Летняя надежда

Нацуки шла домой по опустелой улице в холодной осенней ночи. Компанию одиноко идущей девушки составляли звёзды, блекло мерцающие на столь тёмном небе. Свежий ветерок развевал её огненные локоны и морозил щёки. Такое время было ей по душе: она могла погрузиться в свои мысли, скрываемые от зорких людских глаз. Разговор с Мартином хоть и успокаивал её, но оставлял после себя печаль. Свои переживания она могла сейчас передать лишь душам, которые сейчас сияют над её головой в чистом небосводе. Она понимала, что приняла договорённость, которая ни к чему не приведёт ни его, ни её саму, однако внутри, где-то глубоко в душе, надежда согревала и утешала: никто не знает, что будет через эти пять лет. Война уже шла в Европе, с июня Гитлер начал вести военные действия против Советского Союза. До нападения на Америку, как казалось Нацу, оставалось совсем немного. В связи с тем, что Япония была союзником с фашисткой Германией, гнёт японцев усилился, что не могло не повлиять на жизнь девушки. Иногда у неё возникало ощущение, что даже во сне её душу прожигают ненавистные и презрительные взгляды горожан. Она с этим свыклась. Привыкла к перешёптываниям за её спиной, насмешкам некоторых официанток, которым она вежливо желает познать муки нестерпимые за сказанные слова. От осознания этого хотелось впадать в тоску, да Сара не позволяла. Ох уж эта Сара, отстранённая внешне, однако такая родная в душе. Подруга это сама понимала: хоть на работе она могла и отчитать запоздавшую Руби, девушка всегда готова была её поддержать. Наконец, спустя тысячу раз прокрученных однотипных мыслей у себя в голове, Нацуки оказывается дома. На пороге её встретила безмятежная тишина, обрадовавшая девушку. Постепенно тепло обволакивало тело Нацу тонкими сплетениями, заставляя в расслабленном состоянии упасть на диван в гостиной. В то же время, тепло придало ей немного энергии, с которой она затем встала и приступила готовить ужин своему отцу. Пока его дочь кружилась по кухоньке в нарезании, жарке, тушении и варении продуктов, процесс чего напоминал магический ритуал, таинственный и чудесный, Блэйк обыгрывал очередных мафиози из преступных группировок, давя на них своим всезнающим взглядом, колкими и прямыми словами, словно шипы в розе, и превосходным умением играть. Меж тем Джон, уже забытый, невзрачный, но симпатичный для девушек и отрешённый от мира для мужчин парень раздавал сидящим за столом людям карты. Блэйк, весёлый и надменный по своей натуре мужчина, лишь хохотал, глядя в розданные, как ему казалось, бессмысленные бумажки. -Джон, милашка мой, да ты решил надо мной пошутить! – в смехе обращался он к дилеру, на что тот с серьёзным выражением лица повернулся к боссу. -Делаем ставки, - его голос звучал неестественно. Его фраза словно была отрепетирована миллион раз перед такими же игроками, как и Блэйк. Помимо владельца «Мэнисис», за столом сидело ещё трое мужчин, солидных по своему виду. Клан Гарсиа был частым гостем в этом заведении: им нравилось общество Форстера. Старший из них, с лысиной на голове, свиным лицом и животом, соразмерным с пивную бочку, Хенроин, самодовольно покуривал сигару спустя пять проигранных игр. Его старший сын, сидящий по правую руку парень низкого роста с впалыми глазами, коротко стриженными, почти налысо, волосами и слегка помятым галстуком, Гарри смотрел пристально на дилер, пытаясь найти хоть что-то человеческое в фигуре. Наконец, Энтони, сидящий слева от отца, высокий худощавый светловолосый парень и младший сын Хенроина, заглядывался на других парней, проходящих мимо. Его игра не интересовала от слова совсем, поэтому слова Джона о ставках заставили его с неохотой повернуться обратно. -Доллар, - равнодушно ответил Энтони, даже не взглянув на карты. -Дорогуша, повернись сюда. Я не люблю, когда от меня отворачиваются, - с некоторым кокетством попросил Блэйк, на что парень опять развернул голову к столу. -Тебе-то что, дядька? – с пренебрежением спросил младший Гарсиа. -Ты же знаешь, что я не выношу отсутствия внимания! – выразился мужчина с ноткой