Один кот и два идиота

—Его зовут Оливер. Разве он не очаровательный? Уилбур говорил с гордой улыбкой, показывая очередное фото на своём телефоне. Ники радостно кивнула: —Это так, Уил, ты нашёл себе отличного друга. Лица Туббо, Фила, Томми и Квакити, столпившихся вокруг телефона, выглядели в разной степени скептическими. Фил слегка откашлялся: —Уил, знаешь, как твой отец, я не должен тебе лгать... Томми перебил его, издав громкий, полный отвращения звук: —Во имя Прайма, кто-то переехал эту штуку грузовиком?! Почему его морда так выглядит?! Лицо Уила упало. Ники, Фил и Туббо дружно зашипели на Томми, и тот имел совесть выглядеть слегка пристыженным, но по его лицу было понятно, что он не собирался брать свои слова обратно. —Да ладно, это же правда! Фил ударил его по затылку, Томми недовольно заворчал, но всё же не решился и дальше защищать свою точку зрения. Фил положил руку Уилбуру на плечо и ободряюще сжал: —Не слушай его, приятель, Томми просто не знает, когда лучше держать свой рот на замке. Туббо кивнул: —Да, не обижайся, Уил, Томми не имел это в виду. Над компанией повисло неловкое молчание. Потому что это было именно то, что Томми имел в виду. Кажется, Уил это понял, потому что он выключил телефон и сжал губы в тонкую линию, прежде чем сказать: —Вам он правда нравится или вы просто не хотите меня расстраивать? —Мне он правда нравится! —Ники, ты мой лучший друг, и я искренне тебя люблю, но я не могу учитывать твоё мнение в этом вопросе, потому что тебе нравятся все. Группа снова погрузилась в молчание. Туббо предпринял почти отчаянную попытку спасти ситуацию: —Мне он нравится, Уил. Просто я... Собачник. Фил ухватился за это: —Ага, приятель, нам, собачникам, довольно трудно давать оценку другим животным. Это была такая очевидная ложь, что лицо Квакити почти скривилось. Кажется, Фил и Туббо тоже это поняли, потому что они пристыженно замолчали. Уил смерил их разочарованным взглядом. Квакити мог бы пожалеть этих идиотов за то, что их очевидную ложь раскрыли, но затем взгляд Уилбура упал на него, а на его лице начали появляться проблески надежды. Он снова разблокировал телефон и показал фото своего нового кота Квакити: —Биг Кью, ты сегодня ещё ничего не сказал. Я знаю, что ты не станешь мне врать. Тебе нравится Оливер? Квакити сглотнул. Надежда на лице Уилбура заставляла его чувствовать себя плохо. Обычно он бы не сомневался так сильно, но он видел, как этот кот стал дорог для Уилбура, как его лицо загорелось, когда он показывал его своим друзьям. И... Чёрт возьми, почему теперь обидеть этого придурка было так сложно?! Он мельком взглянул вокруг. Друзья Уилбура выглядели так, будто были готовы убить его за каждое неверное слово. Квакити мысленно послал каждого из них, потому что какого чёрта эти лицемерные идиоты решили строить из себя защищающую семью после того, как сами облажались?! (Кроме Ники, он бы никогда не сказал ничего плохого о Ники) Затем он снова перевёл взгляд на фото. Рука Уилбура начала дрожать, а сам мужчина, кажется, был на грани слёз, когда молчание Квакити продолжалось. Он понял, что ему надо думать быстрее. Он не мог назвать животное милым, потому что это была ложь. Квакити не мог лгать. «Красивый» и «очаровательный» тоже не были прилагательными, которые он использовал бы по отношению к Оливеру. Поэтому он остановился на чём-то довольно нейтральном и ответил: —Он... Единственный в своём роде,–и, когда Уилбур не выглядел достаточно убеждённым, добавил:–Я думаю, что ему повезло с таким хозяином, как ты. Он действительно счастливый кот, раз встретил тебя. По тому, как лицо Уилбура посветлело, он понял, что это были правильные слова. И, на самом деле, всё это было правдой. То, что Оливер был единственным в своём роде, не подвергалось сомнениям: каждое существо было уникальным. И, хотя начало его заявления не звучало ободряюще, он имел в виду именно это, когда говорил, что Оливеру повезло с таким хозяином, как Уилбур. Бедняга явно прошёл через то ещё дерьмо. Он выглядел