Один кот и два идиота

Наутро Квакити не осознавал, что что-то не так, пока одеяло, на которое он закинул половину своего тела, не начало шевелиться. Когда он понял, в чём дело, он попытался как можно быстрее перекатиться на другую сторону кровати, но, как только он начал шевелиться, Уилбур обернул вокруг его туловища руки и прижал ближе, пробормотав что-то невнятное и продолжив спать. Квакити вздохнул. Это было не самое худшее положение, в котором он мог оказаться. На самом деле, он не знал, выпадет ли ему такой шанс ещё раз. Итак, он позволил своей эгоистичной стороне взять верх и решил полежать ещё немного. Лишние пять минут никому не навредят. А потом он аккуратно встанет и уйдёт заниматься своими делами. Что может быть проще? Он заснул. Когда он проснулся через полчаса, то автоматически потянулся за своим телефоном и, судя по болезненному стону, случайно ударил Уилбура по лицу. —Серьёзно, Квакс, с самого утра? Что я сделал?–Уилбур обиженно пробормотал. —Прости,–он ответил, пытаясь звучать искренне, но не смог сдержать своего веселья.–Я пытался найти свой телефон, и твоё лицо оказалось на пути. —О, так во всём виновато моё лицо? Как грубо,–Уилбур ухмыльнулся, вставая и потягиваясь. Квакити на мгновение отвлёкся на то, как его футболка слегка задралась. —Не я тот, кто это сказал,–он пожал плечами, садясь и зевая. —Но ты имел это в виду. —То, что я имел в виду, это то, что я недостаточно проснулся и просто искал свой телефон. —Я знаю, что ты пытался быть искренним, так что я принимаю твои извинения,–Уилбур подмигнул, и Квакити весело фыркнул в ответ. Между ними не было никакой неловкости, что было удивительно, но не нежелательно. Они вместе пожелали Оливеру доброго утра, Уилбур приготовил вафли, и они позавтракали. Они говорили так же много, как и обычно, и Квакити нравилась эта атмосфера уюта. Когда он собирался уходить, Уилбур выглядел почти по-детски расстроенным. —Тебе обязательно уходить?–он спросил, выглядя почти так же, как пёс, когда его хозяин уходил на работу. Квакити почти почувствовал себя виноватым. —Я не могу остаться у тебя навсегда, Уил,–даже если ему бы этого хотелось.–У меня есть свой дом, и я плачу за него аренду. —Ну, на самом деле, ты бы мог...–Уилбур пробормотал. Квакити смерил его невпечатлённым взглядом, и он закатил глаза. —Что? Это правда. Серьёзно, Квакс, Я знаю, что мы дружим не настолько давно, но мы оба знаем, что это неплохая идея. Квакити это знал, и то, что Уилбур с таким энтузиазмом относился к этой идее, грело его душу. Но это была импульсивная мысль, и Квакити был почти уверен, что Уилбур не относился к этому серьёзно. Что ж, он не думал, что ему надо говорить об этом Уилбуру. —У тебя только одна спальня. Ты предлагаешь мне спать на твоём диване всю оставшуюся жизнь? Это жестоко,–Квакити скрестил руки на груди и усмехнулся. —Ну, кажется, ты не был против спать в моей кровати этой ночью, так что не думаю, что у нас были бы проблемы,–Уилбур протянул, ухмыльнувшись. Квакити почти подавился слюной от того, насколько резко он вдохнул. Затем он попытался успокоиться. Уилбур не был серьёзным. Он шутливо флиртовал всё время. Квакити тихо выдохнул, надеясь, что его реакция не была слишком заметной. —Мы поговорим о переезде через пару лет,–он сказал со вздохом.