Выше ожидаемого

— Что еще я пропустил, принцесса? — бормочет Джесс в затылок, а Ной ежится, мычит, зарываясь глубже в подушку и не сразу понимая, что это Джесс. Ну, Ноя определенно извиняет то, что это была очень долгая неделя. Еще — тот неоспоримый факт, что Джесс опять нихуя не предупредил (именно поэтому Ной спит, а не ждет его, заливаясь кофе по самые брови), и, конечно же, множество других неоспоримых же фактов, которые он вспомнит сразу, как проснется. — Бля, Персик, шо те надо? — выговаривает в подушку Ной, пытается схватить дракончика за загривок, нащупывает ежик очень коротко стриженных волос и открывает глаза, медленно моргая. — Джесс? О… — он зевает, трет глаза, зевает снова, а потом неуклюже разворачивается и утыкается лицом Джессу в плечо. — Давно приехал? — Неа, — тот смеется и обнимает, прижимая к себе, гладит по спине и обнимает еще крепче. — Спи, принцесса. Утром поговорим, да? — Ага, — выдыхает Ной, зевает опять, закрывает глаза и засыпает. Он нихрена не запоминает это, вернее, вспоминает не сразу, поэтому первые пять минут после пробуждения — это ступор и бесконечное желание себя ущипнуть. Ну, типа, Джесс здесь. Джесс обнимает его, и Джесс голый, и это очень хорошо, как и всегда, быть в его руках, чувствовать, как вздымается и опадает грудь под щекой. Ной чмокает его туда, приподнимается на локтях и просто смотрит, одновременно вспоминая вот это вот все от «утром поговорим» до «что еще я пропустил». Улыбается, как дебил, и ложится обратно, хотя пятница, да. Лекции, исследования — вся вот эта взрослая и важная херь. Ладно, у него есть еще полчасика. Ной не спит эти полчаса, Ной просто трогает Джесса, дышит Джессом и думает о нем же. Блядский махаон все испортил (вот поэтому Ной и ненавидит насекомых, да-да!), и теперь нельзя даже, ну… ничего нельзя. Он вздыхает, краснеет, трется о плечо Джесса щекой, влажно целует в шею и заставляет себя встать. Работа, да. Работа. Душ помогает проснуться, кофе тоже, а за вторую чашку он получает крепкие объятия и поцелуй в макушку. Чуть скулит, заставляя Джесса ослабить хватку, разворачивается в его руках и утыкается носом между шеей и плечом. Хочется остаться так на весь день, жаль, что нельзя. — Давно? — хрипло спрашивает Джесс и касается живота кончиками пальцев, а Ной улыбается и жмет плечами. — Принцесса не помнит? — Дня три? — в тон весело предлагает Ной. — Очень длинных дня! — Еще больно? — уточняет Джесс виновато и обнимает нежнее. Приятно, хотя и так было неплохо. Ной мотает головой. Потом кивает. Потом вздыхает и пожимает плечами. — Был у целителя? — Ага, — говорит Ной и на минутку задыхается, вспомнив. В этом случае, его не оправдывает ничего, поэтому он еще и краснеет, и очень жалобно хнычет, прижимаясь к Джессу всем телом. — Все в порядке, — бормочет Ной, который, нет, не осилит рассказать. Не сейчас. — Ничего нельзя. — Собирайся, принцесса, — Джесс отшагивает, убедившись, что он стоит, а не висит на нем, улыбается и чмокает в кончик носа. — Отвезу на работу. — Спал бы лучше, — бурчит Ной, но не спорит. Это приятно, ладно? Ной собирается улыбаясь, возможно, даже немного пританцовывает, втирая в живот лосьон, призванный вернуть ему оригинальную форму побыстрее, точно поет и беззвучно визжит, натягивая штаны и очень-очень радостно целует Персика на прощание. Не в смысле, что он рад уйти и бросить их одних. В смысле, что он рад ехать с Джессом. Быть с Джессом. Рад, что Джесс здесь. Ты знал, говорит себе Ной, прижимаясь к нему в