отчаяния и жалости. – Ну же, одари меня блеском своих глаз! Парню ничего не оставалось, как безучастно смотреть на стол, на который остальные члены его семьи выкладывали фишки для первой ставки. -Доллар, - прокряхтел свиноподобный Хенроин, с самодовольной улыбкой поглядывающий на своего приятеля. -Поддержу, - сухо ответил Хенроин. -Как прикажете, доллар! – восхищённо выкрикнул владелец заведения. -Я смотрю, баба-то твоя стала старше: шестнадцать лет, как-никак! – подметил мерзко Гарсиа старший. -Не спорю, она расцвела, как бесподобная камелия! – Блэйк изогнул бровь в любопытстве и со смешком продолжил свой ответ, добавив больше наглости, не нравившейся главе клана Гарсиа. – Однако, мой милый друг, прошу заметить, что она всё ещё девочка! Неужели ты не относишься к представительницам прекрасного пола с должным уважением? Джон к этому времени явил столу первые три карты: бубновый туз, пиковая девятка и червонная шестёрка. Хладным взглядом дилер обвёл сидящих. Хенроин, начинавший злиться от сказанных знакомым слов, проверил свои карты, после чего достал из кармана уже маленького ему пиджака цепь, которую начал беспокоить движениями своих рук – мужчине с колодой в руках было ясно, что гость Блэйка нервничал, в отличие от его сыновей и самого Форстера. Босс, как всегда, своими фразами выбивал из колеи уверенность партнёров по игре; Гарри безжизненно глядел в карты: исход для него не был так важен. -На что это ты намекаешь, приятель? – сдержанно спросил отец семейства Гарсиа. -Да так, на мелочи жизни, - с безобидным смешком ответил игривый Блэйк, - Ставлю десять тысяч баксов! После его громкого заявления он получил долгожданное полное внимание к его персоне. Его это забавляло: секундное волнение в глазах членов мафии заставляло думать владельца казино, что он выше всех них, жалких нелюдей, приходящих к нему за порцией проигрышей. Блэйк приходил в восторг от мысли, что таким образом он манипулирует теми, кто манипулирует сам. -Фолд! – выкрикнул смело Энтони, отдав карты дилеру. За это он получил неодобрительные взгляды членов клана. – Вы как хотите, а я пить! – парень встал и самовольно пошёл к барной стойке. -Вот же засранец, сел! – грозно прохрюкал своим басом Хенроин. – Совсем от рук отбился, гадёныш! -Отец, его давно надо было вычеркнуть из клана, - равнодушно заявил Гарри. -Семейные ссоры – такое явление, за которым я бы наблюдал вечно и всё равно бы не понимал, в чём проблема договориться, - расслабленно комментировал Блэйк, ожидая ответную ставку. -Тебя вообще никто не спрашивал, Форстер! – выкрикнул в ярости мужчина, ноздри которого начинали окрашиваться розовым ввиду притока крови. -Ну уж нет, глупышка, - продолжая играться, заявлял Блэйк. – Ссора происходит на моих глазах, значит, мне разрешения твоего не требуется! В ответ Гарсиа старший лишь пробубнил нечто несвязное, не беспокоящее владельца казино. -Мистер Форстер сделал ставку размером десять тысяч долларов. Ожидаю решение других сторон. Если решение не будет принято в последнюю минуту, будет засчитан выигрыш поставленного лица, - механически проговорил дилер, продолжая осматривать недовольных членов семьи Гарсиа. В ответ он услышал ничего иного, как недовольный вздох мужчины в маленьком пиджаке и мгновенный грозный взгляд его сына. Знали ли они, как стоит поступить? Джон знал: у них не было здравомыслия, раз решились играть с таким безумцем. Соответственно, находясь во власти у Форстера, они совершали множество неверных с точки зрения общества решений. «Вот бы уже вернуться домой, а не стоять около босса», - тревожно рассуждал дилер, желавший поскорее кончить это гиблое дело. Наконец, крупная мясистая рука Хенроина потянулась к фишкам, дабы их собрать и пододвинуть к середине. Блэйк дождался, когда его приятель неровным хриплым голосом произнесёт в ритме музыки в его голове: -Десять тысяч. Гарри ошарашено взглянул на отца, затем на мужчину, испытывающего нескрываемое удовольствие от триумфа. Ярости внутри него не было предела: если бы ни обстановка, пришлось бы потратить на него пулю. -Хорошо, - процедил