истощённым, его чёрная шерсть была покрыта множеством колтунов, несколькими проплешинами и просто мусором, который запутался в ней. Кто-то явно откусил кусок от его уха, а хвост выглядел так, будто неправильно сросся в нескольких местах. Один из его глаз был слепым, и его пересекал выглядящий не лучшим образом шрам. Челюсть животного выглядела просто... Неправильно. На нескольких фотографиях было видно, что его лапы тоже переживали не лучшие времена. На самом деле, было сложно сказать, что в Оливере выглядело здоровым, и Квакити почувствовал к нему мгновенную жалость, а ещё злость к людям, которые считают нормальным так калечить животных. Было бы глупо предполагать, что кот родился таким. В такие моменты Квакити ненавидел людей больше обычного. Но, да, как он уже говорил, коту явно повезло, что Уилбур нашёл его. Квакити не любил это признавать, но, несмотря на то, что почти все растения, которые находились под присмотром Уилбура больше недели, либо засыхали, либо умирали от избытка влаги, солнца или ещё при каких-либо загадочных обстоятельствах, Уилбур любил животных и прекрасно о них заботился. Однажды Ники рассказала ему, что в детстве Уилбур хотел себе кошку, но ему постоянно отказывали, потому что Фил не считал его достаточно ответственным для этого. В итоге, когда Уилбуру было десять, он привёл домой овцу, которую нашёл в лесу, и назвал его Другом. Из-за того, что Фил и Кристин так и не смогли найти её хозяев, Уилбур уже слишком привязался к животному, а они жили в загородном доме, Друга решили оставить. Техно, старший брат Уилбура, помог ему сделать небольшой хлев и покрасить овцу в синий. Друг прожил долгую счастливую жизнь и умер незадолго до того, как Уилбур окончил колледж. Так что, да, Квакити знал, что Уилбур мог позаботиться о коте. Он не знал, почему помнил каждую деталь о прошлом Уилбура, которую Ники решила рассказать ему. Но если бы он и знал, то это было бы сугубо его личное дело. Все вокруг выглядели намного более облегчёнными, чем они заслуживали быть (кроме Ники: она просто выглядела счастливой). Квакити даже на мгновение показалось, что Уилбур был готов обнять его в эту секунду, но затем он просто радостно и благодарно улыбнулся. —Спасибо, биг Кью, действительно, это много значит для меня. Квакити просто пожал плечами, мысленно радуясь, что всё наконец закончилось. Но затем Уилбур продолжил: —Кстати, я собирался сходить в зоомагазин на этих выходных. Ты не хотел бы сходить со мной? Было несправедливо даже то, что Квакити должен был думать над ответом. Он не планировал никуда идти сегодня, особенно куда-то, где присутствовали Томми и Уилбур. Но Ники решила, что ему не помешает расслабиться с друзьями, и, кажется, она абсолютно отрицала мысль, что никто из этой компании, кроме неё, и, возможно, Туббо, не был его другом. Квакити почти грубо отказал Уилбуру, как он поступил бы в любой другой день, но что-то не давало ему сделать это. Возможно, полное надежды взволнованное лицо Уилбура, возможно, жалость к его новому коту или ещё какая-то сверхъестественная сила, но в конце концов он просто тяжело вздохнул: —Да, конечно, как скажешь. Напиши мне позже. Он попытался не обращать внимание на удивлённые лица почти всей собравшейся компании. Даже Уилбур выглядел так, будто не ожидал, что Квакити согласится. И, ну, ладно, Квакити мог это понять. Он никогда не соглашался, когда Уилбур звал его куда-то до этого. Сначало он грубо отказывал из-за того, что недолюбливал Уилбура и правда не хотел никуда идти, а потом это вошло в привычку, и гордость не позволяла Квакити ответить как-либо ещё. Всё, что требовалось, чтобы Квакити отодвинул свою гордость в сторону, это кот в крайне плачевном состоянии. Возможно, это было абсолютно жалко. Квакити подумал об этом пару секунд, а затем решил, что ему плевать. Чёрт возьми, он слишком устал от этого дерьма. *** Вечером того же дня Квакити получил сообщение. Он почти забыл, что у Уилбура был его номер телефона. Туббо был сыном его бывшего, а после