Разгоняя тьму.

      После того как Эсмеральда заставила коня броситься в воду, всадники их уже нагнали, но схватить не успели. Нырнув, она простерла руки к судье, чтобы его спасти. Хотя в глубине души желала, чтобы он утонул, и ее мучения, как и терзания ее народа, закончились. Но то, что произошло сегодня, не позволило ей бросить бессердечного, мстительного и высокомерного садиста. Она вынырнула и потянула раненого судью к песку под мостом, чтобы удобнее на нем разместиться и ей было не так тяжело.       Эсмеральда прижала к своей груди судью Фролло, который в бессознательных чувствах лежал на половину в воде. Их обоих омывала неспокойная вода. Ветер поднимался, и Эсмеральда вздрогнула от холода. Она присушивалась к голосам, доносившимся с моста, пытаясь различить слова. Еще пару стрел полетело в воду, видимо, для верности, чтобы пристрелить тех, кто рухнул в воду.       Фролло застонал, пробуждаясь, и она мигом накрыла его рот рукой, чтобы притупить вырвавшийся стон. Взгляд ее блуждал, оглядывая окрестности. Ей казалось, что даже самый тихий выдох может услышать солдат в черных латах, спуститься вниз и добить их.       Жеребца она не видела. Видимо, убился при падении, либо добили стрелы, и его труп вынесло дальше по течению. Конь было прелестный, и ей он нравился, даже несмотря на то, кому именно он принадлежал.       — Уходим! — донесся до ушей Эсмеральды голос командующего.       На мосту гул от копыт стал удаляться прочь. Выждав еще не много времени, Эсмеральда вытащила Фролло из воды на берег, попутно осматриваясь по сторонам. Обломок, торчащий из плеча судьи, не давал аккуратно положить того на спину, поэтому ей пришлось поудобнее расположить его на своих коленях. Судья на секунду пришел в сознание, задыхаясь, некий спазм прошел по его телу.       — Ну же! Дышите, — произнесла Эсмеральда, поворачивая его голову на бок.       Из его рта потекла тонкая струйка крови, и он глубоко вдохнул, снова теряя сознание.       — Судья! Ну вот за что мне это все?       Эсмеральда огляделась по сторонам, обдумывая дальнейшие действия. До Двора чудес было далеко, и тащить на своих плечах крепкого мужчину она не сможет. Бежать за помощью бессмысленно. Он может не дожить до того момента, когда она прибежит обратно. Да и не было никакой гарантии, что кто-то из ее братьев согласиться ему помогать. А может все же бросить его? Она помотала головой, отбрасывая данную мысль. Как бы сильно она его ненавидела, она не станет убийцей того, кто спас ей жизнь.       На свой страх и риск Эсмеральда свистнула, надеясь, что красавец жеребец все же выжил и сможет прийти на ее зов. На первый свист никто не появился. Она попытала счастья еще два раза. На третий свист из ближайших не высоких кустов, растущих возле берега, вышел жеребец, прихрамывающий на одну ногу.       Эсмеральда расцвела от счастья. Ведь появился шанс довести до Двора чудес Фролло живым.       — Иди ко мне, мальчик. Иди сюда.       Эсмеральда протянула руку жеребцу, и тот, не торопясь, подошел к ней, обнюхал ее и наклонился к хозяину, толкая его мордой в раненое плечо.       — Да, мальчик. Нужна твоя помощь. Помощь твоему хозяину. Фролло снова приоткрыл глаза, устремляя на нее затуманенный взгляд.       — Клод… Судья, потерпите. Только не теряйте сознание. — Но он не услышал ее и снова провалился в забытье. — Черт.       Эсмеральда аккуратно, но быстро уложила судью на бок, стараясь не касаться обломка стрелы. Придерживая юбку, подошла к жеребцу. Ей было необходимо уговорить коня лечь, чтобы затащить Фролло ему на спину.       — Бедненький мальчик. Прости меня… — прикоснулась она рукой к нему. Конь не отпрянул от нее, а лишь поддался, — но другого выхода не было. Прости.       Она потрепала ему гриву и прислонилась лбом к его морде. Тот фыркнул и аккуратно толкнул в ответ, как бы даруя ей прощения.       Эсмеральда взглянула на судью. У того посинели губы, он периодически вздрагивал. Его бил озноб. Она понимала, что необходимо ехать и как можно скорее.       