парень, скрипя зубами, и, отсчитав нужное количество фишек, бросил их к другим. – Десять тысяч. -Так уже лучше, - хихикнул Форстер. – Джон, зайка, покажи нам карту! -Ставки сделаны, - дилер собрал фишки в одну кучу и положил на стол четвёртую карту - крестовую десятку. Затем он взглянул на изменившиеся лица: багровая от злости голова Хенроина снова обрела телесные оттенки, а на его лице можно было прочитать облегчение. Старший сын его всё так же пытался прожечь босса Джона своим взглядом. Блэйк с игривостью глянул на карты на столе, затем на свои, потом снова на те, что были открыты всем. Простым ходом для него было снова сделать крупную ставку, но будет ли от этого такая же яркая реакция от оставшихся за столом членов семьи Гарсиа? -Неужели боишься? – передразнивая его манеру, спрашивал Хенроин, достав и закурив сигару. От сильной затяжки мужчина начал кашлять в хрюке. После его слов Форстеру пришла некая идея, как получить от их семейки незабываемые эмоции. Мужчина в чёрном лишь рассмеялся, на что свиноподобный босс клана Гарсиа сморщился в отвращении и презрении. «Что бы это могло значить?» - размышлял владелец казино, поглядывая на друга. -Чек, - Блэйк вальяжно откинулся на спинку своего кресла в ожидании ответа своих соседей по столу. Он знал их некоторое семейное правило, что и помогало ему выигрывать. «Коль позоришься, позорься до конца», - так звучало оно в перифразе Форстера. Чего и требовалось ожидать: Хенроин пододвинул к рукам верного слуги владельца казино все фишки с нагло произнесённой фразой: -Олл ин! Его сынок последовал примеру отца. Все ожидали только Форстера, однако тот залился безудержным хохотом. Мужчины глянули на него с недоверием, а Джон был вновь напуган. Несмотря на множество виданных картин людского безумия, причиной которого становился покер, смех Блэйка до сих пор заставлял дилера приходить в неописуемый ужас. Наконец, успокоившись, он тоже выдвинул все фишки ведущему игры. -Итак, - начал Джон, глубоко вздыхая. – Игроки в данной партии поставили сто тридцать тысяч четыреста долларов. Последняя карта открывается прямо сейчас. Кротким движением руки дилер кладёт последнюю карту. Ей оказался пиковый туз. -Всем игрокам просьба открыть карты. Хенроин выкинул свои жалкие карты - бубновую семёрку и крестовую восьмёрку - с невыносимо громким визжанием от радости. Мужчина самодовольно затянулся, пока его сынок открывал свои карты. Как и ожидал Блэйк, у парня не было и шанса выиграть. Наконец, очередь дошла до него самого. Владелец казино легко явил свету свои карты. -Как…? – слова застыли в горле у Гарри. В глазах читался неподдельный страх. Ему не верилось, он не хотел верить, что история приобрела поворот в пустошь. -Карэ тузов против стрита, как интересно, - начал Блэйк, стараясь сдержать свой смех до оглашения итогов Джоном. -Да ты врёшь! – взъелся старший Гарсиа. – У тебя не могло, подонок! -Мистер Форстер в результате партии получает сто тридцать тысяч четыреста долларов, - проговорил дилер, набирая больше воздуха в лёгкие, ведь напряжение росло в необъяснимых прогрессиях и давило на него. После его слов выигравший мужчина перестал скрывать своё ликование и залился снова смехом, но более безумном и неадекватном, чем в прошлый раз. -И это твоя победа, Хенроин?! – в хохоте кричал возбуждённый от столь предсказуемой игры Блэйк. – Ты называешь это победой?! Раз так, то я ещё никогда не встречал столь тупого человека! Хотя, постой, - он резко прекратил свой хохот и взглянул выпученными глазами на свою жертву. – Даже не человека! -Вот же ты! – мужчина, не выдержав давления, поднялся, дабы замахнуться на безумца, но тот лишь ласково положил свою руку к его. -Слушай, котик, меня дочка дома ждёт. Давай покончим со всеми операциями быстрее, хорошо? – его голос звучал невинно, словно сцены, произошедшей секунду назад, не было вовсе. -В рот я ебал твою дочку! – крикнул в бешенстве Хенроин. – А за шулерство своё ты в ответе! После его слов лицо Блэйка переменилось: весёлая гримаса, которой сопровождалась вся игра, исказилась в