Однажды я умер

Мимо меня - Filatov & Karas       Яркий свет из большого окна заставил поморщиться и прикрыть глаза ладонью. От чего-то очень сильно болела голова, и не там, где находился шрам, а в затылке. Было такое ощущение, что череп вот-вот лопнет от перенапряжения. От попытки приподняться голова заболела ещё сильнее, слёзы брызнули из глаз, и Гарри повалился на мягкие подушки.       Стоп. Подушки?!       Гарри снова попытался открыть глаза, но только тихо застонал.       — Гарри! — из-за громкого незнакомого голоса откуда-то со стороны очередная волна боли прошила затылок. — Гарри, не шевелись. Сейчас я позову мадам Помфри.       Послышался удаляющийся цокот каблуков по каменному полу, и парень смог выдохнуть. Мерлин, что случилось? Он только что был на поляне в Запретном лесу, а теперь он лежит на чём-то мягком, кажется, это кровать, вокруг пахнет не кровью и тёмной магией, а лекарственными зельями и свежестью недавно постиранного белья. Битва кончилась? Они победили? Как он тут оказался, и где это — тут? Что происходит?       — Мистер Поттер, — тихий голос целительницы был бальзамом для больной головы. — Мне сейчас нужно точно знать, как вы себя чувствуете?       — Голова… — только и смог тихо прошептать Гарри, чтобы не вызвать новый болезненный спазм.       Послышались шелестения бумаг и ткани, где-то со стороны — шаги. К губам прикоснулось прохладное стекло. Гарри было всё равно, что пытаются в него влить сейчас — боль была настолько сильной, что он был готов согласиться и на гильотину.       Несколько глотков горьковатой жидкости с привкусом мяты — парень узнал обезболивающее. Через минуту боль начала утихать, теперь он мог хотя бы открыть глаза. Он оказался в залитом светом заходящего солнца лазарете — эти стены Гарри узнал бы из тысячи. Соседняя койка, которую он мог разглядеть со своего места, была пуста, хотя Гарри был уверен, что Больничное крыло должно быть переполнено пострадавшими. Но больше всего его удивила тишина. Не было криков, болезненных стонов, плача и слёз. Исчезли выкрики проклятий, не слышно разрушений стен замка. Чем закончилась битва? Кто победил?       Мадам Помфри стояла рядом с ним, колдовала над его головой, записывала что-то в журнал, сверяясь с данными от сканирующих чар. Женщина выглядела так, как он запомнил её на шестом курсе — строгое тёмное платье, чистый накрахмаленный белый фартук со множеством кармашков, в которых она всегда хранила самые расходуемые зелья и мази.       — Рада, что вы решили вернуться в наш мир, мистер Поттер, — лицо доброй невысокой целительницы было всегда серьёзным, если дело касалось здоровья студентов.       — А я-то как рад, мадам, — он устало улыбнулся женщине и прикрыл глаза. В голову приходила спасительная пустота после приливов боли. — Мы победили?       — Ну вот, опять, — лекарь топнула ногой. — Я буду настаивать о вашем исключении из команды, — плотно сжатые губы говорили о серьёзности, но Гарри ничего не понимал.       — Какой команды? — в недоумении спросил Гарри, нахмурившись, и попробовал сесть.       — Лежите смирно, — целительница твёрдым движением руки заставила пациента лежать. — Это был последний раз, мистер Поттер. Вы даже не понимаете, что случилось!       — Объясните, пожалуйста, — тихо попросил Гарри. Интуиция не говорила, она орала в голос, чтобы он говорил как можно меньше. Что-то было не так. Абсолютно неправильно.       — Конечно, — хмыкнула мадам Помфри и упёрла кулаки в бока. — Если бы вы помнили, что случилось, я бы очень удивилась. Во время матча по квиддичу вас сбил бладжер, ударив по голове, вы упали с высоты не менее ста пятидесяти футов. Замедляющие чары не сработали, к сожалению. Амулет на вашей метле смог незначительно замедлить падение. Смею предположить, что только по этой причине вы остались живы. У вас был сложный перелом таза, переломы основания свода черепа и позвоночника, раздроблена левая рука. Самое страшное — у вас стремительно наросла внутричерепная гематома. Вы находились в состоянии клинической смерти двадцать одну минуту. Только чудо помогло нам завести ваше сердце.       — Я ничего не помню, — ошарашенно произнёс Гарри и потянулся рукой, чтобы ощупать затылок.       — Не трогайте, Мерлина ради, — целительница шлёпнула его по руке до того, как он коснулся себя. — У вас там всё ещё стоит дренаж, отсюда и головная боль. Вы находились в коме семь дней, сегодня Самайн.       — Самайн? — не понял сначала Гарри и нахмурился ещё сильнее. — Хэллоуин?       — С каких пор ты используешь эти маггловские выражения?       Гарри повернул голову на источник звука и замер. В дверях лазарета стояли те, кого он меньше всего ожидал увидеть ещё мгновение назад. Джеймс и Лили Поттеры из плоти и крови, не полупрозрачные, какими он запомнил их перед тем, как отправиться на смерть. Живые родители стояли на пороге лазарета. Мама прижимала руки ко рту и молча глотала слёзы, лицо отца было бело, как мел, губы искусаны в кровь. А из-за их спин на него с озабоченным видом смотрела девочка лет одиннадцати с яркими рыжими волосами в гриффиндорской мантии. Огромные светло-карие глаза глядели на него, будто они видели инфернала.       Мир снова закружился, но в этот раз Гарри был рад окунуться в спасительную темноту беспамятства.

***

      Гарри снился странный, до жути реалистичный сон. Ему приснилось, что он проснулся в Больничном крыле после долгой комы, а после пробуждения к нему пришли родители. Живые родители. Он получил тяжёлые травмы во время матча по квиддичу, а родители прибыли в школу, как только узнали, что их сын очнулся. Это был такой хороший сон, что где-то на задворках своего сознания Гарри захотел, чтобы этот сон стал явью. Хотя это происходило с ним слишком часто. Ему снилась будущая свадьба с Джинни, где он надевает золотое колечко на тонкий пальчик дорогой его сердцу девушки. Тёплые посиделки с близнецами Уизли в Трёх Метлах за кружечкой сливочного пива или чего покрепче. Иногда он представлял себе своё детство. Он мог часами лежать с закрытыми глазами и выдавливать из глубин подсознания образы мамы и папы, которые играли с ним, но относил эти мечтания к запретным. Нельзя забываться в прошлом, нужно бороться за будущее. Поэтому этот новый сон не сильно удивил Гарри. Поттер больше удивился от того, что смог заснуть. Странно. Он же помнил, как отправился в Запретный лес на зов Волдеморта. Он помнил, как уронил в траву Воскрешающий камень, как простился с призраками родителей, Сириуса, Ремуса. Так, когда же он уснул…       Гарри резко распахнул глаза и сел на кровати, но тут же пожалел о необдуманном поступке. Затылок взорвался адской болью, от которой парень тут же зашипел не хуже Волдеморта.       — Я же сказала: лежать! — с другого конца лазарета к нему уже неслась мадам Помфри.       Гарри широко раскрыл глаза и уставился на целительницу. Так это был не сон? Он осмотрел Больничное крыло, свет теперь был приглушённым, исходящим от немногочисленных ламп и факелов. Что это значит? Почему его родители живы, а сам он находится здесь, а не в Запретном лесу? Или он умер всё-таки там, на поляне? Если да, то что это за место? Может ли он вернуться обратно? От бесчисленных вопросов голова заболела сильнее.       — Лежите смирно, мистер Поттер! — громким шёпотом произнесла целительница и пригрозила указательным пальцем, зажигая лампу на тумбочке. — Вам необходим строгий постельный режим. Вы ещё не стабильны. Умоляю вас Мерлином и Морганой, не вздумайте сбежать из палаты, пока я не разрешу! В этот раз всё намного серьёзнее, чем тогда, когда вам гиппогриф разодрал руку.       Гарри не мог отвести взгляда от пальца, направленного в своё лицо. Что за шутка судьбы? Или магии? Как он очутился здесь? Какой, к дракклам, гиппогриф? Ему было необходимо вернуться назад, в свою… вселенную? Свой мир? Там идёт война, и только он, Гарри, может остановить Волдеморта. Но сначала нужно успокоиться.       Гарри медленно выдохнул через рот, как его учила Гермиона. Нужно думать и думать быстро. Вскочить с кровати и убежать он не может, конечно. Значит, какое-то время ему придется провести здесь, в чужом мире. Но, как это сделать, чтобы его не отправили в Мунго в отделение для душевнобольных? Молчать вечно не получится, правду сказать — тоже. Точно…       — Мадам Помфри, — Гарри сделал глаза ещё больше, это было нетрудно. — Я ничего не помню.       — В каком смысле, мистер Поттер? — женщина достала палочку и стала водить ею над его головой.       — Я почти ничего не помню, — юный маг позволил истерике поднять свою гнусную голову и прикусил губу. — Мне легче перечислить, что я помню, мадам. Меня зовут Гарри Джеймс Поттер, мои родители Джеймс и Лили Поттеры. Я учусь в Хогвартсе. У меня есть волшебная палочка…       Гарри инстинктивно хлопнул себя по бедру, по тому месту, где находился карман с вырезом для палочки, но ничего не нашёл. Он боязливо оглянулся в поиске и обнаружил свою старую палочку из остролиста на тумбочке. Юноша тут же схватил её и прижал к груди. Как же он успел соскучиться по ней за пять долгих месяцев. Нет, он не выкидывал её даже сломанную, но пользоваться ею не мог. Приятное тепло распространилось по дереву, пробежалось по пальцам, кисти, перешло на всё тело. Казалось, он вернулся домой, где его долго-долго ждали.       — … одиннадцать дюймов, остролист, перо феникса, — как заученный текст сказал Гарри и посмотрел на свою старую подругу. Она выглядела очень ухоженной: отполированная, без единой царапинки. На секунду Гарри стало стыдно, своя-то у него вечно была в чём-то измазана, а ручка треснула ещё на четвёртом курсе. — Я помню Рона Уизли, Гермиону Грейнджер, Драко Малфоя…       — Удивительно, — хмыкнула женщина и спрятала палочку в карман фартука. — Я выгнала его несколько минут назад. Он пытался прорваться к вам в десятый раз с тех пор, как узнал, что вы пришли в себя.       — Рон приходил меня проведать? — с надеждой спросил Гарри.       — Мистер Поттер, в тот день, когда мистер Уизли придёт к вам в Больничное крыло, чтобы проведать, вымрут все кентавры в Запретном лесу, — целительница посмотрела на него, как на умалишённого, и почесала подбородок. — Что ж, скорее всего это последствия травмы или длительной клинической смерти. Такие повреждения не проходят бесследно. Со временем всё должно прийти в норму. Я посоветуюсь с коллегами из Мунго, но, боюсь, современная медицина здесь беспомощна.       Она отошла в сторону своего кабинета, видимо, чтобы сделать записи в журнале. Гарри выдохнул и откинулся на подушки. Первый раунд он выиграл. Ему надо-то всего лишь продержаться здесь до тех пор, пока он не найдёт способ вернуться в свой мир.       Гарри очень надеялся, что тут он дружит с Гермионой. С кем-кем, а вот с ней можно поговорить, рассказать всё. Она в любом случае всё поймет сама со временем, это была её супер-способность — узнавать, что у друга на душе. И что имела в виду мадам Помфри, когда сказала, что Рон…       — Гарри!       