Разозлись

Если бы Аня не знала, что хозяйка комнаты находилась сейчас здесь, она бы даже не стала в неё заходить: настолько непривычно темно, холодно и пусто в ней было. Но она знала, поэтому закрыла за собой дверь, отрезая льющуюся из коридора полоску света. — Хей, — осторожно позвала Аня темноту. — Хей, — спустя пару мгновений отозвалась она, поблескивая глазами в свете луны. Лишь голос и короткое движение одеял выдавали её присутствие, будто на кровати сидел кто-то невидимый. Призрак, лишённый своего физического тела и оставшийся лишь воспоминанием живых. Как долго живут воспоминания, если от них остаются лишь отголоски? Что ей говорить? — Знаешь, я иногда испытываю вину, — еле слышно произнесла Аня, обходя кровать и аккуратно садясь сбоку. Тихо скрипнул матрас под её весом, и она разгладила постельное бельё медленным движением. — Не из-за «ошибки выжившего». А потому что я на самом деле хуёвая подруга. Одно из её опасений сбылось: на повисшую в воздухе фразу никто не ответил. — Знаю, не время мне делиться всем этим, в итоге тебе как всегда приходится слушать моё нытьё, хотя тебе сейчас хуже всех. Прости меня, но я, наверное, никогда в жизни не подберу нужных слов, — покачала она головой. — Чтобы тебе стало легче, чтобы быть хорошей подругой, чтобы отмыть это чувство вины, чтобы хоть раз дать тебе столько же, сколько даёшь мне ты. Аня перевела взгляд на свои руки, собранные в замок, и шумно выдохнула. Распущенные волосы упали на лицо: они до сих пор сладко пахли парфюмом, закрывая обзор и возможность соприкасаться со своими страхами — пустотой и бессилием в карих глазах рядом. — Мне иногда кажется, что тебе одновременно нужны все и не нужен никто вовсе. Что ты сама по себе такая… Целостная, щедрая на внимание и заботу. В носу начало щипать, и говорить стало на порядок труднее. Кажется, у неё начало сводить челюсть. — Я не самый близкий тебе человек, но тогда мы были вместе. Я даже не знаю, что мне сказать, но я чувствую, что должна быть здесь, — всхлипнула она, резким движением стирая стекающую по щеке слезу. — И не говорить всякую ерунду. Я не умею давать то тепло и ласку, которых в тебе до кучи и которые нужны тебе тоже, но… Договорить ей не дали. Чужие руки оплели её слитным движением, мягко утягивая в тёплые объятия, и Аня легла ей на плечо, перекинув руку через плавно вздымающуюся грудь. Когда слёзы градом полились из глаз, она зажмурилась до белых вспышек и сжала руки в кулаки, прижимаясь сильнее. — Помнишь, я как-то тебе сказала, что ты склонна усложнять абсолютно всё, что происходит вокруг и внутри тебя? — с печальной улыбкой спросила Камила и обняла её крепче, ласково проводя по спине. А Аня плакала, хватая ртом воздух, и чувствовала себя так, будто ей снова семнадцать и рушился её собственный мир. С тех пор прошло уже два дня. Два дня, как Камилу дисквалифицировали и никто её не видел. Аня периодически прокручивала их диалог в голове, прямо как сейчас, и силилась понять, откуда в ней столько доброты, любви к миру и его пониманию. Казалось, нет искреннее и справедливее человека, чем Камила, и несправедливее — ситуации, в которой она оказалась. Откуда в ней было столько уверенности, что этот мир вообще её стоит? Стоит её участия, открытости, слёз? Ради чего она всем открывалась и доверяла? Аня никогда не задумывалась о том, хороший ли она человек, но ко всем старалась относиться по-доброму, хоть и ожидала подвоха и не верила маскам-эмоциям на лицах людей. Она группировалась в общении с незнакомцами, как при падениях с прыжков, натягивала вежливую улыбку и держала колкие фразы при себе — ходила лишь с дежурными, как со щитом, потому что знала, что мало кто достоин её расположения, как и она сама — их. Камила же бежала под град стрел с раскинутыми руками и искренней улыбкой на лице, с каждой отчётливо разобранной эмоцией. Аню это приводило в недоуменное восхищение. Она впервые такую открытость не называла глупостью. Камиле что-то было известно, иначе Аня не могла никоим образом объяснить, что такого важного она видела в людях. В реальность её вернула тихая усмешка сзади. Она сделала ещё один шаг, опустившись на очередную ступеньку спорткомплекса, и впервые за долгое время ощутила, что ступает уверенно, а