mean girls

Лиса всегда была из тех людей, которые точно знают, чего они хотят и как этого добиться. Она выбрала университет своей мечты с первого дня школы, когда отец купил ей свитер большого размера с надписью «Йельский университет» спереди. Ее отец был выпускником Йельского университета, а до него – его отец. Это история, которую он любил рассказывать: о том, как его отец приехал в Америку молодым, бедным иммигрантом, бросил вызов всем обстоятельствам и благодаря упорному труду и терпению получил место в престижном университете. Воплощение американской мечты. Теперь это семейное наследие, и Лиса не только хочет, но и должна его чтить. Именно по этой причине она сейчас сидит в библиотеке, потея над своей работой по истории, потому что ей нужны высокие оценки, чтобы попасть в Лигу Плюща. — Ты все портишь, — категорично комментирует Юнги, когда Лиса испускает миллионный глубокий вздох усталости от жизни. Лиса отодвигает свой толстый учебник истории и сотни заметок в сторону и смотрит на Юнги. Он сидит напротив нее, в его причудливых очках отражается свет от экрана компьютера, на котором он сосредоточен. Лиса мгновение наблюдает за ним, впечатленная тем, как его пальцы летают по клавиатуре с невероятной скоростью, ни секунды не колеблясь. — Что ты делаешь? — с любопытством спрашивает она, отчаянно желая отвлечься. Быстрые пальцы Юнги не останавливаются, когда он монотонно отвечает: — Создаю приложение. Лиса усмехается мягко и несколько нежно, уголки ее губ приподнимаются в довольной улыбке. Если и есть кто-то, способный казаться скучающим и беспечным, будучи при этом изобретательным, то это Юнги. Он помешан на технологиях, и Лиса не удивилась бы, если бы в будущем он создал какого-нибудь высокофункционального робота. К настоящему времени она знает Юнги достаточно хорошо, чтобы понимать, что он не собирается вдаваться в подробности сам. Поэтому она постукивает ручкой по столу и спрашивает: — Какого рода? Она не слышит ничего, кроме звука щелкающей клавиатуры, и как раз в тот момент, когда она думает, что Юнги собирается проигнорировать ее, он сухо отвечает: — Неудачница, ты не даешь мне возможности сосредоточиться. Лиса закатывает глаза и поднимает руки в знак поражения, а затем насмешливо имитирует застегивание молнии у себя на рту. Юнги едва бросает на нее взгляд. К счастью, Лисе не нужно искать, чем бы отвлечься, потому что в следующую секунду к ним присоединяются Хосок и Розэ. Лиса слышит их прежде, чем видит. — Лиса! — Розэ кричит с другого конца библиотеки и зарабатывает на себя яростное шипение. Розэ рассыпается в извинениях и ждет, пока Лиса подойдет поближе, чтобы взволнованно сунуть экран своего телефона ей в лицо. — Ты видела это? — Twitter сплетен провел еще один опрос, чтобы узнать, за кого голосовали люди, и на этот раз ты лидируешь! — Хосок говорит ей об этом еще до того, как у нее появляется шанс разобраться с экраном Розэ. Он выдвигает стул рядом с Юнги и бросает свою сумку с книгами на стол. — Проголосовало 265 человек? — Лиса говорит, что ее больше интересует это, чем тот факт, что «Команда Манобан» набрала 138 голосов по сравнению со 127 голосами «Команды Ким». — Разве на нашем курсе не учится максимум 250 человек? — Вся школа вовлечена в предвыборную драму, — говорит Розэ и опускается на сиденье рядом с Лисой. Она предлагает Лисе протеиновый батончик – ее любимый, с черникой, – и Лиса с благодарностью откусывает от него кусочек. — Я слышала, что первокурсники пытаются подражать драме, но для президентской кампании своего курса. — Особенно сейчас, когда эта предвыборная драма стала суше черствого хлеба, — говорит Хосок, засовывая за щеку красный леденец, от которого его язык и губы становятся ярко-красными. — Но у них ничего не получается, потому что они пытаются заполнить слишком большие ботинки. На самом деле, довольно мило. Юнги резко закрывает свой ноутбук, не говоря ни слова, поскольку, похоже, приходит к выводу, что теперь, когда пришли Розэ и Хосок, у него не получится сделать ничего продуктивного. Он отвечает на «Привет, чувак» Хосока коротким кивком. — Кстати, о драме с черствым хлебом, — медленно произносит Розэ, поглядывая на Лису. Плечи Лисы подсознательно опускаются, она знает, что сейчас произойдет. — У меня такое чувство, что это внезапное дипломатическое и гражданское молчание между тобой и Дженни – «затишье перед бурей». Лиса сильно закатывает глаза, когда все поворачиваются, чтобы посмотреть на нее с любопытством – даже Юнги фокусирует на ней свой скучающий взгляд, – как будто она собирается рассказать больше о внезапном радиомолчании между ней и Дженни за последние пару недель, чем она уже рассказала. Похоже, этого они и ожидали, если судить по выражению их лиц, когда Лиса повторяет то, что она говорила каждый раз, когда они спрашивали: — У меня нет времени на мелкие драмы. Это не совсем ложь, поскольку она совмещает учебу, футбол, предвыборную кампанию и все другие внеклассные мероприятия, которыми она занимается, но опять же, раньше это