презрении и злости. Ярость одолела его и поглотила душу. Никто никогда не смел ничего грубого говорить ему о Руби, но некая жирная свинья, возомнившая себя королём покера, хочет оскорбить его цветочек? Не сегодня и ни в какой-либо другой день. Мужчина в чёрном поднялся и глянул на своего врага, готового ещё раз замахнуться на него, но тот ногой с гневом, сравнимым с ненавистью, бьёт его в пах, заставляя старшего Гарсиа упасть на колени. -Ты можешь смеяться надо мной, ненавидеть меня всеми фибрами своей гнилой души, но никогда, - Блэйк присел к вопящему от боли Хенроину и схватил его за воротник рубашки. – Никогда не смей хоть как-либо: словом или действием, взглядом или прикосновением – обижать Руби. Тебе ясно? -Чего же это ты так расхрабрился, как я заговорил о ней? – кажется, Гарсиа старшего отпустило от столь мощного удара, раз он осмелился задать такой наглый вопрос, скорчив улыбку. После этого у мужчин завязалась драка, которую никак не могли прекратить Джон с Гарри и Энтони. Мужчины не могли друг от друга отцепиться, деря одежду и нанося удары в разные части тела. Хенроин, дабы одолеть соперника, ударил его голову об угол стола, держа за пиджак с рубашкой, дабы не сопротивлялся. Блэйк не оставил это без должного внимания, и, отходя от тошного головокружения, повалил толстяка на пол. Сев на него, он начал безостановочно бить мужчину по лицу. Кулаком, локтём, затем, встав, ногой – Форстер использовал все возможные способы, чтобы нанести ему как можно больший вред. Невозможно понять, сколько было нанесено ударов. Десять, двадцать, сорок – огромное количество. Наконец, нанеся последний удар, он взял бутылку и уже замахнулся, но её выхватил перепуганный Джон. Весь запыхавшийся от попыток удержать Блэйка, он ошарашено глядел на своего босса, искалеченного и испачканного кровью. Гарри в это время подошёл к лежащему в без сознании отцу и проверил пульс. Если бы он не выжил в драке, все остальные в казино были бы также убиты. В самом помещении повисла тишина, угнетающая и пробирающая до мурашек. Гости тоже испытывали страх, видя владельца в рваной одежде и с безумным от ярости взглядом. -Выигрыш ваш, - холодно произнёс Гарри, подходя к своему брату, стоявшему у бара со скучающим лицом. – Деньги я отдам, пройдёмте со мной. Энтони, позаботься о том, чтобы отца привезли в дом, а матушка его излечила. Я понятно объяснил? -Да-да, брат-зануда, - раздражённо ответил парень и отошёл куда-то. Тем временем Гарри и Блэйк вышли на улицу, дабы пройти к машине клана Гарсиа. Она сливалась с темнотой за счёт своего воистину чёрного цвета. Двери машины были высокими и широкими – каждый мог войти в неё, не сгибаясь вниз и не идя боком. Одну из задних дверей парень открыл и пригласил мужчину в салон. -Очень интересные у вас предложения, - пробубнил Блэйк, отвечая на приглашение и проходя через дверь. Салон был богато лаконичен: кожаные белые сидения были настолько опрятно убраны, что казалось, что на них никто никогда не сидел. -Присядьте. Блэйку было жалко пачкать такую красоту своей кровью, но за непослушание пострадали бы не только сидения, поэтому он сел и облокотился на спинку, глубоко вздохнув от боли. Голова неизмеримо тошно болела и кружилась, тело ныло в боли от нанесённых ему ударов. Чтобы как-то эту боль облегчить, мужчина глубоко дышал, думая о скором возвращении домой. Тем временем Гарри достал чемодан и присел рядом с ним. Открыв его, он стал подсчитывать количество купюр, сумму, которую его клан обязан ему отдать. Блэйку казалось, что он перелистывал деньги в своих пальцах целую вечность. Наконец, ему в руку положили стопку долларов. -А теперь уходите, пока никто не вернулся сюда, - повелел парень настойчиво. Форстер не стал спорить: ему уже не было так важно, на какую сумму его могли сейчас обмануть, положив фальшивые деньги, в его голове крутилось желание оказаться возле своей невредимой дочки. Мужчина встал и, поблагодарив Гарри кивком, вышел из машины и пошёл в своё заведение. Там его уже ждали Джон с Мартином. Последний был явно недоволен тем, что посреди