Молитва с привкусом крови

      Плохая погода неожиданно накрыла город на ближайшую неделю. Ветер и дождь бушевали, сгибая тонкие деревья, уже нечего было говорить о цветах, от которых почти ничего не осталось. Нил каждый раз грустно осматривал остатки своей когда-то усердной работы и временами вздыхал. Вместе с погодой пришла и апатия с мыслями о дальнейшем будущем. Он бы очень хотел знать, что с его матерью. Может, ему уже давно нет необходимости здесь задерживаться? Он мог бы сбежать в южные регионы, пока отца до сих пор нет на хвосте. Но если Мэри жива, то Нил должен терпеливо её дождаться. Возможно, она вернётся с хорошими новостями. Например, о скорой кончине его отца. — Ты представляешь, я опять намок! Стоит только выйти, и ты превращаешься в половую тряпку! — Ники ворчал над ухом, стряхивая с мокрых волос воду, которая попадала на рядом стоящего парня. Джостен уже привык к неурядицам, поэтому просто отряхнулся, покосившись на соседа. Так как они отвечают за сад, то все дни благодаря погоде остались свободны. Ники убивает большинство времени в телефоне, иногда с другими парнями, менее подверженными вере, поэтому ему есть чем заняться. А вот Нил в последнее время скучает. У него в комнате есть несколько книг, но одно и тоже постепенно надоедает. — Нил! — рыжий обернулся. В десятке метров стоял профессор, который помахал ему и медленным шагом направился навстречу. — Иди без меня, — обратился Нил к своему спутнику, на что Ники кинул короткое «Окей». Ему было достаточно сделать несколько шагов, так как основное расстояние профессор преодолел самостоятельно. — Вы отправляетесь обратно в университет? — Сегодня у меня нет занятий. Я собирался поехать домой, но, раз мы так удачно встретились, могу дать несколько уроков, — мужчина улыбнулся и осмотрел погоду, — полагаю, нам нужны две чашки чая.       По дороге в библиотеку они заскочили в столовую и выпросили чай, который было очень горячо нести, поэтому Нил каждый раз менял руку. В процессе разговора они дошли до знакомых дверей и только сейчас рыжий понял, что избегал это место. Он застыл у самого входа, но мужчина придерживал для него дверь, ожидая пока младший зайдет. Джостен не мог выдать свою неуверенность и объясниться тоже не мог. С другой стороны сейчас он не один, с ним ничего не должно случиться… Профессор как ни в чем не бывало направился к письменным столам, обходя стеллажи. Нил семенил за ним маленькими шагами, оглядываясь по сторонам, словно он может появиться в любой момент, но как только увидел монахиню, читающую книгу за другим столом, успокоился. Присаживаясь за стол, Нил заметил, что профессор взял нужные книги по дороге, а тетрадку и ручки достал из своей сумки. — На чем ты остановился? — мужчина разложил всё нужное на столе, после чего принялся листать страницы математического сборника, вспоминая последние примеры, которые на его памяти решал младший. От этого Нил полностью расслабился, занимая место рядом, и указал на нужную страницу и пример.       Время растворилось, пока рыжий старательно исписывал листы. Профессор в это время проверял, видимо, студенческие работы, что-то исправляя красной ручкой. Он ещё несколько раз ходил заваривать чай, пока младший не начал зевать. Время от времени они обсуждали разные формулы и их применение. Нил отвечал на похвалу скромной улыбкой, не привыкший к подобному. Мужчина попробовал ещё раз поднять тему с университетом, пока ещё не слишком поздно нагнать программу, но Нил пресек этот разговор на корню. — Мне уже пора уходить, тем более что тебя уже, наверное, заждались, — Ники наверняка нашел чем заняться, но он всё равно всегда встречал Нила так, словно на нём весь свет сошелся. — Я ещё немного посижу, — Нил проводил профессора взглядом. — Только не перетруждайся.       