ее не останавливало. Истинная правда заключается в том, что между ними все безвозвратно изменилось. Оглядываясь назад, можно сказать, что их динамика менялась с тех пор, как они занялись сексом в первый раз и резко повернули налево после второго раза. Лиса не знает, что произошло. Все, что Лиса знает, это то, что у нее на груди появляется тяжелая необъяснимая тяжесть всякий раз, когда она вспоминает выражение глаз Дженни, когда та сказала ей оставить ее в покое. И в кои-то веки Лиса заставила себя разобраться в своих чувствах, а не спрятала их под ковер. Она, наконец, признает, что испытывает сексуальное влечение к Дженни, может быть, даже интеллектуальное, раз уж на то пошло, Лиса не уверена. Единственное, в чем она уверена, так это в том, что она восхищается тем, как работает разум Дженни. Лиса старалась казаться беззаботной, занимаясь футболом, школой и семьей, но прошло уже две недели; она больше не может игнорировать тревожное чувство, что чего-то не хватает. Лису отвлекает от своих мыслей смешок Хосока: — Я удивлен, что они вообще знают о существовании библиотеки. Лиса проследила за его взглядом и увидела Кая, Хэина и третьего спортсмена, бесцеремонно входящих в библиотеку, как будто они находятся на футбольном поле. Кай замечает их и останавливается, встретившись взглядом с Лисой. Его губы раздвигаются в фирменной мальчишеской улыбке с прищуренными глазами, когда он машет ей. Лиса отвечает на этот жест своей собственной улыбкой. Снова переведя взгляд на своих друзей, она обнаруживает, что они пристально смотрят на нее. — Что? — спрашивает она, приподняв бровь, и откусывает большой кусок от восхитительного протеинового батончика Розэ. — Что это было? — яростно шепчет Розэ, переводя взгляд с Лисы на Кая. Лиса пожимает плечами. — Ничего? Я просто поздоровалась. — Это выглядело иначе, — бормочет Хосок себе под нос, но Лиса слышит. Она прищуривается, глядя на него. — На что ты намекаешь? — Ни на что, — отвечает Хосок с милой улыбкой. — Рози? — Лиса вопросительно смотрит на подругу. — Просто будь осторожна, — говорит блондинка. — Это бывший Ким, и ты уже знаешь, как эта школа изголодалась по драме. Они будут работать буквально с чем угодно. Лиса тяжело вздыхает и откидывается на спинку стула. — Они будут делать это в любом случае, — ворчит она. — Я могла бы просто жить своей жизнью так, как я хочу, и плевать на их осуждающие задницы. С этими словами она придвигает к себе учебник истории и прячет лицо между его несвежими, старыми страницами, эффективно заканчивая разговор на этом. *** Лиса спешит по коридору на последнее занятие этого дня, когда замечает кого-то знакомого, идущего в нескольких футах впереди. Это Дженни, и Лиса подсознательно замедляет шаг, чтобы не догнать ее. У Дженни на макушке закреплен ее фирменный бант, ее выпрямленные волосы грациозно ниспадают до поясницы – чуть выше ягодиц, обтянутых узкими джинсами, – и, честно говоря, Лиса изо всех сил старается не пялиться, поскольку она яростно игнорирует знакомое покалывание в кончиках ее пальцев. Тот, кто придумал пятницы без униформы, был гребаным придурком. — Ух ты, у Ким самая классная задница, — слышит Лиса, как какой-то второкурсник говорит своим друзьям. — Да, я бы все отдал, чтобы отшлепать ее, — отвечает его друг и встречает одобрительный хор голосов. Пальцы Лисы сжимаются в кулаки, и она почти удивляется сильному ощущению жжения в горле. Она игнорирует это, поскольку в целом испытывает отвращение к мальчикам и их объективизации девочек – ей не приходит в голову, что она, возможно, делала когда-то то же самое. Когда Дженни подходит к классу, она оглядывается через плечо, и Лиса чуть не сбивается с шага, когда Дженни останавливается и смотрит прямо на нее. Это длится около двух секунд, и в течение этих двух секунд Лиса думает, что она собирается ей что-то сказать. Однако Дженни отворачивается и заходит в класс, оставляя Лису с чем-то похожим на разочарование, тяжелым грузом оседающим в ее груди. Лиса находит место в конце класса и сосредотачивает все свое внимание на учителе, чтобы не думать о том, почему она чувствует себя такой подавленной. Ближе к концу урока мистер Квон представляет проект по литературе, который будет засчитан в 20% от их итоговой оценки. Лиса уже прочитала все, что можно было знать об этом прошлым вечером. Однако мистер Квон объявляет, что собирается разделить их на группы. — Я загрузил документ о групповых договоренностях, — говорит он. — Вы можете найти это в папке с письменными заданиями по литературе. У Лисы сразу же возникает дурное предчувствие, сжимающееся где-то внизу живота, и когда она открывает документ и находит свое имя вместе с именем своего партнера, это дурное предчувствие подкатывает к горлу, угрожая задушить ее. Она смотрит на него, не моргая, в течение нескольких секунд, как будто чем пристальнее она смотрит, тем больше меняется имя ее партнера. Это не так; оно остается прямо там, рядом с ее собственным именем.       