Бог любит троицу

🤍🤍🤍

Интуиция – это сконцентрированная в ягодицах энергия, подсказывающая дальнейший исход событий.

🤍🤍🤍

             Скорый почерк, нацарапанный на клочке бумаги, говорил ему о том, что он на нужной остановке. Автобус уже давно уехал, а Тэхён ещё рассматривал старые и одинаковые постройки тихого спального района, как близнецы стоявшие в ряд, одна за другой. Он ещё раз сверил адрес и пошёл к нужной улице. Ему понадобилось несколько недель, чтобы решиться на это. Тэхён не знал, чего ему ждать и на кой хрен он вообще приехал сюда, но какой-то внутренний порыв вёл его вперёд, хотя он не мог не признать, как позорно дрожат его коленки.       Местность не была для него чу́ждой – родившись в небогатой семье он не был избалован роскошью, и привык к обычной жизни. Но почему-то мысли загорелись, когда он подумал о том, что они могли бы быть из разных социальных слоёв общества. Хотя какой-то разницы в себе и Чонгуке он не замечал, и чего греха таить, его это немного успокаивало, ведь большинство людей живут именно так – скромно, от зарплаты до зарплаты. Но всё же одна мыслишка не давала ему покоя – как на него глянет Чонгук, когда он заявится к нему домой, и вообще, о чём они могут говорить, если на работе и двух слов связать не могут.       Он стал посреди дороги, запинаясь о свои размышления, и развернулся, готовый сбежать отсюда, подгоняемый чертями. Но почувствовав себя тру́сом, он чертыхнулся, поворачивая обратно. И только сделав пару шагов, как его словно накрыло чем-то, и он уже честно не знал, что ему делать?? Идти и позориться дальше, или дальше позориться своей слабостью? И вообще!! Ну его же любят чужие родители?? Ну вот же, вот!! Ну чем не повод познакомиться?! Тэхён всегда производил хорошее впечатление на старших омег, а особенно на дедушек там всяких! А всё почему? Да потому, что у него аппетит хороший, и выглядит он, ну чего уж тут стесняться, весьма распологающе в их глазах – вот как накормить худышку, если он ничего не жрёт, кроме святой воды и солнышка? А Тэхён не такой, он няшный, и попа у него не такая, как у всех, а повкуснее будет...       Он вздохнул, набирая в лёгкие воздуха, и шагнул вперёд, отбрасывая волнение, но уже через пару-тройку метров снова остановился, как вкопанный! А что он скажет? Типа,       — Эй, привет! Вот шёл мимо, и дай, мол, зайду!       Глупая мысль камнем рухнула в пятки, и Тэхён потянул на себя дверь, слушая, как скрипят несмазанные петли на двери подъезда. Он хотел было зайти, но едва успел отскочить в сторону, когда оттуда вылетели два пацана, и сам себя пристыдил за свою нерасторопность. Омега снова с опаской заглянул вовнутрь, так, на всякий случай, ну мало ли?! Он же не понаслышке знает, что это такое, когда по коридору мчится толпа бизонов, ой, простите ради бога, кучка пацанов, не глядящих себе под ноги, и самое правильное решение будет – отойти в сторонку, пока тебя не растоптали в пятно! И только потом шагнул вовнутрь, скривившись от неприятных запахов.       Несколько пролётов и Тэхён оказался перед той самой дверью с нужным номером. Он постучал тихонько, снова сомневаясь в своём решении, и на какой-то момент обрадовался, что за дверью было очень тихо. Приложив ухо к металлической двери, Тэхён, растопырив глазки, прислушался, и в довершение своего непонятного порыва, да и чтобы поставить на этом своеобразную точку, он нажал на звонок, слушая, как тот раздаётся в недрах квартиры. По спине прошёлся липкий озноб, когда он услышал лёгкие шаги, а потом и глазо́к, который прежде светился малюсенькой точкой потемнел – его явно разглядывал кто-то. И вот сейчас бы должен последовать звук открывания дверей, но этого так и не произошло, но там что-то закопошилось. Он ещё раз нажал на звонок, уже понимая, что пошёл спортивный интерес, и там, к его удивлению, кто-то ойкнул, и Тэхён понял, что это был ребёнок. Он бы и развернулся, чтобы уйти, но прильнул ближе к двери, вглядываясь в темноту зрачка, и там произошло нечто – кто-то отодвинулся, а потом снова прилип к нему, загораживая, собой свет. И тут до Тэхёна дошло – а вдруг ребёнок дома один и ему невелено никому открывать дверь.       — Скажи пожалуйста, — начал он свой диалог, надеясь на понимание, — А взрослые дома есть? — оттуда выдохнули, потом зрачок снова потемнел и Тэхён отошёл подальше, давая себя рассмотреть, — Я учитель... — а вдруг так получится с ним поговорить, — Я работаю в школе, — он говорил размеренно и внятно, чтобы его было слышно, — И я понимаю, что тебе запрещено открывать дверь и говорить с незнакомыми, и это правильно! — и тут произошло то, что обычно случается после таких слов – сработал обычный метод от противного, когда нельзя, но очень хочется, то можно, — Нет-нет, не открывай..! — но было уже поздно!       Замок щёлкнул и оттуда высунулась голова ребёнка не старше шести лет. Его чёрные, как пуговки, глазки, впились в Тэхёна, рассматривая так внимательно и на свой детский манер по-честному. От такого пронзительного взгляда Тэхён замер, позволяя этому маленькому мальчику рассмотреть себя снизу вверх, и когда это чудо перевело глазки-алмазики на лицо омеги, то Тэхён машинально улыбнулся, хлопая глазами.       — Ты красивый... — прошептал малыш, глядя на чужака восхищённым взглядом, а потом последовал новый вопрос, — Ты кто? — ребёнок открыл больше дверь, выступая вперёд, и огорошил новым вопросом, — Ты пришёл со мной играть? — и вот тут Тэхён по-настоящему испугался такой детской наивности, что он так смело открыл дверь незнакомому человеку, и хотел уже было поговорить с малышом серьёзно, но так и не успел опомниться, как его уже схватили за руку и затащили в квартиру.       — А где старшие? — тихо спросил Тэхён, чувствуя себя очень неловко, — Где твои родители? — уточняет он у малыша, но тот уже убежал в свою комнату, а Тэхён так и остался стоять у порога, — Ты один дома? — спросил он его вдогонку, но его не услышали, или посчитали нужным не отвечать на вопрос, — Как тебя зовут? — надо же было с чего-то начинать разговор, но и этот вопрос остался без ответа.       Тэхён стал рассматривать небольшую прихожую – светлые обои, скорее всего недорогие, кое-где ободранные снизу. Совсем недорогая мебель, но опрятная. Небольшая козетка вдоль стены, а рядом обувная полка. Омежьи безделушки на трюмо – расчёска, ободок и салфетки. Несколько фотографий, прикреплённых скотчем к зеркалу. И тут Тэхён сглотнул слюну, когда на одной из них увидел троих человек – невысокий омега, худощавый такой, а рядом с ним мощный Чонгук с этим омежкой на руках. Он подошёл ближе, рассматривая их троих и заметил поразительную схожесть – все они словно были отпечатком друг-друга.       — А ты? — в прихожей снова появился малыш с большой коробкой, и заметив, что нечаянный гость рассматривал фото, бросил коробку на пол, лихо запрыгивая, на трюмо, — Гуки... — ребёнок прижался губами к фото, целуя старшего брата, и Тэхён почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы, объяснить которые он не мог, — Папа... — малыш, не замечая старшего, который стоял и не двигался, поцеловал лик рядом стоящего омеги, — Папу чуть ангелы не забрали, знаешь... — шепнул он, и аккуратно вытер его изображение пальчиком, — Но братик сказал, что он нам здесь нужнее, и поэтому папа с нами будет жить, — от этих слов, сказанных детскими устами, по телу Тэхёна пробежала дрожь, — А отец уже там...— малыш пожал плечами от некой безысходности, а Тэхён проглотил слюну, глядя, как поменялось настроение ребёнка.       — Где «там»? — не понял Тэхён, а потом до него дошло, но малыш уже развёл руками, глазками показывая потолок.       — Ну там же! — типа, «Ну что непонятного?»       — А твой братик? Гуки..? — Тэхён посмотрел на омежку, как у того, при упоминании имени близкого человека в глазках огонь зажёгся, но само это определение «братик» ввело его в приятные мурашки.       И только представив Чонгука, этого высокого и мощного альфу, как у него не нашлось другого слова, кроме как «машина»... Тэхён очень осторожно прощупывал почву, стараясь вывести ребёнка на нужный разговор, и чувствовал себя подлецом. Вот только этого не чувствовал мальчонка, и улыбался, аккуратно заправляя волнистый локон за ушко.       — У него было так много «друзей», — а вот и откровения пошли, и Тэхён покраснел от предвкушения, когда мальчик на слово «друзья» показал кавычки. Проговорив эту фразу омежка закрыл личико руками, и Тэхён почувствовал непонятное возбуждение, когда внутри всё вскипело, как бурлящее молоко, — Я видел... — шёпотом сказал он, и щёчки мальчика мило покраснели, — Они целовались там... — омежка махнул рукой в сторону двери, — и в этот момент Тэхён хотел бы вскочить с места и убежать, только бы не слышать такое...       Внутри всё вспыхнуло, только это было так, словно он обжёгся, и где-то внутри него засаднило.       — Прям так и целовались? — и ей-богу, Тэхён и сам не понял, как этот вопрос выскочил из него, как заяц из шляпы фокусника, но мальчик воспринял это нормально и даже с каким-то интересом.       — Ну да! Я же видел! — и это не подлежало сомнению, ибо омежка так глянул на Тэхёна, что тому неловко стало, — А потом они все исчезли... — и кажется, что от сердца отлегло, когда Тэхён услышал эту фразу.       — В смысле? — да, он понимал, что поступает бессовестно, но омежья прыть впереди него на два вагона летела, — Как это «исчезли»? Что – совсем? — в груди всё замерло от ожидания.       — Вот так – «пуф» и нету... — ответил мальчик, а потом вздохнул, набирая воздуха в лёгкие, — Он изменился... Он стал другим... — а вот это, кажется, уже были не его слова, которые ребёнок мог лишь повторить от взрослых, хотя дети сейчас такие сообразительные, что ляпают направо и налево, — Он много работает и мало со мной играет... — печаль в детских глазах подкупала, и Тэхён закивал головой, перебирая в голове мысли о непростой взрослой жизни, и тоже хотел было ляпнуть, как всё это его тоже достало, но вовремя одумался, посчитав это неуместным, хотя... Высказаться бы не мешало, ну да ладно.       Помолчав так несколько секунд, показавшиеся Тэхёну, как несколько минут, ребёнок, спрыгнув с трюмо, вернулся к своей коробке, показывая свои сокровища. И только сейчас Тэхён вспомнил, что он даже не представился!       — Меня зовут... Тэхён... — но не успев опомниться, в его руке оказался большой и толстый пупс с белой приклеенной повязкой на голове и большим крестом, и явно, что это был доктор, только вместо белого халата на нём была тряпочка, обмотанная вокруг неказистого тела.       — Давай мы с тобой поиграем? — едва ли не взмолился малыш, и Тэхён почувствовал, как глаза начинают неприятно теплеть...       — И во что мы будем играть? — спросил Тэхён и в голову полезли мысли о школе, но омежка опередил его.       — Давай играть в больничку, конечно же! — Тэхён мысленно хлопнул себя по лбу, поражённый детской способностью так быстро переключаться с одной темы на другую, и рассмотрел пупса, уже на ходу придумывая сценарий, — Ты будешь доктором, а я больным, — пропищал маленький омежка, глядя огромными глазками на нового друга, — И я к тебе пришёл на приём... — вот так быстро были расставлены приоритеты, и тут Тэхён заметил метаморфозу, происходящую с ребёнком – его плечики резко поникли, нижняя губа выпятилась в обиде, а глазки стали такими печальными, что Тэхён невольно повторил это действие за ним, но и тут ребёнок его огорошил своей непосредственностью, нашёптывая в ладошку слова, как суфлёр, — Тебе не нужно так делать! Ты же врач! — и Тэхён вмиг исправился – спину распрямил, глазками захлопал, мол, он такой внимательный доктор.       — Что... — он прокашлялся так по-деловому, — Что-о с Ва-ами случи-илось? — произнёс он поставленным голосом, дёргая при этом пупса, — Я Вас внима-ательно слушаю.       — Я заболел и мне нужна ваша кровь! — вот-те нате... Тэхён даже на миг оторопел, когда омежка вытащил из коробки пластиковый стаканчик, — Вот, налейте, пожалуйста... — он протянул ему стакан с таким деловым видом, и сел, выжидающе глядя на «доктора», — Ну, давай же! — а вот сейчас Тэхён по-настоящему застопорился – в смысле «Давай!» – чё, прям так? В стаканчик??       Ну он и дал!       Взял стаканчик, подсунул его под руку пупса и стал ждать... А чего ждать-то? Надо же чтобы кровь потекла, да? Ну она и потекла... И он, изображая поток жидкости, стал шипеть тихонечко,       — «Ш-ш-ш-ш-ш....» — пока «кровь» набиралась в стакан, а потом он передал «биоматериал» пациенту, и тот... «Выпил» её, сёрбая, как положено! Ну а как ещё надо?       — Ой... — заулыбался счастливый «пациент», почёсывая свой животик, платочком вытирая ротик, — Теперь я выздоровел! — он счастливыми глазками посмотрел на Тэхёна, и заулыбался солнечно, показывая как зубки так и их отсутствие, — И наш папа вылечился!! Он тоже выпил крови! — сообщил малыш новость, понимая её на свой лад, и вот теперь бы в самый раз и провозгласить радостную новость, мол,

