mean girls

Дженни никогда не опаздывает. Ты не сможешь далеко продвинуться в жизни, не планируя все заранее, и поэтому она всегда старается прибыть как минимум на пять минут раньше туда, где ей нужно быть. Это не ее вина, что Элла решила устроить истерику этим утром, и к тому времени, когда Дженни удалось ее успокоить, у них оставалось всего десять минут, чтобы добраться до школы. Ей всегда нужно сначала отвезти Эллу, вот почему она сейчас бежит по коридорам, пытаясь вовремя добраться до класса истории. Ей каким-то образом удается зайти в класс, когда прозвенел второй звонок, так что ее опоздание не повлекло за собой никаких последствий, и она просто быстро извиняется перед учителем, прежде чем занять свое место в ряду у окна. Достав блокнот и пенал, она кладет телефон между ног, чтобы девочки знали, что она жива, и с удивлением обнаруживает, что у нее больше сообщений, чем она ожидала. И Суён, и Джису завалили ее уведомлениями в WhatsApp. Джису [8:16] ты еще здесь??? Джой [8:21] Где ты? Джой [8:22] Что-то случилось? Джису [8:24] ладно, сучка, мы идем в школу Джой [8:25] Все в порядке? Ты уже должна быть в школе! Джису [8:26] где ты?! Джису [8:26] ДЕТКА, ТЫ НИКОГДА НЕ ПОВЕРИШЬ В ЭТО ДЕРЬМО Джису [8:27] ТЫ ДОЛЖНА ЭТО УВИДЕТЬ Джису [8:28] тащи свою задницу к шкафчикам, сейчас!!! Джой [8:29] Черт. Ты тоже это видела? Джису [8:29] ЧТО ЗА ХРЕНЬ ПРОИСХОДИТ Дженни недоверчиво смотрит на экран. Конечно, девочки не могли быть настолько любезны, чтобы прислать фотографию или снимок того, что они хотели ей показать, и теперь ей придется подождать окончания урока, чтобы узнать последние сплетни. Раздраженно вздохнув, она хватает ручку и начинает переписывать заметки на доске. Дженни не замечает ничего необычного, когда покидает класс истории, отправляя быстрое сообщение в групповой чат клики, чтобы они встретились у ее шкафчика. Она смутно осознает, что есть люди, которые наблюдают за ней, показывают пальцами и бормочут что-то себе под нос, но люди всегда так делают, и она научилась не обращать на это внимания. В конце концов, гораздо лучше быть тем, о ком говорят люди, чем не иметь другого занятия, кроме как говорить о ком-то другом. Она неторопливо подходит к своему шкафчику и открывает его, чтобы вытащить учебник по психологии. Сложенный листок бумаги падает к ее ногам, и она наклоняется, чтобы поднять его, держа между указательным и средним пальцами, пока заканчивает то, что должна сделать. Это не первый и не последний раз, когда кто-то оставляет случайные сообщения через щель в ее шкафчике. Она закрывает дверь и прислоняется к стене, надеясь, что девочки не задержатся слишком долго. Дженни не совсем готова к тому, что она видит, когда разворачивает бумагу, и ее подбородок опускается, прежде чем она может восстановить контроль над своими мышцами и выражением лица. То, что у нее в руках – очень жалкое подобие плаката кампании президента студенческого совета, ограниченное распечатанной цветной фотографией на фотокопировальной бумаге формата А4 со слоганом под ней, выполненным, похоже, мягким шрифтом Arial. Она была бы потрясена непрофессионализмом всего этого, если бы не шокирующее содержание. Это фотография Лисы, блять, Манобан. И, конечно, фотография лестная, но Дженни было бы все равно, даже если бы Лиса расклеила свое лицо по всей школе или решила раздавать обнаженные фотографии в столовой. Нет, что действительно трогает ее, так это слоган: Никакой клики: за справедливость в школе! В этот момент Дженни краснеет. Она так сильно стискивает зубы, что Дженни из средней школы забеспокоилась бы, что эти два года ношения брекетов прошли впустую. Она знала, что Лиса придет за ней, но есть разница между тем, чтобы прийти за ней, и нападением на ее друзей. Это личное. — Вот ты где! Она поднимает глаза и видит Джису, идущую к ней с Суён. — Я