не собирает каждой косточкой и позвонком бетонные уголки. Дыхание получалось ровным, дрожи в пальцах не было, и ей не хотелось лечь и свернуться калачиком. Саша всё ещё шла сзади, и Аня физически чувствовала её присутствие. Не потому что её шаги глухим эхом отдавались на лестничных пролётах и даже не из-за заполнившего лёгкие запаха свежести после дождя. То было другое, очень непонятное чувство. Пугающее чувство, непривычное чувство, какое угодно, но чувство. Мелькнул страх, что причиной её хорошего самочувствия и ровного настроения была именно она. Может, Аня сама придумала это всё и придала несуществующее значение обычным вещам? А может, это во всех и всём был смысл, а именно в ней — нет? Тогда было бы проще объяснить любовь Камилы к людям. Больше плакать не хотелось — стало наконец спокойно после всех эмоциональных качелей последних дней. Слёз не осталось, они высохли, впитались в её кожу и рукава тренировочных кофт. Она сдула с лица неаккуратно лежащие пряди волос — они выбились из тугого хвоста ещё в момент второго проката. — Ты помнишь о моей просьбе? — она нарушила тишину, отходя в сторону, чтобы дать Саше сделать заказ. Они стояли в кафетерии комплекса, выбирая напитки. Между её истерикой и оплатой кофе и смузи с её руки прошло от силы минут пять, чего ранее особо не случалось. Обычно ей нужно было гораздо больше времени наедине с собой, тишина и отсутствие людей вокруг, поэтому с лёгкой опаской она поглядывала на Сашу, которая в этом всём выглядела настолько естественно, будто не было того инцидента и месяца перерыва в их общении: казалось, они каждый день только и делали, что пили кофе, а Саша успокаивала её нервы, резонируя с её самочувствием и приводя его в норму. Либо же влияние Саши было настолько сильным, что при попадании в её поле Аня автоматически начинала чувствовать себя как угодно иначе, но никак не как обычно. Первый и последний раз они виделись на тренировке по ОФП пару дней назад и в следующий раз пересеклись бы только там же, в зале, если бы эта рыжая лисица не вторглась в её личное пространство. Она сделала глубокий вдох, втягивая запах зёрен кофе, фруктов и Сашиных духов. Может, у неё кислородное голодание? Горная болезнь в условиях разряженного воздуха? Отсюда и глюки, и изменённое сознание. Присутствие Саши притягивало и поглощало, словно кротовые норы — планеты. Озон не душил, но припечатывал к земле, а влажность леса вселяла уверенность, что можно было расслабиться. Наверное, так себя ощущают грызуны перед броском змеи. В зоне выдачи стояла невысокая блондинка с красивым поцелованным солнцем лицом и большими голубыми глазами. Саша кивнула ей, очаровательно улыбнувшись, и заправила за ухо соскользнувшую медную прядь. А после забрала заказ и двинулась к столикам, полностью теряя к девушке интерес и непонимающе оглядываясь на Аню через плечо: — Какой просьбе? Ясно, блондиночки нравятся. Прекрасный типаж: женственные, миловидные, красивые и «сладкие». Мимо. — Не пугать меня, — пожала плечами Аня, принимая приглашение занять место. Она предпочла больше не развивать мысль о блондинке. — Не замечаешь, что каждая наша встреча не обходится без этой сцены? Я так и до сорока не доживу. А ещё у меня выработается рефлекс. Думаю, последнее, чего хочет спортивное общество, – страха атлетов перед их тренерами. — Так это традиция, а не рефлекс, — Саша махнула рукой и сделала глоток, взяв трубочку в рот. — И кстати, как насчёт того, чтобы завести ещё одну? — Это ещё какую? — настороженно спросила Аня и нахмурилась, поворачивая голову. — Кофе. Для настроения, — улыбнулась Саша и легко пожала плечами. — Звучит неплохо, но я подумаю. Слишком уж быстро мы двигаемся. В прошлый раз, как ты помнишь, случилось непонимание. Не хочу быть неправильно понятой или запутанной, сама понимаешь, — протянула Аня, хмуря брови. — Понимаю, поэтому озвучиваю предложение ртом. — Как мы выяснили, в нём вся проблема, — наконец рассмеялась Аня, расслабленно отпивая из стаканчика. Она расстегнула олимпийку и удобнее устроилась на диване, полностью вовлекаясь в диалог. Оказывается, с Сашей можно было вполне сносно вести беседы не только про постель. — Зачем ты снова здесь? Я слышала твой ответ, но… — Это действительно