Поттер не заметил, как двери лазарета открылись. К нему приближались его родители. Живые. Гарри сглотнул густую слюну. Он не успел как следует испугаться — ему на колени бросилась та самая девочка, которая в прошлый раз пряталась за спиной взрослых. Девчонка крепко обхватила его ноги и зарылась лицом в одеяло, Гарри видел, как содрогаются её плечи от слёз. Он робко, будто боясь, что она растает, погладил её по голове.       — Обещай, что ты больше никогда-никогда так не сделаешь?! — девочка подняла голову.       Её глаза были похожи на два огромных отшлифованных янтаря, мокрых от морской воды. Гарри понял, что тонет в них. Ему остро захотелось прижать эту малышку к себе и пообещать всё, что угодно, лишь бы больше не видеть слёзы в этих огромных чистых глазах. Это его сестра. Он почувствовал их связь где-то глубоко в себе, просто знал это, поэтому протянул руки и медленно заключил девочку в объятия. Он боялся делать резкие движения, помня прошлый опыт. Гарри открыл было рот, чтобы ответить, но застыл. Он не знал, как её зовут.       — Хизер Лили Поттер, — послышался мужской голос, Гарри поднял голову, чтобы посмотреть на отца. — Твой брат только сегодня пришёл в себя, а ты уже начинаешь его шантажировать.       — Хизер, — хрипло повторил Гарри имя этой очаровательной девочки, пробуя его на язык. Парень улыбнулся и повторил: — Хизер.       — Да, Гарри, — девочка улыбнулась ему во весь рот, а глаза её просияли.       — Гарри, не верь этому чертёнку, ради всего святого, — Лили подошла к ним и села на край койки, где лежал её сын. — Ты каждый раз покупаешься на один и тот же трюк.       Гарри смотрел на мать и не мог оторвать от неё взгляда. Она была так же красива, как и на фотографиях. Мягкие волны рыжих волос, лучистые зелёные глаза и добрая улыбка. Это была именно она, мама. Дрожащей рукой он притронулся к её пальцам и несильно сжал. Рука была такой тёплой и мягкой, как он и представлял себе одинокими ночами.       — Мама, — тихо произнёс он. Это был первый раз в его сознательной жизни, когда он обратился к ней, зная, что она никуда не исчезнет.       Нос предательски защипало, Гарри уткнулся носом в копну пушистых волос сестры и жадно вдохнул её запах. Хизер пахла ромашковым мылом и ирисками. Такой детский, невинный запах… Гарри не мог больше сдерживаться — слёзы стремительно полились, застилая собой зрение.       — Ну-ну, — крепкая ладонь потрепала его по плечу, — Не переживай так, сын. Память вернётся, мадам Помфри уверена, что ничего непоправимого не произошло.       — Отец, папа, — он резко поднял голову, откинув эту жгучую боль в затылке.       Свободной рукой он обхватил предплечье мужчины, так похожего на него самого. Гарри переводил взгляд то на маму, то на отца, вспоминая, как они выглядели на фотографиях в альбоме старины Хагрида. Вот у отца появились тонкие морщинки в углах глаз, а мама не изменилась. Он опустил голову и снова посмотрел на девочку, которая успела усесться у него на коленях. Сестра. У него есть сестра, настоящая, из плоти и крови. Живая. Она была очень похожа на маму — тот же носик, высокий лоб, прикрытый непослушной чёлкой, яркий румянец на пухлых детских щёчках, мягкая линия подбородка. А глаза у неё были папины — светло-карего оттенка.       Семья. Папа, мама и сестрёнка. Сможет ли он отказаться от них ради мира, где он никогда не был любим и нужен? Сможет ли вернуться туда, где остались только боль и смерть? Гарри мысленно пообещал подумать об этом позже, сейчас он позволил себе раствориться в материнской и отцовской любви.       — Хизер, слезь с брата, он ещё не очень хорошо себя чувствует, — строго сказала Лили дочери.       — Гарри же проснулся, — жалостливым голосом произнесла девочка и надула губы. — Ты сказала, когда он проснётся, я смогу с ним играть.       — Дочь, тебе уже не пять лет, — начал отчитывать ребёнка отец. — Ты уже поступила в Хогвартс, теперь твой обожаемый Гарри рядом с тобой почти целые сутки…       — Пускай, пап, — хриплым от недавних слёз голосом призвал Гарри. — Если ей так хочется, пусть сидит, пока можно. Когда мадам Помфри разрешит мне покинуть Больничное крыло, она не сможет так надо мной издеваться.       — Гарри, — взмолилась Лили, — Профессор МакГонагалл говорит, она постоянно ночует с тобой в спальне. Так нельзя. Она должна спать вместе с другими девочками. Ты в этом году выпустишься, и что? Она так и останется в комнате старосты и будет обнимать твою подушку?       Гарри улыбался, но не забывал анализировать полученную информацию. Значит, он учится на седьмом курсе. А ещё он староста факультета, вот те на. Как интересно тут повернулась Судьба. Он частично представлял себе обязанности старосты, благодаря Рону и Гермионе, но не мог вспомнить и половины информации, которую на него выгружала подруга. Конечно, тогда его больше интересовала война, Отряд Дамблдора и занятия с директором. Он готовился к своей единственной цели — убийству Волдеморта. Возможно, это его второй шанс? Шанс на счастливую жизнь без потери близких.       — Обещаю, я буду запирать дверь на все известные мне заклинания, чтобы Хизер больше не проникала в мою берлогу, — улыбка стала шире, стоило ему представить, как сестрёнка, словно котёнок, будет скрестись к нему в спальню и канючить.       — Ох, Гарри, — Лили внезапно встала и прижала многострадальную голову сына к груди. Поттер-младший даже опешил поначалу от такого проявления чувств, но быстро взял себя в руки и обнял мать в ответ. — Я благодарна всем святым, что тогда на поле оказались Северус и Том. Если бы не они, один Мерлин знает, чем бы закончилось всё.       Она с жаром принялась расцеловывать макушку своего старшего ребёнка. А Гарри, в свою очередь, млел от её любви.       — Лили, твой Снейп носит с собой карманную лабораторию, об этом знают все, — довольно-таки грубо прокомментировал высказывание супруги Джеймс.       — Пап, когда же ты прекратишь ревновать, — слишком свежи были воспоминания покойного в том мире Снейпа для Гарри. Он не сразу понял, что защищает зельевара. — Ваша детская вражда уже давно должна была кончиться.       — Вот видишь? — громким шёпотом ответила мужу Лили, сильнее прижав голову Гарри к себе. — Даже наш потерявший память сын видит, что ты элементарно ревнуешь.       — Ничего подобного, — в отличии от жены, Джеймс не перешёл на шепот, а наоборот, повысил голос. — Меня только больше напрягает тот факт, что Гарри помнит Снейпа, хотя потерял память. Сопливуса слишком много в нашей жизни.       — Он крёстный отец Хизер, Джейми, — напомнила ему Лили и погладила дочку по голове.       — Ага, — с сарказмом протянул мужчина и наклонился к сыну, поправляя очки. — Гарри, ты помнишь, кто твой крёстный?       — Сириус, — сглотнул Гарри и перевёл взгляд с одного спорящего родителя на другого. — Не ругайтесь, пожалуйста.       Джеймс страдальчески застонал, прижав руки к голове и отошёл на несколько шагов от кровати сына, а Лили победно улыбнулась и гордо подняла подбородок.       — Этот бладжер хорошо встряхнул мозги нашему сыну, нужно, чтобы в тебя тоже прилетело. Возможно, ты тоже человеком станешь, — засмеялась Лили и подошла к мужу.       — Ты защитил Сева, — констатировала факт Хизер, прищурив глаза.       — Ну, да, — Гарри пожал плечами. — А что в этом особенного?       — Ты его терпеть не можешь, — хихикнула девочка, пряча улыбку в кулак. — Вы с папой и Сири вечно его обижаете. А Сев ничего ответить не может из-за мамы — он обещал ей, что не будет отвечать на ваши нападки.       Гарри закусил губу и задумался. Он вместе с отцом и Сириусом травил Снейпа? Того самого Снейпа, ужаса подземелий и сальноволосого ублюдка? В это слабо верилось. Нет, Гарри никогда не молчал, отвечал профессору на его грубости, но чтобы «травить»? Хотя парень предположил, что если бы получил воспитание от Джеймса и Сириуса, которые при нём же продолжали издеваться над беднягой Снейпом… Сколько ещё сюрпризов его ждёт в этой новой вселенной?       К ним вышла мадам Помфри, вид у неё был очень недовольный. Она упёрла руки в боки и нахмурилась.       — Думаю, вы убедились, что с вашим сыном всё в относительном порядке, — она обвела чету Поттеров строгим взглядом. — Дренаж я удалю уже сейчас, это значительно уменьшит головные боли, но перетруждаться ещё рано. Если всё будет хорошо, завтра вечером я отпущу его. Ещё неделю он будет свободен от занятий.       — Отличная новость, Поппи, — хохотнул Джеймс и снова потрепал сына по плечу. — Слышал, сынок, ты завтра будешь уже свободен? Свободен!       — Джейми, — Лили закатила глаза и покачала головой. — Он память потерял, а не слух или мозги.       — Я уверен, на следующем матче ты… — Джеймс немного присел, делая вид, что сидит на метле и пробежал полукруг у кровати. — … сделаешь их всех!       — Мистер Поттер! — возмущению медика не было предела. — Я настаиваю, чтобы ваш сын покинул команду. Где это видано, он после каждой второй игры оказывается в Больничном крыле?!       — Вы хоть раз видели его в воздухе? — в тон ей ответил Джеймс. — Его уже сравнивают с Виктором Крамом! Я уверен, в конце года он получит предложение на вступление в сборную Великобритании!       — Джеймс!       Гарри откинулся на подушку, наблюдая за очередной перепалкой родителей. Интересно, они всегда так ведут себя, или только когда дело касается его? Он перевёл взгляд вниз. Хизер мирно спала на краю его кровати, сложив ладошки под щекой, и улыбалась. Парень не смог сдержать улыбку. Да, этот маленький дьяволёнок уже вил верёвки из него, ничего удивительного, что его двойник тоже не мог отказать сестрёнке.       Он поднял руку, чтобы привлечь к себе внимание и указал на девочку.       — Пап, — он кивнул в сторону Хизер. — Думаю, теперь её можно перенести в Башню.       — Д-да, — старший Поттер с удивлением посмотрел на сына, будто видел его впервые. Гарри понял, что сказал что-то не то.       — Что такое? — неуверенно спросил Гарри и посмотрел на мать.       — Ты никогда не просил унести Хизер в её кровать, — как-то неестественно улыбнулась Лили. — Она засыпает в твоей постели с тех пор, как ей исполнилось три. Каждый раз, когда мы пробовали уложить Хизер в её комнате, она просыпалась от кошмаров и прибегала к тебе. Ты всегда защищал её от подкроватного монстра.       Гарри еле сдержал смех. Подкроватный монстр? Серьёзно? А Хизер та ещё хитрюга. Как она оказалась на Гриффиндоре с такими талантами? Он погладил сестру по волосам.       — Я чувствую нашу связь с ней, — честно сказал Гарри. — Но ты права, мам. Она уже большая девочка и должна научиться хоть какой-нибудь самостоятельности. Я не смогу быть рядом с ней всю жизнь.       