ночи его ровесник-коллега яро стучался в его двери с мольбой помочь, разбудив тем самым бармена. При появлении Блэйка лицо невольно разбуженного изменилось с раздражённого на удивлённое. Но затем оно побагровело от негодования. -Вот и скажите мне, товарищи, какого хуя?! – выругался Литвин, прикладывая свою массивную ладонь ко лбу. – Только всё уравновешивается, вы опять вляпываетесь в хуйню какую-то! -Мартин, - Форстеру становилось хуже. Он уже не видел фигуры людей, напротив него стоящих, лишь цвета, смешанные в отвратительно-коричневое пятно. – Надо домой… -А теперь вопрос к тебе, Гриффин! – мужчина не мог успокоиться, гнев нарастал с каждой секундой. – Ты-то как такое допустил?! -Ты думаешь, я не пытался разнять этих неадекватных?! – завопил Джон, растерянно глядя на друга. – Я бы не стал тебя беспокоить, если бы всё было нормально. Мартин в досаде махнул на него рукой. Ярость слегка утихла в нём, и теперь необходимо было снова решать проблемы, созданные Блэйком. -Так, - Литвин рассуждал, как поступить. – Я беру в охапку этого засранца, а ты закрывай казино и сваливай домой. Завтра утром мы с тобой и Руби будем убираться здесь, ясно? -А при чём тут Руби? – с ноткой презрения спросил Гриффин, наблюдая, как Мартин, уже подойдя к потерявшему сознание Форстеру, спрятал его деньги к себе в карман и подхватил его. -Она в уборке специалист. А уборщиц, которые смоют кровь да никому не расскажут, какая содомия тут творилась, очень мало, - скептически ответил мужчина, идя вместе со своим боссом к лестнице на первый этаж. – Во всяком случае, спокойной ночи. Не сдохни тут. -Кто бы говорил, - усмехнулся нагло Джон после проводов. Тело мужчины, несмотря на свой относительно небольшой вес, было тяжело Мартину тащить по лестницам, пока Блэйк сам не очнулся. Вместе они добрались до первого этажа, где оделись и направились к машине. -Я сяду за руль, - мямлил в слабости Форстер. -Нет, старик, - возразил Литвин. – Поведу я, а ты отлёживайся на задних сидениях, ясно? -Вот же ты упёртый… Уложив босса назад так, чтобы при столь короткой поездке он не ударился обо что-нибудь, Мартин сел в машину и, заведя её, поехал до его дома. Права у него были: отучился пару лет назад на права, благодаря помощи Блэйка. Пока они были в дороге, он поймал себя на мысли, что его отношения с Форстерами сильно улучшились за последние несколько лет, особенно с отцом семейства. Сейчас он не испытывал к мужчине презрительности и недоверия. Наверное, это было бы невозможно, если бы в один день его не попросили поработать нянькой для одной девочки… Через несколько минут мужчины прибыли к дому. Дальнейшие действия Мартина были очевидными: он вытащил Блэйка, стараясь не трясти его головой, и, поддерживая его правой рукой, повёл к двери и нажал на кнопку звонка. Звон разнёсся по дому оглушительным свистом. От этого звука, слышного даже на улице, Форстер, еле находившийся в сознании, схватился за голову. Наконец, послышались тихие маленькие шажки юной леди, которая и открыла им дверь. -Проходи-… - не успела она договорить, как перед ней предстал образ искалеченного отца и держащего его Мартина. Радостное личико окрасилось испугом. -Нацу… - слабо сказал Блэйк, - Я так рад, что ты дома… Девушке потребовалось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями. Он раньше приходил побитый своими соперниками, но до такой крайности ещё никогда не доходило. -Вот тебе и вечер добрый, - скептически произнёс мужчина, державший своего босса. -Ага, - сухо ответила Нац. – Уложи его на диван. Подушку не клади под него. И расстегни верхние пуговицы на его… - рубашкой она это назвать не могла – настолько она была изорвана. – На его тряпках. -Понял, принял. Мартин уложил находящегося снова в без сознании Блэйка, пока Нацуки надевала резиновые перчатки. Он исполнил всё то, что она его попросила, и сам разделся, чтобы не быть в верхней одежде в месте, которое ему почти стало домом. -Ты чего собралась делать? – спросил мужчина свою подругу, которая уже подошла к его боссу. -Осмотр сейчас проведу. Девушка аккуратно стала