случайность, — перебила её Саша, — как бы это ни выглядело. Меня неожиданно пригласили, и я не стала противиться. Чего-то нового в жизни захотелось. Более постоянного и долгого, чтобы развивать себя как тренер. А там уж как сложится. — Пригласили, значит, — беззвучно усмехнулась Аня. — Не веришь? — Да нет, как раз верю. — Даже не знаю кого благодарить и кто меня нашёл, — Саша пожала плечами. — Саму судьбу, наверное. — О, я тебе подскажу, — протянула Аня, роняя взгляд на свои руки. — Ты даже знаешь этого человека. — Подружку что ли твою? — Рыжие брови приподнялись, вытягивая красивое лицо. — Ага. — Ох, — неверяще покачала головой Саша. — Точно отблагодарю её как следует. Я всё готовила шутку, что на самом деле, тут такой очаровательный персонал работает, а глазам всегда приятно смотреть на что-то красивое, —  мечтательно протянула она, показательно заглядывая ей за спину. — Поэтому ты меня посадила спиной к кафетерию, а сама наслаждаешься видом? — с шуточным негодованием спросила Аня. — Так нечестно. Саша облокотилась на стол и растянула губы в хитрой ухмылке: — Ты можешь смотреть на меня. Аня откинулась назад и иронично подняла бровь: — Сомнительное удовольствие, учитывая контекст. Но шутка засчитана. Всегда нравились рыжие, у меня таких было целых… — она действительно задумалась. — Две. Понятно. Про обсуждение чего-либо кроме постели отбой. — Шутишь? — подложила кулак под подбородок Саша. Она прыснула и покачала головой. — Конечно. Так себе интрижки. Но я тут вспомнила, что помимо тебя у меня было ещё и три рыжих тренера в придачу. — Любишь рыженьких, — понимающе протянула Саша. — А ты знала, что это не натуральный цвет моих волос? — Ну, про тебя знала, но про волосы — нет. А какой твой? — Русый. Хочешь покажу? Аня кивнула и придвинулась ближе, когда её поманили рукой. А потом поймала себя на мысли, что начинает раздражаться сама с себя. В какой момент они снова начали так близко друг друга понимать и вести себя, будто лет сто знакомы? Откуда столько расположения просто с ниоткуда? Когда взгляд упал на маленькую Сашу в смешном платьице, лишние мысли повылетали сами собой. Это несомненно была та Саша, которая сейчас находилась в паре десятков сантиметров, порой непонятно шутила, притягивала сильнее магнита и проверяла нервы на прочность, но совершенно другая – и дело не в светлых растрёпанных хвостиках. Она вытягивала перед собой ладошки, на которых сидел распахнув крылья большой махаон, и чуть щурилась под яркими лучами, а улыбка на конопатом лице не была хитрой или издевательской – она была счастливой и искренней. Свайп влево, смена картинки. Саша стала выше, а худощавость сменилась складной фигуркой. Появились мышцы, длинная собранная коса и решимость во взгляде. А ещё кимоно: Аня не задумывалась, что Саша такое умела уже в совсем юном возрасте, но кадр был пойман аккурат во время динамичного броска её соперницы на покрытие – Саша стояла практически в мостике, опрокидывая её назад. Выглядело до безумия эффектно и, стоило признать, гораздо красивее стоп-кадров прыжков из фигурного катания. На фотографии из актового зала школы Саша прыснула и уронила лицо в сгиб локтя, а после непонимающего взгляда Ани задыхаясь пояснила: — Это мой выпускной из школы. Я хорошо училась, но мне за прогулы поставили две тройки, и я в день выпуска в знак протеста повесила радужный флаг на флагшток во дворе и сорвала линейку, потому что все с ним фоткались, — она снова хрипло засмеялась. — Даже некоторые учителя. Одно из Аниных любимых занятий – слушать людей, которые говорят о чём-то со страстью. С искренней любовью или восхищением мог говорить далеко не каждый, но каждый, кто так говорил, зажигал и в ней огонёк причастности и строил между собой и Аней мост из значимых кирпичиков-моментов. Она сделала глоток кофе и подняла взгляд на зелёные глаза напротив: они радостно поблескивали, отражая свечение ламп, пока их обладательница чуть сбивчиво рассказывала очередную глупую историю своей юности. Аня с заинтересованной улыбкой слушала всё, что она говорит, рассматривая подрагивающие от смеха ресницы. Более осознанно вернувшись к содержанию, Аня закусила губу и тихо хихикнула на свои же мысли. Н-у, с ума сойти. Смело, конечно, но у неё бы и