mean girls

Дело в том, что быть президентом школьного совета – это гораздо большая ответственность, чем думала Лиса. Она стала связующим звеном между преподавательским составом и студентами, и если это что-то и значит, то только стресс. Возможно, она справилась бы с этим лучше, если бы у нее не было так много других дел, а сейчас ей кажется, что она поджигает свечи с обоих концов. После долгой, но удручающе непродуктивной встречи она натыкается на шкафчики в пустых коридорах, несколько раз ударяясь головой о металл. — Ты пытаешься убить несколько клеток мозга? Она поднимает голову и с удивлением видит Дженни, стоящую в нескольких футах от нее и с любопытством наблюдающую за ней. Она несет футляр для гитары, который кажется в два раза больше ее маленького тела. Лиса криво улыбается. — Возможно. Прошло пару недель с тех пор, как Дженни извинилась в библиотеке, и с тех пор они не разговаривали. Это не было преднамеренным – по крайней мере, не со стороны Лисы, – она просто тонула в обязанностях президента студенческого совета в дополнение к другим своим внеклассным занятиям. У нее не было времени ни на что другое. Это ложь. Дженни уже некоторое время живет в глубине ее сознания. Она указывает на футляр для гитары. — С каких это пор ты играешь на гитаре? Дженни слегка пожимает плечами. — Я всегда играла, просто у меня никогда не было на это много времени. В последнее дни у меня появилось гораздо больше свободного времени. Лиса изучает ее. Она действительно выглядит здоровее: ее кожа сияет, глаза яркие, хорошо отдохнувшие. Лиса знает, что рядом с ней она выглядит как гребаное крушение поезда. В глубине души она также думает, что была бы не прочь послушать, как Дженни играет на гитаре. — Ты отказалась от президентства только для того, чтобы наказать меня, не так ли? — говорит она с сухим смешком. Дженни ухмыляется. — Настолько жестко, да? Лиса вздыхает так тяжело, что все ее тело сотрясается. Она разводит руки в стороны в знак поражения. — Я ничего не могу сделать, и прошло уже сколько? Месяц? Школьный совет просто, блять, отвергает каждую инициативу, с которой я выступаю, и это не потому, что они плохие – они просто не хотят за них платить. — Что это за инициативы? — Я хочу начать программу репетиторства для детей, у которых нет ресурсов, чтобы получить дополнительную помощь, в которой они нуждаются, и совет сказал мне, что мне придется искать деньги в другом месте. Итак, я только что провела встречу со своей командой и президентами классов, предложив нам сократить бюджет предстоящего Зимнего бала. Они отреагировали так, как будто я велела им продать свои души или что-то в этом роде. Глаза Дженни немного расширяются. — Большая ошибка. Тебе не следует касаться их вечеринок, это буквально единственное, что их волнует. — Я люблю вечеринки так же сильно, как и все остальные, но нет необходимости тратить на них столько денег. Я ненавижу их всех, они такие поверхностные и обладают концентрацией внимания пятилетних детей. Дженни выглядит удивленной. — Они не все такие, как ты. Лиса моргает, не зная, как к этому отнестись. — Я знаю, это не то, что ты хочешь услышать, но, возможно, тебе следует быть менее амбициозной. — Что? — Лиса хмурится. — Какой смысл быть президентом, если я ничего не могу изменить? — Ты можешь многое изменить, — говорит Дженни, — тебе просто нужно делать небольшие шаги и сначала завоевать их расположение. Лиса пристально смотрит на нее. Она, честно говоря, не знает, как делать небольшие шаги, и уверена, что они уже презирают ее. — Послушай. Я имею дело с этими идиотами уже много лет. Если тебе нужны какие-нибудь советы и хитрости, то я с радостью помогу. Лиса улыбается этому предложению. — Я запомню это. Спасибо тебе. Дженни улыбается в ответ, и Лиса не может не смотреть ей вслед, чувствуя