Джостен проверил свою кружку на наличие остывшего чая, но обнаружил только печальные остатки. Он потянулся, широко зевая, но через мгновение пожалел об этом. Архиепископ медленно шел в его сторону. Нил даже подумал, что ещё успеет убежать, но память напомнила, что они всё ещё не одни. Ичиро облокотился на стол, рассматривая кривые задачи, и также спокойно занял свободное место рядом — Мне даже слегка обидно. Я здесь уже больше часа, а ты только сейчас заметил, — голос Ичиро был безэмоциональным, пока он листал сборник. До Нила только сейчас дошло, что профессор имел ввиду совсем не Ники, а значит он безрассудно ослабил свою защиту, что было недопустимо. Перед глазами были нерешённые примеры, но мысли продолжали искать в памяти намеки на присутствие этого человека. Он не мог поверить в свою опустившуюся защиту, но Ичиро это мало волновало. Мужчина щёлкнул пальцами перед его носом, чтобы привлечь внимание, но в итоге только вздохнул, закрывая учебник. Он без объяснений собрал тетрадку и ручку вставая и задвигая за собой стул. Сделав несколько шагов и осознав, что намека явно недостаточно, он издал выдох, похожий на усталый, и поманил младшего пальцем. Нил оглянулся на монахиню, сидящую через несколько столов, и придвинулся на стуле сильнее к столу. Долго ждать не пришлось. Ичиро вернулся к послушнику, накрывая его ладонь своей. На его лице появилась фальшивая улыбка, пока большой палец ритмично поглаживал тыльную сторону чужой ладони. — Она здесь будет не весь вечер, а чем сильнее ты упрямишь, тем извращеннее будет моя фантазия, — голос Ичиро почти шептал слова. Его дыхание обжигало кожу, пока черные волосы спутались с рыжими из-за слишком тесной близости. Лёгкий шлейф одеколона проникал в лёгкие с каждым вдохом, а черные глаза напоминали редкие жемчужины. Нил не любил слишком красивых людей. Они были опасны. А Ичиро ещё и слишком умён, в чем Джостен уже ни капли не сомневался. Этот человек поступил омерзительно, нарушил личные границы без разрешения, а теперь как ни в чем не бывало явился перед ним. Нил совершенно точно совсем не хотел его видеть, но он был прав.       Рыжий показательно отвёл взгляд и поднялся со своего места. Ему достаточно было сделать всего шаг, чтобы оказаться рядом с епископом. Он потянулся к своим учебным материалам, но Ичиро отдернул руку и направился к выходу. Хорошее настроение сменилось апатией. Нил мог только стараться не вспоминать то утро. Пока он следовал по коридору за белой тенью, осматривал проливной дождь и гнущиеся ветки. Такая погода способна замести любые следы и запахи. Можно было бы рвануть к выходу и убежать куда глаза глядят. Найти ночлег будет тяжело, но всегда есть машины, которые можно вскрыть, круглосуточные игровые клубы и бары до утра. Прокладывая в голове маршрут, Нил не заметил, как уткнулся в Ичиро, который всё это время наблюдал со стороны. Мужчина вложил вещи послушника ему в руки, забирая при этом прихваченную пустую кружку, и кивнул на ближайшую дверь. Джостен замялся, стоя напротив своей спальни, но его подтолкнули в спину, пока тот сам не вошёл в комнату. Архиепископ помог закрыть дверь. Точнее самостоятельно закрыл её с другой стороны, пока Нил стоял в полном недоумении. Он молча хлопал глазами, не до конца осознавая происходящее, но уложил учебник с тетрадкой на стол. Рыжий подождал ещё некоторый промежуток времени, изучая деревянную дверь, но ничего так и не произошло. Ники отсутствовал. Видимо, в очередной раз зависая в чужой комнате. Взяв запасные вещи, чтобы отправиться в душ, Нил неуверенно выглянул за дверь, но никого не обнаружил. И стоило радоваться, но неопределенность оказалась не особо приятным ощущением.       Вскоре наступили выходные: время, когда прихожан особо много в церкви. Нил старался в такие моменты особо не высовываться, но в этот раз его отправили слушать анонимные исповеди. Не то, чтобы это было весело. Скорее абсурдно, ведь он всё ещё в статусе послушника, но старшие братья считали, что это прямая обязанность дитя божьего. Хорошо, что сидеть надо было всего пару часов в качестве практики. В воскресенье парни отправились помогать на кухне. В связи с огромными объемами, которые там обычно кашеварят, а также рукожопостью Ники, который умудрялся то порезаться, то вывернуть что-нибудь, это заняла большую часть дня. Вечером сил хватило только на то, чтобы доползти до комнаты и принять душ.       Утром, отправляясь на занятия вместе с какой-то очередной компанией Ники, Нил заметил профессора, который, видимо, как раз пришёл к младшей группе. Парень выглянул в окно и окликнул его со второго этажа. Профессор поднял голову, и его выражение лица моментально изменилось. Это было знакомо Нилу. Смесь страха и ужаса, искажающая даже взгляд. Мужчина постарался это неумело скрыть, натянув улыбку дергающимися губами, и поспешил скрыться с поля зрения младшего. Если бы не Ники, заметивший пропажу своего верного соратника, то Джостен наверняка бы сейчас тоже постарался где-нибудь спрятаться, пока мысли перебирали всевозможные ужасные варианты.       