Иллюзия окружения

      — Я же говорил: рано нам еще прощаться, — командор Легиона Разведки ухмыльнулся и неспешно повернулся. В его взгляде читался азарт. Неутолимая жажда чего-то неземного. Дьявольского.       Эрвин опять выиграл. Пусть даже они и не спорили. Все равно он победитель.       — И тем не менее, рад видеть тебя снова в наших рядах.       Карин молчала. Она стояла посреди кабинета как вкопанная, не произнося ни слова. Напротив нее Эрвин уже доставал бумаги, параллельно что-то рассказывая. А она просто онемела. Как будто выпала из реальности. Как будто все, что сейчас с ней происходит, не по-настоящему.       А что, если это и вправду сон?       Очередной сон, который она видит, заснув на рабочем столе за отчетами?       Ведь не может быть все так хорошо. После ее поступка. Не может. Не может. Не. Может.       Наверное, все что сегодня происходило, — лишь надежды Карин. Лишь крупицы грез и несбывшихся мечт. Воспоминаний и теплых моментов. Плод бурного воображения. Или нет? Или это все в реальности? Тогда почему все так?       — Карин, — Эрвин перед ней щелкнул пальцами, — все хорошо?       — А? — она помассировала переносицу и перевела взгляд на Смита. — Да, все хорошо. Просто очень устала за сегодняшний день, хочется побыстрее лечь в кровать, — Карин слабо улыбнулась.       — Я тебя сильно не задержу. Мне нужна только подпись в согласии на проживание в казарме, — Эрвин протянул листок и перьевую ручку, — в правом нижнем углу.       А глаза у него все те же. Все те же голубые глаза, в которых можно запросто утонуть. Или они сами тебя затянут на дно? Не дав даже возможности закричать о помощи, не разрешив сделать последний вдох, не позволив насладиться сполна их красотой… Все тот же игривый взгляд, как и восемнадцать лет назад. Как, в общем, и всегда. И как всегда Карин пыталась насладиться каждым таким моментом. Получая из раза в раз все больше боли и сомнений. Словно нанося самой себе удары ножом в самое сердце.

Суицидница

Но не сейчас

      — Сразу за документы? Даже не спросишь, как у меня дела? — со смешком произнесла Карин, садясь подписывать листы.       — Я и так знаю, что все по-старому, — Эрвин сел напротив нее, расслабленно откинувшись на спинку стула.       — Откуда знаешь? Может я, вон, замуж вышла и детей родила?       Он кивнул в сторону ее правой руки.       — Кольца на пальце нет, — спокойно, делая паузы между словами, ответил Смит. Заметив реакцию Карин — а именно то, что она сжала правую руку в кулак, он продолжил: — Ты же знаешь, что внешний вид говорит о многом. Например, слегка мятая рубашка наводит на мысль, что ты сегодня до поздней ночи засиделась за отчетами и уснула за столом. Если ты так сделала прямо перед переводом, значит, для тебя привычно много работать. Об этом свидетельствуют и небольшие круги под глазами. Отсутствие хотя бы минимальной косметики может намекнуть на то, что ты не проводишь время в компаниях высшего круга. Значит, все так же не любишь балы и приемы. Это подтверждает первую идею о том, что ты трудоголик. Удивлена? — довольный собой, Эрвин сложил руки и устремил взгляд на Карин. Но она тоже не промах.       — Что ж, детектив Смит, а теперь послушай мою версию, — облокотившись на спинку стула, Мендель начала осматривать кабинет. — О таких простых выводах, как трудоголизм, говорить не будем. Возможно, ты недавно был в столице, где дали много новых отчетов, ибо только в таких случаях у тебя идеальный порядок на столе. Скорее всего, недавно ты заключил сделку с владельцем компании «Ариас», потому что у тебя коллекционное собрание книг, которую они выпускают. Могу предположить, что тебе ее подарили пару дней назад, на твой день рождения. Поскольку в кабинете идеальная чистота, по-видимому, именно здесь вы и отмечали, в бар не ходили. Также ты убирался не один, потому что ты бы ни в жизнь не стал протирать картины, — Карин указала в сторону небольшого пейзажа. — По внешнему виду можно сказать, что ты очень устаешь, однако в отпуск уходить не собираешься. Куртка очень затертая, значит, большую часть времени ты проводишь в ней. Однако ремни в отличном состоянии, получается, тренируешься ты нечасто. В кабинете душно, а перьевая ручка еще мокрая от чернил. Итог: последние четыре часа были проведены за написанием отчетов для столицы, в том числе и для компании «Ариас», отношений не имеешь, ведь у тебя плотный график, однако все такие же теплые отношения с товарищами, по барам предпочитаешь не ходить. Я права? — Эрвин ухмыльнулся и перевел взгляд на собеседницу, — И, кстати, с прошедшим днем рождения.       — Все так, — на лице у него была загадочная улыбка, а глаза загорелись, словно при каком-то споре. Хитрый лис. — Значит, ты многому научилась у Закклая.       — О, это всего лишь малая часть моих умений. Да и сам понимаешь, после пяти лет проживания в столице обращаешь внимание на все мелочи. Даже на такие, как отсутствие пуговицы.       Смит поднес руку к воротнику рубашки и попытался нащупать пуговицу.       — Видимо, сегодня оторвалась.       Карин осталась довольна своей работой.       — Впечатлен. Может быть, Вы, детектив Мендель, можете мне сказать, что я сегодня ел на завтрак? — с юмором произнес Эрвин.       — То же, что и все, — поддержала шутку Карин.       Наступило молчание.       Они посмотрели друг на друга. Однако не просто в глаза. В самое сердце. В душу.       Они скучали друг по другу. Но не так, как все. Это не тоска у окна в ливень. И не воспоминания перед сном. Это что-то на духовном уровне. Высшем уровне. Божественном. Им было хорошо и порознь, однако вместе — еще лучше. Как сейчас.       — Вот видишь, мы и обменялись новостями, — какая же у него лучезарная улыбка…

