Молитва с привкусом крови

      На верхних этажах учебного корпуса была расположена огромная библиотека. Высокие потолки были расписаны фресками, освещаемые через арочные окна. Деревянные стеллажи уходили ввысь, заставленные различными ещё незнакомыми книгами. В основном были христианские письмена и сказки, сборники молитв и песен, но среди них можно было найти основы обязательных школьных предметов, историю древних времён и просто общеобразовательные книги. Нил пришел в это тихое место сразу после утренней молитвы, пока другие занимались общественными работами или учились, поэтому в библиотеке было пусто. Его здоровье пришло в норму, но сестры продолжали беспокоиться, настаивая на отдыхе для полного выздоровления. Рыжий лишь воспользовался возможностью, чтобы тихо-мирно провести свои будни, а главное — избежать нежелательных встреч.       Сборник математики был слегка тяжеловат. Мать занималась обучением своего сына, но большую часть времени уделяла изучению языков и учила своего ребенка выживать, поэтому математика была скорее увлечением, которое другие не могли понять. Большинство в учебнике было расписано, но более сложные формулы всё равно давались с трудом. Некоторую информацию приходилось искать из других математических сборников. Но это хорошо убивало время. Читальный зал был в глубине библиотеки, спрятанный за стенами книг. Широкий стол, предназначенный для двоих, позволял облажиться учебниками и удобно поспать. В столь мирные моменты казалось, что это место не такое уж плохое. Страх быть пойманным отцовскими людьми на время отступил, не приходилось думать, где переночевать, и всматриваться в лица множества прохожих. Еда была вкусной и горячей, а постель мягкой. Возможно, для обычного подростка это незаметные нормы жизни, но что-то столь повседневное для кого-то было ценным для Нила. Возможно, именно эта личность станет самым мирным периодом его жизни. Лёжа под солнечными лучами, он думал, что может перетерпеть даже архиепископа. Такое мирное будущее вселяло теплый комочек надежды в груди. И это чувство хотелось бережно сохранить, пока оно не затерялось в вечном страхе и тревоге.       Чужие голоса и шум заставили встрепенуться, осматривая и анализируя обстановку вокруг. Лёгкая сонливость вскоре спала, а тревога постепенно утихала, не обнаружив никакой опасности. Лекции по всей видимости закончились, а он решил всего пару задач. Рыжий выписал несколько, которые не смог решить, и решил уточнить у одного из пастыря, который обычно даёт уроки самым маленьким. Это был профессор, который преподавал в университете религию и историю, поэтому он забегал лишь по утрам. Если Нил выдвинется сейчас, то должен успеть перехватить его до ухода. Во дворе было не так много людей, ведь основной поток прихожан приходился на утро и вечер, поэтому различить седовласого мужчину в бежевой вязанной жилетке не составило труда. Джостен слегка ускорился, окликая старшего, будучи в нескольких шагах от него. — Брат Нил, рад видеть тебя в добром здравии. Слышал, ты приболел, — профессор улыбнулся, от чего морщины на его лице слегка растянулись. Его голос уже начинал ломаться и хрипеть от возраста, но по внешнему виду сил в нем было ещё на лет тридцать. — Спасибо, мне уже лучше. Не могли бы Вы объяснить мне несколько задач? — Нил указал на тетрадку, которую усердно прижимал к груди, словно в ней хранятся личные секреты. Мужчина проверил время на наручных часах и предложил присесть на лавочку, забирая из рук парня тетрадь. Он быстро написал примеры решения, пока рыжая макушка с любопытством наблюдала, стараясь анализировать каждый его шаг. Профессор поэтапно объяснил каждое действие, не прекращая улыбаться. Возможно, ему нравилось видеть тягу к знаниям, а, возможно, это была всего лишь очередная маска. — В следующий раз могу объяснить подольше, — время беспощадно убывало, приближая пары, на которых мужчина должен присутствовать. Нил понимающе кивнул, заинтересованный сейчас больше в решении задач. Он бы утопал в этом и дальше, если бы не заметил, что профессор замешкался, продолжительно время наблюдая за ним, хотя пора бы уже бежать в университет. Нил вопросительно посмотрел на него, давая время подобрать слова. — Знаю, что спрашивал ранее, но ты точно уверен, что не хочешь поступить в университет?       