мысли не возникло о такой ерунде, как повесить флаг. Она продолжала листать ленту фотоплёнки, когда взгляд выхватил селфи, на котором Саша держала серебряный медальон перед собой. На нём была гравировка, но как бы Аня ни щурилась, надпись не становилась чётче. — Что здесь написано? — спросила она, разворачивая дисплей, и Саша пересела на соседний стул, оказываясь у неё под боком. Кажется, Аня даже слегла дёрнулась в сторону от неожиданности, вызвав улыбку у Саши. — Ты наблюдательна. Ситуационная осознанность — это очень горячо, — протянула Саша, но прежде, чем Аня успела хоть как-то возмущённо среагировать, заглянула в телефон и добавила: — «Это тоже пройдёт». Подружка подарила. В голове пронеслось, что знала Аня таких подружек. По Саше видно было, о чём шла речь. А потом вспыхнула мысль, которая совсем не понравилась: Щербакова, это что, ревность? — С которой вы трахались? — честное слово, ей не хотелось спрашивать это, да ещё и таким тоном. Саша удивлённо подняла брови, но быстро сориентировалась и усмехнулась. Стало стыдно за свои слова, и она решила, что всё же спишет своё поведение на помутнение рассудка или перетрен. — Ты ещё и прозорлива. Я активно отвлекалась от бывшей в тот период, — просто ответила она и подставила ладонь под щёку. — И как, отвлеклась? — фыркнула Аня. Саша опустила голову и печально улыбнулась. — Не особо. Но подарок был приятным. — Он был бы ещё более приятен, будь твоя подружка умнее, — иронично заметила Аня. На непонимание напротив она пожала плечами: — Это слова из легенды про царя Соломона, ты знаешь? — Конечно, а что такого? Самая популярная цитатка для подписи фоток и татуировок. Она была на его кольце. — Да, но это не вся фраза. Там их было целых три. — И какие же? Она подняла перед собой руку. — «Всё проходит» он увидел на кольце, когда его люди умирали от голода, —  она вытянула указательный палец, сжав остальные в кулак. — «И это тоже пройдет» он прочитал, когда умерла его любимая жена, — на этот раз к указательному пальцу присоединился средний. — И что же было в третьей фразе? — нетерпеливо спросила Саша, когда Аня притихла, заглядывая в такие живые зелёные глаза. — «Ничто не проходит» — просто ответила Аня и убрала руку. — Хм, — протянула Саша. — Может, она меня и прокляла этим своим подарком, — пожав плечами, Саша потянула смузи из трубочки. — Вероятно. Саша не ответила: вместо этого она отвлеклась от своего напитка и уставилась прямо на Аню, задумчиво вглядываясь в её лицо. Кажется, её взгляд скользил по каждому участку кожи, глаз и ресниц, сканируя и пригвождая к сидению. Чуть поёрзав, Аня не выдержала эту «психологическую паузу» и отпила из стаканчика, закрываясь им будто стеной. Когда она сделала четвёртый стратегический глоток кофе в надежде, что зелёных глаз напротив нет, было решено прекращать этот спектакль. Но мало ли что она решила в своей жизни — картина ни на йоту не изменилась. Она отвела взгляд и прочистила горло. — До сих пор мучаешься по бывшей? — еле выдавила она из себя. — Не сказала бы, но отходила долго, — не сразу протянула Саша, наклоняя голову вбок и всё ещё глядя на неё. — Тебе не кажется, что это плохая идея? — Плохая идея что? — непонимающе спросила Аня. — Ты снова про моих бывших, — строго проговорила Саша, а после в мгновение сменила позу и расслабленно рассмеялась. — Не пойми неправильно, но в прошлый раз дело закончилось виски. Ане были непонятны ни перепады её настроения, ни реакции, но она предпочла об этом не думать. — Так больше и не о чем говорить. У меня сегодня был дурацкий день. Мою машину эвакуировали, а тут ещё и ты, — пренебрежительно бросила Аня, но тоже улыбнулась, уводя сказанное в шутку. Правда, она не это хотела сказать. То был лишь неудачный съезд с темы — её пугало, что они намертво сплелись языками, стоило им встретиться вне тренировочного льда. Саша цокнула языком и сокрушённо покачала головой: — Вот невезуха, конечно. — Ага, представляешь? Но зато благодаря нашему знакомству у нас есть новые хобби! — И какие же? — Ну как же? Газлайтинг, избегание… — перечисляла Аня, делая задумчивый вид, и, конечно, в итоге получила в плечо. Она даже не заметила, как ей снова стало хорошо и легко, будто из кружки она потягивала виски-кофе.