осматривать его голову, висок которой был в багряной крови. Затем она начала прощупывать раны и гематомы, дабы найти переломы, однако, к счастью, их не обнаружилось. Но после столь мощного удара у него не могло не быть сотрясения. -Ещё, - начал Мартин в то время, как она продолжала обследование. – У него в руках были деньги, выигранные, видимо, в покере, - он достал огромную стопку денег, которую положил на стол. – Я не знаю, что случилось, но, по словам Джона, там произошла драка, которая к этому и привела. В ответ он получил тяжёлый грустный вздох Нацуки. Закончив свой осмотр, она сняла перчатки и поднялась, взглянув на мужчину печальным взглядом зелёного открытого глаза. От него ему стало самому тоскливо на душе. -Джон твой, видимо, недалёкий, - выругалась юная леди. – У него сотрясение на лицо, а скорую никто не вызвал. -За его действия не отвечаю, - сказал мужчина, подойдя к Нацу, чтобы снова взглянуть на Блэйка, плавающего в забвении. – И я не думаю, что он бы позволил это сделать: он рвался домой. Как думаешь, почему? – в этот момент он повернулся к девушке, на лице которой читалась грусть вперемешку со злостью. -Что бы то ни было, это к чему-то не самому хорошему, - отрезала Нац. – Я звоню в скорую, а Джону я потом сама втащу. Пока юная леди связывалась с сотрудниками больницы в коридоре, где и был с недавнего времени поставлен телефон, Мартин встал у окна и глядел в ночь. Звёздную, наполненную светом, но пустую. Он не понимал, чего не хватает такому красивому пейзажу, дабы не было этой пустой бездны внутри. Или эта пустота была внутри него самого? Он слышал чей-то голос. Кто-то его звал и дёргал за руку. Тёплая рука. Приятная. Голос мягкий, но грустный…или раздражённый? -Мартин! – докричалась, наконец, Нацуки. Мужчина в лёгком испуге оглянулся на неё, не до конца вернувшись в реальность. Что это с её лицом? Это сожаление? -Задумался, - холодно он ей ответил. Не в той ситуации они были, чтобы любезничать, хотя её отец лежит без сознания. -Понятно, - на удивление его, она поняла. Даже на столь грубый ответ она не обиделась. – Я поставлю чайник и протру лицо, а ты присаживайся. Скоро бригада приедет. -Тебе помочь? -Нет, спасибо, - ответила девушка с доброй улыбкой. – Ты гость, так что я не могу тебя принудить что-то делать, разве что остаться, - она под конец рассмеялась, чтобы смягчить обстановку в доме. Мартин присел за стол, в то время как Нацуки бегала по дому, споласкивая полотенца и протирая ими лицо Блэйка. От холодной воды, которой его мыли, он очнулся, но, по его словам, голоса отдавали страшно звонким эхом, а голова продолжала кружиться. Мужчина ему сообщил, что скоро приедет группа скорой помощи, от чего у него скосило гримасу. -Вот и зачем? – в слабости спросил Форстер. – Чего ты её не отговорил? -Она говорила разумные вещи, - возразил Мартин, пожав плечами. Тут он услышал свист чайника. Нацу в это время была в ванной, поэтому плиту он выключил сам, и чай налил себе тоже сам. Тут из ванны вышла девушка. Сначала она гневно взглянула на своего папу, ветреного недотёпу, которому никогда не нужна помощь, затем так же, но мягче, уже на Мартина. В комнате повисла тишина, прерванная спустя пару секунд глубоким вздохом Нацуки. -Изначально это должен был сделать Джон, - спокойно проговорила она. – Однако природа не наделила его мозгом, чтобы совершать мыслительные процессы, - после своих слов дочка ещё раз протёрла лицо Блэйка. – И кто тебя так? – сейчас её голос звучал раздосадовано. Беспокойство слышалось, этого нельзя отрицать. -Гарсиа… - вымолвил затухающим голосом Форстер. – Вот так вот и погибают актёры, - после этих слов он слабо рассмеялся. Мартин видел готовящуюся замахнуться на лежачего руку Нацу, но та резко упала не в силах что-то сделать. Девушка снова вздохнула. Гневно, печально, отчаянно – много было эмоций в одном лишь действии. -Твоими шутками смешить только бабушек в доме престарелых, и то их придётся переводить в реанимацию, - скептично и грубовато ответила Нацуки. -Видишь, я интересен даже бабулям, - сильнее засмеялся