Случилось чудо!!

Друг спас жизнь друга!

      Но Тэхён вместо радости почувствовал, как его атакуют мурашки... И он мысленно переместился в тот день, больше двух недель назад. Как они были в больнице, как они с Чимином говорили обо всём, а по большей мере о мужиках. А потом и та встреча с Чонгуком, и их неловкое молчание, и его опечаленный взгляд... А потом и тот случай, когда Чимин приказал ему немедленно вернуться и сдать кровь, такую редкую...       — И я даже приготовил для папы подарок, только не успел подарить! — радостно возвестил омежка новость, а Тэхён невольно вздрогнул от его звонкого голоса, чувствуя себя очень неловко, — Пойдём! — вскочив на ноги, словно мячик и взяв старшего за руку, он повёл его за собой и они вошли в комнату, — Только ты не говори Гуки, что я взял все его шарики! — заговорщецким голосом произнёс омежка, сощуривая глазки, подставляя пальчик ко рту, — А то он будет ругаться! — закончил он шёпотом, словно их могли услышать, только Тэхён так и не понял, о каких шариках идёт речь, и просто не мог представить, как Чонгук надувает эти шары.       Они зашли в комнату и Тэхён огляделся – типичная комната омежки. Розовый плед в большую клетку и на кровати много плюшевых игрушек, сидящих под стеночкой. Тёмно-розовые шторы с новогодней мишурой, как украшение. И пока Тэхён рассматривал скромную, но уютную комнату, омежка уже наполовину залез под кровать, комментируя оттуда.       — Я так старался, — говорил оттуда он, барахтая ногами по коврику, — Гуки обещал, что мы сделаем для папы подарок, но у него никогда не бывает времени и я решил сам это сделать! — малыш вылез из-под кровати, во все глаза глядя на омегу, и снова и по-детски ошарашил того своей непосредственностью, — Ты самый красивый из всех... — и снова спрятался туда же, а Тэхён почувствовал, как его губы сами растягиваются от улыбки, и от слов ребёнка на душе стало так хорошо...       Но он не понимал – а ему-то что делать?       Он в чужом доме, в спальне чужого омежки! И он даже имени его не знает, но зато в «больничку» они уже поиграли. В более абсурдной ситуации ему не приходилось бывать, или он просто не мог вспомнить, но он по-честному не знал, что нужно предпринять. Уйти сейчас – это значит обидеть малыша, а этого он не сможет сделать, ведь омежка такой милый и с чистой душой, а быть чёрствым и холодным с детьми Тэхён априори не будет! Но и продолжать эти игры как-то не с руки. Остаться и дожидаться кого-то из взрослых домочадцев – единственное верное решение, хотя разве оно верное? И кто назовёт его нормальным?! И как он будет оправдываться?       Он уже начал придумывать ходы отступления, применяя на себе ту или иную ситуацию, когда в прихожей загремели ключи, и Тэхён почувствовал дикое волнение, словно по нём прошли разряды тока, но с тем и некое расслабление, и приготовился ко встрече с хозяевами квартиры.       — Папа!! — закричал омежка, и снова Тэхён вздрогнул, оставаясь на месте, как вкопанный столб, — Папа пришёл! — крикнул малыш, убегая в прихожую и сразу повисая на руках у невысокого омеги, и вот тут наступило то самое ощущение, когда на него направили все пушки и арбалеты.       — Здрасьте... — поздоровался Тэхён издалека, выйдя из детской комнаты, и взрослый омега с опаской посмотрел на чужака, — Я Тэхён... — казалось, что этим можно было всё объяснить, но...       — Кто Вы? — захрипел омега, прижимая к себе ребёнка, — Как Вы сюда попали? — и совсем не мудрено, что в его глазах стоял страх, и он был воинственно настроен, внимательно рассматривая высокого и красивого омегу, — Что Вы здесь делаете? — его голос повысился, и малыш понял, что всё не так просто, как было до прихода родителя.       — Мы с ним играли! — пояснил ребёнок, и запросто улыбнулся папе, — Он хороший... — омежка глянул на Тэхёна, который стоял бледный, как поганка, и выдавливал из себя подобие улыбки, — Он очень красивый, да пап? — допытывался малыш у папы, — И мы играли в доктора! — он щебетал, как птичка-невеличка, пока двое омег рассматривали друг друга.       — Я пойду наверное... — прошептал Тэхён, чувствуя себя, как лиса в западне, — Я... Я прошу прощения... Я не должен был... Вот так... — Тэхён глянул на малыша, вопрошая помощи, и почувствовал, как его лицо заливается румянцем, — Простите... Это я виноват... — он обратился к омеге, — Не ругайте его, пожалуйста... — и в доказательство того, что он был совсем неопасен, мальчик слез с рук папы и подбежал к Тэхёну, обнимая его за ноги.       — Тэм-и... — прошелестел омега, непривычно глядя на своего дитя, как он обнимает чужого человека, — Подойди ко мне, пожалуйста, сыночек, — мальчик почувствовал, что папа волнуется, и задрав голову вверх, глянул на омегу снизу вверх и прошептал, — Мы ж ещё не подарили папе подарок!.. — и он снова убежал в комнату, а Тэхён глянул на омегу, пожимая плечами.       