Приструнить коня было необычайно легко, несмотря на то, что всем было известно, что вороной жеребец подчиняется только Клоду Фролло. Но Эсмеральда могла ладить с любым животным. Даже ее братья шутили, что она сможет приручить даже льва. И тот, как преданный кот, уляжется перед ее ногами и замурлычет, показывая в знак доверия пузо.       — Снежок, так ведь тебя зовет хозяин? Да. Хороший мальчик. Вот так вот.       Снежок с трудом улегся на живот, позволяя ей затащить на его спину хозяина. Податливо, но с такой же неуклюжестью встал с мокрого песка. Эсмеральда не стала взбираться в седло, боясь, что этому красавцу будет тяжелее и больнее. Она сможет бежать рядышком. Вся жизнь в бегах и танцах сделала ее ноги сильными и выносливыми. Так что бег до Двора ей по силам.       Оборвав себе юбку чуть выше колена, она примотала ноги судьи к седлу, которое съехало на бок. Эсмеральда слегка улыбнулась своим мыслям:       «И так сойдет. Не свалиться».       Но, несмотря на это, она прекрасно понимала, что необходимо двигаться как можно быстрее до Двора чудес, пока этот тиран и спаситель ее не испустил свой дух к Господу. Эсмеральда взяла в руки поводья и потянула их, попутно ласково разговаривая со Снежком. Так они добрались к полям, которые простирались у стен Парижа.       «Если бы мы успели уйти, добраться до леса, нас бы там уже не догнали. Но судьба распорядилась по-своему». — Эсмеральда закусила нижнюю губу и ускорила шаг, переходя на бег трусцой, прося коня поспешить.       Сумерки опускались на поля, поднимался ветер. Идти оставалось совсем не долго. Она молилась Деве Марии, дабы Фролло выжил. Он был министром юстиций, и несмотря на свою жестокость и коварность, он был почетным человеком в глазах короля и многих его соратников. Поэтому, если он не выживет, то за него явно придут мстить сподвижники владыки Франции и покарают весь Двор чудес вместе с его обитателями. А какова будет кара за смерть судьи, Эсмеральда даже боялась представить.       Снежок устал и стал еще сильнее хромать, останавливался и подгибал под себя ноги, чтобы улечься. Эсмеральда сама устала и очень замерзла, т.к. промозглая одежа облепила ее тело, и ветер обдувал каждый изгиб, заставляя всякий раз вздрагивать. Она остановила жеребца, и тот, тяжело фырча, опустился на землю.       — Тише, мальчик, я скоро. Лежи. Потерпи чутка.       До Эсмеральды донесся тихий стон.       «Живучий и это мне на руку».       Эсмеральда бросилась бежать в сторону Двора чудес. Виднелись впереди огни факелов и освещенные их светом стены невысоких халуп.       — Помогите!       На крик вышел воришка в лохмотьях, держа в руках факел.       — Кто там?       — Это я! Я! Серж, помоги мне!       — Сестра, это ты?       Эсмеральда подбежала к невысокому парнишке со светлой копной волос, казалось, будто на его голове куры свили гнездо, настолько его шевелюра была взлохмачена. Эсмеральда, тяжело дыша, уставилась на него, показывая рукой назад.       — Там человек, и ему нужна помощь.       На крики вышло еще пару человек, стоявших в ночном дозоре.       — Клопен! Зовите Клопена! Скорее! Сестре и путнику нужна помощь!       Эсмеральда вот уже бросилась бежать назад, но Серж поймал ее за руку, не давая ей уйти. К ним подошел Элуа Перперен и пухляш Луи де Пикар.       — Сестра, а ты как?       Она вырвала руку.       –Нет времени. Ну, скорее.       Клопен выбежал из ворот и бросился за сестрой, которая все же скрылась в темноте. За ней побежали недоуменные собратья, освещая путь друг другу. Добежав до жеребца, который уже клевал носом, один из парней закричал и сразу перекрестился.       — Чур нас, чур… Господа, это же судья…       — Ты из ума выжала?! Ты кого привела?! — вскричал Клопен, хватая ее за локоть, и, развернув к себе лицом, взирал на нее с накрываемым бешенством.       — Он спас мне жизнь. А мой долг - спасти его. Прошу, Клопен, брат мой… Ну, помоги.       — Да я лучше сам себе руку отрублю, чем его буду спасть. Пусть помрет, как шакал в этом дрянном поле.       Взгляд Эсмеральды стал твердым, и в глазах плясали огни от факелов. Она смотрела на него, будто пантера, вышедшая на охоту, ища свою добычу.       — Если бы не он, я бы тут не стояла. Брат, если он умрет, Двор сожгут вместе со всеми обитателями. Женщин изнасилуют и повесят как ведьм, а после, в назидание и на потеху народу, протащат по площади привязанных цепями к лошадям. Ты этого хочешь, чтобы твои сестры и братья пали из-за него? А дети? Дети явно не заслуживают смерти.       Король Двора недолго раздумывал над словами юной сестры. Она была права. И он тут же махнул цыганам, дабы те стащили Фролло с коня и унесли.       — Ко мне в дом, — сказала она.       — Я не… — но от ее взгляда Клопен тут же осекся, но решил сказать нечто другое: — Ты же понимаешь, что мы потом пожалеем?       — Это будет потом. Помоги Снежку.       — Кому?       — Коню, коню. Он тоже ранен и очень устал.       Вся мужественность у короля Двора иссякла. Клопен смотрел на вороного, крепкого и могучего жеребца, боясь к нему подойти, будто тот полыхал обжигающим темным ведьминым огнем, и прикасаться к нему было нельзя.       — Милый, ну же, вставай. Давай, Снежок, — Эсмеральда легонько потянула поводья, но жеребец воспротивился, продолжая лежать.       — Нет. Он так не встанет, — возмужал Клопен, гордо поднимая голову. — Я сам. Иди, сестра, я разберусь.       Эсмеральда поблагодарила брата и одарила его нежным поцелуем в щеку и побежала к своему дому. Вбежав внутрь и распахивая двери комнатушки, она увидела лежащего на перине Фролло без мантии. Элуа уже снял с него верхнее судейское одеяние и обувь, оставив судью только в котарди с длинными рукавами и шоссах. Его лицо было покрыто испаренной, и на секунду ей показалось, что он такой безобидный, невинный и ослабленный. Ей на миг стало его жалко, ведь он рисковал жизнью ради нее. Она все никак не могла понять почему. И то, что он спас ее, никак его не оправдывало. Он все также оставался тираном.       Она села рядом, взяла в руки кинжал брата, поддела тунику и разрезала ее, дабы быстрее и безболезненно освободить тело от ткани. Эсмеральда на секунду застыла. Его тело было подтянутым, не таким, каким она представляла его прежде. Для нее он казался настоящим стариком. Но, как показал бой с солдатами, и его тело, на которое она обратила внимание, говорило совсем другое. Он был далеко не старик. На спине и боках зияли шрамы, будто прежде его пытали. Она закусила губу и постаралась отвлечься от разглядываний. Нужно было заняться раной.       Стрела вошла достаточно глубоко, чтобы ее вытащить, требовалась мужская сила. Попросила она помощи у Элуа, который также оставался в комнате рядом с ней. Тот выругался, возмутился, стал проклинать все на чем свет стоит, но все же выполнил просьбу. Вытащил стрелу и бросил ее в жестяной таз, который Эсмеральда прихватила ранее. Фролло поморщился и дернулся, но звука не издал ни глаза не открыл.       Эсмеральда поблагодарила брата, но тут же попросила еще об одной вещи. Избавить судью от оставшийся мокрой одежды, иначе из-за простуды ему станет еще хуже. Элуа впал в буйство и стал ходить по комнате туда-сюда, слушая мольбы сестрицы. Не смог он устоять под натиском ангельского голоса и выполнил просьбу снова. Но перед тем, как раздеть Фролло, Эсмеральда омыла его рану от песка и грязи. После она отвернулась, дабы не смущаться, но мысли о его теле заставили ее закусить нижнюю губу. Эсмеральда проклинала себя за это и постаралась тут же на что-то отвлечься. Она стала осматривать узор пестрого ковра, который лежал на полу.       Элуа сделал все, как велела сестра. Даже раздобыл простыни и теплое овечье одеяло, чтобы укрыть судью.       — Ты слишком добра, — сказал позже он и покинул помещение.       