–Я заеду вечером, хорошо? Лицо Уилбура посветлело, и он искренне улыбнулся. —Отлично! Я мог бы забрать тебя, и мы бы прошлись по магазинам по пути. Мы также можем испечь что-то вечером. Что ты думаешь? Квакити с энтузиазмом кивнул, мысленно радуясь смене темы. Выпечка звучала хорошо. Они договорились, что Уилбур заберёт его в шесть, чтобы у них было время зайти в супермаркет. Они обнялись на прощание, и Квакити направился к своей машине. Его лицо всё ещё было тёплым, когда он вернулся домой. *** Что-то изменилось. Квакити не знал что, но что-то явно изменилось. Взгляд Уилбура был слишком мягким, когда он смотрел на Квакити. Они стали чаще касаться друг друга. Уилбур почти всё время инициировал физический контакт: закидывал руку на плечо Квакити, когда они смотрели фильм, прижимался ближе при любой возможности, сталкивал их руки, когда они прогуливались вместе, держал лицо Квакити в ладонях, когда хотел, чтобы он внимательно его выслушал, их объятья стали дольше и... Интимнее? Это было приятно и всё такое, но это также дико запутывало. Должен ли он спросить или просто оставить как есть? Квакити слишком нравилось это новое изменение, чтобы что-то менять. Может быть, они просто перешли на новый этап дружбы или что-то в этом роде. Прошёл почти год с того дня, как Уилбур нашёл Оливера, и их дружба начала развиваться. Но у этого была и обратная сторона: из-за повышенной тактильности Уилбура Квакити начал терять концентрацию. Было сложно не выдать себя, когда мужчина, в которого он был полностью и бесповоротно влюблён, почти всё время пытался обнять его или подержаться за руки. И это даже не самое страшное! С того дня, как Квакити и Уилбур в первый раз заснули в одной кровати, Уилбур настаивал на том, чтобы они спали вместе, каждый раз, когда Квакити оставался на ночь. Он говорил, что сон на диване вредит спине Квакити. И, ладно, с каких пор его вообще волновала спина Квакити? Квакити знал, что спокойно мог отказаться от предложений Уилбура в любой момент. Если бы он сказал, что хочет спать на диване, Уилбур не стал бы настаивать. Проблема была в том, что он не мог просто взять и отказаться от чего-то подобного. Чёрт возьми, кто в здравом уме отказался бы от такой возможности?! Иногда чувство вины брало верх, и Квакити чувствовал себя плохо из-за того, что использовал Уилбура. Пару раз после этого он пытался сократить физический контакт. Что происходило? Уилбур обижался. Ну, не то чтобы обижался: он просто выглядел расстроенным. Однажды Квакити сел на противоположную сторону дивана, а не рядом с Уилбуром, как обычно, и Уилбур весь оставшийся вечер смотрел на него глазами грустного щенка. Это было ужасно. В итоге их вечер закончился тем, что Квакити уверял Уилбура, что не злится на него. В этот день Квакити остался на ночь, и они посмотрели ещё один фильм. На этот раз в обнимку, потому что Уилбур всё ещё не выглядел достаточно убеждённым. Итак, когда Квакити понял, что Уилбур явно не против прикосновений, он стал отвечать на них с большим энтузиазмом. Заснуть на диване, опираясь друг на друга, стало чем-то нормальным для них. Теперь прикасаться друг к другу стало чем-то естественным: положить руку на плечо или потянуть за запястье, чтобы привлечь внимание. Если раньше они вели себя на публике более сдержанно, то теперь это просто было обычным явлением. Их друзья бросали на них странные взгляды. Это было что-то между задумчивостью и пониманием. После одной из таких прогулок Туббо отвёл его в сторону и грустно спросил, почему Квакити не сказал ему, что они с Уилбуром встречаются. Квакити, пытаясь держать тон своего голоса ровным, объяснил, что они не встречались. Туббо посмотрел на него взглядом, явно говорящим: «Я знаю, что ты лжёшь, но я также слишком уважаю тебя, чтобы указывать на это», и Квакити был искренне благодарен. Итак, они вместе пекли торт на день рождение Ники. Их кухня была в беспорядке: мука повсюду, куча грязной посуды и кривой торт посередине стола. Им повезло, что они не сожгли коржи, потому что это вполне могло бы произойти с их уровнем мастерства. Надпись на вершине, которую они пытались написать шоколадной глазурью, больше походила на то, что её писал первоклассник. Половина букв была нечитабельной, но