Broken & glued

— Они похожи? — Ты даже не представляешь, насколько.

***

      На часах 9:45, пора начинать занятия. Тэхён пробегается глазами по листу посещаемости и отмечает, что почти десять человек бойкотируют пару. — Итак, сегодня мы поговорим о неолиберализме. Начнём с некоторых представителей и их теорий, а потом уже попробуем с вами обобщить информацию и выделить главные черты, — перелистывает на второй слайд презентации, отвлекается на опоздавшего студента, который громко извиняется и кланяется. Одним своим видом заставляет сердце пропустить пару ударов. Тэхёну было бы очень стыдно за то, что вчера в слезах молча ушёл из колумбария, ничего не пояснив этому парню. Но, с другой стороны, а что пояснять? Если просто по фактам: два безумно похожих друг на друга человека, один жив, второй мёртв. И первый, по всей видимости, его студент. Безумие какое-то. Кто бы ему самому всё объяснил… Он молча суёт в протянутую руку лист, чтобы отметился, и продолжает лекцию, надеясь, что голос не дрожит. Выдерживает эту внезапную встречу лишь благодаря таблеткам. — Начнём с совместной книги Роберта Оуэна Кеохейна и Джозефа Ная «Транснациональные отношения и мировая политика». В ней они констатируют новые сдвиги в общественном развитии в начале семидесятых. Вы можете увидеть главные тезисы на слайде. Авторы сообщают о росте уровня взаимозависимости между отдельными странами в связи с усилением взаимообмена в различных сферах жизни. Государство больше не способно полностью контролировать такой обмен, вследствие чего утрачивает свою прежнюю монопольную роль главного субъекта международных отношений, — не прерывая рассказа, смотрит на строчку, когда лист ему возвращают. Теперь становится понятно, почему мерещился Минхёк и запах мяты. Всё было настоящим за тем лишь исключением, что это был Чон Чонгук, который прогулял уже пар пять, если не больше. Скорее всего, из-за подработки в до боли знакомом кафе. Видимо, с ночной смены сегодня, раз пришёл сразу в форменной футболке с надписью Shanti на спине. — Этот факт нашёл выражение и в новой терминологии, отражающейся в названии их книги. Конкретнее, в замене термина «international» — интернациональный или межгосударственный. Заменили его термином «transnational», то есть осуществляемый без непосредственного участия государства. Кто-нибудь может предположить, какие структуры становятся новыми акторами, согласно этой теории?       Несколько ребят отрывают свои головы от телефонов и тетрадей. Случайно-неслучайно взгляд останавливается на мятном альфе, уже сидящем на своём месте, и, видимо, в глубине глаз Тэхёна проскользнуло что-то, что заставило робко ответить: — Транснациональные компании. Например, Apple. — Верно. Ещё? Вопрос ко всем, — подключает к обсуждению остальных, чтобы сильно не смущать студента. — Greenpeace? — а тот прямо-таки фонтанирует ответами. Похвально. — А как называются такие организации как Greenpeace? Более обобщённо? — Неправительственные организации. — Вау. Видимо, в вашей группе не всё так плохо, как можно было предположить, судя по входному контролю, — шутит на своём учительском, но на удивление студенты улыбаются, заценив колкость. — Продолжим. Я расширю этот список, успевайте записывать…       В конце лекции к нему подходит Чонгук, моментально заражая волнением, и предлагает разнообразить день: — Сегодня соревнование по баскетболу после следующей пары. В главном спортзале, никуда ехать не надо. Приходите. Я там играю, — неловко чешет затылок, улыбаясь так солнечно и так искренне, что язык не поворачивается отказать.       Но уже через пару секунд в груди больно колет, Тэхён прячет взгляд, спешит в туалет для преподавателей и там плачет, захлёбываясь воспоминаниями. Продержался всего ночь. Новый антирекорд.       Полуторачасового окна хватает как раз на то, чтобы привести себя в порядок и поесть в столовой. Потом идёт на матч между их университетом и средними специальными учебными заведениями. Команда Чонгука рвёт противника как тузик грелку. Тэхён ловит себя на пристальном разглядывании этого сорванца, подмечая уже в сотый раз поразительное сходство. Близнецы, с той лишь разницей, что Чон чуть моложе, чуть прыщавей и чуть более накачанный, чем был Минхёк. По окончании состязания, наделав кучу фотографий и попрыгав с золотым кубком, студенты разбегаются отмечать победу.       Ехать ни домой, ни в кафе не хочется, поэтому Тэхён уходит на кафедру рассылать задания к семинарам и обговаривать с другими преподавателями сильные и слабые места групп и отдельных студентов. Ближе к шести часам вечера его начинает клонить в сон. Ещё бы: тяжёлая ночь и бутылка чистого виски дают о себе знать. Будит сотрудница клининга в десятом часу, он благодарит её, собирает свои вещи, что-то оставляет, чтобы завтра с утра не тащить эту макулатуру снова на этот же стол, и второпях идёт из студгородка на парковку.       Уже довольно темно, горят фонари, освещая его машину и чей-то байк. Прислоняется к дереву, чтобы покурить, замечает через пару минут какого-то человека, чья шатающаяся походка намекает на состояние, далёкое от трезвой кондиции. Такое же далёкое, как Тэхён от своего гармоничного душевного состояния. Тот подходит к мотоциклу, воюет с ним и в какой-то момент падает жопой на асфальт. — Вам помочь? — всё-таки подходит к парню. Чувствует мяту. Незнакомец, оказывается, вполне себе «знакомец». По всей видимости, тот чёрный байк у кафе и этот, с которым боролся альфа минуту назад, являются одним и тем же транспортом.       Это создание, что окажется либо спасением, либо погибелью, медленно поднимает голову, шумно тянет носом, пытаясь по запаху распознать человека, но разочарованно хмурит брови. — Блокаторы, Чонгук. Не надрывайся так, — приседает на корточки, чтобы лица были примерно на одном уровне. Да, немного сарказма, но альфа точно не обидится. Тот и правда пропускает это мимо ушей, смотрит так долго-долго, проникновенно, медленно тянет руку и убирает с его лба немного вбок прядь волос. И говорит: — Не грустите. Каждый раз, когда я Вас вижу, у Вас очень грустные глаза. Вам не идёт совершенно.       В памяти всплывает текст записки, которую пару дней назад передала официантка. — А что идёт? — Улыбка.       Тэхён не может позволить этому мальцу сесть на байк, ведь Минхёк разбился на таком же. Ещё одной аварии себе простить не сможет.       Везёт к себе домой, затолкав на переднее пассажирское, по приезде вытаскивает из машины и помогает идти, закинув себе на плечо чужую руку. В лифте позволяет опереться на себя, а уже в квартире укладывает на диван, раздевает, как может в рамках приличия, накрывает одеялом, затем оставляет на придиванном столике стакан воды, обезбол и гидрогель на утро. Наливает себе порцию виски-колы примерно в соотношении три к четырём и садится на пол, рядом с пластмассовым розовым тазиком. — Внешность, запах, кафе, байк, один и тот же вуз, то же направление…       Смотрит на точную копию Минхёка долго-долго, изучая каждую черту и сравнивая с образом альфы, что теперь живёт лишь в памяти. Отличие одно: небольшой шрам на левой щеке. Лишь это не даёт запутаться между воспоминаниями и реальностью.       Плачет тоже долго. Зато засыпает быстро, и в этот раз без снотворного.

«Опасность таится в том, что порой мы обожествляем боль, даём ей имя человека, думаем о ней непрестанно»

©Пауло Коэльо, «Одиннадцать минут»