мужчина. Успокоившись, он резко для всех находящихся в доме сменил тему. – Скоро война, цветочек мой. Кто ж тебя защитит-то? -Почему ты так думаешь? – удивлённо спросила девушка, хоть ответ и был очевиден. -К японцам уже достаточно презрения, - ответил вместо Блэйка Мартин, подойдя к девушке со второй чашкой чая, которую он ей передал. Она ответила на столь приятный и благородный жест скромным кивком. – Тем более, я не думаю, что Германия и её союзники остановятся только на Европе и Советском Союзе. Нацуки подняла свой взгляд куда-то никуда. Ей хотелось надеяться, что такая участь пройдёт мимо неё, но реальность сурова. Пугало то, что не было известно наверняка, когда. Когда в мир, который они выстраивали годами, ворвётся эта война. Что будет с ней? С Блэйком? С Мартином? С казино? Со всем. -Значит, буду себя как-то защищать, - со смешком девушка сказала, улыбнувшись и отпив чая. Тепло разлилось по её телу, заставляя растаять все душевные волнения. -Не думаю, что «как-то» тебе поможет, - сомнительно парировал мужчина с кружкой чая. -Так подумай, - Нацу рассмеялась простодушно. Она так говорила, словно война не была таким событием, которое заставляло бы её паниковать. Для неё всё было хорошо, для неё все невзгоды стали привычными. Вместе с Блэйком они ещё немного поговорили. Они вели спор на дальнейшие действия. Мартина обязательно призовут на службу: к сожалению, в этом не было сомнений. Если его не возьмут в разведку со знанием японского, так точно на передовую ввиду его телосложения. Форстер старший оставался в той ситуации, когда у него был шанс остаться в Лас-Вегасе работать. Неясной судьба была только у девушки. Как только о ней зашла речь, приехала бригада скорой помощи. После краткого допроса было принято решение о госпитализации потерпевшего, поэтому двое мужчин уложили Блэйка на носилки и погрузили в машину. Как только машина скорой отъехала, за ними, собрав необходимые вещи для пребывания мужчины в больнице, выехали Нацу и Мартин. -Ты как? – неожиданно для девушки спросил мужчина во время их езды до больницы, от чего та сначала даже не поняла, о чёт он говорит. -В порядке, - кротко ответила она. – Спасибо, что помогаешь. Я не знаю, что бы без тебя делала. Её благодарность ввела Мартина в задумчивость. Действительно, даже когда он не был обязан, он старался всегда помогать. Когда он мог бы не вмешиваться, он заступался. Попытка ли это защитить уже близкого ему друга или выслужиться перед боссом, мужчина не знал. В голове крутилась только одна мысль: «Лишь бы всё было хорошо». -Не за что, - выдохнув, прохрипел Мартин. – Кстати, я могу тебя попросить перед открытием, завтра, прийти и помочь убраться в казино. Там будет Джон, так что, если ты всё ещё на него будешь злиться за бездействие, сможешь выведать подробности всего, что случилось. -Тебе же это тоже интересно, не так ли? -Не просил, если б не был заинтересован. -Хорошо, я помогу, - девушка хихикнула и взглянула на дорогу. Перед ними ехала машина скорой помощи. Как там её отец? -Всё будет с ним в порядке, - Мартин словно прочитал её мысли, от чего та сначала была в ступоре. – Это же Блэйк, ему даже бензопила не страшна, потому что он её сгрызёт. Поначалу девушка хранила молчание, из-за чего мужчина подумал, что пошутил не очень приятно. Как только он собрался извиниться, он услышал её звонкий хохот. -Ну ты и шутник. Плохой, но шутник, - сказала она, продолжая смеяться. – Прости за грубость, но это правда. Тебе бы поработать над шутками. -Тогда вообще шутить не буду, - наигранно обиженно ответил её мужчина. -Ну не обижа-а-а-айся, - растянула Нацу в хохоте. – Я тебе помогу-у-у. -Себе, для начала, помоги. -О, нет! – девушка схватилась за сердце. – Вы попали в самую душу! Вы раскрыли, что я не комедиант! – кому-кому, а её артистизма не занимать. По мнению Мартина, это её передалось от весельчака Блэйка. Обстановка ненадолго разрядилась. Дальнейший путь до больницы друзья провели в приятной беседе, начиная от коротких сплетен и заканчивая впечатлением о выступлении. Однако по приезде к больнице тревога