Разозлись

Глейхенгауз светился, как начищенный медяк, а Тутберидзе всё никуда не могла деть свои руки, уже почти не сдерживая предвкушающую улыбку. Всю старшую группу собрали на льду, и теперь они толпились здесь, как школьники-переростки на экскурсии. — Что это с ними, — еле сдерживая смех, спросила Аня, но Алина только пожала плечами, кинув уже сотый хитрый взгляд за день. Вот же ж… Знала ведь, но не говорила! — Наверное, Плющенко объявил об окончании карьеры, — съязвила Женя, и стайка из четырёх девочек сбоку еле сдержала смешок. — Как вы знаете, мы любим всех наших детей и стараемся уделять внимание всем одинаково… — Ага, — фыркнула Алина, поглядывая на Женю. — Оно и видно. — Но один ребёнок в прошлом году получал от нас повышенное внимание, — тем временем продолжала Тутберидзе. — У меня не сегодня День Рождения… — с сомнением протянула Камила, но на этот раз всеобщее хихиканье было прервано шиканьем Дудакова. Волнительно вздохнув, Тутберидзе развела руками: — И этот ребёнок – наш общий с Сергеем… Женя в ужасе округлила глаза, а с ней и добрая половина группы. Аня прыснула: ага, а Дудаков беременный всё это время ходил. — …Собяниным проект! Дружно выдохнув, все успокоились и принялись слушать новость дальше. Аня же удивлённо вскинула бровь: каким образом объект успели сдать настолько рано? — Как вы знаете, мы долго работали над проектировкой, выбирали дизайн, продумывали детали, и спортивный комплекс должен был открыть свои двери для нас только в следующем году, но он готов уже сейчас. Было сложно скрывать, но мы переезжаем, теперь старшая группа будет тренироваться именно там. До конца недели вам задача – перевезти все свои вещи, — торжественно закончила Тутберидзе под всеобщие аплодисменты. В воздухе обрушилось ощущение праздника и продолжало витать вплоть до конца тренировки, будто Новый Год в этот раз решил прийти раньше положенного срока. Правда, вспомнив, какая стояла на дворе дата, Аня с сожалением поняла, что в целом он был очень даже в срок. Время бежало неумолимо быстро, будто в симуляции. — Ты знала!? — воскликнула она, чуть позже глядя на довольную Алину. — И не сказала? Откуда вообще? — А я и не такое знаю, — пожала плечами Алина и самодовольно усмехнулась, поигрывая бровями. — Жизнь полна сюрпризов. Аня снова закатила глаза и вздохнула, игнорируя возвращение к надоевшей теме. Если честно, Аня не любила хоккей. Он ей казался непонятным и излишне жестоким. А Андрей любил – и именно так звали хоккеиста, который основательно собрался добиться её расположения. Чуть ли к Алине на смотрины не ходил, получить благословение, которое та ему, конечно же, не дала. Очень уж специфичной диковинкой она воспринимала парней, особенно рядом с Аней. Какое-то время назад она лежала в своей квартире на диване, который уже не пах грозой и её ночными откровениями. Кажущиеся еле уловимыми духи Камилы успокаивающе распространялись по всей комнате, а её пальцы нежно перебирали длинные спутанные пряди. Она не рассказала о произошедшем Алине с Женей, зато вдоволь выплакала свои слёзы, лёжа калачиком у ног человека, который исцелял больную душу одним лишь присутствием. Она понимала, какой это всё было глупостью, но быть отвергнутой всё равно было неприятно и очень по-новому. Поэтому, когда все эмоции остались в том вечере, а влага, катившаяся из глаз, впиталась в обивку дивана, она отпустила ситуацию и окончательно отписалась от Саши в соцсетях. Бесило её ухмыляющееся лицо. На вопросы Алины о “её прекрасном рыжеволосом ангеле” она твердила “ровно” и “ничего нового”, поэтому все расспросы быстро свернулись сами собой, никуда так и не углубившись. Тем более вскоре Алину начало заваливать проектами по полной, а традиционные подколы о Саше Трусовой сменились на подколы о хоккеистах. Когда же Андрей впервые подошёл к ней в перерыве между их льдом, Алина с недоверием косилась на их парочку, по виду пытаясь построить в голове план действий по её спасению, но в последний момент будто споткнулась на вопросе “а зачем?”