Оскверненная смертью

«Время здесь течет иначе. Считается, что чем дальше от нужного мира, тем больше разница. Так оказалось и с Нигде. И было весьма неприятно узнать этот нюанс не в первые годы существования здесь, а спустя несколько десятков лет… Но… С другой стороны, я рада. Они будут прежними, просто немного старше. Я так сильно устала…» *** Лестница закончилась быстро. Ее конец привел ребят к засохшему лесу, за которым должен произойти финал. Они остановились у входа в эти глубины, в основном, из-за сильного давления духовной силы, которая изливалась вокруг в пылу боя. Остановились, разумеется, к счастью Рин. Которая окончательно выдохлась, развалившись пластом на земле. — Предлагаю отдохнуть, раз наше присутствие сейчас будет там лишним, — практически простонала Рин, не способная все еще восстановить дыхание и быстро-быстро колотящееся сердце, которое в любой момент словно вырвется из груди. — Но ведь!.. — хотела было возразить Иноуэ, но… С той стороны излилось неимоверное количество реацу, практически сдунувшее ребят с их места. Поток был невообразим и поднял за собой огромное количество пыли, от чего Рин начала неистово чихать и была вынуждена все же встать с насиженного места. — Это точно Куросаки… Надо ему помочь! — Чхи! — Я не чувствую силу Кучики… — удивился Ясутора, — Ее уже казнили? — Чхи! — Она уже убежала, — произнесла Ячиру с ветви дерева. — Чхи! — Но тогда почему Ичиго еще сражается? — Все не так просто… — начал Исида, но его прервал очередной чих девушки, — Миямото! — вспыхнул в раздражении он. — Ну уж извините… Не я тут напылила. Чхи! Сбитый с мысли, Исида просто махнул рукой, но даже так, он в любом случае был бы прерван очередным всплеском реацу, который был даже сильнее предыдущего. — Что за?! — Что такое? Что случилось?! «Судя по тому, как изменился «вкус» реяцу, Ичиго открыл темную сторону своей души…» Все загалдели как встревоженная стая сорок. Кто-то уже подумывал о том, чтобы уйти, кто-то беспокоился о других, а кто-то… Пытался сдержать свой чих. — АПЧХИ! …Неуспешно пытался. Кто бы мог подумать, что у Рин есть аллергия на пыль. Большая часть команды «Слабоумие и отвага» простояли недолго, лишь до момента, когда буйство силы немного понизится, и направились прямиком в эпицентр, быстро, но не бегом — корни деревьев очень мешают ускориться. Как и до этого, девушка плелась где-то в хвосте, мечтая о том, как могла бы проскочить по воздуху мимо этих препятствий, будь хоть чуточку способной этому научиться. Как бы это было удобно… Но что имеем, как говорится. Совсем скоро стал виден выход из этого леса, а там — Ичиго, который просто стоял посреди разворошенной земли весь в ранах и испачканный в крови. Своей и чужой. Бой был завершен в пользу рыжего почти-бога. Иноуэ побежала в его сторону, стоило только того увидеть. И очень вовремя, потому что истощенное тело юнца уже готово было поцеловаться с землей. …Но оно все равно оказалось на земле, только уже по причине столкновения железного лба Иноуэ со лбом Ичиго. Рин посчитала, что это должно быть очень болезненно. Радость встречи омрачало лишь состояние рыжика, которое оставляло желать лучшего. Тот хоть и не подавал виду, но внимательному взгляду было ясно, что тот держится из последних сил, лишь бы не упасть в спасительную темноту, где может даже поджидать альтер-эго, которому определенно есть, что сказать Куросаки. «Он же всего лишь ребенок…» — где-то на задворках проскочила мысль, и от нее стало… Достаточно дурно. Приключения вещь интересная, но ровно до момента разборок с последствиями. Рин все наблюдала, наблюдала со стороны, но никто так и не удосужился вспомнить о состоянии Ичиго. — Орихимэ, — подала голос девушка, не выдержав этого неприятного чувства в груди. Почему меня это вообще беспокоит? Та посмотрела на нее оленьими глазами, не понимая, что ей нужно. Рин вздохнула. — Вылечи его, не видишь что ли, как ему плохо? — она кивнула в сторону шатающегося парня, который готов свалиться в любой момент. — Ой! — та схватилась за свои заколки, готовая