Учеба должна была помочь отвлечься от инцидента, но парень продолжал закрашивать клеточки тетради синей ручкой, пребывая в раздумьях. Неужели он как-то узнал, кто он на самом деле? Или люди отца наконец вышли на след? Возможно, из него пытались выбить информацию. Но если так, то тот скорее всего сдал его. Вот только во взгляде профессора не было ни капли вины, а Нил хотел хотя бы верить, что тот способен пожалеть о том, что сделал. Сколько бы рыжий не думал, все версии никак не сходились. Уже прошло слишком много времени. Люди отца вряд ли бы оставили кого-то в живых. Особенно тех, кого допрашивали. Но источник ужаса, отразившегося на лице, должен быть. Чуть позже Джостен опять столкнулся с мужчиной в саду, но тот, как и ранее, упер глаза в кирпичную дорожку и поспешил уйти. Нил не стал окликать или задавать вопросы. Ему было достаточно увидеть ещё раз это выражение лица, чтобы осознать, что все связи отныне оборваны.       В свободное время Нил продолжал прозябать в библиотеке. На столе было пусто, а сам парень то и дело продолжал ходить вдоль арочного окна и смотреть на дорогу, прилегающую к зданию. Из мыслей его вывел женский голос, произнесший его имя. — Отвлекла? — это была молодая сестра, обычно следившая за детьми. Нил встречал её изредка, а она в свою очередь никогда не надоедала разговорами. Хотя, было удивительно, что эта девушка невинной наружности обычно знает обо всем происходящем на территории церкви. — Просто задумался, — Джостен неосознанно подошёл ближе к книжным стеллажам, которые вели к выходу и хоть как-то ограничивали от возможной опасности в виде монахини. — Сегодня моя очередь вечером выслушивать анонимные исповеди, но Тому опять нездоровится. Я слышала, что ты начал практиковаться в этом, поэтому хотела попросить заменить меня сегодня, — девушка виновато улыбнулась, пытаясь выглядеть искренней. Нил без раздумий согласился, после чего девушка попрощалась и ушла. А парень, сверившись с часами, отправился в главное здание церкви.       Молитвенный зал для анонимных обращений представлял собой небольшую комнату без окон с боковой стороны здания. У нее был отдельный вход для прихожан с улицы и отдельных вход для священников, которые выслушивали молитвы, внутри церкви. Соответственно доступ к этому входу имели только служители. Сама комната была разделена тонкой деревянной перегородкой с открывающимся окошком в случае, если надо что-то передать, и десятком мелких круглых дырок чуть выше уровня глаз и на уровне колен, чтобы звук отчетливо проходил. По мнению Нила это было не очень удобно, но, видимо, архитектор хорошо позаботился об анонимности. С двух сторон также находились столы и стулья, а для прихожан также был установлен небольшой колокольчик, чтобы они могли известить о своем приходе. Ещё в прошлый свой приход рыжий сделал вывод, что ему никак не нравится это место. Это был тупик лишь с одним выходом, а небольшое количество света делало комнату слишком уж приватной. Выслушивание исповедей проходило всего три часа утром и вечером. На выходных, к сожалению, целый день. Но утешало то, что в будни обращений должно было быть не так много.       За первые часа полтора пришёл только один человек, которого Нил принял почти по скрипту, который объясняли на какой-то из лекций. В принципе, его ответы были односложными, но он действительно пытался добавить искренность в голос. Когда половина времени уже удачно прошла, дверь в его часть комнаты открылась. На ней был замок, но Нил в целях личной безопасности, чтобы успеть сбежать, решил не закрывать её. Был и другой вариант: запереть себя в небольшой комнате, но от одной мысли почти развивалась клаустрофобия. Хотя, сейчас это действительно стало глобальной ошибкой, которую Нил никак не предусмотрел. — Весело проводишь время я смотрю, — Ичиро Морияма стоял прямо перед ним облокотившись на закрытую дверь. На его губах сияла лёгкая улыбка, а глаза блестели от теплого падающего света. Он провернул замок на несколько оборотов, после чего подошёл к столу, где лежала разрисованная каракулями записная книжка. — Вам не стоит тут