ЛИСА МАНОБАН И ДЖЕННИ КИМ. Дженни Ким. Лиса отрывает лицо от экрана компьютера только тогда, когда слышит, как класс бормочет в той манере, которая стала ей слишком хорошо знакома. Она не может видеть реакцию Дженни, поскольку та сидит перед ней. Все, что она может видеть – это ее напряженные плечи. Дженни поднимает руку высоко в воздух. — Извините меня, мистер Квон! — зовет она, и ропот стихает. Как только внимание учителя переключается на нее, Дженни продолжает: — Я не думаю, что эта групповая договоренность является хорошей идеей. Весь класс поворачивается, чтобы посмотреть на Лису, взволнованный ее реакцией, пуская слюни от потенциального возобновления драмы. Лиса изо всех сил старается сохранить нейтральное выражение лица, поскольку отказывается доставлять им такое удовольствие. Мистер Квон приподнимает бровь, переводя взгляд с Дженни на Лису. — В чем, по-вашему, проблема, мисс Ким? Дженни медленно опускает руку и обхватывает ею другую, лежащую перед ней на столе. — Проблема... — говорит она, тщательно подбирая слова, — …в том, что мы с Манобан несовместимы. Я думаю, что для нас было бы лучше, если бы мы не были в паре. Мистер Квон выглядит недовольным. — Вы и мисс Манобан ранее работали вместе, мисс Ким? Дженни колеблется. — Нет, но... —Тогда откуда вы знаете, что вы несовместимы? — перебивает мистер Квон. Дженни отвечает не сразу, и у Лисы поджимаются пальцы на ногах, поскольку она физически чувствует, как весь класс затаил дыхание. Когда Дженни наконец открывает рот, становится так тихо, что Лиса слышит ее только из-за мертвой тишины в классе. — У нас... не совсем дружеское прошлое. — Тогда это задание станет для вас прекрасной возможностью найти способ преодолеть любые разногласия, которые есть между вами, — отвечает мистер Квон. — Но... — пытается Дженни, но ее прерывает нетерпеливый голос учителя. — Вы не можете поменять партнера, мисс Ким, и это окончательно! — говорит он, и когда кажется, что Дженни собирается вмешаться, добавляет: — Если только вы не предпочитаете потерять эти 20% своей оценки? Это быстро останавливает Дженни, и она обреченно опускается на свое место. Мистер Квон кивает. — Хорошо. Теперь до конца урока осталось десять минут. Используйте это, чтобы обсудить планы на будущее и ожидания друг от друга со своим партнером. Класс наполняется звуками скрежещущих стульев и дребезжанием, когда каждый находит своего партнера. Лиса не двигается, уставившись на затылок Дженни. Когда становится очевидно, что Дженни не намерена работать с ней, Лиса делает глубокий вдох и приближается. Она стоит перед столом Дженни, и Дженни медленно поднимает на нее взгляд. — Послушай, ни одна из нас не в восторге от этого, — говорит Лиса, и Дженни тихо усмехается, скрестив руки на груди, — но я думаю, мы обе можем согласиться, что самое важное – получить высшие оценки по этому предмету. Так что давай просто смиримся с этим и сделаем все возможное в сложившейся ситуации. Дженни опускает взгляд и на мгновение прикусывает нижнюю губу. — Тебе лучше не тянуть меня вниз, Манобан. Лиса сильно закатывает глаза. — Умоляю, мы обе знаем, что мы лучшие в этом классе. Если мы не разберемся с этим, то, вероятно, из-за твоего отказа сотрудничать. Дженни садится прямее. — Я собираюсь сотрудничать, — обиженно настаивает она. — Если я не буду поддерживать свой средний балл, у меня не будет никаких шансов поступить в Гарвард. — Ты хочешь поступить в Гарвард? — спрашивает Лиса, прежде чем успевает остановиться. Дженни с опаской смотрит на нее и убирает волосы за спину. — Да, конечно. Это было моей целью с тех пор, как я себя помню. Лиса не удивлена, что Дженни подает заявление в Лигу Плюща; просто ей немного более любопытно, чем она хотела бы признать, почему Гарвард является приоритетом Дженни. Она задается вопросом, была ли мотивация, стоящая за этим выбором, и похожа ли она чем-нибудь на мотивацию Лисы. — Тогда нам обеим есть что терять, — заявляет Лиса. —Так что ты скажешь, если мы отложим наши разногласия в сторону и надерем задницу этому заданию? Дженни закатывает глаза, но Лисе кажется, что она замечает тень улыбки. — Договорились, Манобан. — Хорошо, — говорит Лиса и придвигает свободный стул поближе, занимая место напротив Дженни. — Я думаю, что наши ожидания друг от друга довольно ясны, поэтому мы можем перейти к планированию наилучшего способа выполнения этого задания. Дженни кивает и бросает быстрый взгляд на экран своего компьютера. — У нас не будет много времени, чтобы поработать над этим во время занятий. Так что нам придется работать в свободное от учебы время. — Дай-ка я только возьму свой календарь, — говорит Лиса и поднимается на ноги, доставая из сумки календарь в кожаном переплете. — Я не знала, что кто-то в нашем возрасте все еще пользуется этим, — говорит Дженни, когда Лиса снова садится. Она поворачивает свой компьютер к Лисе, и Лиса не удивляется тому, насколько заполнен ее календарь. — Этот календарь от Google довольно аккуратен, и ты можешь его раскрасить и упорядочить. Тебе следует присоединиться к будущему, Лиса. То, как