отчетливое ощущение чего-то в груди, которое она решительно игнорирует. У нее нет на это времени. * * * Лисе требуется две недели, чтобы попросить Дженни о помощи. В основном это потому, что Лиса слишком горда, чтобы признать, что она мучается и нуждается в помощи своего бывшего заклятого врага. Но есть также большая ее часть, которая все еще не доверяет Дженни после большого предательства на дебатах. Однако она вынуждена обратиться к Дженни из-за проблем с подготовкой к Зимнему балу. Президенты классов не сильно помогли ей, кроме как сказали, что Дженни всегда знала, что делать. — Просто пойди и спроси ее, Лиса. Она прямо там, — Розэ указывает на нее через весь кафетерий, как будто Дженни не сидит там, где была всегда, за центральным столом со своими друзьями. Лиса бросает на нее взгляд. Она смеется над чем-то, что сказала Джису, перекидывая свои заплетенные в косу волосы через плечо, и Лиса со вздохом быстро отводит взгляд. — Что не так? — спрашивает Хосок. — Разве ты не говорила нам, что она предложила свою помощь? Лиса поджимает губы и кивает. — Очевидно, она все еще заботится о тебе, — Розэ бросает на нее многозначительный взгляд, который Лиса решительно игнорирует. — Точно так же, как ты все еще заботишься о ней, — Хосок улыбается, поглощая свой ланч, когда Лиса сверлит его взглядом. — Заткнись, — она вздыхает и проводит рукой по лицу, заставляя себя подняться. — Хорошо. Я собираюсь спросить ее. — Ура! — Розэ поднимает руку, чтобы дать пять, но Лиса одергивает ее раздраженным взглядом. Джису первая замечает ее приближение и свистит, заставляя Лису чувствовать себя смущенной и неловкой. — О, кто же это, если это не сама Лиса Манобан! Наша новая королева! Чем я могу вам помочь, ваше высочество? — она отвешивает эффектный поклон, заставляя своих друзей разразиться смехом. Лиса сильно закатывает глаза. — Прекрати это, Джису. Джису улыбается и хватает ее за руку, притягивая к себе. — В чем дело, неудачница? Лиса оглядывает сидящих за столом, и все они с любопытством смотрят на нее в ответ. Она встречается взглядом с Дженни. — Привет, — приветствует она. — Мне нужна твоя помощь кое в чем. Мы можем поговорить? Дженни выглядит искренне удивленной и смотрит на Суён, которая загадочно улыбается. — Ооо! — восклицает Джису, поднимая брови на Лису. — Что-то, о чем ты не можешь говорить при нас? — Джису, — Дженни вздыхает и поднимается на ноги. — Перестань вести себя так по-детски. В отместку Джису начинает петь: — Дженни и Лиса сидят на дереве и ц-е-л-у-ю-т-с-я! Ой! — Джису потирает руку и дуется на Суён, которая укоризненно качает головой. — Спасибо, Джой, — бормочет Дженни с розовыми щеками и следует за Лисой в более укромный уголок. Лиса чувствует себя идиоткой, поскольку то, о чем она хочет поговорить, не так уж секретно, и теперь люди будут делать поспешные выводы, как они любят делать, когда все, чего хочет Лиса – это попросить помощи в подготовке к Зимнему балу. Когда Лиса объясняет проблемы, с которыми она столкнулась, Дженни выглядит так, словно ожидала чего-то другого, но быстро встряхивается. — У нас сегодня позже назначена встреча. Если у тебя есть время, может быть, ты могла бы заглянуть? Очевидно, они тебе очень доверяют, — Лисе стало ясно, что студенческий совет по какой-то причине предпочитает Дженни ей и негодует на команду, которую она привела с собой. Она не то чтобы озлоблена, но и не в восторге от этого. — Ой. Да. Конечно, — Дженни кивает, а затем стоит и смотрит на Лису так, словно чего-то ждет. Лиса смотрит в ответ, пока ей не становится неловко, и она откашливается. — Спасибо тебе, Дженни, — она улыбается и возвращается к своему столику, всю дорогу чувствуя на себе взгляд Дженни. * * * Лиса обнаруживает, что Дженни умеет ладить со студенческим советом, чему ей еще предстоит научиться. Она