лифте, знал, на кого он учится, как будет выглядеть его работа. Чего ты ноешь, спрашивает он себя и не может ответить, но может не ныть хотя бы вслух. — Скучаешь без меня, принцесса? — весело спрашивает Джесс, выруливая с парковки, и это все та же машина, а Ной, после всех этих лет, уже немного понимает Эллен в ее любви к спорткарам. — Скучаю по тебе, — честно отвечает он и смущенно отводит глаза, когда Джесс с улыбкой смотрит прямо на него. — Все нормально. Будет отпуск, да? — Через пару месяцев, — обещает Джесс. Ной верит, Ной всегда ему верит. — Постараюсь подгадать под каникулы нашей студентоты. — О, охуенно! — Ной сияет, улыбаясь даже шире, чем Джесс. — Заедем за кофе? — Ага. Принцесса? — Ной вопросительно мычит, а Джесс смотрит на дорогу, но нервно перебирает по рулю пальцами. Подозрительно. — Не передумал? — Насчет кофе? — не понимает Ной. Как, ну. Правда не понимает. Может быть, не до конца проснулся, может, устал после всей недели, может, слишком срань утра или приезд Джесса слишком выбил из колеи, но он реально не может понять, о чем тот говорит, пока Джесс не бросает в его сторону быстрый взгляд, не улыбается почти смущенно, и не говорит: — Нет. Про ребенка, — и, ну, если Джесс улыбался смущенно, то Ной просто съеживается в кресле и пытается прямо там сгореть, морковно-красный, судя по отражению в стекле. — Это «да»? — Ты хочешь… ну, в отпуске? — не отвечая, спрашивает Ной. — Я хочу сменить нахер работу, если ты серьезно, — Джесс улыбается снова и заруливает к кафе, которое они оба любят. — В отпуске или после — потом разберемся. — Реально сядешь в штаб? — недоверчиво уточняет Ной, вылезая из машины, а Джесс пожимает плечами, захлопывает за собой дверцу, обнимает и ведет ко входу. — Слушай, зачем тебе… — Ной облизывает губы. — Я имею в виду, с твоим профилем… — Ной, — Джесс вздыхает, открывает ему дверь и пропускает перед собой, прежде чем войти следом и обнять снова. — Я, типа, не собираюсь появляться раз в хрен знает сколько месяцев, чтобы дать ребенку конфетку, тебе цветы, а потом уебать снова, окей? — Окей, — тупо говорит Ной. — Два капучино, пожалуйста, — еще тупее говорит Ной и почему-то добавляет. — Карамельных. — Ванильных, с собой, — поправляет его Джесс. Бариста улыбается и кивает, а тот расплачивается и отводит Ноя в сторонку, ждать. — Ты как себе это представлял, Ной? Типа, мы увлеченно трахаемся до ожидаемого результата, что потом? — Я не знаю, — Ной прикусывает губу, вздрагивает и вздыхает. — Потом я беременный, нет? — Полагаю так, — шепчет Джесс на ухо. — И? — И, типа, наверное, мне надо будет сказать профессору Сану? Я имею в виду, это девять месяцев, я ебанусь с иллюзиями. Скорректировать график исследований, понять, как часто придется таскаться к Радду. — Ага, — говорит Джесс. — Предупредить Карлу и Рика с Майком, хотя там вроде без ограничений по использованию магии, но все равно. Типа, мне может быть плохо, да? — Джесс кивает. — Ну, а дальше, типа, ждать? — он кивает снова, а Ной пожимает плечами и опускает голову. — Типа, девять месяцев. Наверное, надо будет предупредить Эллен тоже, чтобы они иногда забирали дракона, я же не смогу его таскать. Преподавать, ходить к целителю. Я не знаю, — Ной сглатывает, а в ушах почему-то почти шумит. — Что ты хочешь услышать? Что еще потом? — Где здесь я, принцесса? — очень тихо и очень серьезно спрашивает Джесс, а Ной… Ну, Ной в душе не знает, что ответить. — А… — содержательно говорит Ной. Джесс вздыхает, обнимает его