Разозлись

Аня нервничала. Нет, не так. Она чертовски сильно нервничала, пока мялась у двери Саши. Постепенно даже начали приходить мысли, а что она здесь вообще забыла, но пришли они к ней гораздо позже момента, когда она забрала цветы у флориста и поручила ассистенту выведать адрес Саши. Сейчас же она стояла в подъезде новой элитной многоэтажки на севере Москвы и гипнотизировала взглядом ручку большой металлической дери. На пятый гневно нажатый гудок из-за двери послышался сиплый комментарий: — Открыто. Аня нахмурилась. Это сейчас был чей голос? Саши? Больно глухо он звучал, да и без единой издёвки и нотки смеха казался совсем убитым. Она поспешно толкнула дверь, и волосы тронул прохладный сквозняк, когда показался тёмный коридор с высокими стенами. Ветер гулял по комнате и трепал светлые шторы в гостиной, пузыря их и беспокойно мотая из стороны в сторону. Везде было чисто, и порядок в квартире можно было бы назвать таким же примерным, как у Ани, только вот если у неё было просто чисто, то здесь напрашивалось слово «пусто» — настолько обстановка напоминала операционную, если бы не почти чёрный интерьер. В гостиной с высокими потолками было скорее холодно и одиноко, нежели свободно. Она бросила взгляд на столик в прихожей, наспех скинула обувь и уместила на нём цветы, проходя дальше. Ни единой фотографии на стенах, ни одного напоминания о хозяйке квартиры в виде забытой чашки на столе, ни одного признака живого человека здесь. И воздуха в лёгких должно было хватить минимум на пару слов, но вышел лишь обессиленный выдох, когда взгляд со скрипом передвинулся вправо, к глубокому креслу: там, обхватив себя руками, сидела Саша, и лихорадило её до такой степени, что сбивалось даже дыхание в натренированном теле. Стучали зубы, сводило мышцы бёдер и шеи, бегали табунами мурашки по коже. Глаза Ани сами собой расширились от удивления, она скинула сумку на пол и бросилась к Саше, которая казалась сейчас маленькой и беззащитной. Аня упала перед ней на колени и положила ладони на дрожащие бёдра, пытаясь заглянуть в закрытое длинными волосами опущенное лицо, но Саша будто и вовсе не обращала на неё никакого внимания и не удивлялась её появлению. Наоборот: её голос прозвучал чересчур самоуверенно для ситуации, но в этом была вся Саша. — Меня трясёт, да? — спросила ухмыльнувшись она. Аня крепче сжала сильные бёдра, нахмурилась и резко поднялась, чтобы закрыть окно и перекрыть поток холодного воздуха, остановив бесконечное движение шторы. Стянув плед с соседнего дивана, она набросила мягкую ткань на её плечи, всё ещё пытаясь взглянуть в лицо, но решив не давить, приняла своё прежнее положение и вернула горячие ладони на открытый участок кожи. Обоняния коснулся уже привычный запах грозы — металлический озон смешался с прохладной свежестью и ласкал рецепторы: на этот раз он не душил, а гасился о подавленность своей красноволосой хозяйки. — Да, — еле слышно ответила Аня. — Не думала, что ты придёшь. Зачем ты это сделала? — недоверчиво спросила Саша всё тем же потусторонним голосом. Действительно, Аня, зачем? Наверное, впервые за долгое время она решила не врать и себе тоже: — Потому что мне не всё равно, — легко пожала она плечами. На эту фразу Саша всё же решила поднять глаза. Взгляд — пустой, смотрящий мимо. Зелёные глаза впервые стали изумрудными, налившись не выплаканными слезами. Ну скуле виднелся только начавший проходить фиолетовый синяк, а вместе с ним и ссадины, украшавшие лицо от переносицы до шеи. Аня поджала губы, всё ещё хмурясь. — Где аптечка твоя? — строго зыркнула Аня. — М? — Саша