4. Предвестник неизбежного
25 октября 2023 г., 17:00
18 декабря 849 года
«Дорогой дневник, сегодня десятый день тренировок. На улице все так же мороз. Пока что хожу на озеро кататься на коньках. Конечно, они не заменят УПМ, но помогут мне вернуть маневренность. Также продолжаю растягиваться и хочу к Новому году сесть на шпагат. Постепенно возвращаюсь в форму и, надеюсь, к апрелю частично восстановлюсь. Мике говорит, что прогресс за эти два месяца неплохой, если продолжу держать темп, то смогу принять участие в первой вылазке». Карин убрала небольшую записную книжку под матрас, где лежала ещё одна похожая. Различались они только по внешнему виду. Та, что подальше, была с пожелтевшей от времени и более потрепанной обложкой. Естественно, ведь этот дневник еще с кадетских времен. Карин начала записывать мысли ещё во времена обучения в пансионе. Правда, тогда всё приходилось сжигать, чтобы воспитатели не нашли. Как-то раз много лет назад похожий случай уже был. Девочка писала в дневниках, как ей все надоело, часто нелестно выражалась в сторону педагогов, а также говорила о симпатии к одному мальчику. Когда при еженедельной проверке комнат (проверяли на наличие запрещенных вещей) нашли записи, воспитатели наказали ее розгами. Дело до директора дошло не сразу, но когда он об этом узнал, то с позором исключил ученицу. Вообще в пансионе обычное дело — бить розгами. Могли высечь за что угодно: за двойку, невыполненное домашнее задание, неопрятный вид. Многие воспитатели были ещё старой закалки, поэтому считали, что можно высечь за пустяк — для профилактики. А родители, как правило, молча кивали. Ведь так и проблем меньше: у ребенка прекрасная дисциплина. Не перечит, всегда аккуратен, ответственен. Правда, они многого не знали, потому что кроме безупречного поведения их дети еще учились скрывать все, за что можно получить розгами. Карин же начала писать в дневниках только в кадетство. Сначала это были просто записи от скуки. Потом она, не лучшая в управлении УПМ, решила самостоятельно начать заниматься. Расписывала тренировки, придумывала движения и училась их выполнять. И конечно, все это приносило свои плоды. Даже как-то раз летом, перед третьим курсом Карин вместе с друзьями поехала в специальный военный лагерь. Половину дня ребята проводили, летая на УПМ, а другую за учебниками. А после смены в дневнике все чаще начали появляться записи об Эрвине… Хлопнув дверью и закинув сумку на плечо, Карин вышла из комнаты. Сейчас только закончился обед, поэтому у солдат выдалось свободное время. Однако не у лейтенанта Мендель. Направляясь к КПП, она думала о предстоящей тренировке. И о том, как в этот раз не расшибиться о лед. А еще где достать препятствия для упражнений. Дел было невпроворот. — Лейтенант Мендель, — разведчица повернула голову в сторону звука. Рядом с каретой стоял Эрвин, а с ним еще несколько солдат. Командующий поманил её пальцем. — Добрый день, командор, — Карин, подходя к начальнику, отдала честь. — Да, Нифа, я тебя понял. Передай ей, чтобы зашла ко мне через двадцать минут. — Есть! — все солдаты спешно удалились, и Эрвин с Карин остались одни. — Ну и? — Что «и»? — Куда собралась в середине рабочего дня? Как по мне, увал дается в выходные, а сегодня четверг, — Смит сложил руки за спину и вопросительно посмотрел на подопечную. — Так у меня есть увольнительная. Вот, — Карин протянула ему бумажку. — Мике, значит, дал? И по какому поводу? — Я хожу на озеро тренироваться на коньках в послеобеденное время. Мне Мике разрешил. А вообще я хотела у тебя попросить отдать приказ насчет этого, чтобы каждый день не писать эти записки, — Эрвин саркастически ухмыльнулся, а Карин в свою очередь сложила ладони как при молитве. — Ты титанов убивать на коньках собралась? Или как это относится к тренировкам? — Напрямую. Катание на коньках развивает определенную группу мышц, а также координацию и маневренность. Сам же знаешь, что сейчас на УПМ летать небезопасно, — он продолжил недоверчиво смотреть, — ну пожалуйста! Сейчас все равно свободное время. Уж лучше я проведу его за тренировками, нежели лежа в комнате. — Ладно, будет тебе приказ, пойдем. Только смотри, не перенапрягись. И ещё, — резко развернулся всем телом к Мендель Эрвин, — хоть одна травма — и я закрываю твой кружок художественной