значение всё равно легко угадывалось по оставшимся приемлемым буквам. Они старались как могли! Выпечка просто не была тем, чем им суждено было заниматься в жизни. Они могли смириться с этим. По крайней мере, торт пах вкусно, так что они надеялись, что им не удастся случайно отравить Ники (это было бы ужасно. Они бы винили себя в этом всю оставшуюся жизнь. Ники бы простила их сразу, но их совесть бы сожрала их заживо). Когда торт был готов, Оливер подошёл к ним с игрушечной мышью в пасти. Он положил её у ног Квакити и сел, самодовольно смотря на него. Квакити мгновенно присел и начал гладить Оливера, параллельно нахваливая его. —Кто мой маленький охотник?–сюсюкался он, пока Оливер громко мурчал. Он повернулся к Уилбуру.–Уил, твой сын невероятен! Чёрт возьми, я бы сражался за него, если бы мне пришлось! Уилбур усмехнулся, глядя на них с нежностью. —Наш сын,–он произнёс, и Квакити на мгновение замер с непониманием, написанным на его лице, но прежде, чем он успел задать вопрос, Уилбур продолжил:–Ты был рядом с того момента, как я нашёл его—ты имеешь столько же прав называть его своим сыном, сколько и я. Так что не уменьшай свой вклад в воспитание нашего ребёнка, Квакс. Я чувствую себя отцом-одиночкой, когда ты делаешь это. Квакити слушал, широко раскрыв глаза, и если в начале монолога Уилбура там было слишком много мыслей, то, когда он закончил, там воцарилась абсолютная тишина. А затем появилась одна мысль, которая повторялась снова и снова, поэтому он просто открыл рот и сказал: —Вот поэтому я и люблю тебя. Он произнёс это без задней мысли, абсолютно. Он даже не понимал, что сказал это вслух, пока не увидел, как глаза Уилбура расширились от шока, а его рот слегка приоткрылся. Ему потребовалось ещё несколько секунд, а затем он почувствовал, как паника заполняет всё его сознание. Он медленно поднялся, и его ноги слегка подкосились. Он сделал шаг назад. Может быть, если бы его разум не был заполнен мыслями наподобие: «О, блять, я облажался», он бы заметил, насколько красным было лицо Уилбура после его слов. Но так же быстро, как лицо Уилбура покраснело, оно потеряло все краски. —Квакс? Квакити? Ты в порядке, приятель? Квакити не слышал. Было слишком много мыслей, слишком много звуков, и его грудь неприятно сдавило, его зрачки быстро бегали по комнате, в поиске чего-то, за что можно было зацепиться. Ему казалось, что его может вырвать в любой момент. «Чёрт, чёрт, чёрт» Он чувствовал, как Оливер трётся о его ноги. На мгновение он поймал взгляд Уилбура, и из-за того, насколько испуганным он выглядел, ему стало ещё хуже. Он опёрся о столешницу. Отлично, мало того, что Уилбур узнал о его чувствах и почти наверняка попросит его убираться, так он ещё и выставил себя полнейшим идиотом. «Замечательно, Квакити, как ты опозоришь себя на этот раз?!» Он зажмурил глаза, казалось, что его сердце было готово выскочить из груди. Его дыхание было слишком быстрое и поверхностное. Это было дерьмово. Он попытался дышать, но его лёгкие отказывались сотрудничать. Он услышал звон в ушах. Ему показалось, что он услышал тихое бормотание: «Хорошо, ты читал про приступы паники, Уилбур. Ты знаешь, что делать, просто сделай это», а затем кто-то рядом с ним глубоко вздохнул. Он понял, что это Уилбур. —Квакс, ты не против, если я подойду к тебе?–Уилбур сказал, и его голос звучал спокойно и нежно. Квакити судорожно вдохнул. Почему Уилбур звучал так нежно? Почему он не ненавидел его? Он делал это из-за жалости? Он метнул на Уилбура испуганный взгляд, пытаясь сфокусироваться, потому что всё вокруг выглядело размыто. Он вглядывался в лицо Уилбура на протяжении минуты, но оно оставалось таким же спокойным и заботливым. Наконец, он опасливо кивнул. Уилбур улыбнулся в ответ и сделал медленный шаг вперёд, затем ещё один, и ещё, пока он не оказался рядом с Квакити. Он аккуратно протянул руку, всё время будто наблюдая за реакцией Квакити. Его рука замерла на половине пути. —Я могу прикоснуться к тебе?