точно знает, что сказать и как это сделать, чтобы заставить их согласиться с ней. Лиса почти достает лист бумаги и ручку, чтобы делать заметки. Излишне говорить, что это одна из их первых продуктивных встреч, и это напоминает Лисе, что она новичок не только в работе, но и в общении с этими людьми, в то время как у Дженни за плечами многолетний опыт. — Это было потрясающе, — признается Лиса, когда встреча заканчивается и люди начинают расходиться. Дженни пожимает плечами. — Я просто занимаюсь этим уже некоторое время. Ты освоишься в этом. Может быть, — последняя фраза произнесена с дразнящей улыбкой, и Лиса тихо усмехается. — При таких темпах я сомневаюсь в этом. Это мой выпускной год. У меня есть так много другого дерьма, о котором нужно думать, кроме этого. — Осторожнее, Манобан, не забывай, что это то, чего ты хотела. Лиса тяжело вздыхает. — Я знаю. Я знаю, — она делает глубокий вдох и проглатывает свою гордость. — Если ты скучаешь, то добро пожаловать на наши встречи. Дженни бросает на нее взгляд. — Я бы не хотела перегибать палку. Лиса пренебрежительно машет рукой. — Все в порядке. Очевидно, нам нужна твоя помощь. Дженни медленно кивает, краем глаза изучая Лису. — Хорошо. Лисе это кажется хорошей идеей. Она знает, что ей еще многому предстоит научиться, и она принимает тот факт, что больше всего она может научиться у Дженни. Даже если она не может полностью доверять Дженни, она знает, что может доверить ей хотя бы это. *** Требуется меньше двух встреч, прежде чем что-то пойдет не так. Дженни становится все более нетерпеливой и грубой с командой Лисы. Сначала Лиса пытается все уладить, но затем Дженни набрасывается на одну из девушек. — У тебя вообще есть свое мнение? Или ты просто соглашаешься со всем, что говорит Лиса? Ты что, ее подпевала? Девушка обиженно ахает, а Лиса шумно вскакивает со стула, и все вздрагивают, когда он скребет по полу. — Дженни. Могу я поговорить с тобой снаружи? — спрашивает она сквозь стиснутые зубы и, не дожидаясь ответа, выбегает вон. Она ждет снаружи, скрестив руки на груди, и как только Дженни выходит, она поворачивается к ней. — Хорошо, Ким. В чем, черт возьми, на самом деле твоя проблема? Я пригласила тебя, чтобы ты помогла нам, а не для того, чтобы рушить мою команду! Дженни закатывает глаза. — Я ничего не могу поделать с тем, что тебе каким-то образом удалось создать самую некомпетентную команду во всей академии. — Они не некомпетентны! — Лиса огрызается. — Если бы ты только прислушалась к тому, что они говорят, вместо того, чтобы думать, что единственное правильное мнение – это твое, тогда, возможно... — Их мнение в буквальном смысле бесполезное, — перебивает Дженни. — Им даже все равно. Вероятно, они здесь только потому, что думают, что это им поможет в будущем. Это меня так раздражает. — О боже мой, — стонет Лиса, запуская пальцы в волосы. Во всем этом мире нет никого, кто мог бы разозлить ее так сильно, как Дженни, и она не может поверить, что забыла об этом. — Ты невероятна. Ты думаешь, что ты такая умная. Дженни сердито сверкает на нее глазами. — Ты привела меня сюда, Манобан. Если тебе нужна моя помощь, тогда прими ее. Не трать мое время впустую. Лиса проглатывает язвительный ответ и закрывает глаза, делая несколько глубоких вдохов. Как только она открывает их, Дженни выжидающе смотрит на нее. — Дженни, — говорит Лиса, гнев улетучивается из ее голоса, — я не хочу с тобой ссориться. Я не хочу, чтобы мы возвращались к тому, какими были раньше. Мы не можем вернуться к этому. Взгляд Дженни смягчается. — Мне жаль, — шепчет она. — Я просто… Я привыкла все делать по-своему с тех пор, как была президентом, и я знаю, что должна научиться идти на компромисс, — она прерывисто вздыхает. — Я тоже не хочу с тобой ссориться. Лиса вздыхает с облегчением. — Хорошо. Если