крепче, прижимая к себе. — Ты… ну, это наш ребенок? Это будет наш ребенок, я имею в виду, ты… ты, типа, его… ну… — Мне надо было еще в прошлом году уволиться нахуй, — бормочет Джесс в волосы рядом с ухом, и Ной вздрагивает, пытается замотать головой, но Джесс просто кладет ладонь на затылок и вжимает его лицом себе в плечо. — Все, принцесса. Не обсуждается. Я, блядь, вообще не хочу, чтобы ты думал, кому позвонить, если тебе плохо, и кто отвезет тебя на работу, да? — Ага, — выдыхает Ной, закрывая глаза. Это немного странно. Очень приятно, но немного странно, потому что Джесс — осознает вдруг Ной — наверное, в чем-то прав. В смысле, Ной отвык. От него рядом, рассчитывать на него, всерьез надеяться, что у Джесса получится. Быть на его, Ноя, выпускном. Отпраздновать поступление в аспирантуру в день, когда он об этом узнал, а не через пять недель. Распить шампанское не по видеосвязи, когда профессор Сан предложил ему работу. Вот это все. Ребенок, ну. Тоже. Не подумайте, Ной не жалуется, нет. Они оба взрослые люди, и он правда знал, на кого учится Джесс, знал, как это будет. Мать Великая, блядь, так было даже когда они встречались. Да хрена с два Ной смог бы проворачивать все это говно с тайными беременностями, если бы Джесс был дома. Бывал дома. Бывал дома чаще, чем на несколько недель подряд. Короче, не суть. Он знал, на что подписывался, ладно? Знал! Он до сих пор знает, и это, ну… — Ты не обязан, — говорит Ной, как идиот, которым и является, пристегивая ремень. Чашки стоят в держателях, их две, и это охуенно мило, хотя, ну. Ной не водит. Ной никогда не видел там одну. — Типа, я взрослый. Я справлюсь, — бормочет он скорее самому себе, кусая губы и не поднимая глаз. — Тебе не надо увольняться. Джесс, это… — Что если я хочу? — спрашивает Джесс, не давая договорить вот это жалкое и сопливое «это работа твоей мечты». Ной моргает и смотрит на него, а тот смотрит в ответ, сидя за рулем, но даже не пристегнувшись и к этому рулю не притрагиваясь. — Что если я хочу быть рядом, принцесса? Что если этот ебанутый график, из-за которого я тебя почти не вижу, меня заебал? — Правда? — слабо шепчет Ной, и это вдруг практически ударяет по яйцам. Потому что, что за «правда», блядь? Почему он вообще… почему он… Ной всхлипывает и жмурится, закрывает лицо руками и мотает головой, не давая себя обнять. Он не хочет плакать. Он точно, блядь, разрыдается, если Джесс потащит его к себе и в себя, потому что он всегда рыдает именно так. «Правда». «Правда», блядь! Как будто Джесс давал хоть одну причину сомневаться, что он… что ему… Бля, думает Ной, жалобно всхлипывает, снова встряхивает головой и медленно выдыхает, потому что «выдыхай» — это ебаный универсальный совет на все случаи жизни. Бля. Все еще «бля». — Я, — медленно говорит он, глядя прямо перед собой, хотя бардачок немного расплывается перед глазами из-за наворачивающихся слез, — хочу ребенка, ладно? Не беременность, — Ной фыркает, — я, блядь, прокляну ее сто десять раз и еще чуть-чуть за эти девять месяцев. Не милого тебя, чтобы плакаться, истерить и огненно трахаться. Я хочу ребенка. Если ты будешь работать, если ты будешь далеко, я, типа, переживу, — он глубоко вдыхает и медленно выдыхает снова, чуть дрожаще и влажно, но все еще не плача. Победа. — Я не говорю, что не хочу. С тобой. Я хочу. Просто, типа. Это не попытка вернуть тебя домой, ладно? — Я знаю, принцесса, — шепчет Джесс и все-таки обнимает, а Ной все-таки ревет, потому что, блядь, это всегда так и заканчивается. К