Бог любит троицу

Убери свою фальшивую улыбку и расскажи, что творится у тебя в душе на самом деле...

                              🤍🤍🤍                                — Нет… Нет, сегодня у меня ничего не получится…       Тэхён наклонился над столом, глядя куда-то в себя, лихорадочно пытаясь найти несуществующие ответы в своей голове.       Он уже, похоже, исчерпал все запасы отговорок, а их было на его счету немало! И дедушка у него болел и мазоли на пятках от новых туфель превратились в два огромных беляша. А новая тема для его любимого пятого класса, которую ему придётся разбирать до второго пришествия, отберёт у него всё его свободное время, и это так на руку! Вот прям честное слово!!       Потом он как-то «спешил» на маникюр, пока сам отгрызал надоедливый ноготь и кутикулу заодно. Потом, якобы, с соседской кошкой нужно было посидеть, хотя нет… Это уже было много раз, да и был как-то пойман с поличным, когда к нему этот мелкий проныра Чимин прокрался в квартиру, вот прям через форточку! Заявился, как гром среди ясного неба, и заявил на Тэхёна, как на друга, все права, как на свою собственность! Рассматривал долго это творение из огромного пледа и несобранной кровати посередине спальни. А Тэхён всё пытался изобразить занятость и даже стал звать несуществующее животное, наклоняясь под диван! Не, ну а вдруг кто-то и завёлся, пока он сопли на кулак накручивал?! Может быть хоть кто-нибудь? Хоть паучок Вася? Но так и не нашёл никого, кто бы походил на кошку! Или паучка. Хоть самому садись на корточки и мяукай! Или плети паутинку в углу!

                                    

            ...Ох и отгрёб тогда Тэхён по полной, и ему всё-таки пришлось идти с друзьями в это кафе, чтобы, как выразился Чимин,

      — Не раскиснуть и не превратиться во что-то, так напоминающее пропавший суп!

      Тэхён долго выслушивал, какие они все, мужики, козлы, и что они и мизинца их не стоят, и вообще!

      — Ты себя в зеркале видел???