Перед глазами пробежал образ другого Большого зала, полного стенаний и слёз потери. Фред. Малышка Джинни, стоявшая на коленях у тела своего мёртвого брата. Злые слёзы делали её лицо некрасивым, заостряли черты лица, придавая схожесть с хищной птицей. Она била кулаками по каменным плитам и кричала от безысходности.       Гарри не желал такой судьбы для Хизер. Она не должна оплакивать смерть брата в одиннадцать лет. Младший Поттер смог сдержаться и не сжать кулаки. А что, если Гарри Поттер из этого мира умер тогда, во время матча? Как же ему узнать правду…       — В кой-то раз ваш сын говорит разумные вещи, — хмыкнула мадам Помфри. — Лазарет — не место для сна юных леди. Думаю, вы сможете договориться с ней.       — Джеймс, — с просьбой в голосе позвала Лили супруга.       Отец семейства осторожно подошёл к больничной койке, на которой расположились его дети, очень аккуратно, чтобы не разбудить, взял дочь на руки и прижал к себе.       — Гарри, — тихо произнёс мужчина, чтобы не потревожить девочку. — Постарайся не нарушать правила хотя бы пару дней, — он подмигнул сыну. — Я не могу постоянно отпрашиваться с работы.       — Ты хотя бы сам себе начальник, — с сарказмом прокомментировала мужа Лили. — Я уже получила нагоняй от Руквуда за то, что неделю не появляюсь в лаборатории. Отец прав, Гарри, — она повернулась к сыну и невесомо погладила его по голове. — Не сбегай из Больничного крыла, как ты это сделал на первом курсе, когда щенок цербера Хагрида чуть не откусил тебе ногу.       — Пушок?! — прокаркал хрипло Гарри. В голове пролетели яркие воспоминания с первого курса, как он с Роном и Гермионой пошёл «спасать» Философский камень.       — Какая у него интересная амнезия, Поппи, — Джеймс посмотрел на целительницу. — Он не помнит, что упал с метлы во время матча Гриффиндор – Слизерин, но мы наконец-то узнали, как звали того церберёныша.       — Мистер Поттер, я вам уже говорила, что даже мастер менталистики нам тут не поможет, — замотала головой мадам Помфри. — Это слишком рискованно. Зарегистрированы случаи, когда у пациентов случался резкий регресс на фоне легилименции. Поэтому я вам настоятельно рекомендую забыть эту идею.       — Но Том мог бы хотя бы попробовать…       — Нет, нет, нет и ещё раз нет, — она резко развернула мужчину за плечи и толкнула в сторону двери. — Ни этот, ни другой Мастер, да даже Дамблдор не рискнут здоровьем ребёнка. Идите, отнесите Хизер в её спальню, а я закончу с дренажем.       — Хорошо-хорошо, — на пару тонов ниже произнёс Джеймс и шикнул на целительницу. — Тише, пожалуйста, вы её разбудите.       — Если она не проснулась от ваших криков, то от моего голоса она тем более не проснётся, — фыркнула лекарь и удалилась в процедурный кабинет, где у неё находились всякие медицинские аппараты и расходники.       — Спокойной ночи, Гарри, — Лили наклонилась и поцеловала сына в лоб. — Пожалуйста, слушайся мадам Помфри.       — Мам, а при каких обстоятельствах меня укусил Пушок? — Гарри схватил мать за руку, стоило ей встать.       — Это ты лучше у своих друзей спроси, — тихо засмеялся Джеймс. — Вы вечно втроём попадаете в истории. Чего только ваш поиск единорогов ночью в Запретном лесу стоил на первом курсе!       — Единорогов?! — Гарри широко раскрыл рот и повторно попытался остановить Лили, но та уже отошла и открыла дверь, чтобы пропустить мужа с драгоценной ношей на руках.       — Гарри, — засмеялась она. — Это длинная и очень интересная история, спроси у друзей. До свидания, дорогой. Спокойной ночи.       — Ночи, мама… папа, — шёпотом попрощался Гарри.       