И делать было нечего...       Они вдвоём пошли в комнату и оба замерли на пороге, пряча пунцовые лица, но наперекор стыду снова глянули на ребёнка, насколько он был счастлив преподнести такой замечательный подарок для папочки! Скрывая рты оба омеги смотрели, как Тэмин стоял и держал штук десять надутых презервативов, связанных между собой нитками. Они переглянулись, пряча сумасшедшую неловкость, и Тэхён не выдержал и промычал тихонечко в ладошку, изо всех сил пытаясь сдержать смех.       — Боже, какая милота... — выдал папа сынишке, выдыхая в сторону, приводя себя в чувства после такого шока, — И откуда это у тебя..? — и по-видимому это был самый долгожданный вопрос, ибо Тэм-и счастливо запрыгал на месте.       — Эти шарики я нашёл под матрасом у Гуки! — Тэхён едва стоял на месте, не находя опору, а как хотелось бы, бо правды в ногах больше не было, — Там их было та-а-ак много! Вот столько, — и Тэмин растопырил ручки, показывая то самое количество «шариков», — Только они испорченные были! Честно-честно! — выдал ребёнок свой вердикт, захлопав глазками, и поспешил пояснить свою версию, оправдываясь наперёд, — Когда я их нашёл они уже были испорчены! — и в искренности своих слов приложил ручку на грудь, сразу добавляя, — Но я их сначала помыл с мылом, а то они были скользкие, как те наши пропавшие сосиски, помнишь, пап..? — и видать это была кульминация, ибо его папа, не выдерживая напряжения, присел на пуфик, пряча лицо руками, — Тебе же понравился мой подарок? — спросил он честно, подходя к папе, заглядывая ему в глаза, хотя в его голосе уже были слышны нотки сомнения, да и сам Тэмин как-то быстро сник, и это заметили омеги, поспешив его заверить, что эти шарики по-настоящему прекрасны!       — Очень... — как мог, так и прохрипел папа, глядя на счастливого ребёнка, и посмотрел на Тэхёна, ожидая и от него ответа.       — Конечно понравились! — подтвердил Тэхён, и вот сейчас произошло то, чего Тэхён боялся больше всего...       В прихожей загремели двери от ключей и Тэхён почувствовал, как спину сковало волнение. Он моляще глянул на взрослого омегу, и тот кажется понял, увидев, как этот незваный гость сжался весь и его щёчки покрылись алым румянцем. Не говоря ни слова, он взял руки Тэхёна в свои и загадочно улыбнулся.       — Не бойся, я с тобой... — остаток фразы Тэхён дописал в уме, уже содрогаясь от всяких там предположений, типа, «Не бойся, я и сам боюсь», или, «Давай бояться вместе, не так страшно будет...»       И он снова вздрогнул, когда Тэмин с криками «Брати-и-ик!!» унёсся в прихожую, а его папа, глянув на Тэхёна неоднозначно, пошёл следом за ребёнком, с таким непонятным объяснением, — Я щас...       И Тэхён, кажется, прирос к полу, и паника стала накатывать волнами. Он кое-как поправил волосы, потом и брови, потом вытер глаза, ну мало ли, чего там с ними могло случиться, и наконец он вытер губы, чтобы потом облизать их, бо высохли наухнарь, а потом он их снова вытер, и облизал, и вытер...       И он понимал, конечно, что своим присутствием нарушил чужой мир, вторгся в чужую жизнь, или попросту сказать – сунул нос куда не следует. Но скрываться было поздно, да и куда собственно тут спрятаться, если только под кровать! Сумасшедшая мысль мелькнула, как молния, и Тэхён уже определил, что его попа застрянет между полом и само́й кроватью, и он, сам не понимая почему, тронул свою пятую точку, так на всякий случай, чтобы в следующий момент застыть на месте, глядя в дверной проём, как на него смотрят три пары глаз.       Да, ситуация непростая...       Тэхён, как античная ваза, с испуганным лицом и бесподобный букет на полу. Чонгук быстро окинул взглядом комнату младшего брата, и в его глазах застыло и удивление и ступор, граничащий с улыбкой, но он быстро взял себя в руки, резко переводя взор на омегу.       Их взгляды пересеклись, как рапиры, и Тэхёну показалось, что он услышал этот рокочущий звук металла о металл, а вот сноп искр отобразился в его мозгу мультяшным образом. И Тэхён увидел, как лицо Чонгука заострилось, как в глазах что-то вспыхнуло, а потом брови резко сошлись на переносице. Омеге казалось, что сердце остановится, а лёгкие лопнут от напряжения. В висках забарабанило и Тэхён увидел движение губ его папы, как он что-то говорил старшему сыну, как Тэмин улыбался, глядя на Тэхёна, только ему казалось, что его пульсом бьёт по всему телу, разнося удары, словно колоколом.       — А может быть чай-кофе? — наконец-то прошелестел тихий голос омеги, и Тэхён с содроганием и какой-то надеждой глянул на него, понимая, что и тот тоже напряжён, и что посиделки за чаем навряд ли спасут эту ситуацию, — Посидим, пообщаемся... — но сразу замолчал, когда на него глянул сын, и не просто глянул, а очень внимательно глянул, с бегущей строкой на всё лицо, — Ну ладно... — едва слышно он проговорил и взял младшего ребёнка с рук старшего сына, а Тэхён едва не взмолился, когда такой себе оберег унесли в кухню. Чонгук сложил руки перед собой, превращаясь в статую, — Мы там будем, — на всякий случай омега глянул на бледного Тэхёна, который уже считывал эмоции с лица альфы, где так и было написано огромными буквами, мол, — Сейчас мы и с тобой поговорим...       На негнущихся ногах Тэхён пошёл, повинуясь кивку головы альфы, и на секунду застопорился, когда в дверном проёме кухни увидел, как на него смотрят две пары любопытных глаз. Вымученно им улыбнувшись, Тэхён сглотнул тяжёлую слюну, и молча последовал за хозяином квартиры. Уже собираясь выходить, так вроде бы и должно было быть, Тэхён захлопал глазами, когда Чонгук открыл перед ним дверь в комнату, которую он не сразу увидел – дверь была под цвет обоев и поэтому он её не заметил сразу, как вошёл в квартиру.       Как Тэхён переступал порог и не споткнулся – осталось чудом. Оставаясь с ним один на один, он молился про себя, только бы не облажаться, только бы не ляпнуть чего лишнего, и все его силы вдруг куда-то иссякли, и спина стала такой пластилиновой, словно оттуда вытащили позвоночник. И откуда нашлись последние рвения, чтобы глянуть в лицо альфы – Тэхён честно не знал. Но он видел, что Чонгук зол, хотя особо и не пытался это скрыть. И вот сейчас вся эта его затея выходила из омеги боком, ну или через задницу, что было более вероятно – в животе всё бурлило и кипело, и неважно, что это был всего-навсего адреналин, ему казалось, что он очень сильно хотел в туалет. Здрасьте-пожалуйста..! Только этого счастья и не хватало!       — Ну..? — произнёс Чонгук первую фразу, содержащую в себе несколько предложений.       А дальше опять молчание, и даже было слышно, как на кухне тарахтит ложка, размешивающая чай, и где-то через стенку чихнули...       Тэхён вскинул взор на Чонгука и его почему-то прошибло обидой, когда он понял, что альфа на него не смотрит. Он смотрел куда-то в сторону, и одну-две секунды Тэхён мог рассматривать его лицо. Красивый... Очень... Какой-то особенный, что ли... А потом Чонгук перевёл на омегу взгляд и всё... Тэхён не знал наверняка – то ли он плыл, то ли он таял под этим взглядом, под этим кричащим выражением лица, и его тело растворялось вместе с его мыслями. Сколько прошло времени, пока они вот так смотрели друг на друга, неизвестно... Может быть это продолжалось не более нескольких секунд, а может и больше, но Чонгук неотрывно смотрел на него пронизывающим взглядом, топя, своей тяжестью, словно омега был гипнотизирован.       — Я не должен был... — начал было оправдываться Тэхён, но внезапно замер, замечая, как лицо альфы потемнело, — Прости... Я...       — Не должен! — подтвердил его слова Чонгук, и это показалось очень грубым, и Чонгук сам это понял, когда увидел, как дрогнули губы омеги, — Не должен был! — повторил он более уверенно, и это дало непонятный толчок – Тэхён почувствовал, как его накрывает то ли злом, то ли обидой, а ещё внезапно навалившейся усталостью, — А теперь уходи... — прозвучало так, словно ему надоело это всё.       И Тэхён, правда, не мог найти нужных слов, чтобы высказаться, чтобы пояснить, зачем он пришёл, хотя как таковых объяснений и не было, но язык словно забетонировался. Он в растерянности хлопал глазами, непонимающе глядя на альфу, а потом... Потом он, вопреки мыслям оставаться перед ним непоколебимым, почувствовал, что именно сейчас он расклеивается. Словно кто-то надавил на какие-то несуществующие точки в его голове, и глаза увлажнились... Изо всех сил омега закусил губу, не позволяя себе разреветься, и тем не менее понял, как слёзы потекли по щекам. Он машинально вытер их, но новая порция слёз уже догоняла предыдущую. Такого позора Тэхён от себя не ожидал... Он вышел из комнаты, не глядя на Чонгука, и схватив свои туфельки поспешил ох обуть.       — А ты ко мне ещё придёшь?       Откуда-то в голове прозвенел голосок, как колокольчик, и Тэхён не сразу понял, куда нужно смотреть. А потом он врезался в эти детские глазки – такие трогательные и настоящие, без подвоха, такие искренние... И как у него получилось улыбнуться, Тэхён так и не понял, но уже в следующую секунду почувствовал, как маленькие руки обнимали его, и ему ничего не оставалось, как обнять Тэмина в ответ.       — Я буду тебя ждать... — прошептал омежка, и Тэхён почувствовал на себе взгляд старшего омеги, не поднимая на него взора.       Он выходил на улицу, как зомби, хватая воздух. Казалось, что лёгкие лопнут от перенапряжения, когда он обессиленно рухнул на ближайшую лавочку.       — А теперь рассказывай! — услышал он возле себя ровный голос альфы и увидел, как Чонгук сел рядом, наклоняясь вперёд и сцепляя руки в замочек. Несколько секунд Тэхён смотрел на его руки – на красивые переплетения вен, на тату, которые он и не рассматривал, на то, как от са́мого незначительного движения перекатываются его мышцы. — Зачем приходил? — тон да и сам вопрос показались обидными, но Тэхён промолчал, и просто смотрел, как Чонгук достаёт сигарету и зажигалку. Он чиркнул ею, прикуривая.       — Не знал, что ты куришь... — прошептал ему Тэхён, надеясь на хлипкое продолжение разговора.       — Теперь знаешь, — сказал Чон, как отрезал, — Так чего ты хотел? Денег? — и вот сейчас Тэхён не понял, воззрившись на альфу в непонимании, — Я заплачу́, если нужно, но сейчас я на мели... — слова продолжают звучать ровно, но от этого было ещё обиднее, — Я узнал, что это был ты, — продолжал говорить Чонгук, только Тэхён ничего не понимал, — Ты скажи – сколько и я найду деньги, если тебе позарез надо, — да что за глупости, кто-нибудь ему скажет?       — О чём ты?.. Я не понимаю... — Тэхён неотрывно смотрел на альфу, пока тот нервно докуривал сигарету, а сам едва мог нормально вдохнуть воздуха, — Я сделал что-то не так? — его дыхание сбивалось, в груди нарастал комок горечи, грозившийся перерасти в новые потоки слёз, — Ты так и будешь продолжать говорить загадками, или скажешь по существу? — он понимал, что находится на краю, выжидая объяснений.       — По существу... — Чонгук продублировал его слова и снова поднёс сигарету ко рту.       Тэхён ждал ответа, но его так и не последовало. Молчание затягивалось, как топкое болото. Они сидели молча, каждый вскипая по-своему. И дабы не раскиснуть в глазах этого ледяного, как оказалось, человека, Тэхён вскинул голову, и пусть Чон думает, что он задрал нос, пусть! Обида перерастала в злость, и это было намного лучше, чем истязать себя непонятками. Да! Злость однозначно лучше! Он встал, давая понять, что их немой разговор окончен, и не попрощавшись пошёл прочь.       — Кровь! — услышал он за спиной и не сразу сообразил, о чём идёт речь.       Тэхён оглянулся, рукой машинально проверяя одежду, а потом глянул на асфальт – там было совершенно чисто, и он перевёл взгляд на альфу, ничего не понимая, но явно ощущал, как у него лихорадочно дрожали руки.       — Ты дал кровь... Я знаю...       Тэхён замер, как вкопанный моргая, снова припоминая тот день, а потом и день сегодняшний, когда они с Тэмином играли в «больничку», и вдруг всё стало на свои места... Чонгук встал со скамейки и Тэхён снова встрепенулся, как и в прошлый раз, в коридоре скорой помощи. Омега мог сказать о себе, что как личность – он сильный и выносливый, ну может быть не всегда и не везде, но только с этим альфой он растворялся под его тяжёлым взглядом, и трепетал внутри, как юный мальчишка.       У него не получалось ничего, и казалось, что всё валилось с рук, как только в поле его видимости появлялся этот человек, рушащий только своей аурой. И именно с ним хотелось быть слабым и беззащитным, хотя этого он и стыдился.       Альфа подходил медленно, как хищник, а Тэхён понимал, что он не дышит, будто лёгкие забыли, как нужно выполнять свои функции. Он чувствовал, как по его телу бегут мурашки, как на глаза наворачиваются противные слёзы, как губы, до этого неподвижные, начинают дрожать... В теле кровь бурлила, да, та самая – четвёртая отрицательная, и по венам растеклась огнём.       И вокруг них словно мир остановился.       Вот так просто – все звуки затихли, и даже птицы умолкли... Тэхён видел только его глаза – яркие, волнующие его до глубины и обратно, вызывающие в нём неоднозначные ощущения. И он не знал, что сейчас будет, он просто стоял и ждал, а так хотелось закричать, бо сил молчать больше не было...       И его сорвало с тормозов!       Как будто кто-то отцепил его от земли, освобождая от груза ответственности. Он резко развернулся и побежал! Он не пошёл, нет... Он побежал, сломя голову, можно сказать, слушая, как бухкатит его сердце, и ощущая, как вскипают лёгкие.       А тем временем за его спиной остался альфа, глядя во след тому сумасшедшему... И если бы только Тэхён знал... Если бы он знал, как хотелось альфе его обнять, прижать к себе... Он бы и обнял его, да прям вот так, посреди парка, крепко-крепко обнял бы... И шепнул бы ему на ушко, «Дурачок...» И чувствовал, как внутри назревает что-то, то ли какой-то внутренний конфликт, то ли феерический размах полного треша...       Чонгук смотрел туда, где давно уже и след его простыл, но он видел ту фантомную дымку, убегающую за поворот. И он мог бы и побежать за ним вслед, и сказать ему, что никогда не любил идеальных людей, и до тошноты правильных. Что они все какие-то пластмассовые, неживые. А Тэхён другой... Он живой, он настоящий... Он неординарный, и пусть он с ебанцой, но это его омега... И так бы взять табличку, и написать мелом, как на доске,