      И Тэхён, и правда, подходил к зеркалу, смотрел на свою несчастную моську, тёр покрасневший носик, долго жмурился, чтобы настроить фокус, а потом снова падал на кровать, сгребал в руках мужскую рубашку, оставшуюся от очередного козла, и нюхал, уже собираясь пускать нюни.       — Дай сюда! — Чимин вырывал из его рук эту тряпку и наглядно топтал её, пока у Тэхёна сердце кровью обливалось, — Хватит лить слёзы по этому козлу, мать его! Ну сколько можно? Ушёл, значит нахуй его с разгону под сраку! Глобус в руки и хай пиздует по миру! — со стороны это выглядело очень забавно, если бы на душе у Тэхёна было бы весело, — И вообще! — не унимался Чимин, продолжая играться в психолога, — Между «Реветь из-за мужика» и «Бороться за мужика», я выбираю третью опцию – «Послать мужика нахуй» и спокойно выпить винишка!       Чимин ещё долго пыхтел, как злой и маленький паравозик, морщил свой маленький носик и прибирался вокруг да около, собирая весь ненужный хлам в мусорку, превращая одинокую квартиру друга во что-то, где можно обитать.       Вообще-то Чимин был хорошим. И не только хорошим другом, но и хорошим человеком. Эта двоица давно уже была не разлей вода, но всё же предводителем был Чимин, совсем немного выступая в качестве старшего друга. А ещё он был заводилой и катализатором приключений на их прекрасные попы. Они были и разными и одинаковыми одновременно. Чимин был особенным – он был, своего рода, омега-приключение. В его семье всё и всегда решает он, и ему никто не смеет перечить, хотя мало кто пытался это делать, ибо кость в горле, званная «Чимин», была многим не по зубам. Абсолютно всё зависело от него, но пыл омеги поумерился, когда в его жизни появился господин Мин, сумевший лишь на немного утихомирить его нрав.       О да...       Господин Мин Юнги...       Это особенная грация и роскошь. Вроде обычный альфа, выросший без серебрянной ложки во рту, но всего добившийся сам. И поэтому он и был хо́лоден, как глыба льда, сохраняя своё достоинство. Он появился в жизни маленького Чимина весьма эффектно и растопил сердечко заносчивого омеги. И так это было эпично, что спроси какого-нибудь раззяву, что он ел вчера, тот и не вспомнит, а вот что было на том мосту, в девять часов утра, несколько лет назад, так он сразу распишет тот случай, когда толпа прохожих глазела, как роскошный автомобиль заскрипел тормозными колодками по мостовой, напугав при этом всех, кроме одного единственного... Да-да, именно Чимин оказался тем самым крепким орешком, который не отвёл взгляд от водителя, и вы только представьте... Под любопытные взгляды он, не побоявшись сгореть от взгляда этого альфы, подошёл к автомобилю, открывая дверь, и тот... Просто передвинулся на пассажирское сиденье, не говоря при этом ни единого слова!! Подумать только... Чимин, выжав сцепление, рванул с места, когда светофор переключился на зелёный, и вот так он и угнал этого альфу, как самый злостный нарушитель! Да-а... И долго ещё на том самом месте были видны следы преступления, то есть, следы протектора, где в одно слились двое, оставляя всех только догадываться, что же было дальше.       С Тэхёном они уже много лет дружили и были на одной волне, что-то вроде Дон Кихота и Санчо Пансы. Чиминовская милая мордашка была визитной карточкой, и как говорится, красивым людям всё даётся легче, но это не всегда срабатывало. На самом же деле в этом маленьком омеге был весьма крепкий стержень.       — Ты вообще в курсе, что бардак – это признак распада личности? — Чимин всплёскивал лапками, рассматривая слои пыли под кроватью, упрекая друга в лени.       — А абсолютный порядок – это признак психопатии, — бурчал в подушку Тэхён, не поднимая голову, и гундел забитым голосом, — Вот я и не мог выбрать – пылесосить мне или нет... — урезонивал он друга, объясняя и самому себе – псих он или нет.       Хотя и Чимин был не без греха, омежье любопытство так и выглядывало из-за угла, когда он рассматривал мелкие безделушки, разбросанные по комнате, применяя на себя ту или иную вещь, милую, но совершенно бесполезную.       — Знаешь, — он вертелся перед зеркалом, корча милые рожицы, примеряя голову ободок с ушками, — У тебя было такое ощущение, что ты купил себе что-то ненужное, но осталось чувство чего-то неправильного? — и он глянул на Тэхёна, выжидая ответ.       — Знаю... — Тэхён пожал плечами, — Я так замуж вышел, от нехер делать.       Потом Чимин снова марафет наводил, не обращая внимания на друга, посматривая на грязные окна.       — И вообще, — изрёк омега, а Тэхён уже напрягся, — У тебя, хоть когда-нибудь, были самые лучшие романтические отношения? — он уселся, выжидательно скрепив пальцы на коленке, глядя на друга, как у того мозги заскрипели от напряжения.       — Самые романтические отношения у меня с лишним весом, — рубанул Тэхён правду такой, какая она и была, — Я постоянно о нём думаю, я его чувствую, я с ним не расстаюсь вообще никогда! — он сделал коротенькую передышку, — И даже если я хочу с ним расстаться, он меня находит... И вообще-то я устал, — заключил он своё резюме по своему состоянию, но и тут Чимин не дал ему покоя, пялясь на друга огромными глазками.       — У глагола «Устать» есть столько синонимов, — и Чимин изобразил мыслительный процесс в своей миленькой головке, загибая пальчики, перечисляя их, — Изнуриться, вымотаться, выжаться, как лимон, умаяться, — он встал и луснул Тэхёна по жопе, когда тот хмыкнул, но тем не менее продолжал, — И какой вариант тебе больше всего подходит? — ну прям профессор, итить-колотить!       — Сейчас мне больше всего подходит «Я за&бался»... — пробурчал он в подушку, в надежде, что от него отстанут.       — Ну, а когда ты в последний раз делал депиляцию? — Чимин слишком резко перевёл тему и во взгляде Тэхёна появился неподдельный ужас, когда в глазах мелкого омеги загорелся нездоровый огонёк, — Когда ты в последний раз одевался так, чтобы у прохожих шеи повыкручивало, а? — Чимин загибал пальцы, насчитывая грехи друга, — Ещё немного и на тебе можно косички плести и одеть, как огородное пугало и воро́н отпугивать! — Чимин быстро куда-то ушёл, виляя маленькой попкой.       — А я не и хочу, чтобы кто-то думал, что я одеваюсь ради кого-то! — крикнул Тэхён ему во след, но оттуда раздавался лишь всплеск воды, — И вообще! — он так отчаянно подыскивал нужные аргументы, — Я одеваюсь в зависимости от погоды и настроения, а не от того, понравлюсь ли я какому-то охламону или нет! — и фыркнув напоследок, он выдал последнее, — Их в этом списке нет и быть не может! — и прям руки перед собой сложил, мол, «Я всё сказал!», — Ты что собрался делать, а-а? — прошептал Тэхён, когда Чимин принёс из ванной комнаты банку растопленного воска и все принадлежности, — Я не хочу!! — в глазах, и правда, ужас стоял, — Ты действительно хочешь это со мной сделать..? — он тыкал пальцем в это орудие пыток и кутался в плед, — Я не хочу, не надо... Ну пожалуйста... — блеял он, когда Чимин с улыбкой манька накручивал горячую субстанцию на палочку.       — Ложись и давай сюда мне свою попочку, — а у самого́ в глазах уже и черти заплясали, и сожаления ноль целых/хер десятых, — Давай-давай, — подгонял его омега, срывая плед, — Ложись и принимай удовольствие, малыш! — и с таким неподдельным удовольствием рассматривал красивую и весьма пышную попу.       — Да не нужно мне это, Чимин-и! — скулил Тэхён, надеясь вызвать у этому садиста хоть толику милосердия, но, по-видимому, зря!       — Это нужно не тебе, это нужно державе! — спокойно ответил Чимин и лупанул друга по попе, наблюдая лёгкий отпечаток своей ладошки и гусиную кожу на прелестной половинке.       — Ага! Нахуя державе моя жопа? — проныл Тэхён, пряча свою пятую точечку руками, не желая подвергать её, несчастную, изысканным пыткам.       — Красивая она у тебя! — говорил Чимин и толкал омегу на кровать, рассматривая фронт работы, — А красоту нужно людям показывать! Как в музее, на всеобщее обозрение! — и в его глазах заблестел дьявольский огонёк, — Будем расширять в ней кругозор! Знакомить её будем с кем-нибудь! — Чимин засмеялся сардоническим смехом, и Тэхён со страхом посмотрел на друга, как тот уже прицелился, куда он будет делать первый мазок.       — Не надо мою жопу с кем-то знакомить, — заскулил Тэхён, закусывая ребро ладони, когда Чимин уже прихлопывал полоску на горячий воск, — Никто её не получит без моего разрешения-а-а-а-а...!!! — взвыл он протяжно, когда первые волоски остались на полоске в руках счастливого друга! — Ты сади-и-и-ист... — зажмурился Тэхён, когда Чимин начал входить во вкус, — И вообще, — продолжал он канючить, — Я решил, что никого не буду жда-а-а-ать!!! Твою ж диви-и-изию... — опять он проскулил и уткнулся лицом в подушку, — И на кой они мне все сдали-и-и-ись...!! Господи, ты варвар..!! — не забывал он Чимина одаривать эпитетами.       Чимин пыхтел над роскошным телом друга, не обращая внимания на вопли и мольбы о прекращении экзекуции.              — Мне и так хорошо-о-о-о!!! — по-новой заныл Тэхён, не веря, что эти пытки, рано или поздно, закончатся, — Блядь... Когда эта мука закончится??       — Я только начал, — зло засмеялся Чимин.       — Я хочу жить для себя... В своё удовольствие, понима-а-а-аешь?? — он уже сбился со счёта, сколько раз его попа претерпевала истязание.       — Поворачивайся, — приказал ему Чимин, — Будем твои колокольчики вычищать!       — Чего-о-о??? — заорал Тэхён, — Они чистые! — вопил он, прекрасно понимая, что и их ждёт му́ка несусветная!       — Чтобы звенели, как бубенцы! — засмеялся Чимин, набирая новую пасту, — Может быть на их звон и найдётся какой-нибудь приблудок?       — Ну почему сразу приблудок? — едва ли не обиделся омега с таким вот сравнением.       — Да потому, что ты не хочешь принимать тех, кого мы тебе с Юнги находим! — Чимин говорил и рассматривал друга огромными глазами, — Тот тебе слишком старый и ты будешь ему костыли покупать и сраку мыть, когда всрётся; тот слишком серьёзный и ты сдохнешь на первом свидании; тот слишком умный и нудный, и ты начнёшь зевать, как только он рот откроет! — он перечислял все варианты, загибая пальцы.       — Так может я сам себе кого-нибудь найду? Например в каком-нибудь супермаркете? — как наживку кидал Тэхён, а сам и удивлялся, что его умная мысль посетила, — А вдруг я с кем-то познакомлюсь на кассе? Ну, как вариант! — пытался вставить свои пять копеек омега, — У меня опыт вроде бы есть... — говорил, а сам ждал, когда ему снова по жопе прилетит, — И вообще, в магазин же все ходят и там сразу видно, — и Тэхён начинал перечислять, зажимая пальцы, — Женат человек или нет, — а сам косился на Чимина, как тот слушал его, склонив голову набок, — Или он может быть алкаш какой-нибудь, а я уже и в курсе! — и аж глазки у него заблестели, что он такой догадливый, — Ну и сразу можно глянуть, чем его кормить, что он любит, да и вообще – есть деньги или нет! — не, ну теория конечно рабочая, как ни крути.       — Ну да, ну да, — Чимин скептически слушал его бесполезную версию знакомства, — Вот ещё на кладбище ты не знакомился, а так у тебя опыт есть, ага... — Тэхёну бы точку в этих распрях поставить и не вспоминать позор своей жизни...       Ну ла-адно...       Два позора в своей жизни. А кто скажет, что учатся на чужих ошибках?? На своих нужно, вот Тэхён и получил двойки оба раза и пока что ему хватит.       — У тебя что ни мужик, то мудак! Две буквы поменяй и ты не ошибёшься! — не умолкал Чимин, наяривая по полной, нагревая новую порцию сахарной пасты, — Остаётся только козёл приблудный, что сунется в твой огород за капустой! А там уже – хочешь не хочешь, а взять его придётся! — прям словесный понос у этого коротышки, — А то ты только и думаешь, как бы его накормить своими тортиками и вкусняшками, а тут другая тактика нужна!       — Какая? — Тэхён смотрел на друга, как тот ухмылялся кособоко, — Ну, путь же к сердцу альфы лежит через желудок, да?       — Милый мой, — вздыхал Чимин, закатывая глазки, — Твои данные уже давным-давно устарели! — и омежка захихикал, — Этот путь вообще не должен лежать, если что! — их разговор иссякал, а вот новая порция сахарной пасты как раз и нагрелась, и Тэхён опасливо на неё смотрел, пока Чимин игриво вскидывал бровями, — Дай шанс хоть кому-нибудь! — вот прям давил на него Чимин, как ему казалось, для его же блага, — А если ты попробуешь с кем-то, кто, скажем, по-опытнее, — он тактично заменил слово «старый пердун» на опыт.       — Я не хочу... Я не хочу никого и ничего... — бурчал Тэхён, но сам послушно ноги раздвигал и накрывал лицо подушкой, подавляя первый крик, но душа требовала выговориться, вот он и выговаривался, переменно выкрикивая ругательства, — И вообще, — и очередная полоска вызвала в нём новую волну эмоций и звёздного неба в глазах, — Я ненавижу старых вонючек, которые лезут в опытные любовники, — и он даже смог показать Чимину кавычки, — Брюхо до колен висит, плешивая башка под париком прячется, а по ночам он вставную челюсть в стакан с водой бросает! — и прям вся картина маслом – воображение, хоть отбавляй, — И хорохорются, как петухи общипанные, а свою жопу прыщавую в Дольче&Габбана прячут, думают, что и так прокатит! — он снова запищал, когда Чимин стал мазать холодный крем от раздражения на его сокровище, — Думают, что с годами они, как вино становятся, только с годами оно в уксус превращается, — и пока Тэхён душу свою очищал лозунгами, Чимин уже и работу закончил.       Потом мелкий насильно утаскивал его в этот мир грешный, чтобы этот затворник солнышко увидел, или солнышко увидело бы его. Да-да! И грохнулось бы оно, от восторга, выпуская несколько протуберанцев счастья, что наконец-то, сам Ким Тэхён решил этот бренный мир порадовать своим присутствием!       Они тогда долго сидели в кафе и Чимин толкал ему речь, кулачком своим маленьким тряс так усердно, пока сам Тэхён сторонился его, бо в таком запале боялся получить по моське, когда у того забра́ло падало Тэхён терял действительность, доказывая всему миру, что омеги могут жить без альф, и ещё как могут! И всё время шутил на этот счёт, что скорее он возьмёт его замуж и они будут жить как в бостонском браке!       Не, ну а чё?       