даже удивлённо заморгала, не ожидая такого вопроса. — Аптечка где? — повторила Аня и встала, готовая последовать по указанному пути. — В комоде в прихожей. Большего знать Ане было не нужно. Она подхватила всё необходимое и приземлилась рядом с Сашей, напитывая ватку раствором. Откинув длинные волосы через её плечо, она в очередной раз удивилась их ухоженности при такой длине. А ещё отметила, что впервые так касалась Саши. Как человек с большим количеством сил, прав и ответственности. Она приложила получившийся спонж к коже скулы, отмечая еле заметное шипение крови при реакции на перекись, затем опустилась ниже, к ключицам, слабо прикрываемым домашней футболкой и пледом, а после взгляд снова скользнул к лицу — если быть точнее, к Сашиным глазам. Аня вздрогнула  — впервые за всё это время Саша осмысленно смотрела прямо на неё. — Что ты делаешь? — куда ровнее спросила Саша, непонимающе отодвигаясь от ватки. — Это ерунда. — Не ерунда, — отрезала Аня. — Делаю то же самое, что и ты тогда. Саша понимающе усмехнулась, прикрывая глаза и кивая. — Расскажешь, что случилось? — Аня старалась не выдать беспокойство в голосе, но получалось плохо. — С чем связано твоё состояние, тебе плохо? — Нет, мне очень хорошо, — бесцветно пробормотала Саша. — Бывшая позвонила, — решила не петлять Саша. — Вы недавно расстались или что? — не поняла Аня и нахмурилась. — Да нет. Она уже замужем давно, я даже их поздравляла. Не знаю, просто нахлынуло. — Тебе больно? — на полном серьёзе спросила она, но её встретил хриплый смех. — Мне? — весело глянула на неё Саша. — Нет, определённо нет. Но дыхание выбило моментально, стоило ей сказать одно-единственное слово. Я так не реагирую даже когда бьют под дых. Не знаю, наверное, всё-таки просто неожиданно это было. Ты пришла буквально спустя пару минут. Это был пустой диалог. Ничего не значащее «просто неожиданно» и сокрытие истинных чувств — Аня такое за километр чуяла. Немного напрягло. — Ясно, — решила не давить и не вдаваться в подробности она и продолжила обработку царапин. — Если захочешь выговориться, я здесь. — Кстати об этом, — протянула Саша и попыталась отобрать ватку. Аня не поддалась, строго пригвоздив Сашу к месту и заставив вскинуть ладони в сдающемся жесте. — Ладно-ладно. Откуда у тебя мой адрес? И как ты вошла в дом? — У вас милый охранник, следящий за фигурным катанием, а у меня — талантливый ассистент. — Блин, даже ломаться не стала. Я бы на твоём месте поманипулировала для приличия. Ну знаешь, все эти «секрет», «связи», «птичка нашептала». — Ну вот, теперь я убедилась, что ты абсолютно здорова. Ну, кроме этого, — Аня кивнула на пластиковый ортез на пальце и перетянутую бинтом кисть. — Сколько тебе так ходить? — Да недели две. Так что почаще буду заглядывать к вам на огонёк, — подмигнула Саша. — Что касается этой сцены, — она повела плечами и горько усмехнулась, — не бери в голову. Бывают в жизни огорчения. Это знаешь, «правильный человек, неправильное время». — Если бы это был правильный человек, не было бы неправильного времени, — сочувствующе проговорила Аня. С минуту Саша молчала, видимо, переосмысливая её слова, а после вздохнула, кивая. — Как твоя подготовка? — Меня выставили на следующий этап гран-при, так что пока я вольна как ветер. Мне говорили, что планируется шоу в Абу-Даби, вот заявилась туда единственная из группы. — Перенесли, в Дубае будет, — поправила её Саша уже окрепшим голосом. — Активно следишь за отечественной фигуркой? — Активно слежу за тобой. Аня непонимающе нахмурилась, вновь переложив ладони на бёдра, и тишину заглушил