слова слетают с языка Дженни, больше похоже на игривое поддразнивание, нежели на насмешку, и это заставляет Лису улыбнуться. — Неважно. Мне нравится быть немного старомодной, — говорит она и листает свой календарь. — Я могу после тренировки по футболу в понедельник… где-то в 5 часов вечера? Дженни сверяется со своим календарем и качает головой. — Я не могу. Моя младшая сестра играет в софтбол. В среду? — Нет, — говорит Лиса, — у меня благотворительные дела. Дженни с любопытством смотрит на нее. — А как насчет вторника? — спрашивает Лиса. — Тогда это должно быть в 6 вечера, потому что у меня есть дела до этого, — говорит Дженни. — Я свободна в это время. Мы можем встретиться у меня дома. Семьи не будет, так что мы будем предоставлены сами себе. Лиса не понимает, как это звучит, пока Дженни не замирает, и внезапная неловкость не охватывает их. — Эм... мы также можем пойти к тебе домой, знаешь, все, как ты захочешь… Я не… Мне все равно, — Лиса смущена тем, как она запинается на своих словах, и чувствует себя неуютно из-за того, как пристально Дженни смотрит на экран своего компьютера. Дженни прочищает горло. — Нет, — говорит она, не отрывая взгляда от экрана. — Все в порядке. Мой отец приглашает своих деловых партнеров, так что... лучше у тебя. Лиса медленно кивает. — Итак, во вторник в 6 вечера у меня дома? Дженни кивает в ответ. — Я пришлю тебе адрес, чтобы ты могла найти... — Я знаю, где ты живешь, Лиса, — перебивает ее Дженни, бросив острый взгляд. — О... да, точно, — Лиса замолкает, когда их снова охватывает неприятная энергия. Лиса не знает, должна ли она попытаться развеять это и, возможно, сделать еще хуже, или ей следует просто уйти. Раздается звонок и спасает ее. Она поднимается на ноги. — Увидимся во вторник, — и возвращается на свое место, чтобы собрать свои вещи. *** Лиса живет в постоянном противоречивом состоянии опасений и предвкушения в дни, предшествующие «учебному свиданию» с Дженни. Она проделывает удивительную работу по игнорированию смеси своих чувств вплоть до того самого дня. Она направляется домой сразу после школы, чтобы убедиться, что все чисто и презентабельно, особенно в ее возмутительно грязной комнате. Дженни приходит ни минутой раньше или позже, а точно в назначенное время, и Лиса впечатлена ее пунктуальностью. Когда она открывает дверь, по другую ее сторону стоит Дженни, одетая в джинсовую куртку большого размера, накинутую поверх летнего платья с принтом. Лиса отрывает взгляд от ее обнаженных ног. — Привет, — беззаботно говорит она. — Как раз вовремя. Входи. Она освобождает для нее место, и Дженни осторожно заходит внутрь, оглядываясь по сторонам. Лиса закрывает дверь. — Моя комната наверху, — говорит она и берет инициативу на себя. Дженни быстро оглядывает ее комнату незаинтересованным взглядом, и Лиса удивлена легким разочарованием, которое она испытывает из-за тишины: она ожидала от нее, по крайней мере, какого-нибудь язвительного комментария. — Давай покончим с этим. У меня есть пара часов до того, как мне придется уйти. — Этого должно быть достаточно, мы в основном обрисовываем план действий сегодня, — говорит Лиса, кивая и жестом приглашая Дженни занять место за ее столом в углу, достаточно большое для них обеих, если они сядут по разные стороны. Это немного неловко, когда они занимают свои места и достают свои заметки – опять же, большинство заметок Лисы по литературе беспорядочно записаны в разных блокнотах, в то время как заметки Дженни имеют цветовую маркировку и аккуратно упорядочены на ее компьютере, – пока Лиса не находит свой экземпляр «Тысячи сияющих солнц». — Хорошо, у меня уже есть несколько мыслей по поводу проекта, и я думаю, было бы интересно, если бы мы затронули в книге постоянную тему надежды и угнетения. Дженни терпеливо слушает ее, но как только она заканчивает, качает головой. — Образование женщин – более широкая и интересная тема. Мы не можем написать задание на 15 страниц только о надежде и угнетении. Левый глаз Лисы дергается. — Мы можем, — утверждает она. — Это буквально главная тема всей книги. — Это спорно, — говорит Дженни и открывает документ на своем компьютере, быстро просматривая его. — Разница в образовательном воспитании женщин формирует то, кем они становятся, став взрослыми. — Но весь этот роман вращается вокруг разных мест, где люди находят свою индивидуальную надежду, сталкиваясь с политическим и личным угнетением. — Мариам обретает надежду благодаря мулле Фатхулле, когда он соглашается дать ей образование, — резко перебивает Дженни. — Лейла обретает свободу благодаря своему образовательному воспитанию. Пока Лиса и Дженни пристально смотрят друг на друга, Лиса приходит к внезапному осознанию: это очень похоже на битву за контроль, и они с Дженни одинаково упрямы. Если есть хоть какая-то надежда на то, что они чего-то добьются сегодня, то одна из них должна уступить или, по крайней мере, предложить компромисс. У Дженни такой стальной, вызывающий взгляд, который ясно дает понять, что Лиса – та, кому