* * *

— Кто будет апероль? Несколько рук взмылось в воздух. — Два, четыре, семь, восемь… Всё с вами понятно, — хмыкнула Женя. — Принесу графин. Под одобрительные смешки она скрылась за барной стойкой, а Аня крутила свой бокал с лимонадом, наблюдая за перекатывающимся льдом, и старалась проанализировать, что она чувствует. Всё волшебным образом было хорошо, даже слишком. До такой степени, что у любого тревожного закрались бы вопросики. Дни летели быстро, поэтому никто не заметил, как закончилась неделя. В пятницу они договорились встретиться со всеми ещё в утро четверга, а она и согласилась, чтобы разгрузить голову: рой мыслей не заканчивался ни на минуту и она думала, что с гулом голосов друзей внутренние стихнут, но ошиблась. Закрывая глаза, она видела проницательные зелёные глаза и чувствовала тёплое дыхание на своей коже. Открывая — вновь и вновь скользила взглядом по трибунам, где сидела несколькими днями ранее, в поисках рыжей макушки. И не находила. — Как вам Саша? — опустился рядом Дима, отпивая из бутылки с сидром. — У нас она уже две тренировки душу выбивает, у меня впервые такое. — Он, — ткнула пальцем в своего партнёра Бойкова, — мне все уши прожужжал своими жалобами! Всё о Саше и даже не обо мне! — рассмеялась она и по-доброму шлёпнула его по колену. — У нас также — поддакнула Алина. — Болели даже кости. — А что за Саша? — нахмурился Марк. — Ань, расскажи. Она вздрогнула и сморгнула очередную мысль. Непонимающе уставилась на Загитову. — Аня с ней до этого какое-то время тренировалась, ходила к ней на бокс, — пояснила Алина, и Аня сокрушённо вздохнула, поражаясь, какая её подруга была порой тугая. Неужели не было других тем на вечер? Несколько пар глаз с интересом уставилось на Аню, ожидая объяснений. Отлично пришла отвлечься. — Наш новый тренер по ОФП. Она боец ММА, — пожала она плечами. Когда все продолжили молча на неё смотреть, она поняла, что нужно было добавить что-нибудь ещё. — Интересный выбор, но как тренер она хороша, действительно знает толк в подготовке. — Ого, — поднял брови Морис. — Только стоило уйти, как нарисовалось что-то интересное. Трусова что ли? Рыжая такая. Она кивнула. Рыжая не то слово. Её волосы горели, переливаясь алым и выжигая след на сетчатке. — Ты знаешь о ней? — Да, я ж многим интересуюсь невпопад, до чемпионатов UFC тоже дошёл. Обычно, конечно, только парней смотрю, но эта… — он задумался, подбирая слова. — Эта шумихи наделала. — В плане? — спросила Бойкова. — Она та ещё зверюга, устраивала массовое кровопускание. По крайней мере, пару лет назад так точно всех на лопатки укладывала, у неё был достаточно агрессивный стиль боя. Она, мне кажется, закрывала потребности вообще всех смотрящих бои, потому что вечно после неё лужи крови оставались. Такое ощущение, что тогда она старалась не выиграть, а всем хрящи с костями смешать. Девушки поморщились, поджимая губы, а парни понимающе закивали. — Потом она подостыла и ушла в удушающие. Стало менее интересно, и там какие-то проблемы с федерацией были. Но вообще она до сих пор в топе. Не знаю, что она здесь забыла со своими поясами Чемпионата Мира. — Сказала, что хочет развиваться как тренер, — тихо пояснила Аня, снова отвлекаясь на шипучую жидкость в стакане. Какого вообще чёрта Трусовой стало так много в её жизни? — Такое себе развитие в ОФП, — покачала головой Бойкова. — Если всё так, как ты говоришь, у неё либо проблемы, либо не знаю. Там денег явно больше, чем в фигурке. Призовых до конца жизни хватит — ещё и детям останется. — А вы общаетесь? — зацепилась за брошенную фразу и стрельнула глазами Майя, откидываясь на спинку дивана, чтобы видеть собеседницу лучше. К неудовольствию Ани, та нашла собеседницу именно в ней. — Что она сказала? — Просто поздоровались после ОФП, спросила какими судьбами занесло, ничего такого, — скупо обронила Аня. То, что она делала мастерски, хоть и через раз, — тактично съезжала с темы благодаря интервью после прокатов. Она понадеялась, что сказанного хватит, чтобы затушить какой-либо интерес к теме Саши Трусовой, хотя понимала, что к ней они ещё ни раз вернутся. Слишком уж ярким был инфоповод. К счастью, получилось: — Эх ты, Анька. От тебя никаких сплетен не дождёшься, — обидчиво хмыкнула Даша Усачёва, теряя интерес, и все вернулись к своему обычному вечеру в компании, начав обсуждать какую-то ерунду. Кроме Ани — та смотрела на часы и думала, через сколько сможет уехать, не вызвав подозрений.