. И с удовольствием остановилась чуть ли не на середине катка, сложив руки на груди и с ухмылкой наблюдая за горе-ухажёром. Андрей был успешен, состоятелен, красив и молод. Раза в четыре шире Ани и на две головы выше — настоящая мечта девчонок! Он был галантен, вежлив и очень походил на неё саму своим добрым нравом и аккуратностью – этакий эталон мужчины, с которым её рисовали болельщицы, и стоило ей лишь раз мимоходом упомянуть о новом друге-хоккеисте в интервью, как многие начали строить теории и гадать, о ком же шла речь. Самой ей до него не было почти никакого дела: их потенциальный союз, да и они оба вместе казались ей ещё более пресными, чем варёная капуста. Он пару раз подвозил её до дома, угощал спортивными снеками и один раз даже оставил цветы с пакетом из ювелирного салона к концу её тренировки. Украшением внутри оказался серебряный браслет из тонкой цепочки, который красиво смотрелся на её запястье и почти что терялся во время тренировок, сливаясь по цвету со льдом. — Тебе идёт, — с улыбкой проговорила Этери во время очередного льда, когда они разбирали программу стоя у бортика, на что Аня замялась, непонимающе улыбаясь. Когда та кивнула светлой макушкой на её руку, Аня чертыхнулась и неосознанно накрыла мерцающий браслет, розовея и пожимая плечами: тренеры ранее никоим образом не комментировали взаимоотношения своих спортсменов, только неодобрительно хмурились, когда видели ухажёров Косторной пару лет назад. — С-спасибо, — стушевалась Аня и нервно усмехнулась, оправдываясь: — Это... друг подарил. Аня тогда едва сдержалась, чтобы не прикрыть рукой глаза, хотя та начала ныть от желания сделать это. Блять, чертова Загитова, наверняка ведь понимала, что она не хочет распространять эту информацию. — Я знаю, — кивнула Этери, но больше никак не затрагивала эту тему, видимо, решив пощадить её нервы. Святой человек!

* * *

— У тебя не бывает ощущения, что всё вокруг – чья-то тщательно продуманная симуляция? — нахмурившись, спросила Аня, лениво глядя на разминающуюся группу ребят. — Нет, — усмехнулась Алина, нетерпеливо кинув взгляд на дисплей телефона. — Иначе мир был бы как раз более продуманным, тебе не кажется? Симуляции должны быть идеальными с серьёзными багами в системе, а не просто тупыми. — Так это чтобы не палиться так сделали, я уверена. Это же не цукуёми. — Ну ничего, хоть что-то в твоей жизни будет продуманным. Аня прервалась в завязывании шнурков и на пару мгновений непонимающе уставилась на Алину. — Что? — моргнула она, действительно подумав перед вопросом. — Дорогая, не бери в голову, я про фигурку, — последовал незамедлительный ответ, а после и смешок, полный какой-то не идентифицируемой эмоцией. Загитова была странной. Нет, не буквально, а совершенно точно, потому что всё утро ходила за ней, втихаря хихикая. В какой-то момент Аня даже начала подозревать, что та ей хочет устроить больной пранк, поэтому сразу решила предупредить, что сюрпризы не любит и вообще, сердце у неё слабое. Загитова в долгу не осталась: напомнила о хороших показателях после очередного обследования у спортивных врачей, но пыл свой поубавила – Аню всё начало бесить. Как-никак, сегодняшний день совершенно у Ани не задался: сначала машина попросту не хотела заводиться, а когда ей это всё же удалось спустя полчаса мучений и она решила наградить себя чашечкой кофе в ТЦ по дороге, то совершенно отчётливо, попивая капучино, в огромное окно увидела, как эвакуируют её машину. Всё было как в кино: она, расслабленно сидящая в глубоком мягком кресле, успокаивающая мелодия, аромат кофеина и её машина, поднимаемая эвакуатором в такт классической музыки. Ага, да пошла она нахуй сегодня, да? Аня даже начала думать, что закончилась эта странная канитель со стороны Алины, да не тут-то было. Сейчас та улыбалась, как лиса, на носу у которой сидел румяный колобок. Она ещё раз оглядела подружку и фыркнула, решив, что та всё же больше походила на потирающую лапки муху. В остальном сегодня был самый обычный день, пусть и в новом СК. Зал для общей физической подготовки сиял, будто его