Эсмеральда занялась приготовлением мази из трав, что принес Клопен, который с явным неодобрением бурчал что-то себе под нос, но все же смерился с обстоятельствами. Как и все остальные. Она на прочь забыла о себе. Ей было неприятно находится в еще не до конца высохшей одежде, но рана Фролло была важнее, нежели ее дискомфорт. Как она закончит, то сразу же ополоснется и с превеликой радостью переоденется и уляжется в теплую постель.       Каждый из вас наверняка спросит: «А почему она так печется о нем?». Бог свидетель, Эсмеральда и сама задавала себе этот вопрос.       Фролло застонал, лежа на животе, и она, оторвавшись от своего дела, приложила ладонь к его лбу. Жар. Наверняка этой ночью она услышит бред больного.       Покончив с травами, она промокнула рану, а после нанесла мазь на нее. Судья застонал громче и умолк. Его тяжелое дыхание беспокоило ее. Но ничего другого она придумать не могла. Она была сама дико вымотана, и ее тоже бил еле заметный озноб. Смочив другую ткань в воде, Эсмеральда приложила ее к его лбу.       — Скоро уйдет боль.       На ее голос, толкнув рожками дверь, вбежала Джали, радостно постукивая копытцами.       — Тише, Джали. Не шуми. — Эсмеральда приложила палец к своим губам в знак тишины.       Джали подошла ближе, осматривая больного и недовольно стукнула копытцем.       Эсмеральда же проигнорировала возмущение он четырех копытной сестры и аккуратно, стараясь не разбудить, убрала прядь волос с лица Фролло. Вблизи он был не так ужасен. Возможно, когда он очнется и оправиться, то он прикажет вздернуть ее или сожжет ее на костре. Ведь такой человек, как Фролло был непредсказуем. Сегодня он добрый и благородный спаситель, а завтра коршун, нападающий на дичь. Для чего он ее спас? Какова была его цель? Она никак не могла найти ответы на эти вопросы. Перед тем, как он ее убьет, она должна выпытать у него его намерения.       Ночь сменялась днем, а Фролло все также был не в сознании, периодически бредил. Часто Эсмеральда слышала, как он произносит ее имя. И от этого она удивлялась все больше. Ведь многие зовут в бреду: мать, отца, любимых и особо верующие произносили имя Господне. Но свое имя она никак не ожидала услышать и тем более не представляла, к какой категории этот бред отнести. Может ему видеться, как он пытает ее? А может, грезит о ней?       Эти догадки ставили ее в тупик, и следующие пол ночи она просидела в одной комнате с ним. Ее слух улавливал его дыхание, иногда даже хныканье. Фролло казался таким беззащитным, чуть ли не ребенком, которого хочется прижать к груди и успокоить. Эсмеральда впала в свои раздумья, покачиваясь в кресле-качалке, пока ее веки не сомкнулись и она не уснула.       Сон мигом развеялся, когда Джали, которая за все ночное время лежала у ее ног, вскочила со своего места. Свеча давно потухла, и комната была освещена только лунным светом, который пробивался через полуоткрытые ставки окна. В этих потемках она услышала вопрос, доносящийся со стороны перины, где спал судья:       — Где я?       Она встала со своего места и подошла ближе, встав прямо на луч света, смотря на судью сверху вниз. Лица его не было видно. Но она знала, что он видит ее.       — Эсмеральда… ангел мой, — она была глубоко удивлена, но не подала виду. — Скажи мне, ангел, это рай?       — Нет, судья. Это мой дом.       Она развернулась, подошла к столу, где стояла потухшая свеча, и зажгла ее. Эсмеральда чувствовала на себе взгляд, и по ее спине пробежали мурашки. Ей было некомфортно и даже страшно. Развернувшись лицом к Фролло, она собрала все свое мужество и бесстрастно посмотрела в его глаза, которые были, как два серебряных су округлены от удивления и непонимания. Он был ошарашен. Она читала это в его взгляде. Он явно не ожидал такого поворота событий.       — Я тоже удивлена, как и вы, господин судья.       Она поставила свечу на табурет, который находился рядом с периной. Взяла из жестяной чаши с водой белую ткань, отжала и промокнула ему лоб. Ее лицо тронула еле заметная ироническая улыбка.       — Я привела в свой дом набожного убийцу. — Он молчал. — И в то же время своего спасителя.