Парень опустил руку. Он смотрел на закрывшуюся дверь и переваривал полученную информацию. Он пытался подвести итог сегодняшнего дня. Он умер и воскрес в другом мире или параллельной вселенной. Его родители живы, у него есть сестра и два друга, с которыми он находил приключения очень похожие на те, которые случались с ним в прошлой жизни. Он планировал стать профессиональным игроком в квиддич. Придётся расстроить отца — Гарри не прельщало стать знаменитостью и в этом мире, славой он наелся сполна, как и войной. У него есть ещё целый год спокойной жизни для того, чтобы определиться с будущим. По специфичной алой мантии Джеймса Гарри понял, что отец — аврор. Он подумает о своём будущем позже, когда разберётся с настоящим.       Его мысли прервала мадам Помфри. Целительница поставила на тумбочку небольшой лоток из белого металла интересной формы, несколько бутылочек и бинтов.       — Ложитесь на бок, ко мне спиной, — строго наказала лекарь, обрабатывая руки каким-то резко пахнущим раствором из бутылочки с затемнённым стеклом. — Сейчас я нанесу местное обезболивающее, затем вытащу дренаж. Угроза рецидива гематомы минимальна, но всё равно нужно будет хотя бы неделю не искать новых приключений, слышите, мистер Поттер? Если не хотите проваляться на этой койке ещё неделю, вы должны понимать всю серьёзность ситуации.       — Я понял вас, мадам, — Гарри повернулся на бок и замер в ожидании неприятных ощущений.       Он почувствовал, как мадам Помфри смазывает его затылок прохладной мазью. Пощипывания в области раны прошли, осталось только ощущение надавливания. Он сморщился, когда нечто зашевелилось в голове, прямо там, где должны находиться мозги. Это были не самые приятные впечатления в его жизни. Боковым зрением он видел, как целительница вытащила нечто очень длинное и положила это в металлический лоток. Затем женщина несколько раз взмахнула палочкой. Гарри ощутил только движение волос. Ещё одна мазь, по запаху похожа на Заживляющую. Затем целительница приказала ему сесть. Стоило ему принять вертикальное положение, как два белоснежных бинта взлетели и принялись летать вокруг его головы. Гарри замер в ожидании следующих приказаний.       — Теперь примите вот это синее зелье и ложитесь спать, — мадам Помфри собирала медицинские отходы в лоток. — Это настой для профилактики отёка мозга. Я не для того неделю толком не спала, чтобы вы погибли глупой смертью от того, что неудачно повернулись во сне.       Гарри послушно взял указанную бутылочку и проглотил зелье одним большим глотком. На вкус оно было пряно-горькое, юношу даже передёрнуло от горечи на языке.       — Мадам, эта штука такая длинная, — он указал пальцем на нечто, похожее на резинку. — Куда же она была вставлена?       — А вы ещё не поняли, мистер Поттер? — Помфри внимательно посмотрела в глаза пациента. — Гематома разрослась на большую часть вашего мозга. Сместила и заполнила желудочки. Если бы вы были магглом, то смерть была бы неминуема. Я поражаюсь нашему преподавателю Защиты, с его познаниями он мог бы занять любую должность в Министерстве, но он уже много лет работает в школе и уходить никуда не собирается. Несмотря на ваши… — она остановилась на пару секунд, подбирая слово, — … разногласия и конфликты, он всегда спасал вас, когда вы были в опасности. Вот и в этот раз он удивил нас всех — он смог коагулировать лопнувшие сосуды и мгновенно нашёл точку для трепанации. Надеюсь, вам хватит совести отблагодарить его.       Мадам Помфри не стала дожидаться, когда Гарри отойдёт от нового шока, и скрылась в своем кабинете. Поттер улёгся на бок и робко улыбнулся. Даже в этом мире Снейп защищал его.