Университет. Это было подобно лезвию ножа по сердцу. Какая-то часть Джостена старалась до сих пор избегать этой темы, потому что мысли о том, что он никогда не сможет позволить себе нормальное обучение, вызывали ноющую необъяснимую боль в груди, словно кто-то сделал в нем дыру. Это было крайне неприятно. Стоит ему выйти за пределы церкви — люди отца скоро нападут на след. Значит и вернуться в пока что безопасное место будет уже невозможно. И мать до сих пор не выходила на связь.       Нил натянул какое-то подобие улыбки, отрицательно кивая. Отказать вслух было всё ещё тяжело, потому что очень не хотелось упускать такой шанс. Он был согласен даже на самый убогий университет! Но это жизнь «нормальных», а не фальшивки вроде него.       Вскоре рыжий всё-таки вернулся на занятия. Неделю, на которую его отстранили от занятий и работ, Ники единолично ухаживал за садом. Точнее… Портил все усилия Нила. В некоторых местах были обрезаны стволы, а в других безжалостно вырвана только взошедшая рассада, принятая за сорняки. Самое удивительное было то, что Хэммик с гордостью демонстрировал плоды своей работы, пока Джостен вспоминал, что такое самообладание. — Не знаю где, но если ты не найдешь мне такие же семена, я кастрирую тебя этими ножницами, — Нил угрожающе щёлкнул садовыми ножницами возле паховой области соседа. Больше он никогда не поверит, что этот парень может сделать что-то, не накосячив. Ники начал быстро лепетать просьбу не горячиться и оправдания по типу «не знал», но его уже давно не слушали. Сегодня слишком много работы, и посиделки за математикой явно придется сдвинуть ближе к ночи.       Приведение сада в что-то похожее на прежний вид заняло весь день. Свободного времени хватило только на то, чтобы переодеться и перекусить, прежде чем отправляться на вечернюю молитву. Ники продолжал ныть, что у него вот-вот отвалиться спина, а ему ещё на коленях почти час стоять, что-то про несправедливость и жестокость мира. Большинство послушников уже собрались в молитвенном зале отделённым от того, что доступен прихожанам, и заняли свои места. Парни тоже заняли свободное пространство, становясь на колени где-то в конце в ожидании главного пастыря. Вскоре он наконец явился, но встал не возле икон, а в ряд со всеми. Сердце неприятно йокнуло, прежде чем лицо скосилось в недовольной гримасе. Епископ вышел на середину в своей идеально белой мантии и поприветствовал всех присутствующих, постепенно осматривая лица. Нилу не нужно было быть экстрасенсом, чтобы осознать, кого он ищет. — Меняемся местами, — тихо прошептал рыжий, обползая Хэммика, так как ближайшая колона закрывала некоторую видимость. Избежать встречи взглядами получилось, но вопрос, заметил ли Ичиро рокировку, оставался открытым. По истечению молитвы все начали постепенно вставать и что-то обсуждать. Нил находился достаточно далеко, поэтому это был идеальный шанс быстро исчезнуть. Только вот из-за затекших ног это получалось совсем не быстро. Даже Николас был шустрее только засчет длинных ног. В итоге до комнаты Нил добрался без ненужного преследования, с облегчением выдыхая. Ичиро очень редко, но временами приходил по личным причинам, не уделяя своего божественного внимания рыжему. Прождав ещё некоторое время настороже, Джостен сделал вывод, что сегодня тот самый день. Планы попасть в библиотеку теперь казались слишком рискованными, поэтому оставалось только лечь спать. Нил подошёл к шкафу за пижамой, когда в дверь раздался стук. Это мог быть всего-лишь старший по общежитию, который иногда проверял соблюдение режима, но парень всё равно насторожился, в упор смотря на Ники, чтобы тот пошел посмотреть. — Я же только лёг, — Хэммик не упупстил шанса поныть, ещё раз упомянув про больную спину, но всё равно встал с кровати. Дверь распахивалась во внутреннюю сторону, как раз закрывая шкафы, где прятался живой комок страха. — Ваше Святейшество, вы довольно поздно, — это было предсказуемо, но так не хотелось верить, что он всё-таки пришел, словно поджидая, пока добыча вернётся в свою норку, чтобы захлопнуть ловушку. — Брат Нил неважно себя чувствовал. Я пришел справиться о его самочувствие. Он в комнате? — знакомый голос. Несмотря на дружелюбный акцент, его слова звучали властно. Словно это огромная честь видеть его физиономию. Но кто-то вроде Ники мог легко обмануться. Джостен активно замахал головой и руками, произнося одними губами, что его нет, готовый в любой момент залезть в шкаф. — Кажется, он ушел. Точно, его нет! — Ушел? И куда же? — по одной интонации было ясно, что ему ни капли не поверили. Это было и очевидно. Глаза Ники постоянно косились за дверь, а слова звучали как невыученный стишок. — В библиотеку. Этот парень всё время за своей математикой сидит. Как