Бог любит троицу

🤍🤍🤍

Не откладывай ничего на завтра! Откладывай на послезавтра.

У тебя будет ещё два свободных дня.

🤍🤍🤍

      Не зря говорят, что утро вечера мудренее, а суббота мудренее вдвойне, так как за ней идёт воскресенье. А там и понедельник... Ну это же понедельник, до него тоже дожить надо. И вообще, страдать конечно легче и проще, наматывая сопли на кулак, а мучить себя самобичеванием совсем неинтересно, пусть иногда и полезно. И рано или поздно, но и этот период пройдёт, правда оставит за собой некий осадок, ну или опыт. Но что сделано то сделано, время назад не вернёшь, а вот плохие эмоции выплюснуты, как и старые тарелки, дождавшиеся своего часа и разбитые вдребезги. И совсем неважно, что не сами они разбились, а с чьей-то помощью, но это отчасти помогло. И даже младший брат, прибывший так внезапно, не мешал, слушая в спальне, как грохочет об стену старая посуда, позволяя омеге вершить свою судьбу таким образом, хотя по совести сказать, очень сильно переживал за эмоциональное состояние хёна. И всеми силами притворялся, что спит, ибо быть послатым ему хотелось меньше всего, а в такие моменты Тэхён страшен, как стадо бешеных бизонов.       Вот он и не лез, не лез и Тэхён к альфе в комнату, чтобы ненароком не послать брата куда подальше.       Позже, когда бить было нечего, а новая посуда ещё не перешла в стадию старой, омега наткнулся на бутылку вина, ну и... Пошло-поехало... В свою комнату он едва ли не полз, и Хосок тихонечко укрывал его одеялом, подставляя под кровать и таз, ну так, на всякий случай...       Утром Тэхён проснулся другим человеком, и это не в том контексте, когда всё идёт хорошо, хотя какая уже разница? Перегар в комнате выветрился, об этом также побеспокоился Хося, стараясь не разбудить брата, пока тот спал, уткнувшись моськой в подушку. Омега чувствовал себя так, словно его убили, потом закопали, потом его снова раскопали бродячие псы, обссыкая со всех сторон.       Хосок, будучи в отпуске дома, так и не решился постучать к нему в комнату, страшась разбудить в нём зверя, и послушно выжидал, когда подобие его брата само выползет из своей берлоги. Тэхён долго потягивался в постели, бурча себе что-то под нос, пока на кухне вскипал чайник. А потом он также долго смотрел на себя в зеркало, и удивлялся, какой же он всё-таки удивительный человек! Ещё вчера он выглядел так, словно сошёл с подиума дома «Celine», а уже сегодня, как-будто вышел из недельного запоя.       Настроения не было совсем, и он мысленно пригрозил всем, кто будет ему мешаться под ногами с самого утра, он будет рисовать их с толстыми жопами, и пусть все знают, какой он коварный человек. Он хотел было отжаться от стены, хотя бы так оправдываясь за свою лень, но получилось только пукнуть и снова упасть на кровать.       Полежав так немного, припоминая прошедшую ночь, он глянул на часы – спешить особо некуда, суббота только начиналась, но кому-то уже не спалось, коль на его телефон пришло сообщение.

«Доброе-доброе утро!!»

      Вещало и верещало сообщение от Убина, сдобренное восклицательными знаками, и Тэхён накрыл голову подушкой, проклиная тот день, когда он позволил ему за собой немножечко поухаживать. И пока он думал, чего ж такого ему ответить, хотя на ум приходили только матерные слова, засветилось новое сообщение, с не менее позитивным настроем.

«Как прошёл твой вчерашний вечер?»

      Приторность сообщения зашкаливала и Тэхён скривился, не находя слов. От хорошо воспитанного омеги нельзя услышать, — Вчера я нажрался в хлам... И поэтому он написал: «Вечер был просто упоительным!»       Он уже представлял, как губы Убина растекаются в улыбке, обнажая некрасивые зубы, и волна тошноты резко заставила его встать.

«А как началось твоё утро?»

      Та ёбта, ну как может начинаться утро?! Воскрес и пописять сходил!! Пукнуть успел! Что ещё?! «Моё утро полно приключений! Только что я лежал на левом боку, и вот уже я на правом!»

«Да ты, шутник!»,

сразу пришёл ответ, и новая смс-ка, как наказание:

«Ты, как Малахитовая шкатулка...

Красивый и волшебный...»

      Пиздец, товарищи! Омега ещё не был готов к таким изощрениям ума, тем более на похмелье! Прочитав текст повторно, Тэхён хмыкнул и накрылся одеялом, чтобы солнышко не рухнуло от его вида, но пришло очередное сообщение.

«А что ты делаешь сегодня вечером?»