«Руками не трогать!

Не лезть! Это моё!»

      Тэхён бежал, краем глаза замечая, как на него смотрят посторонние люди. Заинтересовано смотрят, с каким-то пренебрежением, а кто-то и вообще крутит пальцем у виска. И хотел им крикнуть,       — Ну и чего вы глазеете, а? — а потом бы развернуться, и каждому в глаза заглянуть, выискивая там спрятанные скелеты в шкафу, а потом заорать, плюясь слюной, — А вы были на моём месте, что так осуждающе смотрите?! Вы переживали то, что я пережил?? — а потом наблюдать, как некоторые ротозеи уходят, а самые глупые продолжают смотреть в след, — Вот и нефиг на меня так осуждающе смотреть! — и выплёскивая обиду, обрушить бы последнюю фразу, — За собой, лучше следите!       Но он бежал, как от чумы, вытирая слёзы, катящиеся так неконтролируемо. А перед взором его говорящий взгляд, вопящий такой, сносящий наповал, словно он так и говорит,       — Мне тебя не жаль!       Господи...       Какой же он жалкий...       Он всё-таки перед ним раскис, как малолетка, возомнившая себя кем-то, кто хочет казаться добрым! Да кому нужна эта доброта!? Ведь омежьи слёзы нынче не ценятся, это уже давно доказано! В альфах они вызывают агрессию и отвращение, и поэтому никогда не сто́ит так низко падать, размазывая сопли по щекам, как Тэхён! Да, Чонгук его обидел!! Да!! Да разве Тэхён думал о том, что тот захочет потребовать деньги за свою кровь? Он же даже и не знал, кому он её отдал! Ну честно же! А он дурак... Понапридумывал в своей голове, что узнав об этом поступке, Чонгук, пусть даже и не скажет что-то, но хотя бы не воспримет это так критично! Да что вообще можно доказывать этим людям, сильным мира сего, если омеги видят больше, и они видят не только глазами, но и сердцем, и душой... И как часто они делают вид, что ничего не замечают, пропуская обиду через себя, а ведь... Так хочется услышать слова утешения, которые он говорил когда-то и кому-то, но кто-то это не понял... И его мозг, защищая своего человека, подкидывал новые и новые мысли, каверзные такие, от которых становилось легче, пусть и на немного, и сам собой назрел вопрос,

      — Разве я похож на капусту, если вокруг меня пасутся одни козлы?