Если это сон, то она не хочет просыпаться

***

      Короткая стрелка часов была в самом низу циферблата, а длинная на самом верху. Шесть утра. А это значит, пора на пробежку. Только каков шанс подняться с постели неподготовленному телу, если вчера был день адских тренировок? Никакой.       «Так, спокойно, сейчас самое сложное. Давай, Карин. Раз. Два. Три!» — она рывком встала с постели. Да уж, последний раз Мендель себя так чувствовала лет тринадцать назад, когда Шадис в первый же день замучил их до смерти. Помнится, как тогда в казарме все проклинали его и чуть ли не порчу наводили. Сейчас же роль Шадиса занял Мике. Он взял Карин под личный контроль, сказав, что ей будет лучше заниматься наедине. И был прав. Мендель совсем не хотелось тренироваться в общем потоке с новобранцами, которые ее младше практически на пятнадцать лет. Однако она и сама не отставала. То ли под новыми впечатлениями, то ли после какой-то романтизации, но вчера, как это обычно бывает перед сном, Карин себе пообещала, что будет тренироваться еще и самостоятельно.              На улице всё ещё темно, однако с каждой минутой начинало все светать. В комнате очень холодно, поэтому Карин поспешила быстрее надеть форму и теплые носки. Она заплела волосы в нестандартную для нее прическу — хвост. Обычно всегда делала пучок или ходила с распущенными (за что нередко получала в кадетском от инструкторов, а потом в разведке и от капитана), но сегодня руки болели настолько сильно, что Карин их еле подняла, чтобы убрать волосы.       Пытаясь тихо закрыть жутко скрипучую дверь, чтобы не разбудить лохматое оранжевое чудо, она вышла из комнаты. Поблагодарив небеса за то, что лестница была недалеко, разведчица направилась к ней, попутно тря руки друг о друга, ведь в коридоре тоже холодно. Достаточно для того, чтобы лежать в постели с температурой и кашлем. Особенно человеку, который последние пять лет жил в столице со всеми удобствами.       — Твою ж мать… — еле слышно произнесла Мендель, смотря на ступеньки. В глазах отразились боль и разочарование.       «Один. Два. Три. Четы-ы-ыре…» — перед Карин было еще ступенек шесть, промежуточная площадка и еще столько же. Мышцы болели так, словно в них втыкают несколько тысяч маленьких игл. Она пыталась облегчить боль, опираясь на перила, однако тогда болели руки и плечи.       «Кубарем, кажется, будет быстрее», — подумала Мендель на половине пути. — «И какой гений строил штаб?! Нельзя было сделать ступеньки поменьше?»       — Привет спортсменам! — проклятия инженера прервал товарищ, стоящий этажом выше, — Ой, я смотрю, все настолько плохо?       — Мике, иди в задницу, — Карин развернулась к лестнице и продолжила ковылять. Медленно, но верно.       — Вообще-то я привык слышать от подчиненных утром «здравствуйте», — ухмыльнулся Захариас и вмиг догнал подругу. Та же резко развернулась к нему.       — Мике, ты… — глубокий вдох, — невыносим.       — Да ладно тебе, в любом случае мы уже почти спустились, — он кивнул в сторону коридора. — Зато я могу тебя обрадовать.       — Не думаю, что что-то способно исправить мой день.       — Ну, если приезд Эвы тебя не воодушевляет, то...       — Что?! Она восстановилась? Уже?       — А почему нет? Травма-то была не настолько серьезная. Конечно, ей нужно пока что пройти медосмотр, собрать документы, но время быстро пролетит.       Погода на улице оставляла желать лучшего. Зябко и прохладно. На небе начинали сгущаться тучи, как и в ее последнюю вылазку. Карин пыталась не думать о том дне. В фигурах темных облаков вырисовывались мрачные силуэты. Или она сама их вырисовывала. Холодный ветер вскружил огненные листья. В такую погоду только они добавляли в жизнь ярких красок. Но и те в конце концов падали в грязные лужи, теряя былой цвет. Все как в жизни…       Настроение не спасла даже новость о приезде лучшей подруги. Эва, наверное, была единственным человеком, настолько близким Карин. Мендель даже порой казалось, что она знает о чувствах к Эрвину. Или, по крайней мере, догадывалась о них — настолько Эва знала подругу. Это одновременно радовало, настораживало и пугало.       — Смотри-ка, дождь начался, — Мике вытянул руку, которая тут же намокла, — да уж, в такую погодку особо не позанимаешься.       Крохотные капли падали на землю все быстрее и чаще. Они стремительно летели вниз и разбивались о брусчатку. Завораживающее зрелище. Карин всегда любила такую погоду. Ведь где бы ты ни находился, появлялись уют и чувство защищенности, которых ей очень не хватало.       А дождь тем временем начал лить все сильнее, поэтому зайти обратно в штаб представлялось самым разумным решением. До подъема еще оставалось двадцать минут, но офицеры уже должны быть на ногах.       — Утро доброе, — раздалось со спины, — я так понимаю, наша пробежка отменяется? — сзади стояла только что проснувшаяся Нанаба.       — Нет, можем пойти побегать по лужам, — с улыбкой произнес Мике.       — У меня предложение получше: идем в столовую, — сказала Карин. — Только помедленнее, пожалуйста.