намывали часа три. Все то и дело отвлекались от разогрева суставов, разглядывая просторное помещение и кидая взгляды на улицу за панорамным окном. Аня, уйдя в выпад, пружинила в провисе, разминая задубевшие мышцы перед тренировкой, когда к ней, не выдержав, почти что подползла Алина и велела наклониться ухом к её губам. Повернувшись к Алине и исполнив её просьбу, Аня поймала лёгкое волнение во взгляде, сквозящее сегодня всё утро, и нахмурилась. Когда Загитова о чём-то настолько обеспокоенно молчала, стоило ждать беды, но не было понятно, с какой из сторон. Да что она, чёрт возьми, задумала? — Чего тебе? — заговорщически склонилась Аня. — Ты помнишь, какой сегодня день? — протянула Алина, ехидно подняв брови и хлопая длинными чёрными ресницами. — Эм… Среда? — глядя как на душевнобольную, проговорила Аня, но улыбнулась – её забавляла нетерпеливая реакция Алины, которая уже начала поглядывать на часы. Тем более она знала, что та ничего плохого ей сделать не могла. Да только помнила, что благими намерениями… — Впрочем-то, никакой, да. Но я устала смотреть на твою кислую мордашку и кое-что организовала! Тебе понравится! — она чуть ли не хлопала в ладоши. Аня с недоверием покосилась на её взволнованное лицо. — И? — Я много старалась последние пару недель, как ты, наверное, заметила. Заметила же? — злобно сверкнула глазами Алина, а Аня, всё ещё находясь в замешательстве, кивнула чисто на автомате. — Короче, твоя любовь сегодня здесь. — Моя… кто? — нахмурившись, переспросила Аня и часто заморгала, пытаясь скинуть с себя расфокус. — Андрей с серьёзными намерениями пришёл, — с издёвкой протянула Алина, но после её тон резко наполнился гордостью: — Мне Даниил Маркович давно по секрету сказал про переезд, ну и пока болтали, пошла речь про тренерский состав, что его будут расширять. — И что? Ты теперь нас будешь тренировать? — она выгнула бровь и брезгливо её оглядела, но вскоре прыснула, получив кулаком в плечо. — Ты меньше старших перебивай и больше впитывай информацию. Особенно ту, которая предназначается тебе! Еле сдерживалась, чтобы не проговориться, но... В общем, я привела Александру Трусову на место тренера сборной по ОФП, — выпалила она, обнажая зубы в широченной улыбке. Кажется, сердце пропустило удар, а глаза расширились от пронзившего её ужаса. Какой сегодня день?.. Среда? Утро среды? — Ты… Что ты сделала? — спросила одними губами, как у ненормальной, Аня, шокированно поворачивая на неё голову. — Посоветовала твою благоверную Даниилу Марковичу, а там и Дудакову, чего непонятного. Она та-ак ему понравилась, — мечтательно протянула Алина, переплетая свои пальцы. — Сами вы не справляетесь! Вечно приходится брать всё в свои руки… Сегодня ОФП. Сейчас. С ней. Аня моргнула раз, моргнула два. Накрыла лицо руками, с силой протёрла, а после чуть ли не прорычала, вскидывая яростный взгляд: — Ты… ты… — Что? — непонимающе нахмурилась Алина и тут же дёрнула за руку, прерывая попытки поднявшейся Ани к бегству. Она явно не понимала перемен в её настроении, но Аня особо не хотела пояснять. Вместо этого руки чесались её убить и сбежать, не заметая следов. Кажется, внутри поднималось что-то очень неприятное. — Поясни. — Потом, — вырвала руку Аня из её цепких пальцев и резко поднялась, направляясь к выходу. Все разом обернулись на шум и теперь могли наблюдать картину, как Олимпийская чемпионка Аня Щербакова сходит с ума. В несколько шагов та преодолела расстояние до двери и в мгновение оказалась по другую сторону. Она не знала, на что именно так остро реагирует, но в груди явственно бурлила злость вперемешку со стыдом. А ещё паника. Страх вновь заглянуть в эти зелёные глаза и услышать кривую усмешку, сорвавшуюся с губ, сворачивался жгутом у неё под рёбрами, царапая их и крупицы её гордости. Хотелось где-нибудь закрыться, вылить в лужу свои эмоции, закрыть глаза и забыть этот бесконечный день! К чёрту этот спорткомплекс, к чёрту их всех, к чёрту Загитову, к чёрту эту рыжеволосую! Она поедет домой, не забирая тачку после эвакуации и забьёт хер до