Сейчас они не в девятнадцатом веке, в конце-концов, кто на них косо глядеть станет? А если и станет? В тыкву сразу полетит что-нибудь! У Чимина разговор короткий! Юнги знает не по наслышке! Они уже, слава Богу, семь лет вместе и не один пуд соли съели!       И Чимин, весь такой няшный, превращался в мелкого Че Гевару, орал направо и налево, плюясь лозунгами, а глядя на его внешность и не скажешь, что он такой боевой! Но сто́ило только появиться его ненаглядному, как Чимин менялся, словно его действительно меняли! Из злого ёжика он превращался в ласкового супруга, и всё щебетал на ушко своему буке, сло́ва не давая сказать! А думаете, что Юнги против? Так он и этого сказать не мог! У Чимина язык без костей, он за пятерых может говорить! И вот именно тогда их времяпровождение плавно превращалось во времянравоучения и всё становилось таким невыносимым… Хотя Тэхён совсем не против, нет! Он даже рад, что его лучший друг счастлив и в браке и в работе, и сынуля у них хороший… Юми́ всего лишь четыре года, но малыш смышлёный, ра́звитый по всем фронтам! Только… Когда появлялась вторая половинка, Юнги в смысле, так это самое пребывание на свежем воздухе и в мире грешном начинало Тэхёна тяготить и причинять боль… Когда он видел, как Чимин ласково льнул к мужу, выпрашивая, или же, вымурлыкивая поцелуйчики, Тэхён страдал ещё больше и последнее время старался избегать совместных встреч, постоянно выдумывая какие-то дурацкие отговорки. И самому́ противно становилось оттого, что врал другу, и ещё противнее, что друг знал, что Тэхён врал…                                                  — Ну ладно… — тянет Тэхён, закатывая глаза, — Не хотел я тебя говорить, но ты меня вынуждаешь, — видимо отвертеться не получится, приходится идти на очередную ложь, только бы не светить своим кислым лицом в их любимом кафе, да пред лю́дом честны́м, — У меня свидание сегодня! — говорит, а сам кусает указательный палец, и так сильно кри́вится, пряча падлю́чую ложь куда-то глубоко в себя.       — У тебя? — на том конце что-то упало, — Ой, блядь, милый, по-аккуратнее можно? — Чимин аж трубку выронил, по привычке придерживая телефон ухом и плечом, — У меня тут капец назревает, а вы… — и он возвращается к разговору, всем своим видом, но в данном случае, голосом, вещает, — Ну-ну, и? — и Тэхён прям видит этот взгляд, типа, «Ну-ну, бреши дальше, я тебя очень внимательно слушаю», — Свидание говоришь? Супер, — только это супер звучит, как скисшее и вонючее молоко, — А с кем?       И правда сама выплёвыватся, как застрявший кусок еды из горла.       — Ой, Господи, да ни с кем! Но я же могу сесть рядом с каким-нибудь красавчиком? — попытался пошутить Тэхён, но явно же, что вышло уж слишком несчастно, — Или ко мне вдруг кто-то подсядет!       В трубке повисла тишина, потом Чимин вымученно засмеялся, как тот клоун, который смеётся только за деньги.       — Хвалю, — прям так и похвалил, аж тошно стало, — Ты хотя бы на улицу выйди, а то совсем бледный стал! — на том конце провода выдохнули, и Чимин выдал очередной перл, — У тебя там ничего мхом не покрылось, не? Или паутиной? Так сказать, подружить с кем-нибудь для здоровья? — и слушая тишину, он снова вздохнул, но тут уже попёрло Тэхёна.       — Та где ты видел мужика с сертификацией на яйцах?! — и сам же закатил глаза, уже представляя, что если бы хуй был лечебным, то альфы давно были бы занесены в Красную книгу.       — Ладно, не буду тебя мучить и отвлекать своими дурацкими разговорами и глупыми нравоучениями, — сразу добавил Чимин, понимая, что через бетонную стену упёртости друга ему не пробраться, — И не надо мне так вздыхать, Тэхён! Тебе между прочим скоро на работу выходить, отпуск не резиновый! — не может никак угомониться Чимин, подливая масла в огонь.       — Ой, не трави́ душу... — буркнул Тэхён понимая, что в школе на него будут коситься все, кому не лень. А не лень никому!             Всем же интересно, как классный руководитель пятого класса умудрился замуж выйти в прошлом году, прям вот так, с бухты Барахты, никого не предупреждая, а теперь нате вам, новая новость, не обсмоктаная, не заезженная – развёлся! Прям, что ни новость, то прелесть какая!       — Так, всё, мне бежать нужно, — как скороговорку сказал Чимин, когда на заднем плане муж с сыном не поделили пластмассовый трактор, и устроили мордобой, — Не кисни там мне! И давай, взбодрись, подними жопу, не то я сам тебя подниму и тогда тебе ме́ста будет мало! — а там в трубке уже мелкий орёт, папу зовёт, — Всё, не хандри́ и звони, если что, хорошо?       — Хорошо, — честно пообещал омега и наконец-то нажал на отбой, падая в своё любимое кресло, в котором он до этого уже провёл несколько часов.       И наверное просидит так ещё до глубокой ночи, а может быть и до глубокой старости, кто ж его знает…