***

      Из-за ливня, продолжавшийся уже третий час, утренние тренировки отменили. Объявили свободное время. Большая часть солдат находилась в столовой, и на это были две причины: во-первых, здесь теплее, а во-вторых, там, где еда, всегда хорошо. Так же считали и Карин с Алекс. Первая читала книгу, которую уже успела взять в библиотеке, а вторая писала письмо родителям.       — Карин, — обратилась соседка.       — М?       — «Вничью» пишется слитно или раздельно?       — Зависит от предложения.       — «Мы сыграли вничью».       — Тогда слитно. Здесь «вничью» — наречие, а наречия с приставкой «в» пишутся слитно.       — Ага, спасибо. Ты, наверное, была первая в кадетском корпусе? — восхищенно сказала Але́кса, на что Карин лишь усмехнулась, не отрываясь от книги.       — С чего такие выводы?       — У тебя неплохая физическая подготовка и эрудиция.       Карин было приятно слышать такие комплименты в свой адрес. Даже от такой девушки, как Алекс. Эванс не была одарена ни физически, ни умственно. Особенно если учитывать, что она из Шиганшины. Мендель это поняла ещё в первый день: у соседки наблюдался слабый акцент, если быть точнее, то более выраженная буква «о». Но это можно заметить, только если прислушаться.       Крайний южный округ, а именно Шиганшина и все близлежащие деревни, — место, где образование пять лет назад не было в огромном приоритете. Что уж говорить о нескольких десятилетиях назад. Ведь чтобы торговать на рынке или делать сапоги, не нужно знать, из кого состоит парламент. Не нужно даже знать, что такое парламент. Поэтому, если родители хотели хорошего будущего для своего ребенка, отдавали его в кадетское училище. Там и грамоте научат, и физически подтянут. А если кадет станет полицейским, то это гордость чуть ли не для всей деревни.       — Почему ты сразу не пошла в полицию?       — Потому что мне это не по душе. Нужно заниматься тем, чем нравится. Как говорится: занимайтесь тем, чем любите, и вы ни дня в своей жизни не будете работать, — Алекса усмехнулась.       — О таком хорошо говорить, когда ты из зажиточной семьи.       — Именно поэтому я туда и не пошла. А ты?       — Там долгая история, но если говорить кратко, то меня подставили, чтобы я не попала в десятку лучших. Хотя сейчас даже рада, что все так сложилось. Говорят, в наше время в Военной полиции неспокойно.       — Есть такое. Особенно там плохое отношение, если ты заканчивал восточный или западный корпус. В Разведкорпусе или Гарнизоне прием более радушный. Хотя здесь при Шадисе ты проходил второе «посвящение в солдаты», — Карин хихикнула, вспомнив тот день.       — Что обсуждаем? — сзади к Мендель подошла Нанаба, положив ей руки на плечи.       — Да так, службу, — ответила Карин, разворачиваясь к подруге.       — Дождь уже как пять минут закончился, поэтому еще через двадцать мы ждем тебя на тренировке. А ты, Алекс, иди в казарму и сообщи моему взводу, что их уже ждет офицер.       — У нас будет вести капитан Леви? — поднимаясь, задала вопрос Эванс.       — Нет, он сегодня занят. Вместо него будет Гергер.       — Он уже протрезвел со вчерашней пьянки? — Нанаба немного осуждающе взглянула на подопечную.       — Не забывай, что он тебя старше по званию.       Все потихоньку начали выходить из столовой, ведь на тренировки опаздывать нельзя. И через минуту Карин осталась одна.       — Так, значит, ученик будет учить учителя? Интересно…