активировать способность. — Со мной все в порядке! — мужался тот, но Миямото ему не поверила ни на грамм. — Сядь и молчи, пока тебя лечат, — недовольно сверкнула глазами Рин, и тому ничего не оставалось, кроме как послушаться. С максимально недовольным лицом, но послушаться. И лечение продолжалось ровно до тех пор, пока было не принято решение, что состояние Куросаки удовлетворительное и тому можно спускаться без чьей-либо дополнительной помощи. И стоило только этой фразе прозвучать, как главный страдалец мигом вскочил на ноги и направился прямиком к спуску. Ребята переглянулись между собой и пошли следом, изредка обсуждая, что они успели пережить, пока находились порознь. К счастью, уже не было необходимости бежать сломя голову, хоть и главная задача еще не была выполнена. Но стоило только оказаться у основания скалы… Ичиго ломанулся на всех порах обратно на вершину, оставив ребят позади, стоило только узнать, что Рукии собираются причинить непоправимый вред. — Ну хоть с собой нас не позвал, — вынесла вердикт Рин и хрустнула очередной конфетой. Удивительно, но остальные согласились с ней. *** — Я тебя нашла~ Ничего не подозревающую Рин схватили чужие женские руки и прижали к мягким формам. Она подняла взгляд над упругими холмами, — между которыми мечтал оказаться не один мужчина, — чтобы увидеть веселое подвыпившее лицо Мацумото. — А-ах, ну какая же ты милашка! Пошли! «От нее нигде не скрыться…» — думала девушка, когда, не успев вылезти из медвежьих объятий, ее схватили за руку и потащили в известную только синигами сторону. Попытка вырваться не увенчалась успехом, от чего ей пришлось идти следом за лейтенантом, которая целенаправленно потащила… Как оказалось, к другим «слегка подвыпившим» синигами. «И почему меня так норовят споить?» Компания собралась на диву шумная, от чего желание сбежать лишь росло: настолько некомфортно было находиться в подобной обстановке. Но выбора не было, все пути отступления были отрезаны. — Та-а-ак, на чем же мы остановились? Хи-хи. Мацумото деловито села рядом с другими лейтенантами, посадив риоку между собой и Хисаги, который выглядел еще более пьяным, чем коллега. Она налила рюмку сакэ и уставилась на Рин хитро и с предвкушением. Миямото честно не хотела пить, даже не представляя, что может сделать, находясь в состоянии несостояния, но галдящие мертвецы вокруг болели за нее и все кричали: «Пей, пей, пей!», и их не останавливало даже то, что девушке, как бы, еще рано пить. Рин смотрела на рюмку, рюмка не смотрела, но сверкающая под светом жидкость будто бы подмигивала ей и обещала неведомое. Руки потянулись к таре, чтобы губами потом коснуться прохладных краев, и прозрачная жидкость обожгла горло своей крепкостью. Невкусное. Она поморщилась от типичного спиртового привкуса, поймав при этом мимолетное воспоминание, что когда-то очень давно ей доводилось выпивать алкоголь. И возможно даже, что это был тот же напиток. Вокруг возликовали, когда Рин поставила на стол пустую рюмку, но та не была такой долго, потому что совсем скоро в ней снова оказался алкоголь. Рука потянулась взять ее. После третьей девушка начала себя чувствовать достаточно расслабленно, чтобы начать хихикать от странных шуток мертвецов и самой периодически вставлять свои фразы. Сакэ лилось рекой. И уже нельзя было назвать синигами слегка подвыпившими, потому что с каждой рюмкой они становились все более пьяными, а их шутки все менее приличными и все более пошлыми и, в какой-то мере, жестокими. Всему виной специфика их работы. — Недавно я думала, как бы мне не хотелось умереть, — начала рассказывать Рин заплетающимся языком, — и поняла, что самая глупая смерть — это подавиться элексиром бессмертия. Кто-то загоготал, кто-то просто хихикнул, а кто-то что-то булькнул под столом, находясь на грани отруба. Мацумото, — Рин, ну называй ты меня просто Рангику, — все держала в своих объятиях, но та не была особо против, особенно после того количества алкоголя, которое сейчас плещется в желудке. Оказывается, это приятно.