хриплый смех: Саша откинулась в кресле назад, в одно мгновение становясь собой. — Шучу. Не хочу тебя пугать, но меня уже уведомили, мы вместе летим, — подмигнула она. — Я тебя сопровождаю, потому что всё равно травмировалась и вести ничего особо не могу. — Оу, — только и смогла сказать Аня, только сейчас замечая, в какой неоднозначной позе они оказались. Её мысли вообще крайне редко спотыкались о что-то непристойное, но сейчас она, честно, не смогла их сдвинуть с этих сильных рук на подлокотниках, покровительственного взгляда сверху вниз и той фразы про «слежу за тобой». Видимо, в её глазах слишком отчётливо виднелась пара-другая вопросов, оттого самодовольная ухмылка напротив стала только шире. Кашлянув, она вскочила на ноги и под насмешливый взгляд почти что сбежала в сторону гостиной. — Чай предложишь? — крикнула она, подходя к тумбе с букетом. Честное слово, ладонь сама собой потянулась поправить волосы, а глаза потеряно забегали в поисках лежащего прямо перед ней букета. Почувствовав, как по щекам расползается румянец, она облизнула губы и вздохнула, тихонько хлопая себя по лбу. В данной ситуации цветы будут выглядеть ну чересчур не к месту. Пришлось признать, что не к месту они были и в самом начале появления этой идеи. — Зелёный будешь? — спокойно спросили, видимо, с кухни. — Что? А. Угу, — невнятно пробубнила она и, прихватив цветы и набравшись мужества, двинулась на звук. Мебель, стены и даже декор — квартира оказалась полностью выполнена в тёмных тонах за исключением нескольких деталей. Нет, определённо, операционной здесь и не пахло. — Тебе здесь… Комфортно? — неуверенно протянула Аня. — Ага, — понимающе кинула Саша через плечо, орудуя на столешнице. — Я сюда прихожу чисто поспать и хорошенько отдохнуть, всегда хотела тёмную квартиру, своё логово. Взгляд Ани сам по себе пополз по ногам к коротким светлым шортам, а там и лёгкой чуть задранной футболке и жилистым рукам. — Тебе… помочь? — снова спросила Аня, всё ещё стоя посреди комнаты и тщетно пытаясь не пялиться хотя бы так в открытую. К сожалению, подобное можно пресечь, только когда действительно отдаёшь себе отчёт в действиях. Она уже ни раз видела Сашу в открытой одежде. Даже в ещё более открытой — только вот прямо сейчас это казалось не напоказ, не искусственным, не заготовленным. Это была обычная среда обитания Трусовой — её дом, место, где она не рассчитывала встретить кого-то кроме отражения в зеркале или близких. Значило ли это, что Аня нарушила какие-то из границ? — Ты… всегда так загадочно и с паузами разговариваешь? — В низком голосе, вырвавшем Аню из размышлений, наконец заиграла улыбка, а не издёвка. Аня сочла это призывом к действию и шагнула к Саше, вытягивая перед собой цветы. Те оказались прямо перед глазами на фоне длинных красных волос, и тут же голову посетили мысли, что цветы недостаточно красивы и объёмны для Саши, но она предпочла отмахнуться — поздно было стыдливо метаться и в панике бежать и выкидывать их. Да и букет в самом деле был шикарным: пространство комнаты свежо благоухало, как тёплый летний вечер, опустившийся на луг. Удивительно, что Саша не заметила. Или делала вид? — Это тебе, — еле выдавила из себя Аня и резко вручила букет повернувшейся к ней Саше. Честно говоря, она его практически впихнула в её руки, словно тот был уликой, свидетельством её преступления. Она не учла, что от перемены мест слагаемых сумма не менялась — букет всё ещё овладевал вниманием обеих. В зелёных глазах на миг проскользнуло удивление, а после недоверие, правда, быстро сменившееся благодарностью. — Я