      Ответить что-нибудь нужно, а то мало ли, ещё и сам придёт за ответом... «Так, ничего особенного»       Ну не будет же он ему отсчитываться, что они собирались с Чимином пойти покорять мир своей красотой, и дописал новый текст, пакостно при этом прикусывая язык, представляя раздосадованное лицо соседа, «Сварю зельеварение, наложу пару заклятий, например, «Писька-отвалиська», а потом в ступе полетаю и баюшки!»       А настроение так и верещит, что он хочет на нудистский пляж, чтобы там стоять и нудеть!       — И всё-таки я отвратительная личность... — пробурчал он самому́ себе, когда ответного смс от Убина не последовало, обиделся видать, — И вот казалось бы... — ну да, утренний диалог с умным человеком всегда идёт на пользу и Тэхён не исключение – он часто любил вести беседы с собой, — Безобидный сперматозоид, — и он сомкнул два пальца, отображая размеры того самого хвостатого существа, — А какая гадость из него иногда получается... — и он скривился, представляя лицо своего соседа воздыхателя – маленькая мордочка, больше похожая на безобидную животинку, с очками в половину лица и чёлкой, обрезанной тупыми ножницами, под самый рост волос, — Господи, пошли ему хорошего человека, — взмолился он куда-то, всё больше убеждаясь, что у некоторых людей голова служит, как декорация к жопе, не иначе!       Выйдя на кухню Тэхён первым делом осмотрелся – здесь царила полнейшая чистота. Ни разбитой посуды, ни мусора... Он подошёл к брату, молча сгребая того в охапку, пока сам Хосок не решался вдохнуть его перегар, боясь превратиться в заспиртованную бабочку.       — Я сильно буянил? — спросил омега тихонько, уже сожалея о своём состоянии, — И я наверное отвратительно выгляжу, да? — не дожидаясь ответа и похлопав того по плечу, он отошёл от брата, глядя на себя в маленькое зеркало, висящее над мойкой, — Да-а-а-а... — потянул Тэхён скрипучим голосом, — Я в том возрасте, когда каждое утро выгляжу так, будто вчера бухал... — он покосился на брата, который едва сдерживал улыбку, — Ну так я же и бухал... — и оперевшись на мойку едва ли не всем телом, Тэхён выдохнул, сильно жмурясь, и неожиданно запел хриплым голосом,

Я тучка, тучка, тучка...

Я вовсе не медведь..

Но я такая сучка...

Что можно охренеть...

      Он снова сел за стол, склонив голову, едва не засыпая заново.       — Ты чего такой ленивый с утра? — спросил брата Хосок, хотя и прекрасно понимал его состояние, разливая по кружкам утренний чай, — Ты плохо спал? — а сам косится на него, стесняясь сказать ему, что из-за громкого храпа он тоже нихрена не выспался.       — Лень, братишка, лень... — начал Тэхён свою утреннюю философию, — Но ты знаешь – это лучший из семи смертных грехов, если что... — альфа с улыбкой посмотрел на омегу, подпирая рукой подбородок, — Именно лень мешает свершиться другим шести грехам... Хотя вопрос спорный... — он хотел ещё что-то умное добавить, но лень превзошла его, — О-ой... Как мне хрено-ово... — и сразу добавил, во избежание мыслительных процессов, — Не парь мне мозги с утра, у меня их только два полушария...       — А ты улыбайся всем подряд, — посоветовал брат, — И пусть все ломают головы, что у тебя на уме!       Тэхён глянул на Хосю кособоко, вздохнул и выдал, то, что было на уме, — А знаешь ли ты, как хорошо проснуться в пять утра, принять душ, выпить чашечку кофе, потом на пробежку... Воздух... Бе́лки-ёлки... Красота... А потом домой... Готовишь себе завтрак и на любимую работу идёшь с прекрасным настроением...       — И часто ты так делаешь? — удивился Хосок, а сам и подумал, мол, ну а почему бы и нет?       — Я?! Ты чё, дурак, что ли? — цыкнул Тэхён и сладко зевнул...       С тех самых пор, когда они стали жить отдельно от родителей, Хося и Тэ стали близки, как никогда прежде. Они часто откровенничали, забираясь под одно одеяло. Это входило в такую привычку, что без этого трудно было засыпать – ну как же не перемыть кости кому-нибудь на сон грядущий? И пока Хосок был в армии, Тэхён немного отвык, или просто расслабился... И вот он сейчас дома, всего-навсего на несколько дней, а совсем скоро и его служба подойдёт к концу, и Тэхён должен признаться, что ему очень сильно не хватало его внимания и заботы, а ещё и общения, и вот он здесь, а что сказать – и не знает...