***

      — Эй, у тебя глаза на затыл-… А, это ты.       — И тебе доброе утро, — с улыбкой сказала лейтенант Мендель. Про себя же она подметила, что ее «ученик» или, правильнее будет сказать подопечный, совсем не изменился.       Карин врезалась в него, пока бежала на тренировку. Опаздывать она не привыкла, так же, как и ее тело не очень-то привыкло надевать ремни УПМ. Точнее сказать, отвыкло. Карин промучилась с ними около восьми минут, задачу усложняли ноющие мышцы, которые, казалось, при затягивании ремней лопнут. Параллельно она думала об аттестации и о том, что фиг она ее сдаст с такими-то показателями.       «Эх, а раньше я надевала их за минуту, а теперь что?» — думала Мендель, пока спешила на тренировку и не столкнулась с капитаном Леви.       «Ни на миллиметр же не вырос», — усмехнулась Карин. Главное — такое не ляпнуть в разговоре. А то будет плохо. Очень плохо.       — Угу, доброе. Чего встала? Идешь или нет? — разворачиваясь, спросил Леви.       — Сколько лет, сколько зим-то я тебя не видела, Леви! Ты вон за пять лет до капитана элитного отряда вырос! Народ уже чуть ли не песни слагать начал.       — О тебе я тоже наслышан. Говорят, в столице порядок начала наводить. Коррупционеров много посадила.       — Да, есть такое. А теперь я снова здесь, — у леса уже виднелись фигуры Мике, Ханджи, Нанабы и Моблита, — вот черт.       — М? Чего остановилась?       — Они бы туда ещё весь корпус позвали, — Карин указала на товарищей. Леви непонимающе посмотрел сначала на них, а потом на лейтенанта. — Ну как ты не понимаешь… боже, как же я сейчас там опозорюсь, — она провел руками по шее и нервно выдохнула.       — Нашла из-за чего загоняться, — Леви закатил глаза. — Подумаешь, что-то у тебя с первого раза не получится. Пятилетний перерыв, конечно, даст о себе знать, — заметив, как Карин приуныла от таких слов, он продолжил: — До вылазки еще около полугода, за это время ты восстановишься. Тем более, что необязательно отправляться в первую же выла-       — Обязательно, — категорично произнесла лейтенант. Леви лишь удивленно посмотрел на нее. Ему ничего не надо объяснять. Он и так все понял.       — Вы так и будете плестись со скоростью улитки? — донесся крик Ханджи.       — Подождёте, не обломитесь, — саркастично ответил капитан. Спустя две минуты они все же добрались до товарищей.       Карин в какой-то момент показалось, что солнце начало светить сильнее, а ветер будто бы испарился. Листья на деревьях стали еще ярче. Все это навевало ей воспоминания о кадетском корпусе. О том, как будучи детьми они бегали и резвились. О том, как впервые она неумело полетела на УПМ и чуть не врезалась в дерево. О тех прекрасных моментах, когда шел дождь и они сидели в столовой, наблюдая за шахматной партией сокурсников. Все эти воспоминания грели душу, как ничто на свете. Пусть все будет плохо, но она в кругу близких людей.