конца дня, отмокая в ванне, вот увидите! Толкнув очередную не поддавшуюся дверь, она сжала зубы. Дебильная планировка. И да, она соврала Этери: цвет стен был – полное дерьмо! — Какой идиоти… — начала было Аня, всё-таки справившись с дверью, правда, почти сразу впечаталась на полной скорости в чьё-то тёплое тело, уткнувшись в шею и слегка мазнув носом по линии челюсти. Она интуитивно зажмурилась ещё в момент распахивания двери, как увидела движение, поэтому, настигнув объект своего столкновения, припечатала его к стене. Слуха достиг рваный выдох чужих губ в нескольких сантиметров от её собственных. Кажется, сердце пропустило удар, а рецепторы обострились донельзя: всё пространство узкого коридора вмиг пропахло влажными листьями, бесконечной свежестью и удушающим озоном. Она закусила губу. Интересно, если долго держать глаза закрытыми, видение уйдёт? В детстве это помогало сбросить дурные воспоминания о плохом сне. К сожалению, этот сон забыть было невозможно. Последние надежды, что это кто-то из группы, рассыпались в пыль сами собой. Спустя пару очень долгих секунд её начал отпускать первый шок и настигать понимание: она прижималась к кому-то, кто крепко держал её за талию тёплыми ладонями. Кто и слова не сказал на её красноречиво втиснутое бедро между своих бёдер и нос на мягкой коже шеи с бьющейся жилкой. Открытым участкам кожи было тёпло и нежно, и она вдохнула полной грудью, впитывая в себя запах прошедшего дождя. Прикосновения – единственное, что не пугало её до чёртиков, в отличие от ухмылок и пронзительных взглядов, но лишь до тех пор, пока лицо не тронула упругая прядь, возвращая её в тот вечер, когда этот же локон мазнул её по обнажённому бедру. Как часто и насколько долго она касалась Саши Трусовой на тренировках до этого момента? Она чуть повернула голову, ведя кончиком носа по чужой скуле, движением будто ещё больше сливаясь с телом напротив. Откуда-то образовалось понимание, что ей это можно, что мира вокруг не существовало и это всё было больной шуткой, симуляцией кого-то властного и жестокого. Видимо, самой жизни. Мысли, что это всё не взаправду, расслабляли и пьянили практически также, как объятия, в которых она оказалась, и одурманенные лёгкие без зазрения совести стали набирать всё больше разряженного кислорода. Правда, примерно через секунду идея о симуляции распалась на атомы, потому что сознания коснулась мысль: не было ничего более настоящего, чем тихое глубокое дыхание близи и руки, всё ещё удерживающие её на ногах. О, нет, она никогда раньше не прикасалась к ней, это всё было больным воображением, пьяными снами, пустыми жестами, чем угодно, но не реальностью. Потому что подобное чувство было бы нельзя так просто забыть, спутать с чем-то или усомниться в его правдивости. И это определённо не было симуляцией, потому что ощущения были самым настоящим, что только она испытывала за последний месяц. Молчание в этих объятиях стало слишком долгим, и она решилась очень медленно приподнять голову и открыть глаза. Сердце забилось так, что она готова была поклясться: его стук отдавал дальше, через грудную клетку и одежду. Его можно было услышать и ощутить физически, прикоснуться к каждому пороку на диаграмме её чувств и выявить дефекты. Взгляд мгновенно встретился с блестящей рыжей прядью, качающейся из стороны в сторону от дыхания, срывающегося с губ, а после и зелёными глазами, вперившими свой взгляд прямо в её душу. Они ни разу не зажмурились – вместо этого они выкорчёвывали её с корнями, пронзали, сминали, оголяли каждую из её мыслей. Примерно в это же время Аня поняла, что нет никаких в этом мире чудес, и она проклята. А ещё – что всё ещё глубоко дышит, вдыхая такой близкий запах грозы, и не сводит своего взгляда, а смотрит, смотрит, смотрит на красивое лицо напротив. Первой тишину нарушил объект их небольшой аварии, по которому определённо точно можно было сказать, что эта встреча была неожиданной для них обеих: — Я тоже тебя рада видеть, — проговорила Саша, даже не пытаясь сдержать наплывающую на лицо улыбку.