–он спросил, и второй кивок дался Квакити намного легче. Уилбур осторожно накрыл ладонью его руку, которая судорожно сжимала столешницу, и медленно сжал. Затем он сделал то же самое со второй рукой. Он начал поглаживать их. —Дорогой, не мог бы ты разжать руки для меня, пожалуйста?–он произнёс, и Квакити сам не заметил, как его руки автоматически разжались. Уилбур взял руки Квакити в свои, продолжая поглаживать их. На мгновение это помогло Квакити отвлечься, но мысли в его голове всё ещё метались из стороны в сторону, его грудь болела, а дышать было трудно. Ему казалось, что он умирает, и это не помогало. —Дорогой,–Уилбур сказал,–я знаю, что ты чувствуешь себя потерянно и что тебе страшно, и я постараюсь помочь прямо сейчас. Ты позволишь мне? Квакити кивнул. Уилбур звучал более расслабленно, когда продолжил говорить: —Отлично, ты молодец, Квакс, ты отлично справляешься. Теперь ты должен постараться дышать вместе со мной. Мы вдыхаем через нос, и выдыхаем через рот. Я рядом, и мы пройдём через это вместе. Уилбур вдохнул, и Квакити попытался сделать так же. Затем Уилбур медленно выдохнул. Выдох Квакити получился рваным, и он чувствовал, что его трясло. —Вот так, дорогой, у тебя отлично получается!–Уилбур ободряюще улыбнулся, сжимая руки Квакити чуть крепче.–Теперь ещё раз. Уилбур вдохнул, и Квакити повторил за ним. С каждым вдохом получалось всё легче, Квакити чувствовал, как его сердце замедляется, а лёгкие приходят в норму. Когда его дыхание полностью нормализовалось, Уилбур спросил: —Хочешь попить, а потом посидеть на диване? Он кивнул, не доверяя своему голосу. Уилбур аккуратно выпустил его руки и достал стакан, наполняя его водой. Он протянул его Квакити, и он выпил всё в несколько медленных глотков. Когда он закончил, Уилбур положил руку между его лопаток и осторожно направил его к дивану в гостиной. Когда они сели, Квакити с опасением ожидал расспросов. Он смотрел на пол и нервно сжимал в руках ткань своих штанов, продолжая изредка вздрагивать. Но всё, что сделал Уилбур, это протянул ему руку, за которую он почти сразу же взялся, и раскрыл объятья. Квакити почти упал на него, и Уилбур начал перебирать его волосы. Он прочистил горло, и Квакити неосознанно сжался, но затем Уилбур начал тихо петь. Квакити удивлённо выдохнул. Это было красиво. Это был не первый раз, когда он слышал, как Уилбур поёт. Он также знал, что Уилбур писал песни, и, кажется, это была одна из этих песен. Он слушал, постепенно осознавая, что полностью успокоился. Одна песня сменилась другой, и глаза Квакити начали закрываться от изнеможения, но он не давал себе уснуть. —Почему ты ничего не спрашиваешь?–он тихо спросил, и Уилбур на мгновение замолчал. —Потому что ты заговоришь об этом, если будешь готов. Я не хочу давить на тебя,–он зарылся пальцами в волосы Квакити, и Квакити тихо выдохнул. На мгновение между ними повисла тишина, и Уилбур продолжил тихо напевать. Квакити думал. Он взвешивал все решения, теперь, когда мог это делать. И он решился. Если Уилбур тут после всего, что произошло, то, по крайней мере, он не вышвырнет его из дома, как только услышит правду. —Я испугался,–прошептал он, и Уилбур прекратил напевать, внимательно слушая. Ему понадобилось больше времени, чтобы продолжить:–Ты очень, очень мне дорог. И я испугался, что ты бросишь меня. Он понял, что его голос дрожал, и дал себе мысленную пощёчину. Он не мог опозорить себя ещё больше: он и так был на самом дне. Но Уилбур аккуратно отодвинул его лицо, чтобы взглянуть Квакити в глаза: —Дорогой, я никогда бы не бросил тебя. Ты не сделал ничего плохого. Квакити невесело фыркнул и отвёл взгляд. —Я использовал тебя. Конечно, я сделал что-то плохое,–когда Уилбур начал выглядеть растерянно, он продолжил:–Ты считал меня своим другом, а я пользовался этим и постоянно обнимал тебя, держал за руку и, чёрт, я даже спал с тобой в одной кровати! —Квакс,–медленно произнёс Уилбур.