* * *

Саша ничего не обещала, ничего не делала и, как и раньше, не переступала обозначенную черту. Просто поддержала её и их беседу, на этом всё. У Ани же ничего в голове не сходилось — причём настолько, что поймать за хвост некоторые мысли так и не получалось. В памяти мелькали её руки, белозубые улыбки-ухмылки и бесконечный запах озона, окисляющий её организм. К её ужасу, она стала думать не только про её внешность — вспомнилось, как остановился поток слёз, а мысли улетели далеко за пределы гложущей темы фигурного катания. Может, она была обезоружена обычным вниманием к себе? И так бы отреагировала на любого человека, проявившего к ней интерес? Тогда почему с Андреем было не так? Приближался этап гран-при, и если времени на подготовку оставалось меньше, то что было говорить о личной жизни? Они пару раз пересекались в ресторанах, один раз сходили в кино и дважды из этих раз он её подвёз. Аня сама не понимала, зачем отвечает на его инициативу, хотя даже не считала её таковой — они двигались с черепашьей скоростью. Кажется, это называлось «по-джентельменски». Создавалось ощущение, что это происходило по инерции, лишь бы заполнить свободные окна в графике: по-прежнему их потенциальный союз казался чем-то пресным и примитивным. И она была рада тому, что у него тоже приближались серии матчей, на которые она, конечно же, не попадёт из-за тренировок. Камила изредка выходила на связь и ожидаемо не появлялась где-либо, кроме домашней кухни и ближайших к дому кафе. Аня дважды заезжала к ней, вытягивая на кофе, но на этом её дружеский долг заканчивался — Камила не хотела никого видеть и с кем-либо общаться. Оправдывала тем, что ей нужно подумать, что нужно время со всем справиться. А Аня не давила, понимая, что никто Камилу лучше неё самой не знал. Тренировки продолжались, раскаток стало больше, прогонов тоже, ОФП — меньше. Больше они никак не пересекались с Сашей вне тренировочного зала, и никоим образом её не выделяли среди других в группе. В какой-то момент даже появилось деструктивное желание сделать что-то не так или бросить лишнюю фразу, чтобы взгляд зелёных глаз задержался на ней подольше, но она пресекала любые попытки сорвать вяло текущий уклад её жизни. Снова стало что-то не так с её настроением, всё чаще она ходила, подавленная очередным сорванным прогоном, даже Загитова перестала над ней так часто шутить, чтобы лишний раз не попасться под руку. — Ну чего с тобой, Анька? — картинно вздохнула Женя, присаживаясь с ней рядом. — Ты сама не своя. Из-за гран-при так переживаешь или что с тобой? У них был перерыв. До льда оставалось ещё полчаса, и они встретились в коридоре, куда Аня в очередной раз сбежала подумать. — Да так… Не знаю, настроения нет, — вяло пробормотала она. — Из-за Камилы переживаю, программу срываю… — С Александрой Вячеславовной не общаешься… — рассматривая свои ногти догадливо вкинула Женя, на что Аня вскинула голову и сжала губы. — Да ладно тебе, не злись. Видно же по тебе всё. — Что видно? — отчеканила она и холодно взглянула на коллегу. — Не хочу нагнетать, но только тот, кто не в теме, не видит, как ты на неё смотришь, — улыбнулась Женя. — Но и те скоро заметят, что ты её скоро глазами съешь и придётся искать нового тренера по ОФП. Аня иронично поняла брови, хотев было начать отнекиваться, но какой в этом был смысл? — Многие так на неё смотрят, если ты не заметила. — Да, но к парням меньше вопросов, сама понимаешь. Да и мы не о них. Женя вздохнула и сменила позу на более открытую. — Мне Алина рассказала, что у вас там произошло. Может, я могу как-то по.. — Нет, — категорично отрезала Аня. — У нас ничего не произошло. Правда, не нужно уделять этому столько внимания, она просто мне приглянулась, вот и всё. Но ей это не нужно. Да и мне такое тоже, у нас разные ценности и цели. Я общаюсь с Андреем и ничего мне больше не нужно. Женя слушала её тираду с таким видом, будто это был бред сумасшедшего, а после хитро улыбнулась, убирая руки в карманы. — С Андреем она общается, — хихикнула она, а после пожала плечами и развернулась, молча удаляясь в сторону льда. Аня сочла это странным, но значения не придала.

