Глава 14. Дарамское поле
6 октября 2023 г., 21:10
Дарамское поле походило на огромное блюдо, окружённое лесами и ручьями. Скоро на этой тарелке нас всех убьют, подумал Робер, вглядываясь в небо. Саграннские горы были совсем недалеко, но казались отсюда маленькими холмиками из песка. Походный шатёр трясся от холодного ветра. Адгемар пожал Роберу руку — после стремительного отступления казар походил на сморщенного старичка. Немного спеси с него уж точно слезло, однако хитрый прищур никуда не делся.
— Вы уверены, что сможете остановить Алву в открытом поле? — Робер решил говорить прямо, после пожара в Барсовых Вратах опасаться Адгемара просто не было времени. Робер и сейчас слышал крики умирающих в огне бириссцев.
— У меня нет выбора. Я должен дать бой Талигу или проиграю.
В глазах Адгемара ещё светилась решимость, но она заметно потускнела после Барсовых Врат. Неприступная крепость, заступница Кагеты, пала, и на пути у Ворона не осталось ничего. Он, конечно, уничтожит кагетское войско прямо здесь, на Дарамском поле, и после этого Дейнерис придётся бежать в Равиат, но и столица не обеспечит ей безопасности. Глаза Робера остановились на палатках и шатрах, расставленных по всему полю. Огромное ополчение кагетских казаронов приехало поддержать своего повелителя, казара Адгемара. Он пытался убить вас всех на свадьбе собственного сына, а вы приехали его защищать. Роберу захотелось закричать. Так, чтобы каждый кагетский казарон услышал его предупреждение и ушёл вместе со своими людьми как можно дальше от Адгемара.
— Ваше величество, — растрёпанная Матильда вошла в шатёр и втащила за собой бледную Дейнерис. — Вы не хотите отправить нас в Равиат? Принцесса должна быть в безопасности, и я могла бы спрятать её в вашем дворце.
Адгемар устало взглянул на женщин.
— Почему вы думаете, что я проиграю? — Его глаза устремились к Дейнерис. — Вы не доверяете своему единственному союзнику, Дейнерис из дома Таргариенов? Не доверяете отцу своего мужа?
— Алва слишком силён, вы не сможете победить его в открытом поле.
— Кто так поднатаскал вас в военном деле? — Адгемар приблизился к ним, его кулаки болезненно сжались. — Вы не можете указывать казару Кагеты.
Матильда бросила на Робера недовольный взгляд и снова взяла Дейнерис за руку.
— Ваше величество, я требую, чтобы вы отправили нас в Равиат. Женщинам не место на поле боя.
Робер усмехнулся. Матильда так никогда не считала, и из её уст это прозвучало как шутка. Адгемар сделал несколько шагов вокруг стола, заваленного картами.
— Отправляйтесь этим же вечером, я дам вам людей в сопровождение. — Робер услышал, как Матильда с облегчением вздохнула. — И возьмите с собой герцога Окделла.
Дейнерис поблагодарила Адгемара и удалилась, Матильда последовала за ней. А Робер остался. Остался, чтобы принять участие в сражении. Остался, чтобы погибнуть. Он вышел из шатра. Тёмное небо, лязг стали и лужи крови — вот что будет на месте этих мешковатых шатров с кагетскими штандартами. Холодный ветер ударил Робера в лицо, а на лоб упала первая капля дождя.
***
Дождь шёл несколько часов, и лошади устали от долгой дороги. В Равиат вела только одна дорога, но Адгемар приказал своим людям ехать через мелкие деревни и степи — на большой дороге их могут поджидать разведчики Ворона. Дейнерис тряслась на коне под холодным дождём, закутанная в плащ с капюшоном, но ей было жарко, пот лился по её телу и смешивался с водой и слезами. Она сдержалась, когда прощалась с Баатой. Молчала, когда удачи ей пожелал Робер. Делала вид, что всё в порядке, когда Матильда собирала её в дорогу. Но оказавшись на коне в ночи, Дейнерис дала волю чувствам. Расставаться с Баатой и Робером ей хотелось меньше всего на свете, а Адгемар стал в её глазах жестоким стариком, который ненавидит своего сына и не понимает, что сражаться с Алвой бессмысленно. Бессмысленно? Но ведь это я начала войну, подумала Дейнерис, тяжело всхлипнув и утерев слёзы рукавом. Матильда ехала впереди и ничего не могла слышать из-за дождя. Ричард Окделл держался рядом с Матильдой, с трудом управляясь с конём. Адгемар снарядил с ними десять незнатных воинов, не говорящих на талиг. Один из них обернулся к Матильде, что-то прокричал на кагетском, но никто из них не понял, что он говорит. Ричард, кажется, поинтересовался, не знает ли Матильда кагетского, но та лишь отмахнулась. Только когда сопровождающие повернули к маленькому домику с горящими окошками, Дейнерис поняла, что они