академии в бардачке больше нет бумажных платков, в стакане кофе, а у Ноя еще немного красные глаза, но припухлость уже почти спала, а остальное должно пройти через пару минут. Такая плакса, как Ной, конечно же, знает самые нужные из косметических заклинаний. — Я не пошлю командира на хуй, обещаю, — смешливо бормочет Джесс, обнимая его на прощание, и нежно целует в висок, когда Ной хихикает. — Но я действительно хочу быть здесь. Мы договорились? — Ага, — выдыхает Ной и целует его уже по-настоящему, наплевав на поглядывающих на них студентов. Это, в общем, заряжает позитивом, а эмоциональные качели с утра пораньше — энергией на весь день. Студенты, наверное, немного проклинают Джесса за повышенную активность Ноя, как преподавателя, Карла проклинает без «наверное», но вписывается в лихорадочные расчеты и досчеты всего, что можно. Действительно считает даже, пока Ной не спрашивает у нее про то самое заклинание, заболтавшись, а потом — когда Карла перестает считать — поднимает голову и видит ее, глядящей в одну точку с ручкой, застывшей в сантиметре над листом. Ной моргает. Ной воспроизводит мысленно последние минуты их разговора и застывает, как та ручка, потому что, ну. Карла очень, очень и очень давно его знает. Ладно, не так давно, как тот же Джесс, но, в общем, Карла практически подруга семьи. Карла вроде как в курсе его предпочтений. — Мне для проекта? — неуверенно пробует Ной. — Пиздишь, — ровно отвечает она, кажется, все еще не дыша. — Ты, типа, собираешься… — Так, блядь, стоп, — быстро говорит Ной, совершенно не готовый это обсуждать. — Я был у целителя, ладно? Все эти заключения, — Ной морщится и машет рукой в сторону стола, не упоминая ни словом методику «этих заключений» получения, хотя Карла, скорее всего, догадывается. — Короче, мы говорили и про заклинание тоже, — почти не врет он, очень тщательно собирая паззл из кусочков правды, — он мне его даже показал. — Он ебнутый? — спрашивает Карла невежливо, Ною немного обидно за целителя Радда. Ной очень осуждающе на нее смотрит. — Ты типа выбрал того, который не в курсе, что ты можешь? — Ной оскорбленно фыркает. — Нет, блядь, ты ходил к своему, и он дал тебе это заклинание? Он ебанутый? — Слушай, блядь, я насколько конченный по-твоему? — по-настоящему обиженно спрашивает Ной, а она просто очень выразительно смотрит в ответ. — Ой, блядь, иди на хуй! — цедит Ной и начинает вставать, но Карла ловит за руку и виновато дергает уголком губ. — Окей, ладно, ты не будешь играться с живым ребенком, я, типа, так не думаю, — она вздыхает и тянет его обратно. — Но, тип, Синклер, какой долбоеб дает такие чары человеку с твоей историей? Я имею в виду, ты явно рассказывал мне не про все, но… — Бу-бу-бу! — бормочет Ной, обняв колени, и показывает ей язык. Взрослая, так сказать, научная почти дискуссия. — Покажи схему, — требует Карла и долго изучает ее, полувоплощенную. — Блядь, он реально тебе ее дал! Охуеть! — Думала, наебал? — Надеялась, — она вздыхает снова, еще более тяжко. — Синклер, пожалей мироздание, не ебись с этим. Ты залетишь, как потом устоит мир? — Спасибо, — говорит Ной, — что так в меня веришь. Натягивает на лицо улыбку, которая фальшивой даже ощущается, все-таки встает, уходит, и пьет дрянной кофе в студенческой кафешке, пока не приедет Джесс, изучая статьи, потому что Карла так ничего и не ответила. От трех до трех с половиной недель активной работы, говорят статьи, в которые входит, собственно, подготовка, когда заклинание