того, как его отец скончался от инфаркта в окружении нескольких бутылок алкоголя в своё кабинете, стал ему практически родным. Квакити помог найти тётю Туббо, Паффи, он также помог ей получить опеку над Туббо. Всё это время он был рядом, поддерживая мальчика. Возможно, если бы он не был так молод в то время, он бы забрал ребёнка к себе, но он не был уверен, что был готов заботиться о тринадцатилетнем подростке в свои двадцать два. Да и вряд ли опека позволила бы ему это. Теперь, два года спустя, Туббо считал Квакити кем-то вроде его родительской фигуры. Квакити не был против этого, но, к сожалению, в комплекте с этим замечательным ребёнком шёл его несносный, громкий друг и старший брат этого самого друга. Ему надо было знать, что его ребёнок в безопасности, пока тот уходит в гости к Томми. Так что, конечно, у Уилбура был его номер. Получено, 21:34: Привет, биг Кью ;) Завтра суббота. Ты всё ещё не против пойти со мной за покупками? Квакити устало потёр переносицу, но почти сразу ответил. Отправлено, 21:35: Где и во сколько? Уилбур отправил ему адрес и время, и Квакити решил, что их диалог был завершён, но через пять минут на его телефон пришло уведомление. Уилбур отправил ему видео. На видео Оливер счастливо бегал по большой кровати, при этом несколько раз упав носом в одеяло. Затем он подошёл ближе к камере, и в кадре появилась рука. Уилбур ласково гладил Оливера, почёсывая его за ушами, при этом аккуратно обходя те места, которые выглядели не до конца зажившими. Квакити мог слышать, как кот мурчал всё громче от каждого движения. Он также мог слышать, как Уилбур ласково повторял: «Кто хороший мальчик? Ты у меня такой замечательный, такой красивый котёнок» и хихикал, когда Оливер натыкался носом на его ладонь. Получено, 21:41: Думаю, я куплю ему всё в этом магазине :D Что-то похожее на нежность прокатилась по телу Квакити. Он весело фыркнул. Отправлено, 21:43: Придурок. Отправлено, 21:43: Оливер классный Квакити выключил телефон, как только Уилбур прислал ему сообщение, наполненное огромным количеством смайликов в виде сердца. Чёрт возьми, этот мужчина... *** За десять минут до назначенного времени Квакити уже стоял возле зоомагазина. Было почти девять утра, и обычно Квакити не просыпался так рано, но сегодня это было удивительно легко. С шести утра Уилбур засыпал его фотографиями Оливера. На большинстве из них он спал, ещё на нескольких—зевал или просто смотрел в камеру. Квакити сохранил каждую из них. Кажется, он действительно начал привязываться к этому коту, даже если ни разу не видел его лично. Это было немного тревожным. —Долго ждал? Квакити слегка вздрогнул и спрятал телефон в карман. Уилбур выглядел отдохнувшим и радостным. Квакити внутренне скривился. Никакой нормальный человек, вставший в шесть утра, не может выглядеть так бодро. Квакити не выглядел. И он встал в полдевятого. —Недавно пришёл. Идём? Уилбур кивнул, и они вместе вошли в магазин. Уилбур почти подпрыгивал на месте, рассматривая каждую вещь в зоомагазине и бросая в корзину почти всё, что попадалось под руку. Чёрт возьми, этот кот точно не будет ни в чём нуждаться в ближайшее время. Всё это время Уилбур без конца говорил о том, как Оливер провёл первую ночь в своём новом доме. Когда корзина заполнилась почти наполовину, Уилбур повернулся к Квакити со слегка виноватым выражением лица: —Кстати, мне жаль, что тебе пришлось прийти так рано. Я нашёл Оли прячущимся в мусоре, и он был там явно не первый день. Он выглядел ужасно, и всё, что я успел за вчера, это сводить его к ветеринару и купить ему лоток, пару мисок и корм. Ветеринар сказал, что ему около трёх. У него была не лучшая жизнь, и я хотел наполнить её радостью как можно быстрее. Квакити даже не заметил, как ободряюще улыбнулся: —Тебе не надо извиняться за то, что ты заботишься о ком-то. И он полностью имел это в виду. Каждый раз, когда он узнавал эту сторону Уилбура, он чувствовал, как внутри него формировалось что-то, похожее на привязанность. Уилбур улыбнулся в