самодеятельности. — Так точно, командир, — произнесла с улыбкой Карин, продолжая идти за Смитом. — Кстати, как дела в столице? Тебя ведь так долго не было. — Стабильно. Повозмущались, поторговались и установили бюджет. К этому времени Эрвин и Карин уже поднимались по лестнице. Было очень тихо. После обеда солдаты предпочитали поспать, почитать или поиграть в шахматы. Командиры отрядов же писали отчеты. Поэтому здесь царила гробовая тишина… — И это ты называешь «помыть полы»? — донеслось с верхнего этажа, куда направлялись разведчики. — Капитан, но сейчас же свободное время! — Вчера тебя распорядок дня в корпусе не особо волновал. Пока нормально полы не помоешь, первое: забудь о слове «увольнительная», для тебя его теперь не существует, так же как и слово «отдых», второе: еще одно пререкание из твоих уст, щенок, и будешь работать поломойкой на постоянной основе, и третье: тебя ещё ждут туалеты, поэтому тряпку в зубы и за работу, — когда офицеры поднялись на этаж, увидели картину маслом: стоял солдат, понурив голову, а рядом с ним раздраженный Леви. — Что здесь происходит? — произнес командор холодным тоном, переводя взгляд на провинившегося рядового. Тот в свою очередь занес руку, отдавая честь. Видно, что паренек очень боялся. — Мне доложить или сам повествуешь командору о своей выходке? — солдат виновато опустил голову и не решался ничего сказать. — Вчера после отбоя решил прогуляться по барам. Итог: вернулся под утро пьяный как свинья. — Как тебя зовут? Кто твой капитан? — Эрвин был очень недоволен выходкой солдата. Он считал, что если солдаты идут в бары, то в «увалы» и в гражданке. А то у Разведкорпуса и так положение шаткое, ещё не хватало слухов об алкашах и непристойном поведении. — Герман Харрис, отряд капитана Ханджи, третий взвод. — Ханджи его, конечно, отчитала по всей строгости. Но я посчитал, что этого недостаточно. Учитывая, что он новобранец и пошел в военной форме. Будет ему уроком, — пока Эрвин и Леви читали нотации нерадивому солдату, Карин пыталась сдержать смех и не подать виду. «Да уж, капитан Ханджи, сами-то помните первый месяц в Разведкорпусе?» — Считай, что на первый раз ты обошелся только нарядом вне очереди. Но в следующий раз такого не жди. Ты понял меня? — казалось, новобранца уже трясло то ли от стыда, то ли от страха. Он отдал честь, протараторив: «Так точно!» Эрвин кивнул Леви, мол, «продолжайте», и пошел вперед к кабинету. Да уж, сцена была не из приятных. Особенно если вспомнить времена, когда Леви был новобранцем. Ох, как же тогда Флагон с ним намучался!***
— Эрвин, ещё раз твой обосрыш из Подземного города хоть посмотрит на меня косо, и тренировки проводить будешь ему ты! — заявил капитан Флагон на обеде, сжав кулаки. Тренировки с каждым днем становилось все труднее и невыносимее. Никто не хотел уступать. Один считал, что будет обращаться с новобранцем так, как обращались с ним. Другой же действовал по принципу «зеркало»: как они, так и он. — А что, Вы, капитан Флагон, уже не можете справиться с новобранцем, который даже в кадетском не был? — с иронией ответил командир элитного отряда, Эрвин Смит. Стол залился хохотом. А в адрес Флагона полетели смешки и издевки. — Вот ты и возись с ними, раз такой умный! А у меня и так дел по горло. — Ну, Шадис так не считает, — со спины к Флагону подошла его помощница по тренировкам, Карин. Точнее как помощница: вся ее работа заключалась в присмотре, чтобы двое твердолобых идиотов не перегрызли друг другу глотки. Туррет лишь недовольно цокнул. — Правильно, не ему же с этой мелюзгой возиться. И когда он из столицы вернется? — А ты сразу побежишь жаловаться на преступников из Подземного города, которые даже грамоте нормально не обучены? — она села напротив. — Вчера они писали расписку, так столько ошибок сделали, что глаз дергается! Им просто нужен правильный подход, единорожка Флагон, — все, кто сидел за столом, заржали, кроме, естественно, Туррета. Такое прозвище ему дали старшие офицеры за большую шишку, полученную во время обряда посвящения преступной троицы. Точнее, когда Шадис, увидев, что на Леви не действует «удар головой», не рассчитал силы и применил этот прием на бедном Флагоне. И теперь на месте удара у того красовалась большая шишка. — Мендель, — процедил он скрепя зубами от