Она дома

      — Эй, ну что, готова? — приободренно произнесла, хлопая по плечам, Ханджи.       — А может, мы это… завтра попробуем, а? — развернувшись, Карин попыталась сделать шаг вперед, к штабу. Зое, стоявшая сзади, повернула ее обратно к лесу.       — Да ладно тебе, не нагнетай. Тем более, я предупредил, что время перед подачей семь секунд, — Мике попытался тоже как-то приободрить напряженную подругу.       — Это ты что, меня к кадетам приравнял? — наигранно Карин поднесла тыльную сторону руки ко лбу, немного приседая, изображая обморок. — Какое невежество с Вашей стороны!       — Давай уже, лети. Я и Леви будем сзади и в случае чего подстрахуем.       — А вы просто на это представление пришли посмотреть?       — Ну да, а что, ещё одно памятное воспоминание.       — Ханджи, — глубокий вдох, — я тебе сейчас такие воспоминания напомню с кадетских времен…       — Ла-ла-ла, я тебя не слышу, — подруга показательно закрыла уши руками, — и вообще, я тебя по званию выше, где хочу, там и нахожусь!              — Я так и передам Эрвину.              — Эй, — со спины звучит холодный стальной голос, — ты тренироваться собираешься?              — Да, конечно, — глубокий вдох, — раз, два, три.              

***

             — Входите, — произнес Эрвин, не отвлекаясь от отчетов.              — За два часа ты даже позу не поменял, — недовольно буркнул капитан, входя в кабинет.              Смит с самого утра сидел за отчетами, пытаясь найти ответы на интересующую столицу вопросы. Даже завтрак из-за этого пропустил. Поэтому пришлось наспех перекусить чаем с каким-то старым печеньем, привезенным из-за Сины, и идти писать отчеты. На пальцах уже ныли мозоли, так, что было трудно держать перо. Чаще кляксы падали на белоснежную бумагу. А перед глазами, казалось, уже плыли строки с приказами, просьбами, вопросами и ответами. Ещё немного — и он уснет прямо на столе, как бывало уже не раз. Но не сегодня. Ведь отчеты нужно отправить незамедлительно.              

И что же такого случилось, что нужно делать все так быстро?