мы будем работать вместе, то сможем добиться очень многого, — она протягивает руку и улыбается. — Серьезно, давай будем друзьями. Дженни выглядит удивленной этим предложением, и на какой-то унизительный момент Лиса боится, что она оставит ее в подвешенном состоянии. Затем она поднимает свою руку и вкладывает ее в руку Лисы. — Это хорошее начало. Лиса не знает, что это значит. Возможно, это хорошее начало для чего-то большего? Или, может быть, Лиса просто вчитывается в это гораздо больше, чем следовало бы. Возможно, она не знает, что имеет в виду Дженни, но она знает, что ее рука кажется невероятно теплой, а ее лицо выглядит прекрасным, когда она улыбается. * * * Они быстро приближаются к концу семестра, и во всех отношениях все идет гладко. С тех пор как Дженни присоединилась к студенческому совету, они смогли внести некоторые изменения – возможно, небольшие, но это только начало. Они обе прилагают усилия, чтобы стать друзьями и восстановить доверие, тусуются в школе и вместе прогуливаются по коридорам, не обращая внимания на шепот и взгляды, которые следуют за ними, куда бы они ни пошли. Следовательно, две их группы друзей начинают сливаться воедино до тех пор, пока трудно сказать, где заканчивается одна и начинается другая. Суён и Розэ делают свои отношения официальными при всеобщей поддержке, и Лиса начинает сожалеть об этом, когда они не прекращают обмениваться слюной 24 часа в сутки. — Ух ты! Хватит уже! Я пытаюсь здесь поесть, — жалуется Дженни однажды за обедом. Лиса хмуро смотрит на Суён и Розэ, когда они вместе хихикают и обмениваются приторными словами. Такими темпами она заболеет диабетом. — Мы должны запретить это на территории школы, — предлагает она. — Это блестящая идея! — Дженни хвалит, а Лиса смеется. — Вы просто завистливые сучки, — Джису фыркает. — Если бы вы двое не занимались ерундой, то могли бы по очереди лизать друг другу глотки, и вы это знаете. Лиса и Дженни краснеют. — Заткнись, Джису! — Но ведь она говорит правду, не так ли? — Хосок встревает и пригибается, смеясь, когда Лиса бросает в него недоеденным яблоком. — Я знала, что ты мне нравишься, — Джису улыбается и подхватывает Хосока под руку, взъерошивая его волосы. Лиса близка к тому, чтобы пожалеть о том, что их друзья тусуются вместе. Она смотрит на Дженни, которая свирепо смотрит на Джису, и ей интересно, что она на самом деле думает о ее словах. Она ловила себя на том, что бесчисленное количество раз наблюдала за Дженни: за ее улыбкой, смехом, губами. Ей интересно, наблюдает ли за ней Дженни так же внимательно. Дженни ловит ее взгляд, и они мгновение смотрят друг на друга, прежде чем одновременно отвести глаза. Теперь они всего лишь друзья. *** А друзья не ревнуют. За исключением Лисы. Они на домашней вечеринке в доме какого-то спортсмена, и Лиса пялится на Дженни и какого-то высокого парня, которые отчаянно флиртуют. Дженни умеет флиртовать. Она одинока и красива, и половина школы хочет быть с ней. Вполне естественно, что она недолго будет одинокой. Лиса делает большой глоток из своей красной чашки и морщится от отвратительного вкуса. Она оглядывается на Дженни и наблюдает, как та гладит загорелую руку мальчика, хихикая над чем-то, что он сказал. — Ты пытаешься убить этого парня глазами? Она вздрагивает и проливает пиво себе на кроссовки. Она стонет и оборачивается, оказываясь лицом к лицу с Розэ. — Не делай этого. Ты напугала меня до полусмерти. Розэ смеется. — Прости, — она бросает взгляд на Дженни и мальчика. — Ты ревнуешь? — Нет, — быстро говорит Лиса. — Мы просто друзья. — Или ты продолжаешь убеждать себя в этом, — Розэ пристально изучает Лису. — Это глупо. Почему бы вам просто не признать, что у вас есть чувства друг к другу, и не избавить нас от страданий? Лиса приподнимает бровь. — Нас? — Это пытка – смотреть, как вы с Дженни танцуете друг вокруг друга, ожидая, когда другая сделает первый шаг, — Лиса краснеет, смущенная тем, насколько очевидной она была. — Джой сказала мне, что у Джису есть какой-то тщательно продуманный план, как свести вас двоих вместе, так что тебе лучше сделать что-нибудь, пока она не сделала еще хуже. Глаза Лиса расширяются от ужаса. Все, что планирует Джису, может закончиться только полным унижением Лисы. — Откуда ты вообще знаешь, что она хочет быть больше, чем друзьями? — Потому что она наблюдает за тобой прямо сейчас. Лиса поднимает взгляд и замечает, что Дженни пристально смотрит на нее, хотя быстро отводит взгляд. Лиса с трудом сглатывает, не зная, что чувствовать, но затем парень обвивает рукой шею Дженни и притягивает ее ближе. Лиса отворачивается. — Я собираюсь выйти на улицу и подышать свежим воздухом. На заднем дворе есть ступеньки, и Лиса устраивается на них. Она достает из кармана джинсов сигарету и прикуривает, глубоко затягиваясь. Она выдувает дым и секунду наблюдает, как он танцует в воздухе, прежде чем исчезнуть. С тех пор как Дженни предала ее, раскрыв свои самые сокровенные секреты всей школе, Лиса была осторожна в своих чувствах к ней. Она думала, что они сгорят дотла и никогда не вернутся, но они поступили наоборот – они никогда не уходили. Однако они свернулись клубочком где-то глубоко внутри нее, прячась в самом темном углу, боясь снова обжечься. В последнее время они, как правило, появляются всякий раз, когда Дженни делает что-то милое или сексапильное, от чего сердце Лисы невольно стучит. Проблема в том, что они с Дженни стали отличными подругами. Она не хочет разрушать то, что у них есть сейчас, проявляя жадность. Она вырывается из своих мыслей, когда кто-то выходит на улицу. Она поднимает глаза и с удивлением видит Дженни. — Привет, — тихо говорит она. Лиса моргает. — Привет. Дженни бросает взгляд на тонкий блант, зажатый между ее пальцами, и Лиса уверена, что она одарит ее неодобрительным взглядом и уйдет. Однако, к ее удивлению, она опускается рядом с ней. — Что ты делаешь? — Курю. Очевидно. Где твой мальчик-игрушка? Дженни приподнимает бровь. — Он не мой мальчик-игрушка. Он мне наскучил. Лиса фыркает. — Ты не выглядела скучающей, — бормочет она, и в ее голосе слышится нотка горечи. Дженни смотрит на нее, но ничего не говорит на это. Несколько минут они сидят в полной тишине. — Хочешь немного? — предлагает Лиса, протягивая сигарету. Дженни хмурится и смотрит на сигарету так, словно это инопланетянин. — Я никогда раньше не пробовала. — Давай, — настаивает Лиса. — Это довольно вкусно. Дженни колеблется, но затем протягивает руку, их пальцы соприкасаются, и Лиса игнорирует электрический разряд. Она придвигается ближе к Дженни. — Нет. Ты делаешь это неправильно, — она услужливо направляет ее. — Ладно. Сделай небольшую затяжку, но втяни ее до самых легких. Дженни выглядит почти взволнованной, но делает то, что ей говорят. Секундой позже она выкашливает половину своих легких, и Лиса не может удержаться от смеха. — Это ужасно, — жалуется Дженни со слезами на глазах. — Поначалу, да, — соглашается Лиса. — Это тебе идет. Дженни наблюдает за ней, пока она делает затяжку, не дрогнув. — И давно ты этим занимаешься? — Несколько лет. Они снова замолкают, слышны только звуки вечеринки в доме. Лиса прерывает тишину первой. — Итак... ты нашла себе пару на Зимний бал? Дженни бросает на нее взгляд и качает головой. — Я иду с Джису. У нее сейчас фаза «я независимая женщина и не нуждаюсь в мужчине». Лиса удивлена. — Что, разве половина школы не выстроилась в очередь, чтобы пойти с тобой на свидание? Дженни закатывает глаза. — А как насчет тебя? — Я ненавижу танцы. Я иду только потому, что должна. — Это потому, что ты не умеешь танцевать? — Дженни дразнит. — Эй! Я умею