–Во-первых, ты всё ещё мой друг, а во-вторых, я был тем, кто постоянно прикасался к тебе и предложил спать в одной кровати. Квакити нахмурился. —Но ты делал это, потому что я твой друг! А я всё это время был влюблён в тебя,–к концу он практически шептал. Уилбур улыбнулся. —Повтори это ещё раз,–он сказал.–Последнюю часть. Квакити моргнул. —Эм... Я... Всё это время был влюблён в тебя? Лицо Уилбура загорелось. Он взял лицо Квакити в ладони, как делал всегда, и посмотрел ему в глаза. —Квакс, если так рассуждать, то из нас двоих это я тебя использовал,–он весело усмехнулся.–Я был влюблён в тебя ещё до того, как мы начали полноценно общаться. Боги, я несколько раз приглашал тебя на свидания в это время. Глаза Квакити расширились. —Подожди, правда?!–он сдавленно произнёс, чувствуя, как его сердце опять начинает ускоряться. Уилбур с улыбкой кивнул. —И ты отбил каждое из приглашений. А потом появился Оливер, и ты согласился пойти со мной, и я подумал: «Чёрт возьми, это мой шанс». Но я знал, что, если признаюсь тебе сразу, ты просто будешь избегать меня, так что я решил подождать. А к тому времени, как мы стали знакомы достаточно, я слишком любил тебя, чтобы рисковать разрушить всё это. Это убивало меня. Уилбур вернул выбившуюся из волос Квакити прядь на место и нежно провёл рукой по его щеке. Квакити несколько раз безрезультатно пытался заговорить, но слова будто застряли у него в горле. Он не мог в это поверить. Уилбур не только любил его, но его чувства также длились даже дольше, чем у Квакити. Когда он наконец смог говорить, его слова звучали сдавленно. —Я не знал, что ты пытался пригласить меня на свидание. И- И ты совсем не выглядел так, будто что-то ко мне чувствуешь. Уилбур удивлённо посмотрел на него. —Квакс, я флиртовал с тобой с первого дня нашего знакомства. Это было то, с чем я не мог ничего поделать. Я думал, это было очевидно. —Ты флиртовал со всеми! Я думал, что это часть твоей личности!–Квакити звучал почти обиженно. —Ох, и с кем, по-твоему, я флиртовал?–Уилбур ехидно спросил. Квакити открыл рот, но не смог сказать ни слова. Потому что, на самом деле, он не мог вспомнить ни одного случая, когда Уилбур флиртовал с кем-то помимо него. Он просто почему-то решил, что раз Уилбур флиртует с ним, то он делает это и с другими людьми. Квакити пристыженно отвёл взгляд. Уилбур взял одну из его рук, а затем поднёс к своему рту и прижал её тыльной стороной к губам. Квакити почти задохнулся. —Когда я очнулся в больнице,–Уилбур сказал, глядя на него взглядом, полным любви (теперь он знал, что это была она),–и ты почти сразу оказался рядом, рыдая, потому что боялся, что я умер... Квакити, я понял, что буду любить тебя всю жизнь, даже если ты будешь видеть во мне только друга. Я был полностью влюблён в тебя. Я думал, ты заметишь, как только посмотришь мне в глаза. Квакити на самом деле рассмеялся. —Я думал так же. Я посмотрел на тебя, в больничном халате и на больничной койке, и я подумал: «Чёрт возьми, я люблю этого мужчину». Я думал, что я выдам себя в первый же день. Они смотрели друг другу в глаза пару мгновений, а затем рассмеялись. Квакити уткнулся Уилбуру в плечо. —Боги, это просто абсурд,–он пробормотал, всё ещё хихикая. —Сколько там прошло с того дня в больнице? Шесть месяцев? И мы всё это время просто ходили кругами? Боже мой... Они лежали так, хихикая ещё несколько минут, прежде чем наконец