придется проглотить свою гордость. Она делает глубокий вдох и опускает взгляд. — Я могу понять твою точку зрения. Как насчет того, чтобы мы остановились на «Образовании женщин, надежде и угнетении, которые они обретают благодаря этому», или что-то в этом роде? Взгляд Дженни, кажется, смягчается, и она щелкает на своем компьютере, кивая. —«Образование женщин: надежда и угнетение» звучит лучше. Лиса сильно прикусывает внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержать язвительный ответ, подкатывающий к горлу. — Хорошо, — говорит она. — Двигаемся дальше... После согласования общей темы остальное проходит почти гладко, за исключением нескольких неровностей на этом пути. Они быстро преодолевают их, когда Лиса во второй проглатывает свою гордость, а Дженни, наконец, жертвует своей на третий раз. Как только они начинают чувствовать себя комфортно и входят в ритм, становится очевидно, насколько хорошо они работают вместе; насколько их мысли и анализ вещей гармонируют в одних моментах и как многому они учатся друг у друга в других. Ближе к концу первого часа настороженность Лисы ослабевает, и она обнаруживает, что внимательно слушает Дженни, страстно рассказывающую о связях персонажей с их родиной и о том, как она к этому относится, даже не осознавая обожания, сквозящего в мягкой улыбке на ее губах и морщинках в уголках глаз. В какой-то момент Лиса тупо наблюдает за тем, как двигаются розовые губы Дженни, а не за словами, которые они произносят. Пока они не называют ее имя, вырывая из транса. — Лиса? Лиса немедленно переводит взгляд на Дженни, и, судя по выражению лица напротив, она попалась. Лиса не знает, что сказать, и просто смотрит Дженни в глаза, а Дженни смотрит ей в ответ. Между ними внезапно возникает заряд энергии, Лиса почти слышит потрескивание электричества. Дженни проводит языком по своей нижней губе, и Лиса беспомощно следует за этим движением. Ее охватывает внезапное, сильное желание поцеловать Дженни, и она резко поднимается на ноги и направляется к двери, заикаясь: — Я... э-э… Я принесу нам что-нибудь выпить… Ты хочешь чего-то конкретного? Я думаю, у меня есть лимонад и содовая? Лиса едва дождалась тихого «Воды хватит» от Дженни, прежде чем выбежать за дверь. Она ныряет прямиком в ближайшую ванную комнату и опрыскивает холодной водой свое пылающее лицо. Она смотрит на свое отражение и делает несколько успокаивающих вдохов. — Возьми себя в руки, — говорит она себе, прежде чем вытереть лицо и спуститься вниз за чем-нибудь прохладительным. Когда она возвращается наверх со стаканом воды и банкой содовой, Дженни стоит у ее доски для рисования, изучая фотографию в рамке, которую держит в руке. Она поднимает голову, когда входит Лиса. — Я полагаю, Йель – твой главный приоритет? — спрашивает она, поворачивая фотографию к Лисе. Это фотография маленькой Лисы, сияющей в камеру беззубой улыбкой, рядом с отцом в одинаковых толстовках из Йельского университета. Это самое ценное, что есть у Лисы. Лиса ставит напитки на стол и осторожно приближается к Дженни. — Да, — говорит Лиса и смотрит на фотографию с мягкой улыбкой. — Я думаю, это что-то вроде семейного наследия. — Твой отец – выпускник Йеля? — спрашивает Дженни, впечатленная. — Тогда тебе практически гарантировано место. Сердце Лисы сжимается, и она пожимает плечами, забирая фотографию у Дженни и кладя ее на свой прикроватный столик. — Наверное. Дженни приподнимает одну из своих идеальной формы бровей. — Наверное? У тебя, должно быть, огромные связи через него. Одной рекомендации от него было бы достаточно. Кстати, ты прячешь его от меня, потому что боишься, что я очарую его и он напишет мне рекомендацию? Лицо Лисы вытягивается прежде, чем она успевает это заметить, и Дженни сразу это видит. — Я просто пошутила, клянусь, — говорит она, широко раскрыв глаза. — Семьи под запретом, я знаю, и это не значит, что мы друзья или что-то в этом роде. Лиса прикусывает внутреннюю сторону щеки и качает головой. — Нет, нет, я знаю, что ты пошутила, — быстро говорит она. — Это не ты… Это... Она бросает взгляд на Дженни, которая смотрит на нее с немного растерянным выражением лица. — Что? Может быть, то, как Дженни это говорит – мягче, чем все, что она когда-либо говорила Лисе, – или то, как она смотрит на нее, вызывает желание поделиться. — Мой отец умер, — выдыхает она, и, увидев выражение неподдельной вины на лице Дженни, добавляет: — Ты не могла знать. Лиса садится на свою кровать и проводит рукой по волосам. Несколько секунд она смотрит в пол, отчаянно пытаясь справиться с внезапно нахлынувшими эмоциями. Она не хочет казаться такой уязвимой перед Дженни, но проигрывает битву. — Мне жаль. Я не знаю, почему я... — она замолкает и издает принужденный смешок. — Клянусь, обычно я так не реагирую при малейшем упоминании о моем отце. Просто дай мне минутку, чтобы прийти в себя. Наступает момент полной тишины, когда Лиса убеждена, что Дженни собирается уйти, но затем она двигается, и кровать скрипит под ней, когда она устраивается рядом