вижу, самые горячие новости дошли до тебя, — говорит Суён, морщась. Она кладет руку на плечо Дженни и мягко позволяет ей спуститься к ее запястью. Дженни чувствует, как от этого жеста напряжение внутри нее немного спадает, и пытается улыбнуться Суён. Она терпит неудачу. — Эта сука… — выдыхает она вместо этого. — Я убью ее нахрен. — На самом деле, я отчасти впечатлена, — говорит Джису, разжимая пальцы Дженни, чтобы взять плакат и посмотреть на него. — Девчонка просто вытаскивала это из своей задницы изо дня в день. Дженни пристально смотрит на нее, не желая слышать ничего даже отдаленно положительного о Лисе. — Ты вообще читала этот дурацкий слоган, Джису? Это не только про меня, она идет за нами! — Да? — Джису пожимает плечами. — Я на 100% член команды Дженни, но не могу сказать, что это не здорово, когда кто-то бросает нам вызов. Суён хихикает над этим, а Дженни борется со своим инстинктивным желанием топнуть ногой, как избалованный малыш. — Ты должна признать, что эта школа не совсем родина смелых людей, — подталкивает Суён, протягивая руку, чтобы сплести их пальцы. — Я не думаю, что это имеет большое значение, это будет точно так же, как на первом курсе, когда Ким Намджун пытался баллотироваться против тебя на пост президента класса. Это была скорее формальность – притвориться, что идет какая-то гонка, хотя, лол, нет. Дженни сжимает руку Суён, благодарная за ее слова и за то, что ее присутствие помогает ей расслабиться. — Я все равно собираюсь убить ее, — объявляет Дженни после долгого молчания, ее губы изгибаются в опасной ухмылке. — Я не могу дождаться этого, — Джису торжествующе улыбается, поднимая руку, чтобы Дженни дала пять. — И я буду прямо там, чтобы перешагнуть через труп этой сучки, — глаза Суён сверкают озорством. Если подумать, говорит себе Дженни, это могло бы оказаться очень забавным. Дженни проводит большую часть своего урока психологии, зацикливаясь на плакате. Она чувствует его тяжесть в кармане своего блейзера, хотя это всего лишь листок бумаги, сложенный вчетверо. Это оскорбление, которое она не может оставить без внимания, и хотя она хочет поговорить с Лисой обо всем этом лицом к лицу, она не хочет выглядеть злой и истеричной. Лиса не заслуживает удовлетворения от ощущения, что она каким-то образом повлияла на нее. Она вырывает страницу из своего блокнота и начинает перечислять возможные сценарии, чтобы одновременно успокоиться и составить жизнеспособный план действий. Она набрасывает несколько блестящих строк монолога и сразу же запоминает их, чувствуя себя вполне довольной собой. Она не знает, как отреагирует Лиса, но доверяет своей сообразительности, которая подскажет ей несколько достойных возражений. Пока она сохраняет хладнокровие, все должно быть хорошо. Идея в том, чтобы заставить Лису потерять самообладание. Теперь ей нужно только придумать идеальную обстановку для произнесения своей маленькой речи. О стычке в коридорах не может быть и речи, потому что ей не нужно больше внимания, уделяемого им двоим вместе. Этого и так предостаточно, чтобы обойти стороной. Сверяясь со своим расписанием, она понимает, какое у нее следующее занятие, и ухмыляется. Это то, с чем она может работать. Дженни входит в класс А012 за три минуты до звонка и с удовлетворением видит, что Лиса уже там. К сожалению, так же, как и ее партнер по столу, что вынуждает Дженни к менее плавному подходу. Стоя рядом с ним, она одаривает его слащавой улыбкой. — Проваливай. Мальчик поднимает на нее широко раскрытые глаза и поспешно уходит, отыскивая другое место. Дженни лучезарно улыбается Лисе и садится рядом с ней, не спрашивая разрешения и игнорируя недоверчивый взгляд, который Лиса бросает в ее сторону. Она достает плакат из кармана и разворачивает его, кладя на середину стола. — До моего сведения дошло, что это все-таки происходит. Лиса