Как же кружится голова.

Так мягко…

— Мацумото! — в помещение ворвался кто-то с криком. Не поднимая головы, Рин увидела кого-то низкого роста в капитанском хаори, который целенаправленно шел в их сторону. Знакомое лицо… Не помню его имени. — О! Капитан! — весело помахала рукой названная, — Не хотите к нам присоединиться? — Опять ты за свое! — рыкнул тот в ответ и посмотрел на разлегшуюся на своем лейтенанте девушку, та в ответ мигнула, — Еще и ребенка спаиваешь! Совсем стыд потеряла?! — Детей? Где ты видишь тут детей? — хихикнула Рангику и обняла покрепче. — У тебя на руках! — Да-а? У-у-у, а я и не знала… — деланно та удивилась в ответ. Врет как дышит. Я ей не раз говорила свой возраст. Ох, бедная моя голова… Дальше скандал лишь нарастал, многие синигами уже успешно ретировались по своим баракам, но Рин просто лежала, окончательно потеряв связь с реальностью. Закрыв глаза, чужие разговоры потерялись, превратившись в один сплошной пчелиный гул. А чужие шевеления, поддержка, пока они шли в сторону бараков — все это казалось лишь бредовым сном, который закончился лишь в момент, как полубессознательную тушку положили на кушетку, где начался новый этап — самолеты. — Полетели-и-и… — ей было непонятно, действительно ли она это сказала в слух, либо же то являлось лишь сном. Но тот, кто приволок девушку лишь вздохнул, про себя проклиная собственного лейтенанта, которой лишь бы споить кого-нибудь за компанию. Даже если это ребенок. *** «Солнечные очки бы здесь не помешали». Солнце светило в мире мертвых до неприличия ярко, от чего глаза готовы были засохнуть просто от просмотра окружающей среды, а галдящий вокруг народ лишь добавлял головной боли, которая била набатом по черепу. И все это дополнялось сухостью в горле. Рин было плохо. Очень плохо. Знакомство с местным алкоголем прошло так себе. А ведь еще и конфеты закончились несколько дней назад. Ну что за невезение. Пока все прощались, девушка стояла в стороне и мрачно косилась на врата, которые уже были открыты и готовы пустить в себя бывших риок. Она посмотрела на ребят, готовых уже отправиться домой. И взгляд зацепился за длинноволосую шевелюру рыжего цвета, которая была заколота голубыми заколками. «Интересно, сможет ли она…» — Все! Пошлите! «Ладно, потом…» Основные участники феерического забега по миру мертвых направились внутрь, где снова пришлось ускориться в сторону выхода. Оказывается, если бежать с похмельем, то оно усиливается в разы. Это было неприятным открытием для Рин, которая старалась изо всех сил следовать за остальными, чтобы в итоге… Чуть не упасть с большой высоты на землю. — Мя-яу! — Что это за дрянь?! — Угх! — Меня сейчас стошнит… На пол пути их поймало нечто, что вскоре развернулось в подобие ковра-самолета, на переднем конце которого вальяжно сидел главный инициатор проблем — Урахара. — Добро пожаловать домой! — радостно пропел он. На это девушка никак не отреагировала, лишь со страждущим выражением лица села, обняв свои колени и стараясь не смотреть по сторонам: от одного только вида становится совсем плохо. Эти синигами так жестоки…

Что тамошние, что здешние.

А мне и так плохо.

Что за невезение.

Черта с два еще раз в это встряну.

Хотя немного, но все же было забавно.