думала, цветы обычно дарят тебе, а не ты кому-то, — хмыкнула она, иронично оглядывая букет, но тем не менее бережно его придерживая. — Спасибо. Аня нервно пожала плечами и отвела взгляд: — Какая разница? Её начало почти бесить, что Саша казалась спокойной, как удав, в отличие от неё самой. И самое раздражающее — это было особенно заметно на контрасте. — В общем-то никакой. И расслабься, ей богу, — прыснула Саша, разглядывая букет и с удовольствием втягивая цветочный аромат. — По какому поводу? — В честь дня сумасшедших, — сладко протянула Аня, закатывая глаза. — Он был 14 февраля. Ещё парочка чокнутых осталась? — Да, ты и твоя соперница. Я хотела поддержать и решила лично приехать. Не знала, что я не вовремя. Саша закатила глаза и с улыбкой усмехнулась, откладывая букет в сторону и проходя мимо. Оказавшись около массивного стола, она отодвинула стул, приглашающе на него кивая, и прошла обратно к столешнице. Аня не знала, сколько прошло времени. Саша соорудила из какой-то кастрюли некое подобие вазы, аргументировав это её отсутствием, и всё же разлила чай из пышущего паром чайника. Помещение преобразилось и наполнилось теплом: не только от света, который Саша зажгла, когда на улице стемнело, но и из-за густого запаха душистых трав, клубившегося над чашками. Трусова пояснила, что травы эти собирались ещё на Алтае и перепали ей по доброте душевной от пожилого спортивного врача — тот часто летал собирать «урожай» и активно угощал очередных травмировавшихся сборами. Она умилилась: по рассказам сложился образ доброго старичка, старавшегося помочь всем и каждому. В её памяти всплыли воспоминания о её собственном дедушке, который всегда был особенно ласков, когда они всей семьёй приезжали на дачу, и угощал вареньем. Как оказалось, квартира – недавнее приобретение Саши, которое всё ещё претерпевало некоторые изменения. Именно по этой причине и складывалось ощущение незавершенности и пустоты – у самой Ани было также, когда она въехала в свою. Нервозность ушла, оставив вместо подрагивающих пальцев и тяжести в груди полный штиль. Сам вкус вечера сменился на малиново-травянистый, тёплый, доверительный и уютный, даже запахи смешались, и теперь в Сашиной квартире пахло не разряженным воздухом после грозы, а свежим цветочным лугом с горными травами, которые какое-то время назад коснулся лёгкий летний дождь. Казалось, они успели поговорить обо всём, и не было у Ани не единого момента, когда бы она искала очередную тему или не следила за каждой эмоцией на лице Саши. Когда та подставила под щёку ладонь, внимательно её слушая и растягивая губы в улыбке, Аня почти с сожалением посмотрела на неё: боже, ну почему сейчас эта девушка так легко шла на контакт, не боясь показать себя вне своей брони? Почему она была такой закрытой на все замки в повседневной жизни? И почему доверилась сейчас? Ведьминские глаза сверкали, а силуэт красиво выхватывался из полутьмы лампами — их тёплые языки красиво стекали по струящимся волосам и холёной коже с перекатывающимися под ней мышцами. Ткань футболки периодически спадала с плеча, отчего ловким сильным пальцам приходилось её поправлять, но что особенно отметила Аня — позы, которые выбирала Саша. Это были позы силы, уверенности и доверия. Саша настолько не была похожа ни на кого другого, что Аню это даже начало пугать — ну кто будет задумываться о том, как человек сидит? Но она не могла остановить мыслительный процесс в голове. К её стыду подкралось и лёгкое возбуждение, которое она надеялась утаить, — девушка напротив вызывала от самых противоречивых до самых тёплых