с ней, почти так близко, что их бедра соприкасаются. Лиса делает глубокий вдох. — Я думаю, это просто напоминание о том, что я скоро отправлю свое заявление в университет, и он был так рад за меня, но… его там не будет, — выдыхает она и чувствует знакомую резь в глазах. — Прости, я даже не знаю, зачем я тебе это рассказываю. Нам следует вернуться к работе. Лиса собирается подняться на ноги, но нежная ладонь на ее руке останавливает ее. — Я сожалею о твоей потере, — мягко говорит Дженни. — Я не могу себе представить, каково это – потерять родителя. Лиса на мгновение закрывает глаза. — Я просто не могу дождаться, когда это перестанет так болеть. Дженни мгновение не отвечает, просто поглаживает большим пальцем руку Лисы медленными, успокаивающими кругами. — Горе подобно океану, — говорит она в конце концов. — Это постоянная величина. Тебе просто нужно научиться плавать. Лиса поднимает удивленный взгляд, узнавая эти слова. — Вики Харрисон? Дженни улыбается и морщит нос. — Ужасная цитата, я знаю. — Без шуток, я почти уверена, что ты пропустила ее значительную часть, — говорит Лиса с легким раздражением, но в следующую секунду ее губы растягиваются в довольной улыбке. Улыбка Дженни становится шире, пока она не начинает улыбаться, высунув язык между зубами, и Лиса чувствует, что все в мире будет хорошо. Они сидят там, ухмыляясь друг другу, как идиотки, несколько секунд, затем улыбка Лисы становится более мягкой, и она шепчет: — Спасибо. Черты лица Дженни тоже смягчаются, и она слегка пожимает плечами в знак «без проблем». Она заправляет прядь волос за ухо, сдвигаясь в процессе, и их руки соприкасаются. Это так нелепо и слащаво, но внезапно их снова охватывает это странное, иссушающее напряжение, и сердце Лисы бешено колотится в груди. Они смотрят друг на друга, и взгляд Дженни на долю секунды опускается к губам Лисы. Лиса ничего не слышит из-за шума крови, стучащего в ушах, и ее тело действует самостоятельно, наклоняясь вперед. Она слышит, как у Дженни перехватывает дыхание, и она так близко, что к ней возвращается половина разума, и она отшатывается. Она отворачивает лицо и с трудом сглатывает. — Мне жа… Извинение едва успело вылететь из нее, как Дженни прижала два пальца к подбородку Лисы и повернула ее лицо обратно к себе. Лиса смотрит на нее широко раскрытыми глазами, затаив дыхание, а Дженни смотрит в ответ, выглядя такой же неуверенной, какой себя чувствует девушка напротив. Затем Дженни сокращает расстояние между ними и запечатлевает самый нежный, сладчайший поцелуй на губах Лисы – ничего похожего на их обычные агрессивные, оставляющие синяки поцелуи. Это распространяет приятное покалывающее тепло от ее рта до кончиков пальцев рук и ног. Сначала Лиса не двигается и не дышит, боясь, что она все испортит и все закончится еще до того, как начнется. Затем Дженни отстраняется, моргает на нее полуприкрытыми глазами, прежде чем снова придвинуться, целуя сильнее, настойчивее, ее пальцы зарываются в волосы Лисы. Лиса понимает намек и целует в ответ, и поцелуй становится отчаянным, как будто им не хватало воздуха. Дженни прижимается ближе, обе ее руки крепко вцепляются в волосы брюнетки, и та в ответ притягивает ее еще ближе, сильно сжимая бедро. Они отстраняются, чтобы глотнуть воздуха, обе тяжело дышат, и Лиса успевает лишь мельком увидеть раскрасневшиеся щеки и темные глаза Дженни, прежде чем девушка наклоняет голову и целует ее в шею. Глаза Лисы закатываются от удовольствия, но она не может наслаждаться этим, когда понимает, что дверь открыта. — Подожди, — выдыхает она, и Дженни немедленно останавливается. — Дверь. Она поднимается на ноги, закрывает и запирает на ключ дверь. Ее разум получает шанс осмыслить все, и она понимает, что, возможно, ведет себя самонадеянно: только то, что Дженни поцеловала ее, не значит, что она хочет сделать что-то еще. Она медленно поворачивается, чтобы посмотреть на Дженни, которая смотрит на нее с кровати. — Чего ты ждешь, Манобан? — тихо спрашивает она, и Лиса больше не нуждается в подсказках. Она делает шаг вперед и укладывает Дженни обратно на кровать, яростно целуя ее. — Стоп, — выдыхает Дженни между шквалами страстных поцелуев, и Лиса отшатывается, как будто ей больно. — Прости, я думала, мы... — она смотрит на Дженни сверху вниз, мысленно ругая себя за то, что все испортила. Дженни не выглядит сердитой, напротив, на ее лице задумчивое выражение. Затем она облизывает губы, цепляется за ткань футболки Лисы и бесцеремонно меняет их положение. Удивленная, Лиса моргает, глядя на Дженни, ее длинные волосы обрамляют лицо, и Лисе приходится протянуть руку, чтобы убрать их. Она изучает лицо Дженни, видит что-то похожее на нервозность в ее темных глазах, но это мимолетно, и быстро сменяется решимостью и дразнящей ухмылкой, от которой по телу Лисы разливается жар. Дженни наклоняется, дразняще и медленно, и Лисе приходится использовать каждый атом самообладания, которым она владеет, чтобы не встретиться с ней взглядом. Когда она, наконец, чувствует скользкие, мягкие