⏳⏳

            

      Почти полгода прошло, с того момента, как они с мужем расстались. Не, не то, что вы подумали, этот материал уже прошедший, забытый и на помойке оставленный. И пусть рубцы на сердечке есть, но от них уже не больно нисколечко!       Его ж не бросили?       Они обоюдно договорились. Или ему так легче думать? Или это вопит за него самосожаление? А может быть он просто не в том магазине грабли себе купил? Видать древко слишком мягким оказалось и по макушке слабо́ дало́, что он не внял урок, но, знаете ли... Все ли мы небезгрешны? И надеемся, что второй раз не будет таким, каким был первый!?       Да...       Звучит конечно неприятно и он вообще-то не тот человек, который будет принимать сожаления, направо и налево, но... Слёзы сами порой наворачиваются и он не может с собой справиться! Они ведь сами пришли к этому замкнутому кругу, а совесть и жалость к самому себе без конца вставляла палки в колёса, унижая омегу ещё больше.       Год их совместной жизни прошёл так скоротечно, словно они спешили к этому финалу, боясь не успеть в последний вагон. Как-то глупо всё получилось. Как в том аттракционе, без начала и без конца, в гонке друг за другом и воздушными поцелуями, уносимыми ветром с его пальчиков...       На вечеринке они встретились, только что познакомились и напились в хлам, ну а почему бы и нет? Дуракам же закон не писан? В одной компании зависли до утра, и пошло́ поехало... Рюмка за рюмкой, там и в бутылочку начали играть и что-то кольнуло внутри, как спичка всполыхнула, ослепляя двоих ярким пламенем. Смеялись, шутили, всем на смех, кичи́лись своей свободой, и тут кто-то дёрнул их на слабо́. А слабо́ ли..? Ну они и поспорили, что легко могут вот так вот взять и расписаться, и прожить год в браке! А что было на кону́, так и не вспомнить на похмелье. А слыть придурками..? Так как-то не с руки, неловко. Господи, какие дураки…       Шутки шутками, а заявление подали, бо надо ж до конца играть, правда? И как-то пошло-поехало, да всё кубарем, как в сказке той — чем дальше в лес, тем больше дров. И оказалось, впрочем это было ожидаемо, что они разные! Ну так это и ежу понятно, что они разные! Потом, спустя какое-то время, что-то уж слишком быстро оно прошло, но Соджун сказал, что это была глупая и такая неудачная шутка, и развод им принесёт пользу и освобождение от глупого спора.       Только непонятно зачем им нужен был этот спор? Зачем им нужен был этот брак? По пьяни, так сказать. Ну с кем не бывает? Вон, даже Бритни Спирс была замужем, аж целых пятьдесят пять часов! А Тэхён аж целый год!       Шуткой был брак, и они всё продолжали шутить, находясь под одной крышей, делили одну постель, путались в простынях, потели, дурели, кончали, кричали… И опять никто из них не воспринимал, что это вообще-то жизнь, что порою нужно и задуматься, что лет-то им не по пятнадцать, а хорошо уже за двадцать, а скоро и к тридцати рукой подать! Но видать, что прошлые ошибки не дали результата, хотя и лет прошло с той поры немало, и Тэхён влез в новую каббалу, как неопытный мышонок в мышеловку.       И всё шуточки им, хиханьки да хаханьки, и даже спустя несколько дней, когда он таки думал, что это тоже глупая шутка, пусть она и затянулась, но… Если они шутят вот уж, как год почти, то стало быть будет и продолжение?       — Сюрприз!       Обрадовал его муж как-то, и хлопнул какой-то папкой, бросая её на стол. Но, стоило только Тэхёну увидеть документы на развод, так улыбка на лице так и замерла.       — Сюрприз удался́! — в той же манере ответил Тэхён, и почему-то больно стало...       Как-то закололо внутри, что-то горло сжалось, и хотелось ему улыбнуться, но почему-то на глаза слёзы наворачивались…       — Не будем затягивать, да? — поинтересовался Соджун, потирая руки, как перед какой-то сделкой.       Развод.       