изменяет, дополняет и создает ткани и все прочее, нечто под загадочным названием «овуляция» (Ною приходится искать больше, Ной узнает множество вещей, которые хочет забыть навсегда), те самые несколько дней, как правило приходящиеся на вторую неделю работы заклинания, когда зачатие технически наиболее возможно, и все то же самое, но в обратную сторону. И месячные, да. Отзывы на форумах, ну. Очень разные. Ной даже сам не понимает, зачем их читает, на самом деле, особенно сейчас, когда в ближайшие три недели точно ничего не будет. Типа, ну, если очень повезет, целитель Радд, возможно, что-то разрешит ему на четвертую. Когда он, блядь, будет истекать кровью, как женщина, но из жопы. Очень весело, спасибо вам большое. Ной страдальчески вздыхает, закатывает глаза, допивает кофе одним глотком и идет к парковке, где Джесс уже должен быть. Скорее всего. Наверное. Джесс там есть, еще там есть Карла, и Ной реально не хочет к ним подходить, но идет. Не глядя на нее, чмокает Джесса в щеку и забирается в машину. Тот провожает очень задумчивым взглядом, но не комментирует. Муж Ноя — умный. Джесс даже быстро прощается и лезет в машину тоже, потому что Джесс был умным еще до того, как стал мужем Ноя, и молча же выруливает к воротам. — Вы поругались? — спрашивает он, когда те уже позади. — Немного, — очень честно признает Ной, старающийся ему не врать. — Это охуенно сложно объяснить. — Мне минут десять советовали каждый раз допрашивать тебя с применением пыток, прежде чем трахать, — нейтрально произносит Джесс, глядя на дорогу. — Я, вроде как, заинтригован. — Она не знает, — непонятно говорит Ной. — Ну, про ребенка. — Так. Ной смотрит на него, а Джесс улыбается, все так же глядя на дорогу. Но улыбается хорошо, спокойно, не натянуто, весело даже. — Я, возможно, спрашивал у нее про заклинание. — Ной, — он вздыхает. — Целитель Радд… — Я поэтому и спрашивал, — перебивает Ной и вздыхает тоже. — Он показал мне, ладно? — Джесс моргает и кидает на него быстрый взгляд, а у Ноя горят щеки. Горят так, что на них, наверное, можно что-нибудь поджарить. — В смысле, нам все равно нельзя. Еще месяц и, ну, — Ной облизывает губы и трет лоб костяшками пальцев. — Потом тоже нельзя. Где-то месяц. — Из-за махаона? — Из-за заклинания, — сознается Ной и краснеет еще ярче. Очень старается не смотреть на свое отражение, конечно, но оно, блядь, везде. — Я под ним. — Как, — осторожно говорит Джесс, — сейчас? — Ной кивает. — Принцесса, тебе не кажется… — Нам нельзя трахаться, — ровно говорит Ной, хотя внутри все сжимается и дрожит. — Эта ебань работает три недели. Когда мою задницу официально распечатают обратно, его уже не будет. — Принимается, — тянет Джесс, когда прекращает ржать (и они реально успевают доехать до дома за это время). — Что ты от Карлы хотел? — Узнать, как оно работает, — Ной кривится, машет рукой, выбирается из машины и честно ждет Джесса, ковыряя носком асфальт. — Я уже все почитал, забей. — Что она тебе сказала? — спрашивает Джесс серьезнее, обнимает одной рукой, а вторую кладет на щеку так, что отвести взгляд просто не получается. — Что мне не стоит размножаться, — ровно говорит Ной и снова натягивает на лицо улыбку, а Джесс мрачнеет на глазах. — Забей, — говорит Ной много более спокойнее, чем ожидает от себя сам. — Она не знала, ладно? Она думала, это просто прикол. Нормальная же шутка. — Говно шутка, принцесса, — шепчет Джесс, подается вперед и нежно целует. Это хорошо, и сладко, и немного со вкусом мяты и чего-то