      

      — Что поделать, Леви. Столица вновь прислала отчеты, которые в срочном порядке нужно сдать, — Смит положил перо в чернильницу и облокотился на спинку стула. Спина жутко ныла, а шея еле держада голову.              — Опять? Они же только вчера их получили. Тебе не кажется это странным?              — Ох, не знаю, Леви, не знаю, — проговорил Эрвин, понемногу массируя шею. — Все тело затекло. Сейчас последний отчет допишу, и с этим будет покончено.              На самом деле Смит учуял неладное еще в прошлый раз. Столько отчетов, которые нужно было сделать за день. Притом, что их по какой-то неизвестной причине заполнять должен был именно командующий. За все его годы в кресле командора это был первый раз. Неужели аристократы решили все же закончить начатое пять лет назад? А сейчас они просто собирают больше данных? Хитро, ведь он не сможет отказать спонсорам в предоставлении каких-либо отчетов. Иначе будет очень рисковать. Но Смит, предоставляя им больше информации, рисковал не меньше. Замкнутый круг.              — Мне кажется, с тобой будет покончено раньше, чем с отчетами.              — Леви, вот только не начинай, — капитан недовольно закатил глаза. — Кстати, как тренировка прошла?              — Я по поводу нее к тебе и зашел. Видно, что типичных ошибок новичка нет. Если говорить просто, то Мендель расслабилась. Приемы не такие резкие, скорость меньше, маневры легче. Но думаю, что к весне она восстановится. В центре строения точно сможет продержаться.              — Ты так в этом уверен, — Эрвин ухмыльнулся и повернулся к Леви, стоящему у окна. — Собрался тренировать ее что ли?              — Мендель сказала Мике, что уже знает, где и как будет заниматься. Ко мне она пока не обращалась, — капитан взял у командующего со стола один из документов и начал вчитываться, — тем более он же взял ее под свой контроль.              — А остальные что думают на этот счет?              — Ханджи сказала, что переживать абсолютно не стоит. Протараторила про какой-то дневник. Единственное, что я понял, — что по нему Мендель занималась в кадетские годы. Если интересно, то сам у четырехглазой спроси.              — Что-то припоминаю…              — Эрвин, скажи мне на милость, на хрена им знать результаты аттестации разведчиков за восемьсот тридцать девятый год?              

***

             Наступил полдень. Две соседки шли по задней части штаба. После утреннего дождя было свежо, хоть и пекло солнце. Ветерок теребил огненные листья на деревьях. Те же, медленно кружась, словно танцуя вальс, падали в грязные лужи. Карин, ещё будучи школьницей, в такие моменты любила сочинять. Она вообще в любой момент могла что-то начать придумывать, а незамысловатые сценки через пару минут выстраивались в целую историю. В моменты, когда юная леди не сидела за учебниками, она любила писать. Особенно осенью, когда природа становилась ещё ярче, но потихоньку начинала увидать. Карин видела в этом множество метафор и аллегорий. Ее так вдохновляла осень, что порой она просто сидела и размышляла. Например, падающие в грязь осенние листья заставляли задуматься о том, что в любой момент ты можешь все потерять. Как лист теряет былую красоту и становится таким же, как все. Неярким, лежащим на земле, по которой ходят тысячи людей. А твои друзья останутся наверху, нетронутыми. Но в итоге вас всех настигнет одна и та же участь. Вы все окажетесь внизу. И не будет разницы какой ты лист: дуба или сосны, красный или оранжевый, маленький или большой.              

У вас все равно один конец

      