🤍🤍🤍

      Выходной день проходил по заданному Чимином сценарию. Сначала они посетили какое-то важное для него мероприятие, где нудным голосом со сцены вещал какой-то старый хрыч о каких-то там вакцинах, а сам Чимин бесполезно боролся с храпящим на его плече другом. Потом он отчитывал этого несчастного за то, что на него все шикали, а Тэхён просто смотрел на друга щенячьим взглядом. И ни одна дежурная фраза о прощении не срабатывала, пока Тэхён не согласился пойти с ним в кафе, заморить, так сказать, червячка на полную катушку. И пока стол ломился от яств, и как это всё влезало в этого обжору, Тэхён отводил взгляд от еды, ибо его тошнило не по-детски.       — А нехрен было пить без меня! — выставил Чимин свой ультиматум, — Это тебе карма, — едва ли не роняя еду со рта, выговаривал он, хотя глаза его улыбались, — Ну ладно, — он вытер рот салфеткой, — С чего пьянка-то была? Хоть расскажи, дай позавидовать! — задал он самый важный вопрос, между тем уже нацеливая свой взгляд на десерт, — Давай-давай, рассказывай, — и первый кусочек то́рта ушёл в бездну, пока Тэхён глотал свой несладкий чай, — Между прочим очень вкусно, — не забыл Чимин похвалить работу кондитера и глазами предложил угоститься Тэхёну, хотя десерт был именно для него, — Нет повести печальнее на свете, чем повесть «Сладкоежка на диете!» — омега кратко рассмеялся, орудуя вилкой.       — На похмелье... — поправил его Тэхён, но рукой к то́рту потянулся, отщипывая крохотный кусочек, — У меня чего-то горло побаливает, — прохрипел Тэхён, вспоминая, было ли холодным вчерашнее вино, и сразу облизнул палец.       — А чё горло-то болит? — спросил его Чимин, и как-то глупо улыбнулся, типа он впервые слышит, чтобы у друга болело горло, — Простыл, что ли? И чего-то другое?       — Нет, блин! Натёр чем-то! — съязвил Тэхён и добавил вопросом, — Ну не в караоке же я пел?!       — Ну, кто ж тебя знает? — захихикал Чимин, — Для караоке особо слух не нужен, там нужно горло лужжоное и отсутствие совести! Ешь давай, а то тебе не достанется! — и снова указал взглядом на тортик.       — У меня же тормозов нету, — захныкал Тэхён, глядя на друга и на его милую улыбку.       — Ой, да ла-адно тебе, — пропел Чимин, наслаждаясь моментом, — Успеть похудеть можно всегда, а вот вкусно-привкусно покушать – не факт! — и они, едва ли на перегонки прикончили кусочек то́рта, — Повторим? — Чимин лукаво вскинул брови, наводя друга на грех, и Тэхён, плюя на принципы, махнул рукой, соглашаясь с ним.       — Лучше жир на жопе, чем тоска в душе!       Вечер прошёл на позитивной ноте, у Чимина так это уж точно – он отрывался по-полной, словно сорванный с цепи, пока его ненаглядный вместе с сыном отбыли к дедушкам в наказание. Какое наказание? Ну так, превентивные меры, или просто Чимину нужно было развеяться, чтобы не скиснуть в рутине. Тэхён, сидел на широком диване, попивая малиновый коктейль из трубочки, вообще не обращая внимания, что в нём калорий три корыта и тележка, и смотрел, как Чимин пляшет, расталкивая ошалелых альф локтями.       — Завтра я не встану, — ныл Тэхён, таща себя домой вверх по улице, — У меня уже все мышцы болят, — скулил он полдороги, хотя ему-то что – он же не плясал, это Чимин за двоих отрабатывал.       Тэхён хотел ещё что-то хотел сказать, но у Чимы зазвонил телефон. Посмотрев на номер, тот прям преобразился весь, меняясь в лице, и показал экран омеге, на котором был изображён Юнги с Юми́.       — Всё, лафа кончилась, — сообщил он «радостную» новость, и поднёс трубку к уху, уже представляя масштаб катастрофы. Юнги что-то мямлил в трубку, пока Чимин менялся в лице и это лицо ничего хорошего не предвещало, — Всё, пипец, отдохнул я... — выдал он вердикт, — Малой обожрался чего-то... — он уже представлял, как будет дома выписывать всем процедуры, что ни батя ни дедушки не усмотрели, от чего там их чадо всралось, — Слушай... — обратился Чимин к омеге виноватым голосом, — Я пойду, ладно..? — а сам уже явно придумывал, как он будет убивать мужа – быстро и безболезненно, или медленно, с расстановкой и удовольствием.       Тэхён пожал плечами, мол, «Ну а что поделать?», и сам пошёл дальше, чувствуя, как ноги наливаются ещё бо́льшей тяжестью. За спиной послышался сладкий и приторный голосок Чимина, не предвещающий ничего хорошего, — Да, милый, я скоро буду дома, — и вроде слова́ обычные, но Тэхён совсем не хотел, чтобы они были обращены ему.       Он пошёл дворами, чтобы сократить дорогу, и сразу пожалел, что выбрал именно этот путь – самый короткий с минимум фонарей. Днём он преодолевал этот отрезок пути за несколько секунд, так это же днём. А вот ночью... Впотьмах дорога кажется длиннее в разы, а каждая тень, спрятавшаяся за углом, ни что иное, как косматое чудище с загребущими руками.       Вокруг него сотворилась такая тишина, словно вакуум, и Тэхён шёл больше по наитию, ругая себя последними словами. Алкоголь, выпитый недавно, выветрился от страха, и он чувствовал, как от избытка кислорода начинает кружиться голова.       — Долго же вы гуляете! — раздалось из темноты и Тэхён почувствовал, что значит, когда душа с телом расстаётся – тело охолонуло, словно его ледяной водой облили, а колени вмиг потеряли силу, — А мне позвонить и встретить тебя – не судьба, не? — навстречу из темноты вышла тонкая фигура и Тэхён едва не упал от страха, и в голове так и осталось таким печальным голосом, — «Не поминайте лихом...»       — Ты дебил?! — закричал на него Тэхён, когда он смог наконец-то вдохнуть воздух, и что было силы накинулся с кулаками на Убина, — Так же и сдохнуть можно от страха, ты придурок! — тот как мог, так и отбивался от омеги, совсем не понимая, что он напугал его до смерти, — Ещё раз так выйдешь из темноты, и жертвой станешь ты!! Ты понял?? — Тэхён уже не мог остановиться, и продолжал лупить этого недобитого ухажёра, пока на них сверху не закричали, чтобы они оттуда убирались, — И не дай тебе бог я завтра обнаружу на себе хоть один седой волос, я тебя угандошу и похороню под забором! — от таких угроз Убин уже начал смеяться, ну это и подействовало на омегу – Тэхён начал стихать, хоть его запал не проходил, — Чё ты ржёшь, придурок?! — возмущался он, пока Убин заливался смехом, — Ржёт он, блять... — и снова замахнулся на соседа, но не ударил, бо боялся переусердствовать – тот же как тростинка, может и сломаться, а Тэхён омежка немаленький, — Вот я хочу понимать, — вместо оплеухи спросил его Тэхён, — Смотрю я на людей и думаю – то ли олень на свитере нарисован, то ли олень одет в этот свитер?! — он стоял и едва ли фыркал, пока Убин не мог разобраться в этой головоломке, но тут поступила новая информация, — Слушай! — ну если рубить, то сразу наповал, — А ты никогда не думал переехать? — не в бровь, а в глаз спросил Тэхён и будь, что будет, только побыстрее.       — Кого? — опешил Убин от такого количества вопросов, и глянул на омегу с подозрением, — Ты кого-то собрался переехать?       — Проехали! — бросил ему Тэхён, не в силах сопротивляться чужой тупости.       Они шли молча, Тэхён немного впереди, а Убин плёлся за ним сзади, и хоть до дома оставалось совсем немного, но почему-то спешить не хотелось – вечер принёс приятную прохладу и в духоту заходить не хотелось. Только вот компания была, так сказать, не очень подходящая, но Тэхён уже привык к нему, что он прилип, как банный лист к жопе.       Альфа, как чемодан без ручки – уже и выбросить бы пора, да всё жаба давит, а потом подумаешь, «А вдруг в нём можно картошку хранить?», а потом назревает и новый вопрос, «А на кой хрен мне столько картошки?», и опять жаба давит!       Убин о чём-то говорил, о каких-то там дурацких историях, произошедшим с ним на работе, а Тэхён слушал его в половину – в одно ухо влетало, с другого вылетало, и кивал невпопад, и отвечал тоже невпопад, смеясь не там, где надо и умолкая там, где нужно было бы смеяться...       — Слушай, вот что ты во мне нашёл, а? — Тэхён понимает, что так дальше продолжаться не может и эти недоухаживания нужно обрубить на корню, — Вот ты ходишь за мной, ходишь... — он запнулся о свои же слова, которые, как назло, застревали в горле.       — Ну, во-первых ты хороший, — начал было Убин, но тоже запнулся, не смея поднять на омегу взгляд.       — А во-вторых? — спросил Тэхён, желая услышать что-нибудь, что бы потянуло за собой некий конфликт.       — Хватит и того, что было во-первых, — ответил альфа, и это снова загнало их в тупик.       — Представляешь... — вдруг «вспомнил» Тэхён важный факт из своей «тёмной и богатой» биографии, – А я сегодня танцевал на столе в одних трусах! — он с вызовом посмотрел на Убина, и того на лице заиграла непонятная улыбка, — Да, в одних трусах, прикинь! — и он засмеялся неправдоподобно, что это заметил и Убин, но промолчал, — И мне кричали со всех сторон, типа, «Ты, придурок! Ты совсем совесть потерял!?», а я им отвечаю такой, — и Тэхён прям мозги напряг, чтобы выдать эмоции подостовернее, — А я, типа, думаю, так вот почему мне так легко стало, прям груз с плеч свалился!! Я ж совесть потерял! — а сам смотрит, когда же до альфы дойдёт...       Но видимо нет, не доходит, или доходит, но альфа не хочет, чтобы это было озвучено.       — Знаешь... — ладно, пойдём по-другому, — Я вот люблю таких мужиков, которые держат своё слово, — и вот тут Убин прям встрепенулся, едва не теряя тяжёлые очки, — Вот сказал, что позвонит – и позвонил!! Вот сказал, что жить без тебя не могу – пошёл и сдох! — и он вдохнул так мечтательно и показательно, — Вот это я понимаю... Настоящий мужчина... — но и этим словам опять не вняли или не захотели, — А я вот знаешь... — попытка номер три, — Никак похудеть не могу... — он вздохнул, будто весь мир на себя взвалил, — Мой жир, как хвост у ящерицы – я его скидываю, а он, сука, заново растёт!? Прикинь! — не, не прикидывается...       — У тебя кто-то есть? — неожиданно спросил Убин, и Тэхён сразу понял суть вопроса, глядя на альфу вопросительно, — Ну... Ты с кем-то встречаешься? — аккуратно допытывался он, а Тэхён уже приготовился развить эту тему до её логического завершения.       — Ты о чём? — спросил он, притворяясь непонимающим, а сам ускорил шаг, поскорее мечтая попрощаться с Убином.       — Не придуривайся! — громче чем обычно спросил альфа и пошёл да ним быстрее, хватая Тэхёна за руку, — Если у тебя кто-то есть, то скажи мне об этом прямо в глаза! — это прозвучало требовательно и так необычно, и Тэхён выхватил свою руку из его хватки.       Он какое-то время просто смотрел в глаза альфе, пока тот стоял, не спуская с омеги глаз.       — Тэхён... — просто имя... А Тэхёну казалось, что это начало разговора, который он так долго хотел услышать, — Ну хочешь, мы пойдём ко мне?... — спросил Убин и подошёл настолько близко, что Тэхён потянулся к нему навстречу, втягивая в себя его запах – и он только сейчас почувствовал, как от того несёт алкоголем.       — Ты чё, пил что ли?! — задал Тэхён вопрос и даже немного стушевался – он же тоже пил, но это же другое!       — Ну пил, а что? Нельзя что ли?! — с обидой произнёс Убин и его глаза за толстыми линзами блеснули, и этот блеск совсем не понравился Тэхёну, — Ты же тоже, вон, пил – я ж ничего не говорю! — буркнул он, словно отомстил, — Тебе можно, а мне нельзя? — звучало, как детский сад, ей-богу!       — Я свободный, вообще-то, человек, — запротестовал Тэхён на такие упрёки, — Хочу пью, хочу не пью! Тебе-то какая разница?! — разговор принимал очень непростой оборот, и это становилось совсем невесело, — Ты меня решил жизни учить? — Тэхён понимал, что он закипает, это видел и Убин, но принять верное решение и отойти в сторону ему мешал именно повышенный в крови алкоголь.       — А что ты мне тогда мозг выносишь? — в его голосе зазвучали обидные нотки, — Что ты мне пишешь такое?! — и он процитировал утреннюю смс-ку, — «Писка-отвалиська! — Тэхён нахмурился, с трудом припоминая, когда это он спорол такую чушь, но тут его накрыла новая волна наглости от соседа, — У меня там всё хорошо, вообще-то! Можешь даже проверить! — и Тэхён представил, как он там всё проверяет и его даже прошибло мурашками от гадливости, — Что не веришь, да!? — не отступал тот ни на шаг, а даже наоборот – нахмурился, и его взгляд стал намного злее, — Хочешь сказать, что я тебе совсем не нравлюсь? — а вот это уже совсем нехорошо, — Уверен? — он стал в очень опасную позу – руки в боки, голову откинул, и такой взгляд орла.       — Я ничего у тебя там проверять не собираюсь! — едва ли не по слогам отчеканил Тэхён, подходя к альфе настолько близко, что тому волей-неволей пришлось отступить на шаг назад, — А если я и полезу у тебя там что-то проверять, — на эти слова Убин сжался, ибо тон был совсем недружеский, — То ты рискуешь остаться без своего огрызка! — омега насупился, не хуже бычка, которого закусали мухи, а был бы хвост, так он бы им и щёлкнул.              По мере их пререканий запал Убина иссякал, а вот злость Тэхёна нарастала с немыслимой силой. В какой-то момент он почувствовал, что его накрывает горячей волной, когда Убин зыркнул не омегу и открыл было рот чего-то там изобразить.       — Не зли меня... — прошептал Тэхён, чуть ли не касаясь самого носа альфы, когда схватил его за грудки худи, — А то я злой очень непредсказуемый... — он в упор глянул на альфу, как тот сжался под его тяжёлым взглядом, и развернувшись пошёл дальше, уже надеясь на одиночество.       — Но ты же сам просил меня, чтобы я тебя встречал... — раздалось робкое, но несмотря на эти слова, Тэхён услышал за собой скорые шаги, и его поразило, словно молнией, когда Убин обнял его сзади, и не так, как обнимают омег, а с какой-то злостью, ненавистью даже.       Он на миг оторопел, а потом, резко освободившись от слабого захвата, развернулся и просто пнул его в грудь. Убин пошатнулся, и, не удерживая равновесия, шлёпнулся на землю, громко и смешно ойкнув при этом. Не говоря ни слова Тэхён пошёл к подъезду, а Убин так и сидел и смотрел ему вслед, проклиная тот фильм, в котором главный герой Тома Круза так просто завладел беззащитным омегой, став в его глазах Рыцарем дня.       — А может быть я в тебя влюбился?! — крикнул ему вдогонку Убин, но тот уже отошёл на какое расстояние, а потом Тэхён повернулся, глядя на альфу, и покрутил пальцем у виска.       — Влюбился он в меня!? — Тэхён шёл к подъезду и бурчал, — Забрать бы, сука, стрелы у этого Купидона, блять, и дать ему по харе, чтобы думал, сука, прежде чем пулять куда попало! — он зашёл в подъезд и дверь громыхнула на пол-района.       — Так что... Моя помощь, что ли... Не нужна..? — раздался откуда-то шёпот, и из темноты показалась высокая фигура, хотя лицо так и осталось скрытым под капюшоном, и только колечко в губе блеснуло, — Ничего себе... Во даёт... — прошептала тень и хмыкнула, снова скрываясь в темноте.