ягодного. — Без нее разберемся. — Ага, — выдыхает Ной, на миг прижимаясь к нему всем телом, а потом отступает на шаг и ведет Джесса домой. Это охуенно. В смысле, Джесс дома — это охуенно, Ной каждый раз забывает, как именно оно бывает, и каждый раз открывает это для себя заново в подробностях. Бесстыдно капризничает, потому что Джесс не против (и Джесс знает, что через пару дней Ною надоест), лежит на нем почти все возможное время, показывает каждый из проектов и даже строит модель человека, модель тентаклей и играется с оплодотворением, которое пока не работает, но Ной записывает каждую из светлых — и не очень — мыслей, которые приходят им в голову. Джесс виновато улыбается ближе к полуночи и идет созваниваться по работе, а Ной не обижается и не подслушивает. Ной, глупо улыбаясь и потирая еще чуть ноющий живот, считает обещанный управляющий блок к тентаклям, рисует схемы и эти схемы правит. Очень хочется, на самом деле, добавить в них что-то еще. Какие-то новые функции, последовательности, логику движений, но — ничего не приходит в голову. «Реально существующие аналоги тентаклей» говорит Ной поисковику, который выдает феерическую хрень после ста пятидесяти ссылок на его собственную разработку, которую он и пытается улучшить. Что ж. «Магические твари с щупальцами» пробует Ной, и в этот раз результат интереснее. К моменту, когда Джесс возвращается, у Ноя уже готов целый коварный план (за который Джесс его скорее всего прибьет, но отчего бы не попытаться). «Ты же меня любишь?» — проглатывает Ной и просто очень жалобно на Джесса смотрит. Очень, очень жалобно. — Удиви меня, блядь, — весело и совершенно не зло требует Джесс, падая на диван рядом и пристраивая ладонь у Ноя на животе. Так правда меньше болит. Ной улыбается, довольно выдыхает, жмется к плечу Джесса виском, что делает все еще лучше. Как он только умудряется без него выживать? Еще и месяцами, думает Ной, месяцами. — У меня, возможно, есть совершенно ебанутая идея. Так сказать, двух зайцев одним файерболом! — И обоих в пепел, — скалится Джесс, поглаживая ровно там, где противно тянет. — Излагай, проклятый экспериментатор. — Тебе не понравится, — предупреждает Ной. — Я догадался. — Тебе очень не понравится. — Ты решил родить ребенка Князя Ада вместо моего? — подозрительно уточняет Джесс, а Ной очень искренне мотает головой. — Хочешь развод? — Ной мотает головой еще искреннее. — Ты… — Джесс с пару секунд покусывает нижнюю губу. — Не могу больше ничего придумать, — сознается он, и Ной хихикает, чмокает его в плечо, трется там же носом. — Рассказывай, принцесса. Обещаю не убивать насмерть. — Клара воскресит, — обещает Ной. — У нее там связи, — Джесс страдальчески вздыхает, Ной смеется снова, а потом прижимается к нему крепче и обнимает сам. — Короче, видел когда-нибудь вживую лесных хозяев? — Неа, — Джесс задумчиво поджимает губы, но снова мотает головой. — Нет, дохрена редкие. На втором круге, вроде есть, в одной из чащ. Туда не сильно ходят. — Опасно? — неуверенно уточняет Ной. — Нет, они мирные, — говорит Джесс, разворачивает его к себе, очень внимательно смотрит в глаза и вздыхает. — В чем суть идеи, давай? — Они, ну, — Ной сглатывает, но не отводит взгляд, — разумные. — Я в курсе. И? — От них… появляются фамильяры. — Я читал, — снова закатывает глаза Джесс, а потом замолкает, так и не произнеся свое «и?». — Ты хочешь… — Нет, — быстро говорит Ной. — Да, — говорит он медленнее и улыбается, — но нет. Смотри, они ебаные деревья. — Так, — тянет