просто приподнимает бровь, не утруждая себя ответом. — Я на самом деле рада, что ты решила баллотироваться против меня, — продолжает Дженни, подсчитывая победное очко, когда на лице Лисы мелькает замешательство. — Действительно, становится немного утомительно, когда весь мир безоговорочно склоняется к твоим ногам. — О, я тебя умоляю, — фыркает Лиса, закатывая глаза. — Но, Манобан, если ты собираешься соревноваться со мной, по крайней мере, доставь мне удовольствие от вызова? — Дженни склоняет голову набок, лениво улыбаясь и наслаждаясь смятением в глазах Лисы. — Вот, — она указывает на плакат, ее палец оказывается между фотографией и слоганом. Она думает, что это очень любезно с ее стороны. Она могла бы легко просто постучать ногтем по одному из глаз Лисы, что ближе к тому, что она хотела бы сделать с ней. — Бумага для фотокопирования, серьезно? Как дешево. — Я бы хотела посмотреть, как ты за одну ночь воплотишь кампанию в жизнь, Ким, — возражает Лиса, отталкивая руку Дженни от плаката. — За последние двадцать четыре часа я зарегистрировалась на пост президента студенческого совета, изучила положения и политику студенческого совета за последние три года, написала черновик плана моего президентства и создала кампанию с нуля. Совсем одна. — Из-за фотокопировальной бумаги фотографии выглядят неровными и скомканными, это так неприятно, — продолжает Дженни, игнорируя ее, несмотря на довольно впечатляющий список достижений. — А Arial для шрифта слогана? Что это? Первый групповой проект для средней школы? В этот момент Лиса кипит от злости, а грудь Дженни раздувается от гордости. Она делает это. Она выводит Лису из себя, и ей это чертовски нравится. — Тем не менее, я отдам тебе должное за слоган. Это было... храбро. Это наверняка привлечет к тебе внимание, которого хватит на сегодня и, возможно, до конца недели. Но это не запоминается. Я имею в виду, если ты так плохо разбираешься в одних только плакатах, как ты собираешься противостоять мне, когда придет время презентовать свой предвыборный ролик? Или речь для дебатов перед выборами? В этот момент появляется мистер Ван, и Лиса сверлит ее взглядом, который, вероятно, сочли бы устрашающим, если бы Дженни была кем-то другим. — Ты закончила с лекцией? Теперь ты можешь идти? — Нет, — отвечает Дженни, удивляя их обеих. — Ты приятно пахнешь. Я думаю, что останусь здесь на сегодня, — она улыбается, восхищенная испуганным выражением лица Лисы и ее очевидной потерей дара речи, и снова переключает свое внимание на урок. Дженни не думала, что это возможно, но если раньше ей нравилось морочить голову Лисе из-за ее некачественного постера, то теперь ее переполняет ликование, и она спорит против каждой интерпретации Лисой стихов, которые они изучают сегодня. Мистер Ван замечает это, но не останавливает их. У этого человека странные манеры, и он, похоже, ценит интеллектуальную дискуссию больше, чем ослабление воинственного напряжения в комнате. Дженни ценит это. В любом случае, победа за ней. Когда Дженни, наконец, возвращается домой тем вечером, проведя два часа в библиотеке, дописывая свое эссе по истории, она со стоном падает лицом вниз на кровать. Ее телефон издает звуковой сигнал откуда-то из сумки, и она засовывает руку внутрь, чтобы попытаться найти его, не меняя положения. Ей это удается после очень неприятной минуты, и она смотрит на экран, чтобы увидеть, что Суён написала сообщение. Джой [18:33] У меня такое чувство, что эта президентская гонка будет интереснее, чем мы думали… Дженни моргает, а затем хмурится, не уверенная в том, что Суён пытается донести. Джису [18:34] что ты имеешь в виду? Суён отправляет ей ссылку на твит, и Дженни открывает его, чувствуя, как страх разливается по ее венам. @spillthetea [18:27] я думаю Сеульская академия НАКОНЕЦ становится по-настоящему интересной… Ее