замолкли. Уилбур помог Квакити сесть к нему на колени, что было намного удобнее, чем раньше, поэтому они просто сидели, обнявшись и наслаждаясь присутствием друг друга. Квакити ещё никогда в жизни не чувствовал себя так легко и хорошо. Казалось, что он может всё, что угодно. —Я хочу тебя поцеловать,–он пробормотал в плечо Уилбура. —Я не буду тебя останавливать,–Уилбур весело ответил, и Квакити отстранился. Он обхватил лицо Уилбура руками так же, как это делал он огромное количество раз до этого. Уилбур улыбнулся, положил ладони на талию Квакити и слегка сжал, удерживая его на месте. Они ещё пару секунд смотрели друг на друга глупо улыбаясь, а затем Квакити закрыл глаза и двинулся вперёд. Через мгновение Квакити почувствовал, как губы Уилбура прижимаются к его губам, и позволил ему вести. Это было тепло, мягко и приятно. Уилбур провёл по губам Квакити языком, и Квакити мгновенно впустил его внутрь. Уилбур притянул его ближе, и он с энтузиазмом подался вперёд. Квакити целовался до этого. У него было несколько парней, и он бы не назвал опыт поцелуев с ними плохим (хотя от Шлатта постоянно несло алкоголем, что довольно сильно портило впечатление. Но мужчина умел работать языком, так что Квакити закрывал на это глаза. Сапнап справлялся намного лучше, но это было всё равно далеко до идеала. Он был слишком агрессивным большую часть времени. Карл, на самом деле, был очень даже хорош в поцелуях. Квакити ценил его за это), но это было просто нечто. Это было другим, запредельным. Квакити чувствовал себя так, будто перед его глазами пляшут звёзды. Его голова была абсолютно пустой. Всё, о чём он мог думать, это о Уилбуре, его любви к этому мужчине, руках на его теле и языке прямо у него во рту. Боги, это было волшебно. Квакити был почти уверен, что попал в рай, но затем он почувствовал, что ему срочно надо вдохнуть. Он неохотно отстранился, тяжело дыша. Уилбур был в беспорядке: его волосы были ещё более растрёпанными, чем обычно, футболка помялась, а губы покраснели и выглядели слегка обкусанными и припухшими. Квакити был уверен, что он выглядел ничуть не лучше. Уилбур ошеломлённо улыбнулся, и Квакити улыбнулся в ответ. —Ох, вау, Квакс, это было что-то. Квакити игриво ухмыльнулся. —«Что-то»? Я надеялся на более развёрнутый отзыв. —Лучший поцелуй из всех, что у меня когда-либо были,–Уилбур ответил без замедления, и Квакити мгновенно наклонился обратно, чтобы снова поцеловать его. Через некоторое время Уилбур отстранился, тяжело дыша. —Так...–начал он, головокружительно улыбаясь.–Теперь мы официально встречаемся? Квакити хихикнул. —Абсолютно. Я не готов ждать ещё полгода ради этого. Уилбур выглядел влюблённым. Это было лучшее, что Квакити когда-либо видел. *** Теперь они были рядом почти постоянно. Из семи ночей пять Квакити проводил в квартире (и в кровати) Уилбура. Там же как-то незаметно оказалась половина его вещей (каждый раз, когда Квакити привозил что-то из дома, Уилбур говорил, что он может забрать это потом, чтобы не тащить всё с собой. Излишне говорить, что он довольно редко забирал хоть что-то. В этом не было смысла, учитывая, что он целыми днями был с Уилбуром). Иногда Квакити думал над тем, зачем ему вообще платить аренду, если он почти не живёт в своём доме. После того, как они начали встречаться, невидимое ограничение, которое было у них двоих, исчезло. Если раньше они пытались не переходить границы платонических отношений, то теперь это было не нужно. В первые дни они целовались почти всё время. После этого влечение стало проявляться в менее заметных вещах: в том, как они теснее прижимались друг к другу во время объятий, как они могли положить руки на любую часть тела друг друга, в том, насколько комфортно им было выражать свои чувства через прикосновения. Уилбур