чувств, и она очень боялась спугнуть этот образ, пропустив его сквозь пальцы, словно мираж. Они бы просидели так целую вечность, но спустя полный оборот длинной стрелки часов разговоры из привычно-горизонтальной плоскости почему-то улетели по экспоненте. Аня, честное слово, не хотела, но её взяло чистое любопытство. Или не только оно? — Я хотела спросить, — грея руки о кружку начала было Аня, чуть ли не впервые осознанно отрываясь от красивого лица и ярких волос. — Я к твоим услугам, — шуточно отсалютовала Саша. Аня вздохнула и пожала плечами: — Когда я вошла, ты была так убита звонком… Твоя бывшая. Что она тебе сказала? — спросила она прямо и вновь подняла взгляд. Зелёные глаза напротив всё ещё смеялись в начале фразы, обдумывая прошлую историю в их диалоге, но с каждым новым словом постепенно потухали, а губы сжимались в сломанную линию. В своей жизни Щербакова мало о чём жалела в принципе, но в такие моменты карма настигала моментально — как в миг испорченный момент: как уроненный торт, как сорванный сюрприз или изюм в выпечке. Она даже было подумала, что Трусова ей не ответит вовсе — просто продолжит непонимающе сухо на неё смотреть, и она даже не поняла, чего страшилась больше. — «Чудовища не пришли. Я прождал их целую ночь». Вот что случилось, — хмыкнула Саша. — Это если образно и заглядывая в прошлое. Простыми словами, мой соулмейт со мной не захотел отношений, а с каким-то тюбиком захотел. — Я не эксперт в любовных вопросах, но разве ты не думаешь, что твой соулмейт как раз хотел бы с тобой встречаться? — аккуратно поинтересовалась Аня, уже сокрушаясь, что в целом подняла эту тему – её будто холодной водой окатило. — Слушай, — Саша облизнула губы и уставилась в окно, оставляя от себя чашку подальше. Домашняя одежда красиво сидела на ней, открывая напрягшиеся плечи и руки. — Это ерунда полная. — Я ведь вижу, что не ерунда. Это не норма — так реагировать на подобные вещи. — Кто норму определяет? — почти процедила Саша и тяжело взглянула исподлобья. — Прости, я не хотела как-либо тебя задеть, — подняла в сдающемся жесте руки Аня, но было уже слишком поздно. — А почему ты вообще спрашиваешь? — пренебрежительно уже повышенным тоном бросила Саша. — Личная заинтересованность? — сузила она глаза. — Какая ещё… — непонимающе пробормотала Аня, а после сжала зубы. Лицо залило краской со стыда, и она сжала руки в кулаки. — Саша, если ты не в силах отпустить прошлое и жить настоящим, я тут не причём. И грубить мне не надо. Я, пожалуй, пойду. Она отодвинулась и хотела было встать из-за стола, но кружка Саши полетела по поверхности, разливая содержимое частично и на её джинсы. Аня вскочила, вскипев от обиды и, не рассчитав силу и громкость от неожиданности, хлопнула по столу, переходя почти на крик: — Что ты себе позволяешь? — взвинченно воскликнула она, глядя прямо в сверкающие молниями глаза напротив. Саша стряхнула капли жидкости с рук. — Нет, это что ты себе позволяешь? — опасно тихо спросила Саша и медленно встала из-за стола. В следующую секунду Аня почувствовала каково это — быть прижатой Сашей Трусовой. Столкновение со стеной выбило из лёгких воздух и она зажмурилась, не успев среагировать вовремя ни на одно из её движений. Сильная рука скользнула по лопаткам к волосам — стягивая их в пригоршню на затылке и оттягивая голову назад, контролируя и притягивая ближе, а вторая молниеносно легла поперёк спины, крепко удерживая руки в локтях. Почувствовав, что и ноги её не слушались, но не имея возможности опустить взгляд, она сразу поняла, что Саша вжималась в неё бёдрами. Внутри мигом