ответ, и это выглядело очень уязвимо и очень искренне. И Квакити мгновенно полюбил эту улыбку. Они продолжили ходить по магазину и уже через час полностью закончили. Это бы заняло меньше времени, если бы Уилбур так тщательно не думал над тем, миска какого цвета понравилась бы Оли больше. На аргумент Квакити, что он уже купил Оливеру миски, он ответил, что купил их не думая, а сейчас он хочет позаботиться о том, чтобы всё было идеально. Квакити также пришлось отговорить Уилбура от идеи купить большой кошачий домик с когтеточкой и несколькими этажами, потому что он не думал, что это будет безопасно для Оливера с его очевидными проблемами с координацией. Уилбур серьёзно кивнул, и они остановились на небольшом комплексе с одним домиком и когтеточкой. Когда пришло время выбирать ошейник, Квакити начал чувствовать себя крайне вовлечённо. В итоге они сошлись на элегантном синем ошейнике с брелоком. Уилбур сказал, что уже заказал в интернете брелок с именем Оливера и его адресом. —У нас скоро повторный приём к ветеринару, чтобы уточнить лечение и поставить оставшиеся прививки. Ветеринар сказал, что, когда Оливер будет полностью здоров, его можно будет чипировать. Но пока придётся обойтись только гравировкой с данными. Даже в четыре руки нести все покупки было затруднительным, но Уилбур, в отличие от Квакити, приехал в зоомагазин на машине, так что трудности заключались только в том, чтобы донести всё из магазина до машины, а затем из машины вверх по лестнице. Когда они вошли в квартиру Уилбура и поставили пакеты на пол, в глубине дома раздалось истошное мяуканье. Затем из-за угла, слегка хромая и шатаясь, выбежал Оливер. Уилбур мгновенно присел на корточки и начал гладить его, тереться своим носом о нос кота и бормотать что-то ласковое и неразборчивое. Когда Оливер начал шагать в его сторону, Квакити тоже присел, чтобы оказаться с ним на одном уровне, а затем протянул руку, давая Оливеру возможность ее обнюхать. Почти мгновенно Оливер начал тереться о его ладонь и громко мурлыкать, и Квакити позволил себе улыбнуться. Когда он впервые увидел фото кота, он никогда не думал, что скажет это, но Оливер был милым. Может, не типичным очаровательным котёнком, но у него был свой шарм, и теперь Квакити был знаком с ним достаточно, чтобы признать это. Он заметил, что Уилбур смотрит на них с каким-то странно мягким выражением лица. Квакити ухмыльнулся и аккуратно взял Оливера на руки: —Разве ты не собираешься показать Оливеру все эти покупки? Уилбур кивнул со смешком: —Обязательно! Мой сын должен знать, как сильно я его люблю. Когда после разбора покупок Уилбур спросил, не хотел бы он остаться ещё немного, чтобы помочь ему искупать Оливера, Квакити согласился почти не задумываясь. *** Незаметно это стало рутиной. Квакити не знал, как это произошло, но в какой-то момент он стал бывать у Уилбура хотя бы раз в две недели. Обычно он оправдывал это желанием навестить Оливера. Уилбур спрашивал, не хотел бы он сходить в зоомагазин за кормом или какими-то новыми игрушками, и эта прогулка как-то сама собой заканчивалась в квартире Уилбура, когда они сидели на диване, с Оливером на коленях у одного из них, и смотрели какой-то популярный фильм. Уилбур почти ежечасно отправлял фото своего кота. Если говорить честно, Квакити нравилось быть вовлечённым во всё это. Он чувствовал себя нужным и важным. С ним делились значительной частью своей жизни. И, ну, фото не были главной частью этого. На самом деле, Уилбур часто делился фотографиям Оливера в своих соцсетях (но это была только малая часть всего их количества, и то, что Квакити получал остальную часть, грело его душу). Главной частью было то, что у каждой из этих фотографий была предыстория, которой Уилбур делился с ним. Не прошло много времени, как Квакити каждый божий день спрашивал про Оливера. И то, с каким энтузиазмом Уилбур рассказывал про своего кота, было тем, что привлекало Квакити в нём. Постепенно разговоры только об Оливере стали разговорами об Оливере и Уилбуре. И