злости, — еще одна подобная выходка — и ты сможешь сделать себе рог из картошки, которую будешь чистить в наряде. — Ладно Вам, капитан Туррет. Здесь все свои, я же это не при рядовых говорю, — однако суровый взгляд капитана говорил о том, что лучше бы ей заткнуться. — Флагон, а ведь Карин дело говорит, — обратилась к товарищу Ханджи — замкомандира исследовательского отряда, — попробуй быть с этим мальчуганом помягче. — Вот пусть она и занимается с ним, раз такая умная. Все, в общем, с вами понятно. У меня тренировка с этими… — Флагон встал из-за стола, тяжко и глубоко вздохнув, — новобранцами. Как только капитан наблюдательного отряда вышел из столовой, разговор между офицерами продолжился: — Да уж, обычно Флагон находит общий язык с новичками. — Ну так он тоже нашел — матерный, — с иронией произнесла Карин. — Угу. Очень разумно спорить с людьми, которые читают по слогам и пишут как семилетние дети, — продолжал Болдер. — Эй! Нельзя оценивать людей только по этому! Это низко, — воскликнула, разводя руками, Ханджи. Она сама была не из благополучной семьи, поэтому прекрасно понимала чувства ребят из Подземного города. — Карин? — Чего? — Может, ты им как-то с этим делом поможешь? А то негоже солдатам неграмотными ходить. И в «увале» может произойти все что угодно, — предложил ещё один сидящий за столом — Филипп, капитан отряда Наблюдения. — Ага, как ты это себе представляешь: «Ой, Леви, слушай, ты такой неграмотный нищеброд из трущоб, давай я тебя научу базовым навыкам: читать и писать»? Может, мне ещё им букварь достать? — Нет, ну ты же умная, придумай что-нибудь, — Фил пожал плечами и принялся доедать свой уже остывший обед. — Эрвин, а ты как считаешь? Эрвин! — она протянула руку и щелкнула перед ним пальцами. — Прием, Эрвин! — А, да, идея насчет грамоты неплохая. Тем более, что можно не напрямую это говорить, а намеками, — Смит говорил очень задумчиво, продолжая смотреть в одну точку. Мендель повернула голову в сторону. Троица преступников выходила из столовой, иэж по-видимомуэж направлялась к тренировочному полю. — Думаешь, стоит за ними присмотреть? — Да, — больше не задавая вопросов, Мендель встала и направилась к выходу. — И ещё: только не говорите Флагону, что рядовые в курсе его прозвища. Чуйка Смита не подвела.***
— Дамы вперед, — Эрвин открыл дверь, пропуская Карин и после заходя сам. — Да уж, конечно. Сам-то Леви не особо-то жаловал устав и распорядок, — Карин села на небольшой диванчик, располагавшийся между стеллажей. — Что было, то прошло. А дисциплина должна быть, — Эрвин снял пальто, оставаясь в облегающей рубашке. — А я и не говорю, что новобранец не должен был получить наказание. — Вот именно, — он зашел к себе в комнату, дверь в нее находилась в кабинете, — тем более, что скоро праздники, а все тут ходят уже расслабленные, — продолжал, говоря на повышенных тонах, из ванны. И то верно. Уже через две недели Новый год. Все солдаты только и говорили об этом. Кто о подарках, кто о семье, кто о том, что останется в корпусе. К последним относилась и Карин. Она предпочитала отмечать праздник в компании друзей и сослуживцев, а не ехать к очередному графу, у которого будет на празднике ее семья. Тем более, что сейчас многие солдаты тоже провожают старый год в корпусе. Обычно это те, кто потерял семью во время падения стены Мария или у кого семья голодает — и лишний рот некстати. — Хотел спросить, — из дверного проема показался Эрвин, — ты же будешь здесь отмечать? — Да, как обычно. Я думала, мы встретим Новый год, а потом как в старые добрые пойдем на улицу, по городу погуляем, — Карин закинула ногу на ногу и вопросительно взглянула на Эрвина, который явно что-то искал. — Да нет, просто, может, в этот раз ты решила изменить традициям. Тем более, что я не слышал от тебя никаких жалоб и насмешек по поводу новогоднего бала? Неужели ещё не прислали приглашение? — Пока что нет. Хотя странно, они обычно за недели две-три отправляют. А даже если это просто задержка, то все равно я буду отмечать здесь. — Да уж, не особо-то они и гостеприимные. Родители, получается, тоже присутствовать на приеме не будут? — Не знаю. Скорее всего, да.«Он опять припрется со своей брюнеткой»