разлился страх, и её выгнуло от табуна мурашек, когда кожу царапнули короткие ногти. Она боялась открыть глаза, оттого не замечала, как в нескольких сантиметрах от её лица дрожат чужие ресницы. — Щербакова, даже не думай в это лезть, — с угрозой раздался голос над ухом. Шея неприятно затекла, а кожа головы болела от стягивающих волосы пальцев. Обоняние стремительно прорезал душащий запах озона — подавляющий, сухой, металлический. Именно им пропитывалось небо во время грома и молнии. — Это то, что тебя явно не касается. Если хочешь поебаться — так и говори, я всегда «за» выебать одну другую фигуристку. Аня скрипнула зубами и наконец открыла глаза. Саша стояла в опасной близости от её лица — она могла рассмотреть каждый шрам и отметину на красивом породистом лице. Впервые Аня чувствовала себя настолько униженно и возбуждённо одновременно — и от этого самой становилось противно: реакции и желания тела были примитивны и понятны в отличие от вечных терзаний разума и сердца. Взгляд Саши вспарывал пространство между ними подобно тому, как раскаты грома — черноту неба, и хлестали своим металлом по открытым участкам тела. — Думаешь, я не вижу, как ты на меня смотришь? — продолжила с прищуром она. — А зачем эти глупые цветы приволокла? Хочешь, чтобы я трахнула тебя? Небось прокручиваешь сюжеты со мной в голове? — чужое бедро вклинилось между её ног, и она пискнула, пытаясь вывернуться. Тщетно: её держали мёртвой хваткой и поблажек не давали несмотря на собственные переломы и сотрясение. — Маленькой Ане Щербаковой понравилась Саша Трусова? Неудивительно. Спускайся на землю, Аня, и не вздумай, что можешь вот так заявляться ко мне домой. Ко мне так ходят только шлюхи на ночь. А ты проваливай и не притаскивай больше своё барахло, мне это неинтересно. Или ты рассчитывала на большее сегодня? Чужая рука внезапно отпустила её локти и поползла по подтянутому телу, миновав талию и к её ужасу — нет-нет-нет — сжав грудь. Уперевшись освободившимися руками в сильные плечи, она снова попыталась оттолкнуть от себя Сашу, но зубы Трусовой больно саданули по открытой шее, оставляя след, налившийся кровоподтёком. Возбуждение сменилось злостью, напоминая о себе только влажным бельём, слова полоснули по сердцу лезвиями, а слёзы обиды сами собой начали собираться в уголках глаз. Она жалко всхлипнула и закусила губу, чтобы не разреветься ещё сильнее. Было ужасно стыдно: за свои чувства, действия, мысли, будто Саша и их читала, отмечая самые позорные и доставая на обозрение. Взмолившись, она наблюдала за сценой будто со стороны. Попытавшись ещё раз вырваться, она почти ударила Сашу по лицу, но её рука оказалась вмиг перехвачена и заведена за голову. По щекам полились слёзы отчаяния, оставляя солёные едкие дорожки, когда сильные пальцы крепко сжали бедро и оттянули край джинсов, почти залезая под ткань и двигаясь к тонкому кружеву. В крови бурлил адреналин, и застыв как напуганный зверь перед смертью, Аня смогла выдавить одну-единственную фразу: — Не надо, — прошептала она и снова всхлипнула, начав крупно дрожать. — Пожалуйста, хватит. Движение на её теле прекратилось, а через секунду её отпустили вовсе: обессиленное тело осело на пол, словно пустой сосуд, оболочка без стержня. Удивительно, что не раздался звук разбивающихся вдребезги осколков — вместо этого по помещению раздался глухой стук удара о паркет. За что? Она не взглянула на Сашу. Собрав остатки самоуважения и сил она криво поднялась на ноги и игнорируя стоящую рядом фигуру пулей выбежала в коридор, хватая по пути куртку и захлопывая за собой дверь.