Джесс с опасным блеском в глазах. Свидетельствующим о том, что Ной в одной минуте от того, чтобы оказаться надежно привязанным к кровати на ближайшую вечность или до просветления. Не Джесса. Просветления — не Джесса. — Разумные деревья с лианами. Почти как тентакли, нет? — Ной… — Я, — перебивает Ной и замолкает. — Подожди, — просит почти умоляюще, и Джесс кивает, а он вздыхает, собираясь с мыслями. — Короче, да. Мне, конечно, интересно, как работают тентакли, когда у них есть разум, а не как у нас, по алгоритмам. Но я скорее не про это. Фамильяр — это круто, — говорит Ной и смотрит на Джесса исключительно выжидающе. — Допустим, — осторожно говорит Джесс. — Они разумные. Там нет яиц, личинок или прочей хуйни. Там, ну. Сперма. — Так. — Ты… типа, если ты понравишься хозяину леса, и он согласится, это то же заклинание, да? — Джесс кивает. — Я подумал. Может быть, мы можем. Ну. Когда соберемся. — Ты, — недоверчиво говорит Джесс, — хочешь, чтобы мы трахали тебя по очереди, пока заклинание работает? Хочешь проверить, кому из нас повезет сделать тебе ребенка, принцесса? — Да? — неуверенно говорит Ной, хотя в голове это, конечно, звучало как-то не так. — Это хуйня. Да, прости, это хуйня. Зачем мне фамильяр, — бормочет Ной ему в грудь, зажмурившись и стараясь просто дышать. — Я достаточно сильный маг, это была просто идея, я просто читал про тентакли, я просто… — Выдыхай, принцесса, — шепчет Джесс в макушку и медленно гладит по спине, пока Ной выдыхает. И вдыхает, конечно же, тоже, но в основном выдыхает. — Ты хочешь живых тентаклей или просто хочешь, чтобы мне было на что посмотреть? «Я хочу, чтобы ты меня держал», — хочет ответить ему Ной, но говорит не это. Совсем, совсем не это. — Мне очень страшно, — говорит Ной, и рука Джесса на спине замирает. — Мне пиздец страшно. Знаешь, типа, решить, что мы готовы и делать этого ребенка на серьезных щах. Это… я не знаю, это весело. Это отвлечет, ну, или мне кажется, что это отвлечет, но я, типа, не буду знать. До врача, до последнего. Если получится, я не буду знать, мне не будет страшно, потому что это может быть просто фамильяр, который, типа: вау, два месяца — и у тебя какой-нибудь разумный котик на руках. Это глупо? Я знаю, что это глупо, Джесс, просто… — Выдыхай, — тихо повторяет Джесс, нежно кладет на щеку ладонь и заставляет поднять голову. — Принцесса, это не обязательно. Если ты боишься и не хочешь… — Я хочу, — твердо повторяет Ной, глядя ему в глаза, но тут же жалобно и жалко улыбается. — Но я боюсь, да. Это… типа, живой ребенок. А я, — он фыркает, облизывает губы, — я ебаная катастрофа, Джесс. Я, блядь, не мог справиться даже с драконом. — Это ты про маленького засранца, который ест у тебя из рук и отпихивает меня от тебя подальше, когда мы спим? — спрашивает Джесс, улыбаясь, и Ной смеется. Это правда, ладно. Это правда. — Вообще, не худшая из твоих идей, принцесса. Давай попробуем, если хочешь. — Ага, — глупо говорит Ной, чмокает его в губы и сворачивается у Джесса в руках. Тепло. Хорошо. Уже почти не страшно. Три месяца, думает Ной, лениво поглаживая его по груди и ежась, когда Джесс легонько щекочет и целует в щеки и шею. Три месяца — и если повезет, он, блядь, будет беременным. А если учесть, что хозяева леса не дают вторых шансов, то еще и скорее всего их с Джессом ребенком. Вау. Вау, блядь! Ной слабо улыбается и еще более слабо смеется, а Джесс жадно впивается в губы, словно слизывая с них этот смех. Словно, думает Ной, зная, о чем он думает.