      Мысль-то глупая, ей-богу, но как же помогла, чертовка!! Тэхён опустился на первую попавшуюся лавочку, и тут его срубило новым припадком, когда истощённый мозг искал избавления от напряжения. И пусть многие воспринимают смех, как признак дурачины, но нет – это намного глубже, чем кажется, ибо внезапный смех – это признак нервного истощения.       Он откинул голову, смеясь, как ненормальный... Истерический смех волнами накатывал, пока Тэхён держался за промежность, боясь разлиться и там, и увы, так уж бывает, что несколько зевак уже наблюдали за странным омегой, который только что бежал, как полоумный, а теперь валяется на лавке, хохоча на всю округу. И ему бы в самый раз да отрезветь от своего состояния, да глянуть по сторонам, как на него смотрят, но нет, а зря...       Чонгук смотрел, глаз не отводя, спрятавшись за парковым деревом, как омега лежит на лавке, сражённый эмоциями, и мокрыми глазами пялится в небо, улыбаясь куда-то вдаль... А ведь именно такого он себе просил – чтобы кровь сворачивалась от одного только взгляда, и что будет любить страстно, до судорог в конечностях, до побеления костяшек.       И дурак же он какой...       Дура-а-ак...       Ведь когда Тэхён проходил мимо, то Чонгук делал вид, что ему всё равно! Но признаться себе не в силах, что никого так не желал в своей, жизни, как желает его... И ему хотелось знать не только то, что его кровь четвёртая отрицательная, но и она потечёт по венам, когда-нибудь... И двоякое чувство его накрыло, как накрыло и Тэхёна, словно они сиамские близнецы. И зачем только он попался ему на жизненном пути, ведь так всё было прозаично, пусть и скучно, но спокойно. А что теперь? Теперь он хочет узнать вкус его губ и пустить его босого, и пусть по нём пройдётся, как по мостовой. Он гнал его от себя, зарывая первые ростки чего-то такого, что душу щекочет изнутри. Гнал раньше и погнал бы и сейчас, но уверен, что не сможет отпустить, стоит только вкусить, как плод запретный.

«Я кажется, подсел...»,

писал он другу вечером, не зная, с кем поделиться о наболевшем, а оттуда отвечали, что наркотики это не шутки, и лучше не начинать, а Чонгук, ухмыляясь, писал ответ,

«Наркотики – это фигня...

Я на него, кажется, подсел...»

«Ну и как он тебе?», спрашивал его друг Мингю, а Чонгук отвечал,

«Сучка ещё та!»

«То есть ты точно решил с ним завязать?»

«Хрена с два!

Я на нём женюсь, вот увидишь!»

«Да ладно!? Серьёзно?!»

«А ты не веришь?!

Или на понт меня берёшь?»,

возмутился Чонгук, косясь в экран телефона, даже не удосужившись глянуть, что уже третий час ночи, и пальцы сами безудержно заплясали по клавиатуре, как лихие!

«Если бы только знал, сколько в нём оттенков!

Он такой сумасшедший!

Он чокнутый!

Он больной, он ненормальный!!

Если бы ты увидел его руки, ты бы...

Я видел, как он смеётся...

Да разве ты знаешь, как он смеётся?!

Он может хохотать без умолку, а потом и рыдать...

А ещё он рычит... Ты бы, слышал!

Хотя пошёл ты!!

Я видел его счастливым, и эти его невероятные глаза...

Не передать словами, какие они... Они горят...

Да кому я это говорю!!

Ты придурок, Мингю!!»

      Перечитав своё дурацкое сообщение другу, Чонгук улыбнулся, падая на подушку, поднимая телефон над собою, и смотрел, как мигает курсор, а потом пальцы застрочили по-новой, с удвоенной скоростью.

«Кажется, что я в нём тону́...

С того са́мого дня тону, когда порвал его сумку...

Ты помнишь?

А ведь меня трудно зацепить, а он зацепил...

Такие, как он появляются один раз и на всю жизнь...

Вот же я придурок, да?!

Он сгусток энергии и непонятной группы крови...

Он Пандора, братан!

Именно с ним я чувствую, что я живой...»

      Он ещё долго смотрел, как стрелочка призывает его сделать одно маленькое движение, один клик пальцем, и смс полетит на адрес получателя, и будет Мингю хохотать, вчитываясь в текст сумасбродного и влюбленного в своего коллегу придурка. А потом... Потом Чонгук нажал на обратную стрелочку и буквы стали быстро исчезать, оставляя после себя пустые поля. Он закрыл глаза, уже пожалев о содеянном, и теперь навряд ли вспомнит все слова и эпитеты, написанные об этом омеге, затмившем всех, кого он знал ещё несколько месяцев назад.       Бросив телефон на кровать он вышел в ночь на балкон, закуривая сигарету. Прохладный воздух обнял его всего, а потом его обняли руки, и Чонгук содрогнулся от приятных мурашек и тёплого пледа.       — Не простудись, пожалуйста, сынок, — прошептал папа, оставляя сына наедине со своими мыслями, — Он хороший мальчик, правда? — услышал он напоследок, и дверь за папой тихо закрылась.       — Ты как, пап? — спросил Чонгук у тишины, но его не услышали и альфа улыбнулся, когда услышал, как папа набирает воду в чайник, — Всё хорошо... — прошептал он, выпуская дым куда-то в ночь, — Всё хорошо... — повторил сам себя, и почувствовал, как его колотит изнутри. Только ему совсем не было холодно...       Вернувшись в свою комнату он глянул на новое сообщение от Мингю.       «Почему ты выбрал именно его? У тебя же всегда был огромный выбор?»       Чонгук взял телефон в руки и долго смотрел куда-то в сторону, не мигая и не отводя взгляд от стены, а потом улыбнулся и застучал по клавишам,

«Я не выбирал...

Он всегда был моим...

Просто мы только недавно познакомились...»