решились переждать непогоду. Маленький домик оказался придорожным трактиром, но находился в таком забытом месте, что здесь, по-видимому, редко кто проезжал. Когда Дейнерис вошла в домик вместе с Матильдой и Ричардом, к ним вышли разбуженные владельцы трактира — пожилая пара в грязной одежде. Они были недовольны ночным визитом, но когда один из кагетов сунул им мешочек с золотом, трактирщики оказались вполне приятными людьми и накрыли на стол. В эту ночь Дейнерис была согласна даже на кагетскую еду, а вот Ричарду она не пришлась по вкусу. Он очень удивился, когда принесённый ему хлеб оказался острым, как красный перец. Матильда не ела ничего — только сидела со сложенными руками и молча смотрела в окно. — Жаль, что Робер и Баата не смогли отправиться с нами, — проговорил Ричард, и у Дейнерис исчез аппетит. — Иноходец дурак, каких поискать! — заявила Матильда, стукнув кулаком по столу. Подбежавшая трактирщица — её звали Герхе — подлила ей касеры в кружку, и Матильда осушила её одним залпом. Дейнерис увидела, как глаза Герхе полезли на лоб от такой прыти — не каждый день увидишь, как знатная дама глушит касеру стаканами. — Неужели нельзя не пить хотя бы сейчас? — спросила Дейнерис, когда трактирщица ушла к солдатам. — Мы скоро поедем дальше, ты так и с лошадью не управишься. Матильда в ответ только сделала ещё один глоток. — Ашхалга! Ашхалга! Дейнерис обернулась на резкий крик. Кагеты переругивались, что-то кричали друг другу и показывали пальцами в сторону двери. Когда один из них подбежал к столу и стал показывать на окна, Дейнерис поняла, в чём дело. За окном в тёмной ночи мигали огни. Несколько десятков факелов. — Твою кавалерию! — взвизгнула Матильда, уронив кружку и облив испуганного Ричарда касерой. — Ашхалга, римотти! Ашхалга! — Кагеты показывали на запасной выход позади домика, и Дейнерис устремилась туда. Матильда подталкивала её сзади, за ними спешно шагал взлохмаченный Ричард. Когда Дейнерис подошла к двери, Матильда резко оттолкнула её, схватилась за ручку и потянула её на себя. Дождь барабанил по железным шлемам и стекал по металлу на землю. Огненные факелы то потухали, то зажигались вновь: дождь начинал гасить неподвижный огонь. Матильда обернулась и недовольно фыркнула на Дейнерис.***
Холодное утро встретило казаронов непроглядным туманом. Вышедшая из леса талигойская пехота не привлекла к себе никакого внимания, и несколько десятков казаронов погибли в первые минуты сражения. Остальные бились против небольшой армии Ворона несколько часов. Робер был с гайифскими наёмниками — никаких сил разговаривать с кагетами у него уже не осталось. Вскоре наёмники засобирались в Паону, решив, что нет никакого смысла сражаться за заведомо проигравшую сторону. Робер поднялся на высокий холм и вошёл в шатёр Адгемара. Дряхлый казар сидел на высоком стуле, и сапоги его были такими чистыми, будто он не выходил отсюда даже посмотреть на происходящую в поле битву. Но мокрые карты на столе свидетельствовали о том, что кто-то всё же пытался командовать войском. Наверное, кто-то из окружения Адгемара. Теперь рядом с ним не было никого. — Пришло время сдаваться, Ваше величество. — Я и без вас это знаю, — ответил Адгемар, тяжело вздохнув. — Может, вы объясните, зачем вы устроили это побоище? — Робер итак уже всё понял. Он не мог больше закрывать глаза на то, что происходило на свадьбе в Равиате, в Барсовых Вратах, а теперь ещё и здесь, на Дарамском поле. — Вы хотели избавиться от своих казаронов, не так ли? — Робер удивился, как много желчи в его голосе. Давно он не слышал от себя таких смелых речей. — Они надоели вам, вы ненавидели их всегда! Вы решили убить каждого казарона и присвоить себе их земли и богатства… — Да, — перебил Адгемар, и Робер молча уставился на него. Спокойный, гордый взгляд казара выдавал хладнокровного человека: он был слишком убеждён в своих целях, чтобы лгать. — Когда вы сдадитесь, Алва, скорее всего, убьёт вас. — У Робера перед глазами пронеслись картинки из прошлого. Погибший отец, кровь на руках, грязь и копоть. Он не хотел этого вспоминать, но каждый день давал ему повод вспомнить, как это произошло. — И казаром станет ваш сын. Так зачем тогда весь этот план, если вы потеряете власть? Адгемар медленно поднял голову. Но Робер уже видел ответ в его глазах. — Я не так важен. Важно, что мой род будет жить. И воспользуется моими делами во благо Кагеты. Робер развернулся и вышел из шатра. Скоро за ними придёт Ворон.