— Наверное, будет большое торжество. Круглая дата ведь, — с иронией спросил Смит, перебирая в ящике вещи. — Конечно. Видел бы ты, какое празднество было на восемьсот тридцатый. А ты, собственно, что ищешь-то? — Печать, которой приказ подписывают. — Эту? — Карин кивнула в сторону полки с документами. Эрвин устало вздохнул и, взяв потерянную вещь, сел за стол. — И сколько же ты спал? Или, вернее будет сказать «не спал»? — Со мной все нормально. Просто устал после дороги. — Ага, а синяки под глазами просто так появились? — Смит укоризненно посмотрел на подругу. — Я же говорю — просто устал. Сейчас доделаю работу и- — Только не вешай мне лапшу на уши. Солнце взойдет, а ты будешь писать очередной отчет какому-нибудь графу, который даже не прочитает его. — Карин, со мной все хорошо. Просто конец года и много работы. Но я тебе обещаю, как только со всеми отчетами будет покончено — возьму выходные. Договорились? — он протянул ей приказ и взглянул как-то слишком убедительно. — Ладно, считай, я поверила. И твое счастье, что мне нужно бежать. — Удачной тренировки! — Эрвин улыбнулся. И как только дверь захлопнулась, позволил себе потянуться на стуле, подложив руки под голову. Карин не знала и не могла знать истинную причину состояния Смита. Но не исключено, что догадывалась о ней. Особенно после таких вопросов. Эрвин пытался задавать их вполне по-обычному, но ему казалось, что это не так. Что она точно догадается, в чем тут дело. А дело было непростое: Разведкорпусу светят нелегкие времена. Многие скажут: а когда было иначе? Одно дело, что раньше спонсоры нехотя и только после того, как Смит демонстрировал свои ораторские умения, давали деньги, то теперь разведка может остаться без средств вообще. А там и до расформирования недалеко. Догадки Эрвина начали по-настоящему подтверждаться, когда он, к своему удивлению, получил письмо о том, что их ежегодная встреча с Закклаем отменяется. Но ведь это была инициатива главнокомандующего, чтобы все отчеты проверял лично он сам. А ещё, если очень хорошо вчитываться в написанное, появляется ощущение, что Закклай предупреждает: «Не смей появляться в штабе, веди себя как обычно и жди дальнейших указаний». Или у него уже просто паранойя? Смиту оставалось лишь ждать последнего дня командировки, чтобы увидеть командующего на итоговом собрании. До этого времени он анализировал ситуацию, ведь та была до невозможности странная. Встречу не перенесли, не изменили время или место, а именно отменили! Учитывая, сколько за последние несколько месяцев верхушка отправила отчетов, этот поступок глупый.***
— Ну, что, как тренировка прошла? — на вопрос Мике Карин лишь протянула руку — мокрую, холодную и посиневшую. Брр… — Эта особа заявились на КПП вся в снегу! Я уж подумала — снежный человек! — Ханджи поставила поднос и села за стол. Время обеда уже прошло, но поскольку Карин пришла с явным обморожением, Ханджи, встретив ее на посту, решила отогреть подругу горячим бульоном. Конечно, повара были этим не особо довольны, ведь нужно все заново разогревать, однако против двух капитанов не попрешь. — Все нормально, просто немного переохладилась. — Ага, а потом будешь лежать с температурой и говорить, что хорошо себя чувствуешь. Проходили уже, — Мике читал нотации, при этом просматривая газету. В преддверии праздника та опубликовала много статей о новогодних блюдах и о том, как стоит украшать дом, а по центру красовалась большая жирная надпись. Заметив ее, Мике улыбнулся. — Ты давай пей прямо из тарелки, чтобы прогреться. А то я пойду к Эрвину и скажу, чтобы он отменил приказ, и до конца зимы ты будешь сидеть в штабе. Карин наигранно ахнула. — Шантажистка! Ничего святого! На полуслове ее прервало эхо открывшейся двери. Все трое обернулись. На пороге стоял недовольный Леви. Он был весь в снегу, видимо, смотрел за уборкой на заднем дворе. — Мике, где тебя, черт возьми, носит, — не дожидаясь момента, когда тот подойдет ближе, Леви начал раздраженно говорить. — Твои малолетние обалдуи творят ересь. И вообще, сейчас твоя очередь за всем этим следить, а ты тут херней мае-, — он перевел взгляд на красную Карин, пальцы которой все ещё имели синели, — а с тобой что? — Неважно. — Выглядишь болезненно. Если это обморожение, то нужно к врачу, — Мендель повертела головой, и капитан переключился на Мике, на этот раз оперевшись одной рукой о стол. — Какого хрена ты все еще сидишь