🤍🤍🤍

      Понедельник таки пришёл, как бы Тэхён его не ждал. В школьный двор он заходил с опаской, словно пробирался через густые заросли джунглей. Озираясь по сторонам он непроизвольно искал те самые глаза, те пронзительные и проницаемые глаза. И резко застопорился, когда врезался в них с разбегу, хотя и расстояние между ними было достаточно большое.       «Что я делаю?» — вопило его сознание, когда он старался не смотреть в ту сторону, где учитель физкультуры, как-его-там, слезал со своего байка, снимая шлем, «Что-то ты теряешь сноровку!» — пропищал противный голосок в голове, «Ну и где твоё хвалёное самообладание?» — не переставал его пристыжать внутренний голос, а тот самый чёрный взгляд уже разрушал его броню, выстроенную на скорую руку.       Тэхён старался выглядеть беззаботно, развернув плечи и задрав носик, но всё пошло не так, как он задумал – зацепившись за что-то, он неловко споткнулся, и только чудом смог не упасть, но пару метров ему таки пришлось пробежать, едва не протаранив асфальт! Чьи-то руки успели его подхватить, и Тэхён благополучно остался на своих двоих, хотя эти самые «свое-двое» изрядно так дрожали. Поблагодарив своего коллегу, Тэхён никак не хотел оглядываться, но что-то его сподвигло это сделать, и он увидел, как тот самый, как-его-там, стоял уже отвернувшись, и явно смеялся, падло такое!!       Новая учебная неделя началась с полного треша, а закончилась педсоветом и новыми вливаниями от директора. В учительской стояла напряжённая атмосфера, пока сам Ким Сокждин старался эту самую атмосферу сделать более благоприятной и раду́шной. Хлопнув в ладоши, он призвал всех ко вниманию, разглядывая безмерное счастье на лицах своих коллег.       — Предлагаю вам сделать следующее! — его голос разносился на всё помещение, как из рупора, и не всем это нравилось, но все упорно молчали, — Нам всем нужно избавиться от негатива и плохих мыслей и поэтому, — он осмотрел всех и каждого своего подчинённого, намеренно заглядывая им в глаза, — По совету моего психолога, — по учительской прокатилась тихая волна вздохов, но Сокджин продолжил, утаивая самую главную интригу, — Напишите письма тем людям, которые вас, как бы это сказать помягче, — и он сделал паузу, прокашливаясь, — Раздражают, — и после этого слова наступила тишина, словно все звуки исчезли, и даже дыхания все затаили, — А потом сожгите его...       И как бы преподаватели не старались казаться добродушными, ни от кого не скрылось то, как все посмотрели друг на друга, сразу пряча головы едва ли не в воображаемый песок. Весьма занятная тема привела всех учителей в ступор, и на их лицах это можно было прочитать без труда. И почему-то многие посмотрели на преподавателя среднего класса Ким Тэхёна, а потом также дружно все перевели взгляд на са́мого старшего учителя.       — Ну хорошо... — и почему-то отозвался именно их ветеран труда, — Это не проблема, сожжём неугодных, — он всплеснул руками, показывая, что для него это сущая ерунда, и он не преминул оглядеть каждого коллегу, вспоминая их косяки, — А что с письмами делать-то? — и вот наступил настоящий ступор, и даже великолепный Ким Сокджин задумался, анализируя сказанное.       — В смысле? — он так смешно захлопал глазками, пялясь в упор на старикана, — Письма написать, а потом их же и сжечь! — и он смотрел, как информация погружается в голове коллеги доисторического возраста, и как его лицо преображается тоже – воодушевление от акта сожжения своих не́другов стало стухать, меняясь на разочарование, — Не коллег сжигать, а письма! — снова пояснил Джин, повышая голос, и вот тут уже все захлопали глазами, когда на лицо старого омеги появилось неподдельное чувство обиды, — Вам понятно? — переспросил Сокджин, сложив руки перед собой, уже вопросительно рассматривая преподавателя, — А Вы я вижу, уважаемый, расстроились, да? — и наступила тишина...       И было слышно, как на улице лает собака, пока на лице ветерана происходила молчаливая битва.       — Ой, да что Вы такое говорите?? — только сейчас старикан понял, что опростоволосился по-полной, когда на него смотрели все присутствующие, — Да побойтесь Бога... — всплёскивал он руками, выдавливая из себя фальшивый смех, — Вы все... — и он глянул на каждого, — Такие мне родные... — и почему ему никто не верил?.. — Но Вы же... Вы же шутите?.. — заблеял он, и это было так на него не похоже – он облизывал сухие от волнения губы, глотал слюну и оглядывался по сторонам, чувствуя себя, как в клетке, — Вы же не посмеете, — сказал омега настороженно и настолько тихо, чтобы эти слова мог услышать только директор.       — Посмею! — безапелляционно заявил Сокджин, и посмотрел на самого старшего преподавателя самым колючим взглядом из своего арсенала взглядов, а потом, — Но я этого не сделаю! Я же просто пошутил! — и последняя фраза была обращена таким тоном, что уже никто не сомневался, что ещё один неверный шаг или сплетня в адрес кого бы то ни было, и он вылетит, как пробка!       Сокджин перешёл на другую тему, но мало кто это замечал, о чём он там щебетал, и всё раздавал поручения, потом раздавал какие-то брошюры и исписанные тексты, но едва ли кто мог переключиться так легко, как он сам.       