самым логичным следующим шагом было начать рассказывать о себе. Что Квакити и сделал. Ему никогда не было легко открываться людям. Он редко говорил о себе или делился подробностями о своём прошлом. Чёрт возьми, единственным другом, который действительно знал больше, чем Квакити считал необходимым рассказывать, была Ники! И, нет, Квакити не хотел мгновенно рассказать Уилбуру историю всей его жизни. Просто после нескольких месяцев общения он перестал считать нужным скрывать это или уходить от вопросов. Конечно, их разговоры и раньше не строились только вокруг Оливера. Квакити упоминал свою жизнь, но обычно это было просто то, как прошёл его день или, возможно, истории о Туббо. На самом деле, Туббо был его версией Оливера, что было довольно нечестно по отношению к подростку. Хотя бы потому, что Оливер был котом, которому было абсолютно всё равно, какой бы стороной его жизни не делились с другими, а Туббо был, ну, подростком. И он обычно дулся на Квакити, когда узнавал, что тот рассказывал какую-то особенно смущающую историю из его жизни. Он также не любил фотографироваться. Но Туббо было пятнадцать, он был подростком, и у него были свои границы, которые Квакити старался не переступать. Так что он просто делился с Уилбуром тем, что, как он знал, было бы одобрено Туббо. Он всё ещё делился некоторыми детскими фото Туббо, которыми Шлатт в своё время поделился с ним. Когда-то Шлатт пытался быть хорошим отцом. Он всё ещё полностью облажался в этом и в ещё нескольких аспектах своей жизни, но он был мёртв, и Квакити не собирался оскорблять покойника. Так что, по крайней, он мог поблагодарить отца Туббо хоть за что-то. Теперь, когда невидимый барьер был сломан, разговоры стали более живыми. Квакити начал изредка говорить о своём прошлом, и Уилбур делал то же самое. Они узнавали друг друга, и это было... Не то, к чему Квакити привык, но то, что ему, на удивление, нравилось. Если бы пять месяцев назад кто-то сказал бы Квакити, что из всех людей он откроется именно Уилбуру и при этом будет чувствовать себя абсолютно комфортно, он бы, вероятно, плюнул этому человеку в лицо. Но вот он, сидит на диване Уилбура, гладит его кота, смотрит фильм и делится историями из детства. Невероятно. Не то чтобы его прошлое было ужасным или что-то в этом роде. Оно было в меру травмирующим, таким, какое бывает у детей, родители которых решили просто оставить всё на самотёк на большую часть времени. Квакити просто никогда не считал своё прошлое чем-то, о чём стоило заботиться. Не то чтобы кому-то было бы интересно слушать про его жизнь, понимаете? Были ли эти факты связаны? Возможно. Квакити всё ещё не горел желанием разбираться со всем этим. Психологи для слабаков. Квакити предпочитал просто не думать об этом слишком долго. Работало достаточно хорошо (это не работало). То, что Уилбур слушал его истории с энтузиазмом и не показывал ни малейшего признака раздражения или скуки, было неожиданно и очень, очень приятно. И немного страшно. Это всегда было немного страшно. Доверие было страшным. Его родители... Не слушали. Они даже не делали вид, что слушают. Не то чтобы его отцу когда-либо приходилось притворяться: он всегда работал. Ему не надо было столько работать: у их семьи было достаточно денег. Но, кажется, работать допоздна, полностью скинув заботу о своём сыне на жену, а, когда офис закрывался, просто запираться в кабинете, было приятнее, чем проводить время с сыном. Это всегда было: «Не мешай мне работать» или «Иди поиграй с мамой», и в какой-то момент Квакити перестал спрашивать. По крайней мере, его мать пыталась (у неё не получалось. В этом она была похожа на Шлатта). Квакити не винил её (это ложь). С рождением ребёнка ей пришлось отбросить свою личность и быть просто матерью. Она не справлялась, и в какой-то момент она полностью сломалась. К сожалению для Квакити, это произошло слишком рано, чтобы он даже помнил то время, когда она действительно заботилась. С другой стороны, ему не на что было жаловаться: у него