* * *

Спустя несколько часов Женя вернулась с тренировки домой и нырнула под плед, устраиваясь на диване: — Да, ты была права, пациент безнадёжно болен, — покачала головой она, приобнимая Алину за плечи. — Мне кажется, у неё мало опыта общения с девушками, — пожала плечами Алина, заглядывая в заботливые карие глаза. На столе кухни стояли две белые чашки, которые Алина привезла из какой-то мастерской ещё полгода назад, а на плите были раскиданы пряности, вынутые из кастрюльки несколькими минутами ранее. Из самих чашек клубились, сплетаясь, языки пара, и Женя сделала глубокий вдох. — Так уютно дома, спасибо за какао, — она оставила лёгкий поцелуй на её виске. — И так вкусно пахнет тобой и корицей с мёдом. Алина нежно улыбнулась, ласково проводя тыльной стороной ладони по скуле напротив. — Мы не можем бросить твою подружку, иначе как же идея с двойными свиданиями? — пошутила Женя. — Ну, на крайняк есть Андрей… — протянула Алина, а после прыснула, увидев выражение лица своей девушки. — Спасибо за твоё участие, я правда беспокоюсь. Не хочу, чтобы она за ней бегала, но чтобы хотя бы попыталась что-то сделать… Это ведь нормально. — Нормально. Не знаю, насколько это надо или не надо Саше, понимаешь? Не хочется давать ей ложных надежд. Влюбится, страдать будет. — Она уже страдает. Поэтому хуже от попытки точно не будет. — Уверена? Саша с ней не то чтобы контактировала, — с сомнением протянула Женя. — Ты просто не видела этого. Я недавно встретила их в кафетерии, просто лезть не стала, а они и не заметили. Они как сели, так и не вставали, пока я не допила своё кофе… — Свой кофе, — поправила на автомате Женя. —  … и не ушла, — не обратила внимание Алина и продолжила: — Даже после сидели болтали! Они обе что-то испытывают, просто тупят. Это видно! Не понимаешь, что нет никаких причин им не попробовать? Саша нормальная, вроде. Я, конечно, тест-драйв не устраивала, не знаю, но выглядит адекватной. На словах о тест-драйве Женя хмыкнула, выгнув бровь. — А мне тест-драйв устроите? — протянула она, подхватывая Алину под талию и заставляя сесть к себе на колени. Та не стала сопротивляться и, устроив Женю между своих бёдер, оплела её шею руками. — Устрою. Но взамен прошу об услуге, — наклонившись, она оставила лёгкий поцелуй на губах Жени. — Какой ещё услуге? — мурлыкнули ей на ухо, подхватывая зубами нежную кожу шеи. — Помоги мне свести Аню с Сашей.