Тэхён ощущал себя, как на каком-то костре – с одной стороны он чувствовал испепеляющий и ненавидящий взгляд коллеги, с другой же... Сказать по-честному, он боялся туда даже глянуть. Нет, он конечно уже видел того, кто на данный момент отнюдь не смотрел в его сторону, но вайбы он ощущал очень даже хорошо. Если можно так сказать – хорошо. Ему было хреново, если не сказать что-то похуже. Он словно попал под перекрёстный удар с двух сторон и являлся мишенью для разных целей. Одна цель хотела его уничтожить... Раскромсать, сжечь, залить кислотой, закопать и сверху залить ртутью! А вторая цель... Вторая его атаковывала не хуже первой, с разницей в том, что Тэхёну было до боли... хорошо... Он не мог опираться тем ощущениям, когда внутри всё играет, словно струны арфы, когда их касаются невидимые пальцы, а душа трепещет на каждый звук.       Он стоял, как заколдованный мальчик, едва слушая, что говорил директор, и в какой-то момент он почувствовал, как катится слюна... Господи, только не сейчас!! Да если бы только слюна, боже... Тэхён понимал, что он закипает изнутри, и ему бы хотелось выскочить на улицу, распахивая ворот блузки, только бы его обдало прохладным воздухом, и бог с ним, если он простудится! Он бы окунул свою горячую голову под струю холодной воды, только бы ощутить себя живым. Хотя он и был живее всех живых, но понимал, что ещё чуток, и он поплывёт... Как плывёт сейчас что-то по ноге... Вот прям сейчас... Как тёплая змейка... И ему ничего не оставалось делать, как втянуть в себя мышцы тазового дна, чтобы... Чтобы «там» стало очень горячо и мокро... Чтобы на него все повернулись и пялились так, словно Тэхён пукнул при всех, только он-то этого и не понял!!! Он не осознавал, когда его окутывала тонкая дымка аромата жасмина, как его рецепторы окутывало этим запахом, как сам Джин на секунду умолк, выискивая глазами того самого пахучку, зыркая в Тэхёна глазами. И как директор Ким тщетно старался обратить на себя внимание всех присутствующих, щёлкая пальцами, но какой там... Казалось, что Тэхён стоял на площади, нагой и беспомощный, а на него смотрела толпа людей, и была абсолютная тишина и запах жасмина...       Ему казалось, что он бежал в туалет, хотя на самом деле едва плёлся, держась за стеночку. Ему виделись эти чёрные глаза, именно те глаза, которых он почему-то боялся. Он бы и заглянул в них, топя себя в этой тяжести, как в сладостной патоке, но изо всех сил старался держаться от них подальше.       Каждая секунда тянулась, как резиновая, а двери туалета от него отодвигались всё дальше и дальше. Все звуки отскакивали от головы, как пинг-понговые мячики. И его это так сильно злило. Звуки искажались. Зрение куда-то плыло. Мимо него пробегали запоздавшие после уроков школьники и Тэхен, едва ли не плакал, что он такой размазня!       Казалось, что туалет находится от него на расстоянии вытянутой руки! И вот он уже почти касается ручки. Он почти ощущает, как она холодит его ладонь. Как он открывает двери, молясь остаться наедине с собою, но... Его словно уносит куда-то, сносит непонятной силой. И он такой безбашенный и сумасшедший, примыкает к чему-то широкому, утыкаясь носом в тёплое, и просто позволяет себя обнять и куда-то унести...       За ними хлопнула дверь, и звук удара добавил резонанс в его голове. Прилившая к лицу кровь пекла, когда он ощущал резкий диссонанс от холодной воды, и Тэхён почувствовал, как намокают его волосы и вода стекает вниз, пропитывая тонкую ткань блузки, и сразу стало темно. Нет, в его глазах не потемнело, Тэхён это понял, когда его занесли в тёмную комнату. И несмотря на своё состояние он смог увидеть раскалённый взгляд, жаркий взгляд. И в омежьем теле взыграло что-то, сродни звериному чутью победы. На него обратили внимание? И по лицу потекла горячая волна, когда он почувствовал на своей голове чужие руки, обхватывающие его с затылка.       Ах... Запрещённый приём...       А дальше, как в тумане, или как в застывшем желе... Тело моментально стало мягким, как кисель, внутри разгорелось, будто кто-то подпалил его изнутри. Чьи-то руки обняли его под локти, и это казалось ему, длится целую вечность. Он напряжённо вглядывался в чернь этих глаз, стараясь понять его намерения, хотя они и были яснее ясного, и ему так не хотелось, чтобы что-то или кто-то прервал этот момент.       Тэхён впился в эти глаза цвета чёрного шоколада с какой-то мольбой, и лишь спустя время почувствовал дикую волну стыда, когда они, встретившись взглядами, вот так близко, как никогда прежде, не могли прервать этот зрительный контакт. Какая-то неведомая сила потянула его вперёд и Чонгук провёл указательным пальцем по его щеке, оставляя там жжёный след, и Тэхён почувствовал, как его уносит в какой-то водоворот.       — Ты очень красивый... — услышал он шёпот и горячее дыхание на своих губах, — Ты, же знаешь об этом, да? — голос альфы звучал не так, каким его слышал Тэхён раньше, он звучал по-другому, словно он срывался с обрыва, — У тебя мокрые волосы... — снова прошептал ему Чонгук, как бы извиняясь.       И это совсем немного отрезвило омегу. Он огляделся, понимая, что они находятся в небольшом служебном помещении, где находится спортивный инвентарь. И только сейчас до него дошло, что его блузка расстёгнута почти до пояса, а он весь мокрый и такой... Грешно́й, он бы сказал.       Чонгук отвернулся, позволяя омеге привести себя в порядок, и Тэхён покраснел ещё сильнее, когда альфа успел таки глянуть на его тело. Альфа стоял к нему спиной, а Тэхён дрожащими руками пытался застегнуть пуговицы, а его глаза... Бессовестные.... Они так и шарили по его широкой спине, перебираясь то вверх то вниз, замечая даже самое малое движение его тела, когда мышцы перекатываются под его тонкой футболкой. Он бы и сказал ему, что «он всё», но ему так не хотелось лишать себя удовольствия видеть красивое мужское тело.       — Я всё... — тем не менее он обронил эту глупую фразу, и где-то внутри себя отметил, что она ему не понравилась, — Можешь... — он едва слышно прокашлялся, — Поворачиваться, — выдавил он и почувствовал себя школьником, спрятавшимся с самым красивым альфой где-то в подсобке.       Тэхён поднял глаза и тут же его снесно новой удушающей волной. Жарко... Только это слово вертелось на языке, да и во всём теле, когда Тэхён понял, в каком направлении наклоняется Чонгук... Медленно... Так медленно, что стало страшно – а вдруг осечка..? И только подумав об этом, Тэхён потерял связь с реальностью, когда чужие губы накрыли его уста...       В его жизни так много раз происходило такое, за что ему было стыдно, было обидно, было и хорошо... Были и поцелуи... Он не был неопытным омегой, боже мой... Иногда он смущал и смущался, но то, как Тэхён цеплялся сейчас за крепкие плечи Чонгука, такого не было...       Он хватался за него, словно боялся упасть, прижимаясь к крепкому телу альфы и чувствуя, как лупит его сердце по каркасу рёбер. Его мягкое тело врезалось в крепкое, растекалось по нему, обволакивало, пока мужское сильное тело впечатывалось в омежью мягкость. Его аккуратная напористость языка подавляя и требовала подчинения, и Тэхён совсем не сопротивлялся ему, чувствуя и головокружение и дрожь, и эйфорию, присущую только первому поцелую.       Ему казалось, что они целовались вечность...       Не отрываясь друг от друга, они поглощали губы, резко вбирая воздух через нос, только бы не сбиться с ритма. В висках гремело, когда Тэхён позволял ему больше, когда сильные руки елозили по его спине, затрагивая то место, чуть ниже талии, а Тэхён невольно выгибал спину...       И он только сейчас понял, насколько его губы охладели без поцелуев... Без этих эмоций, порождённых поцелуем. Без этого сокровенного, когда эти эмоции перечёркивают тысячи блёклых и серых тонов. И он не жалел, правда... Не жалел о том, что они стояли в этой пыльной комнате, где всё пропахло кожаными мячами и мужским по́том.       А потом они дышали тяжело, таки сбив дыхания, и касались лбами, на несколько секунд, чтобы снова окунуться в новом поцелуе. Потом они снова растерянно смотрели друг на друга, не в состоянии понять, как такое вообще могло произойти. Их взгляды словно сапая́лись в одно, и только глаза, как зеркало души, могли честно рассказать о том, что мозг ещё не воспринял до конца.       — Ты... — прошептал Чонгук, закрывая глаза, — Ты такое необъяснимое... Нелогичное... — очередной румянец опалил щёки Тэхёна, когда он зажал опухшие губы и отвернулся, закрывая глаза, — Как ты в таком виде пойдёшь домой? — после некоторого молчания вопрос прозвучал, словно гонг, и Тэхён понял, в каком всё-таки щекотливом положении они оказались – запертые в подсобке с учителем физ-ры, и что скажут о них?       И как будут смаковать эту новость все кому не лень, а не лень будет всем! Мокрая блузка ещё холодила тело, прилипая к нему, да и волосы не в порядке, хотя о чём он, ей-богу... Тут одни глаза и губы могут выдать тайну, чем они тут занимались.       Тэхён не помнил, как он выскочил из той подсобки, путаясь в коридорах, как спешил в свой кабинет, как в пристанище, где можно было укрыться и переждать... А чего пережидать-то? Он прокручивал в голове этот невероятный поцелуй и его взгляд, он всё ещё ощущал на себе его сильные прикосновения и эти руки, такие жадные, такие требовательные...       Тэхён мог поклясться, что такое он испытал впервые в жизни, когда он чувствовал... да, он чувствовал, что он нравится – это где-то на подсознании, это неосязаемо, это где-то внутри, в пылающих щёчках от зажжённого альфой костра.       — Вот же я влип... Вот же влип... — бурчал он самому себе и ходил по кабинету туда-сюда, а потом так и замер на месте, когда увидел в окне...       Он неотрывно смотрел, как Чонгук топчется возле своего байка, чувствуя себя скромником, подглядывающим за плохишом, а внутри всё колотилось, как ненормальное. Будто в нём что-то сломалось, изменилось, словно вылез какой-то чиряк, отравляющий его, и теперь он больше не болит...       И что ему теперь делать?!       Он, хлопая глазами, смотрел, как Чон потянулся к своему шлему, как зачесал волосы назад, и от этого простого движения омегу обдало новым жаром. А потом он глотал тягучую слюну, глядя, как Чонгук, закинув ногу, уверенно сел на мотоцикл, и тот пошатнулся от его тяжести, и в животе у омеги тоже потяжелело, когда он представил себя на нём...       Господи, постыдиться бы тебе!!       Потом альфа приподнял куртку и Тэхён ойкнул и выдохнул, увидев полоску кожи и пресс на животе, и как его хотелось бы коснуться... И в этот момент Чонгук резко опустил защитное стекло и повернул голову, и Тэхён, кажется, испарился... Он присел на корточках, боясь высунуться, и всё ждал, когда же он уедет... Или не уедет... Или... Та чёрт тебя подери!!!       Звук мотора булькнул и Тэхён почувствовал, как внутри него забулькало тоже. А потом Чон уехал, и только тогда Тэхён смог подняться и глянуть в окно, как дворник ходит и собирает мусор. Выдохнув, омега только сейчас понял, что дышал через раз, если и дышал вообще. Без сил он сел за парту у окна и смотрел перед собой, не зная, что и думать...