      — Карин, — Алекс щелкнула пальцами перед глазами подруги, — с тобой все хорошо?              — А, — очнулась лейтенант, — да, конечно. Просто я призадумалась… ушла в себя.              — Вдохновляет, скажи? Мне очень нравится проводить время, гуляя в лесу или отдыхая под деревом. Ощущение, будто природа отдает тебе свои силы, чтобы ты восстановился.              — Да. Думаю, что осень — чудесное время года. Особе- — раздалось присвистывание, и подруги повернули головы на звук.              — Ну какая девушка! — к скамейке, где они сидели, подошла компания парней. — Вас, миледи, я раньше здесь не видел. Позвольте узнать Ваше имя?              Парень, который заговорил первым, был брюнетом с зелеными глазами, выраженными скулами и смуглой кожей. Внешность не особо выделялась какими-то чертами, но вот харизма заставляла присмотреться. Уверенный в себе разведчик стоял впереди еще двух парней. У одного из тех была серьга в ухе, а второй имел шрам на щеке. Не сказать, что они были уродами. Скорее, наоборот. Хотя в таких делах на Карин было сложно полагаться. Она с детства считала всех людей красивыми. Поэтому вернее было сказать, что ее типаж — блондины. Один, конечно, тот, что с серьгой подходил под параметр, но создавал впечатление скользкого типа. Точнее, вся компания создавала ощущение внутренне неприятных людей. А от таких Карин жизнь научила держаться подальше.              — Это Джек и его шайка, — шепнула на ухо Алекс. Приглядевшись, Мендель заметила небольшой синяк и царапину на скуле.              «Наверняка во вчерашней драке получил», — подумала она.              По рассказам соседки этот Джек был весьма подозрительным человеком. Точнее, человеком, которому не особо стоит доверять. Вчера Алекса говорила, что он «перетрахал всю разведку». И выяснилось, что вчера Джек подкатывал к одной из новобранок, уламывая на свидание. Алекса решила это просто так не оставлять, потому что после пары-тройки таких свиданий девушки рыдали взахлеб от того, что их «поматросили и бросили». Особенно тяжело переживали такое совсем юные дамы, коим по шестнадцать-семнадцать лет. Офицеры пытались как-то повлиять на Джека, однако беседы особо не действовали, ведь пацан тоже был не из дураков и все глаголил: «Вы не можете запретить мне встречаться с тем, с кем я захочу». В беседе с Эрвином, когда тот начал давить на жалость и на то, что они его товарищи, юноша вообще заявил: «Женщина не может быть достойным солдатом». После этих слов командор понял, что пытаться достучаться до Джека бесполезно, поэтому просто сказал: «Если мне хоть еще один офицер доложит, что ты бросил очередную девушку или я в штабе увижу заплаканную разведчицу, пеняй на себя. Лишу звания, и ты будешь стоять в наряде до конца своей жизни».              — Так, что скажете, миссис?              — Говорить миссис незамужней девушке невежливо. Этикет, молодой человек, нужно знать, — Карин закинула ногу на ногу и приподняла подбородок. Джек же мигом сел на скамью. Подруга хотела вмешаться, но Карин ее остановила.              — О, может, тогда ты и обучишь меня правилам этикета? Например, сегодня вечером у меня? — Мендель расслабленно встала.              — Мальчик, — с легкостью произнесла она, — тебе лет-то сколько?              — Двадцать один, я в самом расцвете сил, — с гордостью произнес нахал, — а ещё я сержант, командир группы.              — Мальчик, понимаешь, я уже не в том возрасте, когда трахаются в общей казарме и ходят на свидания с сержантами, — Карин, взяв под руку Алекс, собралась уходить.              — А позволь узнать, какое у тебя звание? Уж неужто старший сержант, — с сарказмом и высокомерностью «пошутил» Джек, так, что его дружки залились хохотом.              — Я лейтенант, — гогот тут же прекратился, а глаза нахалов округлились, — и да, в следующий раз потрудись хоть дешевый номер снять для свидания, а то совсем уже обнаглели, прямо в расположении, — Карин осуждающе закатила глаза и, пользуясь моментом, резко развернулась и пошла в расположение. Алекса последовала за ней.              Когда девушки удалились на достаточное расстояние, ко все еще ошеломленной компании подошли ещё несколько солдат:              — Да, Джек, теряешь хватку, — сзади парень хлопнул его по плечу.              — Пф, да ничего я не теряю. Просто видно, что девушка статная и непростая. И явно лицемерная. Тошнит от таких.              — Ага-ага, вот только когда это тебя останавливало?              — Ой, Оуро, ты вообще Петру лишь на свиданку уламывал месяц, поэтому не тебе меня учить.              — Во-первых, она согласилась, во-вторых, у нас отношения, в-третьих, ты в край оборзел что ли? Я старше тебя по званию, — Джек лишь закатил глаза. Да уж, его друг ещё с кадетских времен с каждым годом становился все высокомернее и напыщенее.              — Я слышал, что эта девушка раньше служила в Разведкорпусе. Но потом по непонятным причинам ушла и перевелась к Закклаю. Поэтому она точно не твоего полета птица, — сказал блондин с завязанными волосами. — Да и с командором Эрвином она, наверное, близко знакома. Поэтому, если не хочешь лишиться звания целого сержанта, лучше держись от нее подальше, — друзья начали гоготать, отпуская еще больше шуток про Джека.