первая реакция – облегчение, потому что она ожидала гораздо худшего, но затем она нажимает на учетную запись Twitter и понимает, что она была создана ранее в тот же день, видит твит с фотографией ее предвыборного плаката рядом с постом Лисы и несколькими другими зажигательными твитами, и издает недостойный вопль. Здорово. Это как раз то, что ей было нужно в ее жизни. * * * Следующие два дня Дженни не слишком много думает о Лисе. Или, скорее, она не позволяет себе этого, заставляя свои мысли уноситься куда-то еще, как только несносная девчонка всплывает в ее мыслях. Она внутренне улыбается, когда замечает, что большинство постеров были заменены более классными версиями оригинала с учетом ее предложений. Слоган все тот же, но Дженни не верит, что он продержится долго. Несмотря на все ее усилия оставаться собранной в отношении событий прошлой недели, Дженни также осознает, что впервые за все время ее учебы в старшей школе человек, которого она обрекла на остракизм, оправился от этого, как будто ничего и не было. Социальные сети сыграли в этом большую роль, включая дурацкий аккаунт @spillthetea, который заставляет людей зацикливаться на кампании, и эту крысу Ким Тэхёна, берущего интервью у Лисы для школьного блога. Она думала, что никто не следил за этим, но, очевидно, шестиминутного видео, в котором Лиса была очаровательна и красноречива, было достаточно, чтобы привлечь к этому некоторое внимание. Лиса Манобан превратилась из персоны нон грата с низов социальной иерархии во что-то… чуть выше этого. Дженни солгала бы, если бы сказала, что это ее ни капельки не нервировало. Справедливости ради, большая часть школы все еще избегает Лису, как будто у нее чума, и она знает, что некоторые из популярных детей развлекаются тем, что время от времени осыпают ее оскорблениями, что, в некотором роде, заставляет ее чувствовать себя некомфортно, но она ничего не сделала, чтобы предотвратить это. Тем не менее, Лиса стала своего рода чемпионом для аутсайдеров и желторотиков – слишком слабых детей, чтобы сделать себе имя, и поэтому она ни в коем случае не одинока, как изначально планировала Дженни. И если Лиса не одинока, если она бросила вызов естественному порядку в школе и выжила – она опасна. Вот почему Дженни следит за тем, что происходит с Лисой, наблюдая параллельно за тем, чтобы некоторые аутсайдеры оставались ей верны. Она может быть готова вести себя так, как будто Лиса ниже ее по положению, и ничто из того, что она делает, не смущает ее, потому что это одновременно раздражает Лису и позволяет воспринимать себя как все еще правящего президента, влиятельного и неприкасаемого. Но умные люди держат своих друзей близко, а врагов еще ближе. Быть на два шага впереди – недостаточный ориентир для Дженни. И таким образом, она плетет паутину из ботаников, детей-драматургов и почти хорошеньких девушек – людей, с которыми она всегда была мила и которым она всегда нравилась. Никогда не следует недооценивать готовность людей предать своих в обмен на одобрение могущественного большинства. Сегодня пятница, и Дженни погружена в свои мысли в одной из ванных комнат второго этажа, когда к ней подходит девушка с длинными волосами цвета меди. — Д-Дженни? — заикается она. Дженни борется с желанием закатить глаза, потому что в эти времена политической необходимости она не может позволить себе действовать так, как ей хочется. — Привет, — говорит она, поворачиваясь, чтобы обратить свое внимание на девушку с улыбкой на лице. Дженни знает, что она нынешний президент класса второкурсников до дня выборов, но не может вспомнить ее имя, хотя должна была бы. Эта девушка – одна из тех, кто продал бы свою душу за популярность. — Могу я тебе помочь, хм... Напомни, как тебя зовут? — Йеджи, — отвечает девушка, нисколько не обижаясь на то, что Дженни этого не знала. Она