всегда была крыша над головой, он никогда не мёрз и не голодал. По крайней мере, у него было достаточно денег для комфортной жизни, и отец каждый месяц присылал ему ещё. Иногда он думал о том, был бы он счастливее, если бы вместо этого родители просто любили его? Заботились? Обращали внимание? А потом он отбрасывал эти мысли. Какой в них смысл, если они никогда не станут чем-то реальным? Он не делился этим с Уилбуром: они ещё не были настолько близки. К тому же, детство Уилбура тоже не было самым лучшим. Фил был хорошим другом, но это не значило, что он всегда был хорошим отцом. Он стал лучше после рождения Томми, но Уилбур всё ещё страдал от тревожных мыслей. Это было то, чем он поделился однажды ночью, когда Квакити остался допоздна, и Уилбур предложил ему переночевать на его диване. Это была ночь тяжёлых разговоров. Это было то, о чём они оба решили не говорить. По крайней мере, пока они не будут готовы. В какой-то момент Квакити пожалел, что не пьёт, потому что, по крайней мере, если бы тогда они были пьяны, они бы забыли большую часть разговора наутро. А потом он вспомнил Шлатта. Этого было достаточно, чтобы одна лишь мысль об алкоголе вызывала у него стойкое чувство отвращения. По крайней мере, алкоголь не будет тем, что разрушит его жизнь. *** Видеть Фила после этого разговора было тяжело. Квакити пытался игнорировать всё, что было сказано в ту ночь. Это не значило, что он действительно мог это сделать. Фил не был ужасным отцом, он даже не был плохим. Но то, что, когда Уилбур был ребёнком, Фил не видел никого, кроме своего старшего сына, и Уилбур чувствовал себя покинутым, было достаточно, чтобы Квакити вспомнил своего отца. Это были не самые приятные воспоминания в его жизни. Только, по крайней мере, Фил заботился о человеке, а не о работе. Квакити всё ещё пытался не реагировать. Фил был «отцом» их группы, он был хорошим другом, и он исправился. Уилбур сказал, что, по крайней мере, Томми родился достаточно поздно, чтобы получить отца, который видел его. Они снова собрались вместе, и Уилбур снова делился со всеми фотографиями Оливера. Только на этот раз Оливер выглядел замечательно! Ну, настолько замечательно, насколько может выглядеть кот после стольких старых травм. В этот раз Квакити дополнял рассказы Уилбура, потому что он был там во время многого из случившегося. Они вместе возили его к ветеринару на плановые осмотры, купали и кормили его. Квакити практически жил у Уилбура, потому что Уилбур просил его присмотреть за Оливером, когда был на работе (Квакити работал дистанционно, у него был ноутбук, а у Уилбура в доме был компьютер, так что с этим не было проблем). Иногда Квакити думал, что было бы легче, если бы он действительно жил в доме Уилбура. Не то чтобы что-то в его собственном доме удерживало его. —Прайм, хватит тыкать в меня фотографиями этого кота! Я вижу его практически каждый день! Туббо говорит о нём целыми днями, потому что вы двое каким-то образом привили ему любовь к этому животному! Я даже не могу зайти в Инстаграм без того, чтобы его морда не смотрела на меня с каждого второго поста! Типа, какого чёрта?! Квакити, с каких пор твой Инстаграм последовал за Инстаграмом Уилбура и стал кошачьим фан-аккаунтом?! На тираду Томми Уилбур и Квакити просто весело фыркнули. Эти вспышки не были чем-то новым. Томми и Оливер явно что-то не поделили, но даже Оливер пока не знал, что именно. Это не мешало ему шипеть на Томми каждый раз, когда он приходил к Уилбуру. —Ты просто завидуешь, что у кота Уила больше подписчиков, чем у тебя,–Квакити закатил глаза. —Да, Томми, не надо завидовать Оли. То, что он лучше тебя, не повод так на него набрасываться,–Уилбур наигранно серьёзно кивнул. —Это твой аккаунт! Конечно, там будет больше подписчиков! Их было больше, чем у меня, ещё до того, как ты начал публиковать там своего кота! —Ну, Оливер явно нравится людям больше, чем ты,–Квакити пожал плечами. Уилбур ухмыльнулся. Туббо подавился газировкой. Томми пнул его. Туббо начал кашлять сильнее.