Мысли, как и всегда, были полны мрачности. Уже просто хотелось оказаться в собственной комнате в мягкой постели и свернуться калачиком самоненависти. Но вместо этого приходилось находиться на высоте и слушать чужие разговоры, которые и не думали кончаться. — Эй, Орихимэ… — Да, Миямото? — названная обернулась к Рин и обомлела: кожа бледнее обычного, а до этого всегда спокойное лицо приобрело страждущий вид. Всей собой сидящая перед ней девушка показывала насколько ей плохо. Она поняла без слов и сила окутала девушку, исцеляя. — Спасибо, — легкая улыбка казалась чем-то странным на этом лице, которое обычно показывало лишь равнодушие ко всему, что было вокруг. Иноуэ не сдержалась и тоже улыбнулась: — Пожалуйста. Параллельно с этим, немного в стороне происходил другой разговор, который привел к тому, что Урахара, что до этого находился к ним спиной, развернулся и сел в позу раскаяния, сняв перед этим панаму и прижав ее к груди своими тонкими пальцами, так не похожими из далека на те, что должны принадлежать воину, за чьей спиной не один бой. — Я искренне прошу меня простить! Все с удивлением посмотрели на него, не ожидая таких действий. По нему было видно, что слова искренни. Он действительно раскаивался в том, что втянул в это ребенка, которому не исполнилось даже шестнадцати. Взгляд был опущен вниз и скрывался копной волос цвета соломы. Руки были в напряжении. Все тело ожидало вердикта парня, который отныне потерял право сойти с предначертанного пути. А Ичиго… В раздражении просто врезал Урахаре с локтя, когда тот снова начал вести себя как легкомысленный идиот. — Не забудь извиниться перед Рукией. Хотя она наверняка скажет тебе то же самое. «Без шляпы он ничего так», — глупые мысли внезапно стали доминировать в девичьем разуме, от которых она лишь отмахнулась, тряхнув головой, и рассматривая наконец пейзажи, которые раскрылись перед ней после волшебных рук Орихимэ. Дневная Каракура с высоты птичьего полета завораживала собой, заставляя проснуться желанию рисовать, которому она совершенно не противилась, мысленно уже представляя, как руки тянутся к бумаге и делают набросок карандашом, который в скором времени превратится в рисунок из красок. Все потихоньку начали спускаться по домам. И Рин была не исключением. Когда большинство уже оказалось там, где посчитали для себя нужным, ее высадили неподалеку от дома. Но что-то Рин заставило напоследок подать голос. — Эм… Урахара… — она начала теребить руками низ футболки, стараясь совладать с возникшей неловкостью, которая почему-то заполнила сердце. — Да, да, Миямото? Вы что-то хотели? — Да… — Рин отвела взгляд, стараясь сформулировать свою просьбу. И, вздохнув, дала себе мысленный подзатыльник, — во время этой «экскурсии» у меня возникло несколько вопросов, ответы на которые мне было бы интересно узнать… — О, так вам интересна жизнь синигами? — Можно и так сказать… Могу ли я прийти в какой-нибудь из дней, когда вы будете не сильно заняты?.. — Конечно-о, — тот весело взмахнул веером, — можете приходить на чашечку чая, когда захотите, для вашей компании я всегда свободен~ — О, хорошо, спасибо, я обязательно приду, — еще раз поблагодарив и с поклоном попрощавшись, она развернулась и направилась домой. — Даже интересно, какие у нее вопросы, да, Йоруичи? — Мяу. А в это же время девушка уже стучалась в дверь, которую любезно открыла, как всегда элегантная, Йоко. — Надо же кто вернулся. — Привет. Она прошла мимо, разулась и уже хотела было направиться наверх, как ее прервали. — Ничего не хочешь рассказать, например? Рин посмотрела на свою моложавшуюся бабушку с абсолютно непроницаемым лицом. Вздохнула. — Поездка прошла нормально, интересно. Если тебе нужны подробности, то потом. Устала. Могу идти? — Да… Йоко проводила ее печальным взглядом, прекрасно понимая, почему так та холодна. И направилась на кухню, где решила приготовить к ужину любимые моти своей внучки в честь возвращения. — Крова-ать, — простонала Рин, пластом развалившись на перине и уткнувшись в подушку, которая пахла свежестью. Если в принципе начать осматривать комнату, то можно заметить ни одной пылинки вокруг, словно за этим помещением ухаживали во время отсутствия владельца. Но она не придала этому особого внимания, лишь заприметила, что на столе уже нет того хаоса, который оставила тогда за собой. — Это было действительно выматывающее приключение… До конца лета остался примерно месяц.