любил подходить к Квакити со спины и опираться на него, укладывая подбородок ему на макушку. Квакити нравилось, как ранним утром волосы Уилбура были в беспорядке, когда они только просыпались, как его глаза слегка щурились от яркого света, как он немного кривился, не желая вставать, а затем видел Квакити, и на его лице мгновенно расцветала яркая улыбка. Было приятно просыпаться рядом с кем-то и не бояться прижаться ближе и остаться так подольше. Носить вещи Уилбура стало ещё одним восхитительным аспектом их отношений. Однажды Квакити не мог найти свою пижаму и решил взять одну из футболок Уилбура. Он почти забеспокоился о том, что Уилбуру не понравится, что он берёт его вещи, но в итоге Квакити наблюдал за тем, как лицо Уилбура на мгновение становится ошеломлённым и слегка краснеет, а в следующую секунду он оказался прижатым к кровати, пока Уилбур целовал любую часть тела Квакити, до которой мог дотянуться. Это был день, когда их отношения перешли на новый уровень. Квакити нравилось иногда вспоминать об этом. Когда они рассказали о своих отношениях друзьям, потому что чувствовали себя обязанными поделиться этим с близкими для них людьми как можно скорее, реакция была довольно спокойной. Ники радостно обняла и поздравила их обоих. Фил сделал примерно то же самое, а затем всё оставшееся время смотрел на них, как гордый отец. Туббо обнял Квакити и дал Уилбуру пять. Томми просто стоял и пялился на них в течение минуты с очень сложным выражением лица, а затем воскликнул: —Подождите, вы не встречались всё это время?! Я думал, вы планировали съехаться ещё три месяца назад! Брови Уилбура взлетели вверх. —Почему ты так думал, Томми? Казалось, что Томми был на грани истерики. —Квакити буквально живёт у тебя, Уилбур! В твоём шкафу куча его вещей, а в ванной две зубные щётки и в два раза больше бутылочек с шампунем, чем у тебя было раньше. Ты не позволял мне оставлять что-то из моих вещей, кроме пары пижам и футболок, потому что говорил мне не захламлять твою квартиру, но тут она начинает неожиданно выглядеть так, будто там живёт семейная пара! И Оливер явно стал вашим общим котом, как только ты его притащил! Знаешь, сложно думать иначе. Уилбур и Квакити переглянулись и обменялись ухмылками. Затем Квакити пожал плечами. —Ну, думаю, у тебя есть довольно солидная точка зрения. Но ты всё равно мог бы просто спросить. —Он спрашивал два месяца назад,–Уилбур ответил.–Я сказал, что мы не вместе. Это было правдой на тот момент. Томми фыркнул, скрестив руки на груди. —Ну, я думал, что ты просто не хочешь рассказывать своему любимому младшему брату о своих отношениях. Уилбур удивлённо усмехнулся. —Подожди, ты поэтому дулся на меня почти неделю? —Ну, я вполне обоснованно считал, что ты поступил, как мудак, скрывая от меня что-то подобное,–пробормотал Томми, защищаясь. Все, кроме Томми, дружно засмеялись. *** Никто не был удивлён, когда через месяц они объявили, что съезжаются. Они всё ещё немного поспорили на тему того, к кому им лучше переехать. Уилбур считал, что у него в квартире и так половина вещей Квакити, и что не было смысла перетаскивать их обратно. Квакити же говорил, что его дом больше, чем квартира Уилбура, и там не будет соседей за стеной, что было огромным плюсом. В итоге они вместе арендовали новый частный дом недалеко от квартиры Уилбура. Он нравился им обоим, и они планировали выкупить его через некоторое время. Оливер был скептически настроен к переменам, но в итоге очень быстро обосновался в их новом доме. Квакити поставил у окна кормушку, и Оливер сидел возле него часами, наблюдая за птицами. Иметь семью было волшебно, и Квакити каждый день был благодарен за то, что Уилбур и Оливер были в его жизни. Он чувствовал себя любимым, и это было бесподобно.