и читаешь про какую-то… «ледяную ярмарку»? — Какую? — Ханджи в миг подскочила и вырвала газету из рук, пробегаясь по тексту. — Копать-хоронить! Последний раз такая штука была лет двадцать пять назад, в тот год тоже было жутко холодно! — она, хлопнув по столу, положила листы так, чтобы все видели этот огромный заголовок. — Мы обязаны туда сходить! — Ты ещё ножкой топни для убедительности, — саркастично выплеснул Леви. В ответ Зое цокнула, закатив глаза. — А я за. Все же можно перед праздниками развеяться. Тем более, все вы из отчетов не вылазите! Ну нельзя же так! — Сказала так, будто не сидела несколько дней без сна, лишь бы доделать их вовремя. — Мике! Не порть мой авторитет перед людьми, — увидев пофигистический взгляд и идиотскую ухмылку, Карин добавила: — Иначе я всем расскажу, как порядочный капитан Мике Захариас убегал в пижаме от инструкторов. — И это я еще шантажистка!***
Был уже поздний вечер. На улицах фонарщики неторопливо зажигали маленькие огоньки, которые потом всю ночь будут освещать дорогу. Крохотные снежинки, летя по сильному ветру, все время норовили попасть в окна, образуя красивые узоры на стекле. На улице безлюдно. Все давным-давно пришли домой, и сейчас, наверное, уже садились ужинать. Потом, после ужина, дети нарядят новогоднюю елку, которую сегодня папа принес с базара, а родители будут отдыхать у камина, обмениваясь новостями и обсуждая предстоящий праздник. Самая настоящая идиллия. И ее никто не в силах разрушить. Карин тоже только что поужинала и сейчас направлялась к Эрвину, который не явился в столовую. Она должна была сделать две вещи. Во-первых, заставить его спуститься и поесть. А во-вторых, уговорить его погулять с ними на ярмарке. И второй пункт сделать намного труднее. Ведь Смит — это само воплощение занятости. И чтобы у него в канун Нового года оказался свободный часок в расписании… Немыслимо! Скорее титаны исчезнут, чем это произойдет. Но Карин готова сделать все что угодно, только чтобы он пошел с ними. Потому что уговорить Мике отложить все дела на воскресенье — тоже задача не из легких. Однако там на помощь пришла Нанаба. По сути Карин уговорила всю компанию, кроме Леви. Но его безапелляционное нет даже оспаривать никто не стал, да и нужно же кого-то в штабе оставить. В общем, настрой у Мендель был боевой. И она шла с полной уверенностью, сжав кулаки. Коридор пустел, ведь все еще трапезничали в столовой. Только Карин оказалась напротив нужной двери и уже собиралась постучать, как услышала голоса. Один из них принадлежал Смиту, а второй… Мендель навострила уши и напряглась, пытаясь вспомнить, где же она его уже слышала. — Это все? — Да, он просил Вам передать это и сказать лично, что двадцать третьего числа в штаб приедет проверка. Инспектировать будет Джованни де Ротшильд, — Карин могла поклясться, что в этот момент Эрвин улыбнулся своей дьявольской улыбкой. В нем тут же вспыхнул азарт и проснулся игрок. — Джованни де Ротшильд? — Да, сэр, — Мендель не видела их, но по интонации и словам могла с детальной точностью определить, какой смысл был у этих слов. И он не предвещал ничего хорошего. — Закклай специально выбрал его. — Хорошо, спасибо. Передай главнокомандующему, что я все понял. В следующий миг послышались шаги, и у Карин было всего несколько секунд, чтобы спрятаться и остаться незамеченной. Иначе могут возникнуть вопросы, что она делает в такой поздний час рядом с дверью командора уже пять минут. Вплоть до того, а не шпионит ли она? Следом открылась дверь, и две фигуры удалились в сторону лестницы. Когда она высунулась из своего убежища, дабы посмотреть, кто же там был, то увидела только Эрвина, который вдруг остановился и резко повернулся в сторону Карин. Она быстро вжалась в стенку у окна еще сильнее. Только бы ее не увидели! Но слава Стенам, темнота сыграла ей на руку. Смит лишь хмыкнул себе под нос и отправился вслед за тайным гостем. Как только шаги стали достаточно тихими, Карин слезла с подоконника и оперлась о стену. Сердце билось в бешеном ритме, а ноги подкосились. Но то, что она сейчас услышала, означало лишь одно — в скором времени их ожидает нечто очень нехорошее.Закклай был прав.
Примечания:
А вот и новая глава! Можете строить догадки, теории и версии, что будет дальше(мне будет интересно их почитать)ʕ•ᴥ•ʔ