Обычное такое слово, только смысл в нём разрушительный. И хочется его заменить на что-то более мягкое, менее ранимое, но оно горит перед глазами, как огромные языки пламени, сжигая всё, что строилось вместе, пусть и в шуточной обстановке. Тэхён ещё некоторое время с глупой улыбкой смотрел, как альфа рассматривал документы, а у самого́ в груди собиралась боль. Он же знал, что у каждого поступка есть своя цена, и вот они и подошли к этой кассе, расплатиться, как бы, только оплата горькой кажется, да и избежать её вряд ли удастся.       — Ты ж не против? — альфа глянул в огромные глаза омеги, ожидая, конечно же, согласия, а потом как-то стушевался, пряча взгляд, пытаясь отшутиться, но все попытки выходили слишком слабо, — Так... Мне ещё кое-что нужно сделать... — не закончив начатую фразу, он ушёл, оставляя омегу одного, бросив на него виноватый взгляд.       И тогда Тэхён понял, что это всё серьёзно… Серьёзно, что они разводятся, серьёзно, что болит сердечко… Серьёзно, что Соджун собирал свои скромные пожитки в спортивную сумку, а Тэхён сидел на диване с выражением несломленного оловянного солдатика и смотрел Интерстеллар…       И ему хотелось вместе с Купером разрыдаться, пока на экране невыносимо, и так по-настоящему, плакал именитый актёр, глядя на повзрослевшего ребёнка... И ему так хотелось побежать к «ещё мужу», схватить его крепко-крепко, зажмуриться, попросить о чем-нибудь, о глупости какой-то… Что бы не уходил, или… Или чтобы уходил поскорее, чтобы он смог наконец-то расклеиться в своём одиночестве…       А вскоре ему любезно сообщили по телефону, что его бывшего мужа уже видели с другим омегой, с тем самым, с кем Соджун был до Тэхёна. С тем самым, который так рьяно убеждал альфу, что этот спор глупость несусветная, и брак этот ошибка, и он не будет иметь успех! Ну чем не предприятие какое-то? Иметь успех… Как-то банально звучит.       И Тэхён остался один, как и до Соджуна, в своей пустой квартире, и теперь ещё и с проблемами, как бытовыми, так и душевными. Прям всё возвращается на круги своя… Ну, а что он хотел? Поверил в свою звёздочку? В свою удачу? Услышал где-то, что самые ненормальные начинания могут дать нормальные плоды? Так это только в сказках бывает! И нет у него никакой волшебной палочки, и он совсем не супергерой, а так… И он оказался совсем не готов снова начать жить, как и прежде! Словно он забыл, как это делается!       Вот так – забыл и всё!       Оказался совсем беспомощным перед житейскими трудностями, как дитя малое! И рыдал так горько, когда у него не получилось заменить сифон в умывальнике и воды натекло полную кухню. И пусть даже этот брак был предприятием таким неумным, глупым, но муж…       Муж, Господи…       Ведь его муж принимал все решения и как-то руководил своим омегой, когда у того на уме было пусто от какой-то придуманной ими, эйфории. Они смотрели фильмы и слушали музыку, которую любил Соджун. Они встречались с друзьями, которые нравились только ему, так как компанию Чимина и Юнги он выдержать не мог. Или не хотел? Сейчас это уже не важно, хотя… И у Тэхёна есть возможность поговорить об этом с очень умным человеком по ту сторону этого мира, в том Зазеркалье.       Детей они, слава Богу, не завели, да и как можно было об этом думать, если в мозгах у обоих маргарин? ....А теперь он ушёл и Тэхён рассы́пался, как маленькая статуэтка из песка. А вот если подумать? Есть ли за чем ему тосковать и хандрить? Да нет… Он ничего не получил, но и ничего не потерял. Ах да... Опыт... Как говорят старшие — опыт набивается с шишками на темечке, по-другому не получится, не дойдёт!       «Там же маргарина на полную ладошку, а под ним одна извилина, которая держит уши, на которых макароны по половине килограмма висит!» — это любит говорить дедушка.              Но это любя, если только подзатыльник не собирается отвесить. Потом старший омега посмотрит на своё дитя, да и рукой махнёт, типа — ну что с него взять? Если только красоты три ведра.