проверяет кабинки, прежде чем заговорить снова. — Я подумала, тебе следует знать, что Лиса планирует предвыборное мероприятие. — О, да? — Да. Я не знаю, когда это произойдет, но ходили разговоры о том, чтобы организовать службу кейтеринга, чтобы они могли раздавать кексы, одновременно раздавая листовки. Дженни прищуривает глаза, изучая девушку. — Служба кейтеринга? — Мама одного парня владеет пекарней, и он сказал, что может получить несколько партий кексов бесплатно. Я имею в виду, чтобы помочь с кампанией, — Йеджи продолжает переминаться с ноги на ногу, нервная энергия исходит от нее волнами. — Что за парень? — Хван Хёнджин. — Хван Хёнджин? — Дженни качает головой. — Кто это вообще такой? — Он первокурсник, — говорит Йеджи, пожимая плечами. — Худой, волосы до плеч. Дженни хихикает. — Ты знаешь этого мальчика? — Да, типа, мы здороваемся в коридорах и все такое? — Хорошо, — Дженни кладет обе руки на плечи девушки и пристально смотрит ей в глаза. — Скажи ему, чтобы встретился со мной за спортзалом в 16:30. Йеджи кивает, и Дженни находит смешным то, что она выглядит так, словно ей поручили миссию, которая изменит ее жизнь. — Будет сделано, Дженни! — говорит она, покачивая головой вверх-вниз, пока Дженни не отпускает ее плечи и не подает знак, чтобы она уходила, поблагодарив. — Пока! *** — Ты опоздал, — растягивает слова Дженни, когда замечает долговязого парня, идущего к ней. Она поворачивается так, что только ее плечо прислоняется к стене, когда она смотрит на это существо. — Извини, — бормочет он, краснея. — Я думал, это была шутка. Дженни ухмыляется. — Я понимаю, почему ты так думаешь, но нет, это не шутка. — У меня неприятности? — Нет, если ты мне поможешь. — Я не понимаю, чем я могу тебе помочь, извини, — Хёнджин выглядит искренне опечаленным. Бедняжка понятия не имеет, что он делает, тайно разговаривая с Дженни Ким. — Я слышала, твоя мама владеет пекарней, это правда? — Да, — он подходит ближе и встает рядом с ней, заложив руки за спину и тоже прислоняясь к стене. — Тебе тоже нужны услуги кейтеринга? — Тоже? — Ну да, Лиса Манобаль, — Дженни съеживается, когда Хёнджин неправильно произносит фамилию, но он этого не замечает, — на следующей неделе проводит какое-то предвыборное мероприятие, и она спросила, могу ли я достать ей несколько бесплатных партий кексов, так что я подумал, что тебе нужно то же самое? — Если мне когда-нибудь понадобятся кексы из твоей пекарни, я обязательно заплачу твоей маме за ее отличное обслуживание, — сообщает ему Дженни, мило улыбаясь. — На самом деле, у вас есть визитка или веб-сайт, который я могу посетить? — Заведение называется «Запеченные кусочки», — говорит Хёнджин, возвращая ей улыбку. — Ты можешь посмотреть это в Facebook или Instagram. — Я так и сделаю, — заверяет она его. Она закажет коробку с товарами, чтобы, по крайней мере, отвезти домой своей семье, и позаботится о том, чтобы это дошло до ушей Хёнджина. Услуги оплачиваются другими услугами. — А теперь я бы хотела, чтобы ты кое-что сделал для меня, если ты готов к этому? — Конечно. Что тебе нужно? — Те бесплатные кексы, которые Манобан получает для своей кампании... — она нарочно делает паузу, оценивая его реакцию. — Что должно произойти, чтобы они стали… не совсем идеальными кексами? — К чему ты клонишь? — он подозрительно прищуривает глаза. — Мы говорим о бизнесе моей мамы. Я не хочу причинять ей неприятности. — О, ты бы этого не сделал, не волнуйся! — Дженни хихикает, невинно распахнув глаза. — Розанна Пак любит выпечку, я уверена, что она сама приготовит ее для этого мероприятия. Мы обвиним в этом ее. Хёнджин смеется над этим, его волосы трясутся от движений. — Хорошо. Думаю, тогда меня можно было бы убедить. Что мне за это будет? Губы Дженни самодовольно изгибаются. — Назови свою цену, Хёнджин. Я сделаю так, чтобы это произошло.