— Что это за место? — Чан внезапно для себя переходит на шёпот. — Это архив воспоминаний. Здесь хранятся воспоминания всех людей в мире, начиная с первого разумного человека и по сей день. Чан оборачивается на Сынмина, находя его слова если не бредом, то хотя бы несмешной шуткой.

«...не каждый день наследный принц и священный гибрид вступают в союз, который ждали вот уже последние две сотни лет. Политика. Религиозные веяния, против которых не пойдешь. Первый – наследник правящей семьи, избранной вести за собой народ, указывая верный путь, регулируя конфликты справедливо, как того требует закон. Второй – божество. Тот, к ногам которого склоняются в молитвах, прося милости от богов для себя и семьи. Священный слон.»

Сынмин не может оторвать взгляда, но и подойти ближе не может. Имеет ли он вообще право подойти к тому, кому, скорее всего, причинил нестерпимую боль, когда исчез? Девять лет назад Сынмин просто оборвал все связи. Самостоятельно поставил крест на том, что расцветало в их душах и давало плоды. Вырубил и сжёг целый сад. Не оставил выбора ни себе, ни ему. А сейчас судьба вновь свела их на «первом свидании»?

Чан не скучный, потому что в нем сокрыт целый спектр всяких разностей. Он как коробочка с интересными побрякушками, сунь руку не глядя, и не знаешь, что попадется, зато сколько восторга и азарта. Или целый бабушкин сундук, годами тщательно наполняемый самым ценным, интересным, теплым.

«Запечатление — это очень глубокое и интимное явление, которое подскажет тебе, что перед тобой тот самый. Оно происходит совершенно непроизвольно, когда ты этого не ожидаешь. Но от него не убежать. Тот, на ком ты оставишь свой след, будет для тебя всем.» Слова, сказанные дедушкой ещё когда Чану было лет десять, тихим отзвуком пульсируют в ушах. Чан тогда слушал дедушку как заворожённый, веря в это сказочное осознание чувств. Верил лет до пятнадцати, пока ему не сказали, что всё это ерунда.