губы Дженни, это того стоит. Дженни целует ее сильнее, страстнее, и Лиса стонет, легко открывая для нее рот, позволяя ей контролировать поцелуй и удивляясь самой себе, насколько сильно она наслаждается этим. Пальцы Лисы ползут вверх по бедру Дженни, обхватывая подол ее платья, и она собирается задрать его, но Дженни хватает ее за запястья и с силой прижимает их к голове Лисы. — Я контролирую, — выдыхает Дженни на ухо Лисе, покусывая мочку ее уха. — Боже, — выдыхает Лиса, широко раскрыв глаза, когда обжигающий рот Дженни перемещается к ее шее, и она никогда не думала, что ей понравится, когда Дженни возьмет все под контроль, но если отчетливая пульсация между ее ног является каким-либо признаком, то ей определенно это нравится. Дженни просовывает свои теплые пальцы под футболку Лисы, приподнимая ее и поглаживая горящую кожу. Лиса приподнимает голову, чтобы помочь ей снять лишнюю тряпку, и как только она снимается, Дженни толкает ее обратно на матрас. Кореянка наклоняет голову и целует ложбинку между грудью, медленно стягивая бретельки, по одному плечу за раз. Лиса сдерживает стон, прикрывая рот одной рукой, когда Дженни обхватывает ртом сосок, а другую запуская в волосы брюнетки. — Черт, — тихо бормочет она, когда Дженни проводит языком по одному соску, в то время как ее пальцы уделяют внимание другому; и ее движения немного неуверенные, немного неуклюжие, но полные энтузиазма, и Лиса ловит себя на мысли, что раньше она не испытывала ничего столь одновременно горячего и восхитительного. Лиса приподнимает бедра, обхватывая ими Дженни, чтобы прижать ее крепче. Ее сердце колотится о грудную клетку, когда пальцы Дженни проводят вниз по линии от ее живота к джинсам, медленно расстегивая их. Ее пальцы задерживаются у края, и Лиса чувствует ее нерешительность. Она смотрит вниз, но единственное, что она может видеть – это макушку Дженни. Она наклоняется и осторожно проводит пальцами по волосам. — Эй, — тихо говорит она. — Ты не обязана этого делать. Тебе не нужно делать ничего такого, что тебе не нравится. — Но я хочу, — говорит Дженни, поднимая лицо, и между ее бровями появляется складка разочарования. — Я просто никогда... — она замолкает и отводит взгляд, по-видимому, смущенная. К настоящему времени Лиса знает, что они с Дженни во многом похожи: они обе перфекционистки и хотят быть лучшими в том, что делают, они не терпят ничего меньшего. Лиса, очевидно, является первой «полноценной» лесбийской историей Дженни, и Дженни, очевидно, чувствует себя неуверенно из-за того, что делает что-то не так перед своим «заклятым врагом». Несколько недель назад Лиса, возможно, дразнила бы ее, может быть, даже издевалась бы над ней, но сейчас она выпутывается из джинсов, пока не остается в одном лишь простом скучном нижнем белье, которое заставляет ее чувствовать себя немного застенчивой. — Я покажу тебе, — говорит она, накрывая своей рукой руку Дженни и медленно, нежно направляя ее к краю своего нижнего белья, оценивая реакцию Дженни, когда их соединенные руки скользят под него. Глаза Дженни немного расширяются, а затем она ухмыляется Лисе. — Ты капаешь. Лиса краснеет. — Заткнись, ты хочешь, чтобы я тебе показала или нет? — Я думаю, я поняла, просто скажи мне, если я сделаю что-то не так, — говорит Дженни и скользит пальцами вниз по гладкости, дразня Лису кончиком пальца. Лиса тихо шипит: — Дразнить неправильно. Дженни хихикает. — Будто ты этого никогда не делала, да? Лиса улыбается. — Ладно, я это заслужила. Неудивительно, что Дженни быстро учится. Вначале она путается, но под руководством Лисы и с ее терпением она довольно быстро вводит в девушку три пальца. Лиса теряет самообладание еще быстрее, и не может сдержать румянец на щеках, когда Дженни так пристально следит за каждой реакцией на ее лице. Она понимает, что они никогда не делали этого вот так, лицом к лицу, и это гораздо более интимно, чем она была готова. Она почти благодарна, когда Дженни утыкается лицом в изгиб ее шеи. Пальцы Лисы пробрались под платье Дженни и коснулись ее великолепной задницы. Ее пальцы сразу же натыкаются на мягкую кожу, и на мгновение в ее голове происходит короткое замыкание, когда она думает, что Дженни пришла сюда без нижнего белья – пока она не понимает, что на ней стринги, которые, честно говоря, Лиса обожает. Лиса сжимает в кулаке волосы Дженни и приподнимает ее лицо, чтобы она могла жадно впиться в нее губами, и Дженни стонет, заставляя Лису сжиматься вокруг ее двигающихся пальцев. — Я хочу чувствовать тебя, — выдыхает Лиса прямо в губы Дженни, и Дженни отстраняется, чтобы вопросительно посмотреть на нее. — Вот так, — говорит Лиса и просовывает пальцы под тонкую бретельку стрингов Дженни, глядя на нее в поисках разрешения. В ответ Дженни сама снимает свои стринги, выкидывая их через плечо. Она садится прямо и медленно стягивает с себя платье, и Лиса издает тихий, беспомощный звук, глядя на почти обнаженное тело Дженни. — Иди сюда, — хрипло говорит она и тянется к ней. Дженни садится на нее