танцевать! — Лиса протестует. — По большей части я просто ненавижу все эти «свидания». Эта идея патриархальна и устарела. Есть куча девушек, которые будут чувствовать себя никчемными, потому что никто из парней не приглашает их на свидание. Это глупо. Дженни секунду наблюдает за ней, а затем шутит: — Тебе горько из-за того, что ни один парень не приглашает тебя на свидание? — Я не хочу, чтобы какой-нибудь парень приглашал меня на свидание. Честно говоря, я завязала с мальчиками. — О, так ты ждешь, когда девушка пригласит тебя на свидание? — Дженни спрашивает так беспечно, что Лисе требуется секунда, чтобы осознать, что она сказала, и на мгновение ей кажется, что это предложение. — Я бы предпочла это, — признается Лиса. Дженни опускает взгляд и облизывает губы, и Лиса повторяет это движение. — Ты всегда знала? — Лиса хмурится, сбитая с толку, и Дженни уточняет: — Что тебе нравятся девушки. Лиса расширяет глаза, застигнутая врасплох этим вопросом. — О... эм… Думаю, я знала это уже давно, — она слегка пожимает плечами. — С тех пор, как мне было лет двенадцать, я не могла перестать думать о том, какой хорошенькой была девушка по соседству, — Дженни слегка улыбается, и Лиса вынуждена спросить: — А как насчет тебя? Дженни выглядит пораженной вопросом, и на мгновение она разевает рот, прежде чем сделать глубокий вдох; мягкий румянец делает ее еще более привлекательной для и без того полуприкрытых глаз Лисы. — Я всегда находила девушек привлекательными, но я никогда... — она замолкает, слова ускользают от нее, и Лиса скептически смотрит на девушку. — У тебя что, гей-кризис? Дженни переводит взгляд на нее. — Что? Лиса ухмыляется. — Гей-кризис. Мы все проходим через это. Все в порядке. Ты можешь принять себя такой, какая ты есть. Дженни краснеет. — У меня нет гей-кризиса, Манобан, — она фыркает. — Бисексуальность – это такая вещь, о которой, я уверена, ты знаешь. Я… Я никогда раньше по-настоящему не задумывалась о том, что мне на самом деле нравятся девушки, ну, знаешь… типа, действительно нравятся… Лиса с трудом сглатывает, сердце подпрыгивает. — До меня? Лиса наблюдает, как у Дженни перехватывает дыхание, и она поднимает взгляд, чтобы посмотреть на Лису, выглядя самой уязвимой из всех, кого Лиса видела за последнее время, и это захватывает дух. — Да. Лиса одолевает желание прижать их губы друг к другу и ощутить прикосновение ее мягкого рта к своему, но она борется с этим. Если они когда-нибудь решатся на это, то на этот раз они должны сделать все правильно. Лиса облизывает пересохшие губы и глубоко вдыхает. — Дженни… ты думаешь... – она собирает все свое мужество, которое у нее есть. — Ты хочешь... попробовать? Лиса знает, что Дженни понимает ее вопрос, но все равно тихо спрашивает: — Попробовать что? — Мы, — отвечает Лиса, и слова повисают в воздухе, тяжелые и опасные. — Ты не хочешь дать нам шанс? На этот раз по-настоящему. Лиса сразу же захотелось схватить эти слова и запихнуть их себе в глотку, но они вырвались наружу, заставляя ее чувствовать себя обнаженной и уязвимой. Дженни пристально смотрит на нее. — Манобан... — ее губы изгибаются в ухмылке. — Ты приглашаешь меня на свидание? Щеки Лисы порозовели, и она застонала, закрыв лицо руками. — Не дразни меня прямо сейчас. Дженни протягивает руку и убирает ее руки от лица, откровенно заглядывая ей в глаза. — Я никогда не думала, что ты когда-нибудь снова захочешь быть со мной… Честно говоря, я никогда этого не ожидала, — она нежно гладит Лису по тыльной стороне ладони, улыбается, а затем кивает. — Я думаю, мы заслуживаем еще одного шанса. Лису охватывает теплое чувство, и на ее лице появляется улыбка. Только тогда она позволяет себе обхватить щеки Дженни и взять ее губы в свои. И она понимает, что ее чувства действительно никуда не делись. Они только усилились.