⌛⌛

                                    

                                    

🤍🤍🤍

                         — А для кого в комнате играет телевизор? — возмущается пожилой омега, посматривая, когда закипит вода в кастрюле.       И у кого он только спросил?       — Ну да... — бурчит дедуля, — Ощущение присутствия... — но его опять никто не слушает, — Вот как потекут денежки с карточки, тогда и будете экономить, — пытается достучаться он до сына с зятем, только, по-видимому, напрасно.       Папочка Тэхёна порой бывает рассудительный, когда заново не влюбляется в своего мужа, а так у них медовый месяц вот уже, как лет так, тридцать. И как он говорит, если Тэхён не звонит подолгу, значит там всё хорошо.       — Не трогайте вы ребёнка, ради его же блага! Сам решит что для него лучше! — говорил ему дородный зять, почёсывая живот, целуя при этом мужа в висок.       А дедуля возмущается, руками плещет, да стонет, глядя на своего, вечно влюблённого сына и его мужа, своего зятя законного.       — Да что ж вы за родители-то такие, а? Родить родили, а дальше? — и сам пожилой омега вертится на кухне, лепит что-то, в муке вымазывая фартук, но бу-бу-бу своё не прекращает, потом оборачивается и замирает на одном месте, пялясь на детей, как они целуются…       — Э-эй, — и скалкой на них грозится, — Вы меня слышите, или как? — и обращается к зятю, — Ты ему уже весь мозг высосал, оглоед! — и хочется вроде заругаться, но как же можно рассердиться, когда у детей звёзды в глазах горят? Там любовь такая, что редко увидеть можно...       — Ой, папа… — начинает зять, подмаргивая супругу, — Вы даже не представляете себе, как мне Ваш сын мозг высасывает! — сам бы альфа рассмеялся, да ждёт, когда тестю озарение придёт, — Я ж не жалуюсь как-то... Мне даже нравится... — и смотрит, как тот замирает на месте, анализируя сказанное, а потом так сильно краснеет, прям как мальчишка!       — Ой, ты это... А ну-ка, — а что ему ещё сказать, — Давайте, валите отсюда, с глаз моих, ради Бога, — и так выгоняет их, полотенцем подгоняя, как-будто он злой, а сам же улыбается и радуется, что у детей всё хорошо…       И сразу хватает новую лепёшку, заворачивая туда фарш, но как-то улыбка сама сходит с лица, когда перед глазами всплывает образ любимых внуков. Ладно ещё Хосок-и, он альфа умный, вон, в армию напросился, прям служить ему хочется, вот его служба и двигается потихонечку. Только успевает награды на себя цеплять. Вот недавно за отличную службу капрала получил, умничка ребёнок...       А Тэхён...              Тэхён мальчик нежный, хоть и старший... Душа за него болит и мается. Вытащили его из первых неудачных отношений, думали, что потеряют они омежку, едва смог очухаться от того оглоеда! Думали, что он не ошибётся заново, да кто бы ему соломки да подложил... В первый раз ведь по любви, вроде как было, хотя какая там любовь, в такие ранние годы? Ему учиться бы, а он «любовь»...       А вот второй по дурости!       Но ругать дитятку любимую не могётся... Он же родненький... И вот почему он такой несчастливый? Родители, вон, нарадоваться не могут друг другом, а их омежка мается… Словно судьба одарила только их своим счастьем, ребёнку же отдав всю возможную красоту.       Не родись красивым, что ли?       — А когда Тэхён звонил в последний раз? — не выдержал дедушка тишины и пришёл в комнату, застав такую красоту — эти двое увалились на диван и смотрят Аватара.       — Папуль, — встаёт омега и обнимает родителя, — Он же взрослый мальчик, пап... — и целует того в щёку, — Ну не звони́т, значит всё хорошо, — пытается объяснить сын папе простую истину, — Ну сам посуди́, было бы плохо, он уже был бы тут, или на телефоне… А так… Значит у него уже всё хорошо, — он акцентирует «уже», и двое омег обнимаются, пока альфа по телеку смотрит, как синяя семейка обнимается, ну прям, как они, после пьянок, синюшные такие.       — Ну он же ещё ребёнок… — пытается старший добраться до родительского сострадания.       — Ему двадцать семь и он не ребёнок, — холоднее, чем хотелось, заявляет альфа и ловит на себе два укоризненных омежьих взгляда,       — О Господи, — шепчет куда-то в себя мужчина, и тянется за телефоном, предупреждая бурю, что вот-вот, и на подходе; а надо ж как-то исправляться, — Ну ладно, я ему сейчас позвоню, — ну прям одолжение сделал!       — Не на-адо... — сакральным голосом отвечает тесть, принимая на себя все тяготы бытия и все грехи мира, и что там ещё можно собрать, чтобы альфе стало стыдно? — Я сам ему наберу... Потом... Когда мне станет легче... — и говорит таким убитым голосом, и скорбный взгляд в пол и плечи поникли, ну прям крест на него взвалили, не иначе, — А то может быть мой мальчик там голодный, а его родители... — и фартушком вытирает невидимую слезу, и все уже понимают, что началась тихая истери́я, — Родителям наплевать на ребёнка, — старший омега разворачивается, аккура-атненько так, ме-е-едленно, держась за «больную спину», маленькими шажками уходит на кухню, дальше лепить пельмени, сдабривая их горькими слезами…       — Я уже набираю его! — кричит вдогонку альфа и уже знает, что обиды не миновать, что потом он будет на «ковёр» ходить, и спать он будет без обнимашек, и смотреть на затылок мужа, и терпеть полный запрет на близость, ну это в лучшем случае, а так может быть и диван станет ему периной пуховой,       — Алло, сы́на, как ты, малыш? — и ставит на громкую связь, чтобы его все слышали и в комнате раздаётся красивый и тихий голос ребёнка.       — О-о-о, пап, привет… Как дела?       — У тебя всё хорошо, малыш? — спрашивает альфа, глядя на мужа и тестя, типа «ну, шо я говорил — всё с ним в порядке?»       — Да-а-а, — осторожно отвечает Тэхён, явно прощупывая почву, — Всё хорошо... А что..? — и альфа расставляет руки в стороны, типа, «ну я же говорил!»       — Да тут просто дедушка волнуется... — так пространно говорит ему отец, изо всех сил посылая сыну вайбы, — Вот решили тебе позвонить... — а сам уже и мозговой штурм в голове пытается унять.       — А-а-а-а, — тянет оттуда Тэхён и, как всем показалось, он сдерживается, чтобы не рассмеяться, и начинает, как у доски, прокашлявшись, — У меня всё хорошо... Я покушал... — и сразу добавил, — Я был на свежем воздухе, гулял с друзьями, — и тишина... А что ещё сказать? — Я сегодня хотел позвонить! — «вспомнил» он вдруг.       И только дедушка омега стоит и смотрит на этих оболтусов, и третьего слушает, и головой так кивает, и ещё бы пальцем пожурил, — Сговорились за моей спиной, да? — и уходит, а в трубке до сих пор тишина, потом шелест какой-то и голос Тэхёна, полушёпотом,       — Ну что там? — и все понимают, что обида дедушкина надолго и надо как-то реабилитироваться, — Я сейчас приеду! — и в трубке гудки и уже нужно идти на разведку на кухню.       И, как это обычно бывает, через пару часов вся семья в сборе, едят на кухне вкусные пельмешки со сметаной, и тортик в холодильнике стоит, потом чайку́ попьют, и куда денутся все тревоги и сомнения, если в доме хорошая погода надолго обосновалась? Это, как своего рода, терапия. А дальше..? А дальше будем ждать радугу, ту, что за поворотом прям заждалась, и состарилась...