он ещё не свихнулся, — Ники вроде как отшутился, ведь положение епископа было такого, что он не мог настаивать на проверке без уважительной причины, а потому просто ушел. Когда дверь закрылась, все обитатели вздохнули спокойно, а в сторону Нила посыпались очередные вопросы. Вскоре парни улеглись. Ники сидел в телефоне, который прятал, чтобы общаться со своим парнем и братьями, о которых успел многое рассказать, а Джостен пытался заснуть, уткнувшись лбом в прохладную стену. Начало весны выдалось жарким, поэтому духота продолжала заставать в замкнутых помещениях, несмотря на открытые окна. Но Нил не мог позволить себе жаловаться на подобное, ведь теперь он спит не под открытым небом и не в чьей-то вскрытой машине. Мягкое одеяло и матрас уже сами по себе были подобны колыбельной. Парень успокоил себя тем, что сегодня удалось избежать нежелательной встречи, а завтра он вернётся к обычному распорядку.       Утро пришло вместе с громким звоном колоколов. Первое время звук был раздражающим, но после нескольких месяцев пребывания в церкви невольно привыкаешь. Хотя Нил не переставал удивляться, каким образом этот звук достигает даже самые темные подвалы. Пока Ники продолжал пускать слюни, игнорируя всякий звук, рыжий занял ванную комнату, проводя элементарные водные процедуры. Переодевшись в форму послушника, он несколько раз пихнул Ники, убедившись, что тот вроде как проснулся. — На молитву не опоздай, а то опять завтрака лишат, — Нил взял с собой тетрадь и вышел в коридор, стараясь как можно тише закрыть за собой дверь. Несколько парней с этажа как раз прошли мимо на утреннюю молитву, коротко поздоровавшись. Нил хотел успеть заглянуть в библиотеку, чтобы взять учебник для предстоящих скучных уроков, поэтому широким шагом направился в библиотеку. По дороге несколько сестёр поинтересовались его самочувствием, но, удовлетворившись коротким «я в порядке», шли дальше по своим делам. Хотелось бы быть уверенным, что здесь всем на него всё равно, но верующие люди слишком сердобольны, а потому стараются интересоваться жизнью остальных братьев и сестер или просто делают вид. Нил быстро добрел до нужных широких дверей, ныряя к знакомым стеллажам. Глаза быстро пробегали по корешкам, прочитывая часть названия в поисках нужного, пока не нашли нужный словарь испанского языка. Пальцы поддели корешок, чтобы достать словарь из ряда книг, но широкая ладонь накрыла его пальцы, прижимая обратно к ряду. — Доброе утро, — горячее дыхание обожгло ухо, пока сердце Нила пробивало новое дно, — я очень не люблю, когда мне врут, — пальцы крепко сжали запястье рыжего, и Нил был уверен, что потом на коже останутся синяки. Оборачиваться не хотелось. Знакомый низкий голос и аромат одеколона, который в противоречие всему хотелось вдыхать полной грудью. — И Вам доброе утро, Ваше святейшество…– губы только произнесли последние слова, как его грубо припечатали к стеллажу. Нил даже не успел среагировать и сильно ударился лбом, царапаясь о твердые переплеты. — Ах, малыш Нил, я же говорил тебе как надо меня называть, — голос Ичиро был расслабленным. Он дёрнул постепенно немевшее запястье, заставляя рыжего повернуться лицом, и грубо схватил за горло. — Кажется, тебе полегчало, — скулы мужчины были крепко сжаты, словно каждое слово даётся ему с трудом, а глаза горели черным как смоль огнем. Ногти впились в кожу на шее, после чего прочертили красные полосы от подбородка почти до самых ключиц. Нил невольно проскулил, опрокидывая голову ещё сильнее назад и упёрся свободной рукой в крепкую грудь, стараясь хоть на дюйм сдвинуть непоколебимую скалу. — Отпусти, — протянул Джостен, но в таком положении это звучало жалко. Он с ненавистью посмотрел на епископа, за что получил пощечину, невольно отворачивая лицо. Пока шум от удара стихал, а щека начинала гореть огнем, одежда стала свободнее, но Нил понял это только когда одежда упала с плеч, повисая на предплечьях. — На колени, — властный голос пронизывал до оцепенения. А Джостен не был тем, кто слепо следует указаниям. Так он думал раньше. Сейчас ему некуда было бежать, а наказания не были смертельными. Епископ всего лишь развлекался за его счёт. Поэтому Нил сжал челюсть и медленно встал на колени, оголяя спину в ожидании очередных ударов плёткой. Для чего же ещё ему раздеваться? Ичиро застыл на месте, рассматривая парня со всех сторон, но голубые глаза упорно смотрели на плитку, пока веки не накрыла плотная ткань, сильно затянутая на затылке. Спрятанный в глубине страх, что до этого рыжий пытался