верхом, опускаясь мучительно медленно, и как только их клиторы соприкасаются, они ахают в унисон. — О боже мой, — положительно восклицает Дженни, и это великолепное зрелище, наблюдать за благоговением на ее лице и за тем, как она экспериментально двигает бедрами, потирая их чувствительные центры друг о друга, и их обеих переполняет удовольствие. Дженни обретает уверенность и с энтузиазмом двигает бедрами, хватаясь за бедра Лисы для поддержки. Влажный звук их трущихся друг о друга кисок в сочетании с их стонами непристоен. Острое наслаждение пугающе быстро подводит Лису к краю и вызывает тихие всхлипы и пронзительные стоны – Лиса и не подозревала, что способна издавать такие звуки. — Ты убиваешь меня, — стонет она, и в ее голосе слышится едва ли не боль. Дженни пристально наблюдает за ней, ее глаза потемнели как ночь. — Ты близко? — выдыхает она, облизывая губы. Лиса судорожно вздыхает и кивает. Дженни прижимается сильнее, наклоняется, чтобы перекатить сосок Лисы между пальцами, и это добивает тайку: ее спина слегка выгибается над кроватью, когда она жестко кончает, дрожа до кончиков пальцев. Она откидывается на кровать, тяжело дыша, и Дженни приподнимается, чтобы опуститься рядом с ней. Лиса придвигается ближе и целует задыхающуюся Дженни в губы, опуская руку ей между ног, отчаянно желая ответить тем же жестом. Дженни издает горловой стон, когда Лиса трет ее сильно и быстро, и через пару минут она уже стекает по руке Лисы. Лиса небрежно вытирает руку о простыню и откидывается назад, закрывая глаза, пытаясь отдышаться и спуститься с высоты, на которой она парит. На несколько минут тишина наполняется их тяжелым дыханием, а воздух насыщен сексом. Как только обе успокаиваются, они поворачиваются, чтобы посмотреть друг на друга, и атмосфера быстро становится слишком интимной и неуютной. Лиса открывает рот, она не знает, что ей следует сказать, но, тем не менее, чувствует эту необходимость. Она так и не успевает сформулировать слова, как ее прерывает звук незнакомой мелодии звонка. Дженни внезапно вскакивает, тянется за своим платьем и нижним бельем, надевая их. — Который час? — бормочет она, хватая свою джинсовую куртку, которую бросила на спинку стула, и достает телефон как раз в тот момент, когда он перестает звонить. Она замечает это и стонет. — Я обещала маме, что заберу свою младшую сестру из дома ее подруги, — говорит она, надевая джинсовую куртку и расчесывая пальцами свои растрепанные волосы. — Я опаздываю. Пока Дженни суетится вокруг, собирая свои вещи, Лиса натягивает футболку и джинсы. — Мне нужно бежать, — говорит Дженни, перекидывая сумку через плечо и направляясь к двери, по пути останавливаясь перед зеркалом, висящим на стене, чтобы поспешно стереть остатки губной помады Лисы с уголка рта. Лиса хочет что-то сказать, когда Дженни открывает дверь: она понимает, что не хочет, чтобы она уходила. Не сейчас. Дженни останавливается, положив руку на дверную ручку, и поворачивается, чтобы посмотреть на Лису. — Мы многое сделали сегодня, я имею в виду, эм, проект, — ее щеки краснеют, и она откашливается. — Очевидно, что нам еще многое предстоит сделать. Мы будем поддерживать связь? — она ждет кивка Лиса в знак согласия, прежде чем направиться к двери с быстрым: — Хорошо. Увидимся позже. Лиса стоит там и слушает, как ее шаги удаляются вниз по лестнице, и как только слышится звук открывающейся и закрывающейся входной двери, она глубоко вздыхает. Она снова опускается на кровать и смотрит на потолок. Она почти смущена широкой улыбкой на своем лице; она знает, что то, что только что произошло, отличалось от всего, что они делали раньше, но прямо сейчас она не собирается слишком много думать и анализировать это, она собирается наслаждаться этим невероятно теплым чувством в своей груди. У нее будет достаточно времени, чтобы взбеситься. *** Лиса сознательно ищет Дженни на следующий день, но она почти не видит ее, разве что мельком в коридорах и за обедом. Этого недостаточно. Ей тоже нужно, чтобы Дженни ее увидела. Ей нужно встретиться взглядом с Дженни и понять, что их отношения снова изменились. Ей нужно знать, что она не единственная, кто не спал всю ночь, борясь с чувствами, которые она не совсем готова выразить словами. Это происходит в библиотеке. Лиса стоит там, сжимая в руках свою любимую книгу, отчаянно нуждаясь в том, чтобы немного расслабиться, когда натыкается на Дженни. Она удобно устроилась на диване, глубоко погрузившись в книгу, и Лиса с полминуты пристально смотрит на нее, прежде чем принять взвешенное решение. На самом деле смешно, как сильно колотится ее сердце, когда она идет через библиотеку, но она не обращает на это внимания. Дженни впервые замечает ее, когда Лиса опускается на диван напротив. Дженни пристально смотрит на нее мгновение, и в этот момент Лиса не может прочесть ее взгляд и понимает, какой глупой она будет чувствовать себя, если Дженни скажет ей убираться. Она этого не делает. Она возвращает взгляд к своей книге. И сердце Лисы не перестает колотиться о ребра.