снова повисла в воздухе. Нацуки старалась держаться спокойно, всем кротко улыбаясь и кивая головой, желая здравия. В ответ она получала прищуренные взгляды медицинских работников. Блэйка отнесли на осмотр травматологу. В это время Нацуки и Мартин остались ждать напротив кабинета. Мужчина видел, как рядом сидящая девушка нервничала: её нога дёргалась, издавая неприятно терпимый звук стука каблучка о пол. -Всё будет хорошо, - Мартин постарался приободрить свою подругу, положив ей руку на плечо. От такого неожиданного с его стороны действия она дёрнулась, от чего тот руку убрал. – Извини, не знал, что ты так реагируешь. -Нет, всё в порядке, правда, - девушка начала отнекиваться, махая руками в знак отрицания, однако, получив скептичный взгляд от соседа, призналась. – Нет, не в порядке, верни, пожалуйста. Сначала он не понял, что его просят вернуть, но потом он обратно положил свою руку ей на плечико. Нацу вздохнула с неким облегчением, хоть это действие было самой малостью, чтобы вернуть ей спокойствие. Первое время девушка молчала: мысли путались, словно клубок нитей судьбы после принятого решения. Мартин не требовал от неё скорейшего ответа, ему хотелось, чтобы она чувствовала себя лучше. -Это первый раз, когда дело приняло такой серьёзный оборот, - начала Нацуки после затяжного молчания. – Я не знаю, кому он так насолил, но его не должна была ждать такая участь. -Мы этого наверняка не знаем, - высказался Мартин, облокотившийся на стену. – Во всяком случае, мы сможем узнать об этом у Джона, когда встретимся. -Ты прав, - с печалью она отозвалась. В голосе прослеживалась надежда на лучший исход событий, чем ей рисовался в голове. Так они просидели ещё немного, пока к ним не вышла медсестра с вердиктом о больном: у него сотрясение головного мозга, как и говорила Нацуки после осмотра. Перевели мужчину в травматологическое отделение, куда его помогли доставить его работник и дочь. Блэйк был без сознания, поэтому по прибытии его в палату коллеги разложили его вещи для проживания на ближайшую неделю. Оставив его еду подписанной в общем холодильнике, они направились домой – дальнейшая судьба выздоровления лежала на врачах. В машине Нацуки и Мартин перекинулись друг с другом парой фраз, после чего просидели в тишине, пока ехали к дому Форстеров. Оба были измотаны морально и физически, ломило кости и психику. Каждый из них витал в собственных мыслях, не в силах передать переживания, ведь понимали, что другому тоже не легко. Дорога до дома, по ощущениям, заняла целую вечность. Задремавшая девушка проснулась от заглохнувшего звука двигателя. -Мы приехали? – сонно спросила Нацу, глядя на мужчину. -Ага, - Мартин ответил. – Тебе бы сейчас поспать не мешало. Завтра-то как будешь на ногах стоять? -Как и все американцы, - усмехнулась Нацуки, выходя из машины. Свежий ночной ветерок развил её волосы, заставляя чёлку сместиться с её левого глаза. Когда Мартин закрыл дверь автомобиля, на него взирали два искрящихся в ночи изумрудных глаза, что было достаточно редко. Он почувствовал себя лучше оттого, что ей сейчас не было так грустно. Мужчина передал ей ключи от машины и, пожелав доброй ночи, направился домой. Идя к своему жилому комплексу, он закурил сигарету. Во рту появился неприятный привкус табака, ставший привычным. Дым затуманивал разум, заставляя расслабиться и забыться в себе. Он устал за день. Он устал за неделю. Он устал за месяц. Он устал за год. Он устал за всю жизнь. Не понимая, что терзает его, Мартин старается жить, неся на своих плечах тот груз, о котором и сам не ведает. Чего ему хочется? Спокойствия? Любви? А существует ли любовь? -Нац, Нац, что ты наделала?... – мужчина резко вспомнил о признании своей подруги. Он и сам не понял, зачем дал ей это обещание, если не был уверен в том, что сдержит его. Наверное, надежда? Да, это то, чего ей не хватает даже после терапии. Была ли эта терапия вообще? Голова шла кругом от действия сигаретного дыма. Впервые ему хотелось тошнить от этого яда, к которому привыкли лёгкие. Что его ждёт дальше? Что их всех ждёт дальше?