* * *

Красный цвет. Или пунцовый, багряный, червонный, алый, пламенный, кровавый. Цвет возбуждения, цвет праздника, цвет вина, крови и опасности. Цвет любви. Красным светом загорается светофор, когда следует остановиться — убьёт. Им же, когда объявляют срочную посадку на самолёт или стартует запись на камере или микрофоне. Саша видела красный в своей жизни чаще, чем какой-либо другой. Она видела его по утрам в зеркале, во время секса в руках девушек, на лицах и телах соперников. Сейчас же она пыталась проморгаться, потому что красным заливало всё лицо, попадая в глаза и оставляя розово-алую пелену. Мир окрасился ярко-красной вспышкой, а в ушах зазвенело, когда чужой кулак столкнулся с её скулой, а затем ещё и ещё. Накатило ощущение тошноты, а воздух в лёгких перестал циркулировать — грудная клетка не двигалась с места. Рефери ждал. Ждал, когда Саша сдастся, когда попросит пощады, но она отбивалась, не позволяя себе такой роскоши. Она решила сразу: если бой и остановят, то это будет технический нокаут. Это был первый раз за последний год, когда её нокаутировали настолько жёстко. Что это провал Саша поняла ещё на второй минуте второго раунда, когда соперница её загоняла — и как! Сашиными же приёмами из прошлого. Мелькнуло в голове, что эта талантливая дебютантка дивизиона — типичная ударница, видимо, с прошлым из каратэ или бокса. Она не знала, зачем и почему она это делала: может, хотела отыграться на бывшей чемпионке её же методами, добиться большей медийности или же просто хорошенько отмудохать чисто из зависти или неприязни, но всё это не имело значения. Итог был один — Саша держала блок, безуспешно пытаясь вырваться из крепкой хватки. Не получалось. Когда её бросили и начали колотить, она ощутила каждую наливающуюся гематому на своём теле и, если бы ей дали чуть больше времени, смогла бы сосчитать каждую из них, скорее всего, потому что в итоге они слились бы в одну большую. — С-сука, — прошипела Саша в горящие яростью глаза, и затылок прошиб настолько громкий треск, что ей показалось, что он раскололся. — Нарушение! Это нарушение! — заорал кто-то в толпе, но Саша уже не слышала этого. Когда мир закружился неестественно быстро и она явственно ощутила, что её прямо сейчас вывернет внутренностями и кровью, всё закончилось. Тяжесть тела сверху пропала, наверное, оппонентку скинули с неё, но как бы она ни пыталась сделать вдох, у неё не получалось. Кажется, она распахнула глаза ещё в тот момент, когда тело начало сводить судорогой кашля, и в них отразился ужас от недостатка кислорода. Она пыталась зацепиться хоть чем-нибудь за ускользающую реальность, но у неё не получалось, словно кто-то пролил масло на скользкие порожки. Её тело лежало на канвасе, раскинув руки, но сама она падала в пучину бездны, поглощающую свет со звуком всё быстрее и быстрее. Нет, Сашу не бесило, что ММА — один из самых непредсказуемых видов спорта, где можно идеально провести большую часть поединка, а потом пропустить один удар и проиграть. Ты чемпион и защищал титул уже десять раз подряд? Никто не гарантирует, что в одиннадцатый ты не уступишь какому-нибудь дерзкому новичку, лившему пустую грязь на треш-токе. Здесь любой, даже самый заслуженный спортсмен вынужден каждый раз доказывать свой уровень заново. И прошлые успехи не дадут поблажку. Но всё же что-то закипало в её отключающемся мозгу. Краем пропадающего сознания она поняла, что самостоятельно больше не поднимется. И что поединок вероятнее всего сочтут несостоявшимся. Толпа неравномерно улюлюкала, где-то радостно, где-то с недовольством. Что этот бой станет громким и наведёт шумихи было понятно даже самому недалёкому наблюдателю. Саша красным пятном лежала в октагоне, пока соперница, окрашенная кровью, счастливо скалилась и прыгала вокруг, размахивая руками под одобрительные возгласы толпы. А после слов кого-то из команды резко развернулась и нахмурилась, обвиняюще крича куда-то в сторону рефери. Где-то на трибунах сжала зубы Самоделкина, не пропускающая ни одного боя Саши, и вцепилась в ворот своей худи до белых костяшек, а после сразу же двинулась в сторону выхода, чтобы пройти в раздевалку нужной команды и оттуда уехать на скорой. Что Сашу госпитализируют не было ни малейшего сомнения, Соня знала её тело и реакции, как свои пять пальцев. Она не видела удара в затылок, но уходя слышала крики и недовольства людей. Она приходила в ярость. Внутренне взмолившись, чтобы Саша серьёзно не пострадала, она пихнула плечом какого-то зеваку и продолжила свой путь, переходя на бег. Желваки играли на решительном лице, сбивчивое дыхание приводило в движение чёлку, а в голове крутилась уверенность, что она побьёт эту высокомерную дебютантку. Да так, что живого места не останется.