или ещё нет, - улыбнулся Сынмин, просачиваясь в комнату, мелкими перебежками семеня к кровати Чанбина, в наглую заваливаясь прямо на него, вызывая тяжелый вздох. Ничего, хен крепкий, выдержит. А Сынмин тем временем уютнее устроился на широкой груди, словно на подушке. Пожалуй, он бы хотел проваляться так до самого утра, даже его сюрприз мог бы подождать до завтра. Но будет ли уже в этом какой-то смысл. И понравится ли вообще Бинни его идея. От мыслей отвлекают мягкие касания Со к волосам, кажется он пытался привести в порядок торчащие во все стороны пряди, но удавалось плохо. Сынмин приподнимает голову, упираясь подбородком в грудь парня. - Что такое детка? Что тебя беспокоит? – в голосе Чанбина слышится тревога, когда он видит такой серьезный и внимательный взгляд Кима. – Ты же знаешь, что можешь поделиться с мной своими переживаниями? - Ты такой милый, хен, - тихонько смеется Сынмин, крепче стискивая своего парня в объятьях, словно большого плюшевого медведя. – Все правда в порядке, просто... Я хотел тебе кое-что показать, но сомневаюсь. Ты выглядишь уставшим. - Малыш, для тебя я готов свернуть горы. И уж тем более подняться с кровати, даже если на часах уже почти полночь, - смеется Чанбин, успокоенный тем, что у его щеночка действительно все хорошо. – Но, тогда ты сегодня спишь со мной. Как тебе такая сделка? – Со хитро прищуривается, наблюдая за реакцией Сынмина. - Я бы и без сделки пришел к тебе спать, - звонко смеется Сынмин, потираясь кончиком носа о грудь Чанбина.

*ੈ✩‧₊˚

Сынмин вывел Чанбина во внутренний дворик их общежития. Несмотря на позднее время, в воздухе до сих пор стоял жар дневного палящего солнца, парами отлипающий от прогретой земли и стен. Лето в этом году выдалось поистине жарким. Не спасал даже ветерок, что привычно появлялся ближе к ночи. Тепло окутывало с ног до головы, стоило покинуть приятную прохладу, создаваемую кондиционером. Выступало липкой испариной на коже. И было в этом что-то особенное, словно тебя обнимает само лето. Стараясь согреть, подготовить к приближающейся осени. Тихо стрекочут цикады, что расположились то тут, то там, создавая незатейливую симфонию. Легкий сладкий запах цветов заполнял воздух, щекотал чувствительные носы. Если прислушаться, можно услышать жизнь ночного Сеула, снующих машин. Но это где-то там. А здесь и сейчас, приятная тишина, звуки цикад и шелест травы, на которую ступает Сынмин, спускаясь с порожка. Он расставляет руки в стороны блаженно потягиваясь. Вдыхает полной грудью, наполняя себя летом от макушки до кончиков пальцев. А Чанбин просто любуется им, и не важно, что он там хотел показать, он уже увидел самое прекрасное. Сынмин что-то берет с садового столика. Чанбин не очень хорошо видит в темноте, лишь слышит, как что-то гремит в коробке. Ким подходит ближе, счастливо улыбаясь и тряся пачкой с палочками бенгальских огней. - Я увидел их в магазине и решил купить. Твой день ещё не закончился, хен, я хотел устроить тебе маленькие фейерверки, - довольная улыбка растягивается по лицу Сынмина, превращая большие щенячьи глаза в очаровательные полумесяцы. Сынмин придвигает поближе ведерко с водой, подготовленное заранее, и присаживается на корточки. – Ну же, Бинни, иди сюда скорее, - суетится Ким, выуживая из коробки две палочки. Ему нравилось обращаться к хенам не формально и ласково, когда они были наедине, когда никто не слышал, когда это предназначалось кому-то одному. Из кармана достается зажигалка и одна из палочек передается подошедшему Чанбину. - Минни, ты просто сводишь меня с ума, ты в курсе? Вы и так мне надарили кучу подарков, - смеется Чанбин. Сынмин всегда творил что хотел, и никто не мог его в этом остановить, переубедить, разве что Чан, и то с переменным успехом. Ким тем временем поджигает палочку в своих руках, образуя первые искры, разлетающиеся в разные стороны, и быстро поджигает вторую. Озорные искорки-огоньки разбегались в причудливом танце, яркими вспышками, звездами отражаясь в глаза двоих. На мгновение во дворе становится ярче, светлее, а воздух наполняется характерным треском. Молчаливая тишина, что образовалась между ними, казалась такой правильной, такой нужной сейчас и им говорила гораздо больше, чем любые слова. - В следующем году, я устрою тебе настоящий фейерверк, хен, - тихо произносит Сынмин, глядя на догорающие огоньки. Взгляд поднимается на Чанбина, который, казалось, вовсе не смотрел на огни, будто все время смотрел только на того, в чьих глазах каждый день горели огоньки и звезды. А Сынмин видел все те же они в глазах напротив. Они, не сговариваясь потянутся на встречу друг к другу, чтобы разделить на двоих вкус этого лета, соприкоснуться кончиками носов. Впереди у них целая ночь и пачка бенгальских огней.