находится, — рыжий понизил голос, намекая, что архиепископу стоит сделать тоже самое, ведь в любой момент к ним могут зайти прихожане. И будет очень не этично разговаривать по другую сторону тонкой перегородки. Ичиро кивнул, облокачиваясь на край стола перед сидящим на стуле парнем. Его пальцы медленно прошлись по рыжим волосам сверху вниз, вызывая волну мурашек по всему телу, и пробрались к самым корням, слегка поглаживая. — Как наивно полагать, что есть место, куда я не могу попасть, — он понизил голос, но теперь был в опасной близости. — Вам лучше уйти, — Нил позволил себе отвернуться, не испытывая никакого желания сталкиваться с этим человеком взглядом. — Что ты сказал? — после нескольких секунд молчания, пальцы Ичиро жестоко сжали волосы, насильно заставляя посмотреть в его глаза. — Я спрашиваю: что ты сейчас сказал? — Нил заскрипел зубами, зашипев от боли. Буйный характер вскипел новой волной ненависти. — Я сказал, чтоб ты проваливал, — он терпел ноющую боль, кинув яростный взгляд на мужчину. Ичиро всего на мгновение действительно удивился, но через несколько секунд в область живота пришелся удар. Рыжий сразу закашлялся, но его снова дёрнули за волосы, а вторая рука сошлась на шее, перекрывая доступ к кислороду. — Какой смелый. Сначала позволяешь себе приватные встречи с каким-то мужчиной, а теперь ещё и забыл, как правильно разговаривать, — Ичиро был в ярости. С каждым словом его пальцы сжимались всё сильнее, пока наконец он совсем не отпустил парня. Нил скатился на пол, рвано хватая воздух. В ушах ещё шумело, а тело совсем не слушалось, стараясь восстановить приток кислорода. Перед глазами упала знакомая белая мантия. Джостен постарался встать, но тяжёлая нога придавила его спиной к деревянному покрытию пола. Ичиро спустился к младшему, садясь на сопротивляющееся тело, и завел его руки над головой, пока Нил всячески пинался и старался выбраться. Но человек над ним был сильнее. Руки перетянула мягкая ткань белого пояса. И только убедившись в надёжности узлов, Ичиро дал возможность перевести дыхание. — Тшш, нас же могут услышать, а ты ведь этого не хочешь, — Морияма нежно провел большим пальцем по губам Нила, делая попытку обуздать свой яростный характер, — малыш Нил, между вами что-то было? — Джостен искренне не понял вопроса, сохраняя молчание лишь потому, что ответить было нечего. Но Ичиро требовал ответ, и молчание давало лишь повод для очередного приступа ярости, который таился где-то внутри его красивого, но гнилого тела. — Скажи мне, он тебя трогал? Ты смотрел на него также, как на меня сейчас, или ты разрешил ему? — Что за чушь ты несёшь? — выпалил Джостен. Он не собирался это выслушивать. Его беспокоила лишь собственная жизнь, а не викторина бессмысленных вопросов. Но Ичиро считал иначе. Он поднялся и потянул за собой младшего, заставляя встать на ноги, хоть и ненадолго. Морияма почти сразу уложил парня грудью на стол, надавливая на лопатки, чтобы он не мог самостоятельно подняться. Нила накрыла нарастающая паника, когда он почувствовал, что с него сдернули штаны с нижним бельем, но его лишь сильнее припечатали лицом к столу. Боковое зрение мельком заметило распахнутый белый подрясник и обнаженный пресс нависающий над ним. — Прекрати! Что ты творишь?! — Нил продолжал дёргаться и вырываться, но Ичиро было всё равно. Он засунул в рот младшего два пальца настолько глубоко, насколько хватило длины, проводя подушечками по шершавому языку. Как только во рту опустело, Джостен закашлялся, сглатывая рвотный позыв. Но Ичиро сделал это вновь, пока не удовлетворился, что слюны достаточно. Нил уже выдохся и хотел только, чтобы это закончилось, пока что-то мягкое не коснулось сжатого колечка мышц. После нескольких надавливаний, внутрь проник один палец, разрабатывая невинное отверстие, а следом и второй. Это было не слишком больно, но дискомфортно и неприятно. Джостен попытался воззвать к разуму старшего, но до его ушей донёсся лишь смешок. Вскоре пальцы пропали и он всеми фибрами души взмолился, чтобы это был конец. Это был первый и последний раз, когда Нил искренне молил Господа о чём-то. А с резкой болью ушли и все мысли. Все тело прошибло словно ударом тока. Он почувствовал, как в него вошёл слишком толстый член для такого узкого пространства. Джостен умолк, пока его мир рассыпался на