скрыть, постепенно давал о себе знать небольшой нарастающей паникой. Мужчина сделал шаг, приблизившись почти вплотную. — Открой рот, — Нил замешкался, не испытывая желания выполнять сказанное, но очередная пощёчина, а за ней ещё одна были убедительнее любых слов. Как только губы разомкнулись, теплые пальцы прошлись по сухой коже. Только сейчас он понял, что нижняя губа дрожит, но благодаря закрытым глазам не видел лицо епископа. Уже через несколько секунд два длинных пальца провели по языку, водя по шершавой поверхности, пока не проникли слишком глубоко в горло, из-за чего Нил отпрянул назад, пытаясь освободиться. Пальцы исчезли, но его тут же жестоко ударили затылком ко всё тому же уже проклятому стеллажу, крепо прижимая. Чужое колено уперлось в плечо, а рука сжала рыжие волосы. Джостен суматошно нащупал бедра Ичиро, чтобы отолкнуть, но мышцы под тканью даже не дрогнули. Мерзкую тишину разорвал лишь глухой тяжёлый выдох. — Укусишь, и я тебя убью, — сказанные слова звучали как самый возможный и вероятный исход. Теперь Джостен совсем не был уверен, кто стоит перед ним и сколько у этого человека власти. Ему стало в очередной раз тошно от вседозволенности, которую даёт власть, но сейчас не было времени думать о чем-то подобном. Он просто хотел, чтобы это поскорее закончилось. Прислушивался ко всевозможным звукам, надеясь, что хоть кто-нибудь решит прогулять утреннюю молитву и спрятаться в библиотеке. Мысли оборвала ноющая боль. Волосы рывком потянули назад, запрокидывая голову, из-за чего Нил зашипел, сжимая зубы, за что сразу же получил очередную пощечину. Его губы на этот раз совершенно точно дрожали, но он заставил себя их разомкнуть. Прошло двадцать четыре секунды до того, как в рот вставили что-то теплое и толстое. Рыжий без задней мысли провёл по этому языком, не предполагая, что это может быть, пока не очертил возбуждённую головку члена и выпирающие венки. Его глаза распахнулись, хоть повязка всё равно продолжала закрывать обзор. Нил дернулся, но чужие пальцы настолько сильно сжимали волосы, что, казалось, ещё немного и вырвали бы их с корнями. Толстый член резко вошёл ещё глубже, царапаясь о передние зубы и не давая вздохнуть. До ушей донёсся рваный выдох и такой же шумный вдох. — А ты распутнее, чем кажешься, — протянул Ичиро, — сам проявляешь инициативу, — мужчина достаточно выдержал времени, после чего дал вдохнуть, достав член изо рта своего послушника. Нил закашлялся, ударив куда-то в бедро Ичиро, но тот лишь усмехнулся. Ещё раз натянул волосы и, воспользовавшись тяжёлой отдышкой, ещё раз глубоко вошёл, делая грубые толчки по самое горло. На глазах Джостена проступили слезы, которые сразу впитывались в ткань, но несколько особо крупных скатились по щекам, пока Ичиро грубо размазывал обильную слюну по щекам. Рыжий вцепился в запястье держащей его руки, пытаясь высвободить волосы, но от этого делал больнее лишь себе. Руки суматошно переметнулись к телу перед ним, нащупав основание чужого члена, а выше — ярко выраженные кубики пресса, совсем не сочетающиеся с образом больного священника. Нил вцепился в кожу короткими ногтями, стараясь оставить как можно больше следов, но Ичиро почти смеялся вперемешку с тяжёлым дыханием, последний раз полностью засовывая свой член по самое горло. Теплая семенная жидкость заполнила моментально, заставляя сразу сглотнуть горькую жидкость. Все тело обмякло, осознавая, что это — унизительный конец происходящего. Руки беспомощно упали на колени, пока во рту всё ещё пульсировал чужой член. Ичиро тяжело дышал, но наконец отпустил рыжие пряди и отошёл назад, полностью одеваясь. Через несколько секунд, видимо, переведя дыхание, он стянул повязку с глаз, которая оказалась его поясом от мантии. Нил посмотрел на него со всей ненавистью, но Ичиро широко улыбнулся, касаясь его подбородка. — Как же пошло и грязно ты сейчас выглядишь, — Нил чувствовал, как на глазах снова выступают слезы. Он не хотел плакать перед этим человеком, но они предательски одна за другой продолжали бесшумно стекать с глаз. Ичиро присел перед парнем, поправляя его одежду. Бледное лицо источало лишь удовлетворение. Когда он закончил с одеждой, прочертил большими пальцами мокрую дорожку от слез снизу вверх, почти нежно поглаживая опухшие мешки под глазами. — Я тебя ненавижу, — отринув всякие формальности, хриплым голосом произнес Джостен с ноткой отчаяния. — Только никогда не забывай этого, тогда и я не забуду, — впервые Ичиро, казалось, замешкался и накрыл губы Нила своими совсем другим, нежным поцелуем.