части. Мужчина сделал несколько неполных толчков, прежде чем грубо вошёл полностью. Из рыжего выбили первый вскрик. От боли он прогнулся в спине, но после ухода резкой боли упал обратно на стол. — Не плачь. Первый раз всегда бывает немного больно, — Морияма вытер с глаз подопечного стекающие слезы. Его выражение лица оставалось спокойным, словно ничего не происходит. Его ладонь мягко поглаживала волосы, убирая пряди, которые успели упасть на глаза. Он словно успокаивал маленького капризного ребёнка, напоследок оставив почти невесомый поцелуй у виска. Выпрямившись, свободная ладонь очертила округлые ягодицы, а Ичиро начал медленно двигаться, входя каждый раз до упора, постепенно наращивая темп. Нил сжал зубы, чтобы не издавать звуков, которые могли бы принести наслаждение этому человеку. Его тело по ощущениям разрывалось, пока тело не привыкло к размерам. Боль постепенно переросла в удовольствие от заполняющего его чужого члена. И это было противно. Противно от того, что тело отзывалось удовольствием на каждый глубокий толчок, пока в горле комом стояли сдерживаемые стоны. — Здравствуйте, — звонкий девичий голос пронёсся по всему помещению, — ой, — девушка, видимо, только сейчас заметила колокольчик, после чего последовал характерный звон. Ичиро вошёл полностью и остановился, наклоняясь к рыжей макушке. — Чего молчишь? Надо же ответить, — его голос издевательски звучал над самым ухом. Он следил за каждой эмоцией сменяющейся на лице Нила, пока младший пытался взять себя в руки. — Что Вас беспокоит? — голос дрогнул, хоть Нил и старался его выровнять на более спокойный. Девушка немного замешкалась, подбирая слова, после чего медленно стала рассказывать о том, что считала грехом. Ичиро ухмыльнулся и возобновил свои толчки. Движения были более плавными, чтобы не было слышно пошлых шлепков. Но каждый толчок всё больше сводил с ума, сбивая дыхание. Как только надо было дать какой-то ответ, Морияма делал резкие толчки, наслаждаясь реакцией Нила. Джостен чувствовал, как становится труднее сдерживаться, а возле члена появился тугой узел. Ещё немного и он кончит, а девушка продолжала говорить и говорить. Ичиро оттянул ворот его одежды и укусил в шею, наваливаясь своим собственным телом на парня. Его дыхание тоже было сбитым и горячим, а в попытках сдержаться, он до боли прикусывал кожу. Нил почувствовал, как чужая ладонь накрыла его возбужденный член, надрачивая в ритм толчкам. Парень запротивлялся, потому что это неизбежно портило все его старания сдержаться. Но вторая ладонь крепко закрыла его рот. Через несколько глубоких толчков Нил неизбежно кончил прямо в ладонь Ичиро и прикусил первые попавшиеся пальцы. Следом горячая жидкость заполнила его изнутри, пока Ичиро впился зубами в плечо, а ладонь неприятно сжала член. Нил рухнул на стол, а вместе с ним и Морияма, всё ещё не отпускающий опороченное тело. Внутри всё ещё пульсировал член, когда девушка задала какой-то вопрос. Джостен уже его не слышал, переводя дыхание и собирая мысли в одну кучу. До его ушей лишь донёсся ровный голос Ичиро, который что-то говорил девушке про всепрощение божье и «наставлял на путь истинный». После этого прихожанка наконец-то ушла, а епископ отошёл, помогая развязать пояс с рук. Нил рухнул на колени, осознавая всё случившееся. Несмотря на удовольствие, анус неприятно болел, пока его накрывало отвращение и ненависть. Ичиро быстро привел себя в порядок, запачкавшись в чужой сперме. Он вытер руку о собственную мантию, используя её как полотенце, и надевать, конечно же, не стал. Нил ждал, пока этот человек уйдет, но он присел напротив и чистой рукой повернул заплаканное лицо к себе, внимательно рассматривая. Его лицо не выражало ничего, пока он не приблизился и не впился в искусанные губы. Джостен укусил его. Это нельзя было назвать местью. Лишь небольшое проявление обиды и злости. Но Ичиро даже не отстранился, разделяя в поцелуе металлический вкус крови. Оставив на губах лёгкий поцелуй, он наконец тихо произнес: — Никто не смеет касаться тебя кроме меня, и ты не имеешь право так искренне улыбаться кому-то другому. — Да пошел ты. — слова Нила звучали устало. Он не хотел ни о чем думать, только спрятаться ото всех и свернуться калачиком. Ичиро принял эти слова без агрессии. Он просто встал и ушёл, наконец оставив парня наедине с собой.