Сублимация

Первый раз Тигр отсалютовал ему после их совместного задания, когда они ловили ублюдка, который торговал детьми. Он тогда сильно поранился, поэтому вся рубашка Ацуши была изорвана и покрыта пылью вперемешку с кровью. Расëмон не успел — в этот момент Рюноске разбирался с вооружённым отрядом. Такой ничтожный вид чужого тела всколыхнул в нём что-то далёкое и непонятное. Это, возможно, была жалость. Впрочем, она быстро прошла, когда Ацуши, будто не его кидали по всем поверхностям, ярко ему улыбнулся, приложил два пальца к виску и отсалютовал. Так делают только друзьям. Близким людям. Тем, с кем флиртуют. Возлюбленным, в конце концов! Но не напарнику, с которым он только недавно расслабился, зная, что не получит в спину иглы чужой способности. Рюноске удивлённо застыл, чуть приоткрыв глаза для того, чтобы убедиться — нет, ему не показалось. Ацуши уже ушёл в сопровождении Осаму. Он так и остался стоять на прежнем месте, чувствуя что-то неясное, горящее в области груди. Это не было злостью или вспышкой гнева. Рюноске повторил этот жест, думая, не выглядил ли он комично, проворачивая подобное в одиночестве. Жест получился легко и как-то… непонятно. Всё-таки Тигр чокнутый, заключил для себя он. Вернувшись домой, Рюноске устало скинул плащ, рубашку и штаны, залезая под душ. На плече красовались следы недавней их драки. Он даже признавал, что спровоцировал её сам, когда накричал на Тигра. Они встретились в кафе, куда Рюноске ходил за самым вкусным чаем в городе. Он иногда хотел побыть обычным человеком — не смертоносным оружием мафии и не жестоким убийцей со зверем за спиной. Просто Рюноске Акутагавой, жителем Йокогамы, который любил чай и книги. Удивительно, наверное, что он не растратил интерес к каким-то мелким вещам после воспитания Осаму. Ацуши зашёл через полчаса, хмурый и какой-то дерганный. Обычно Тигр не выглядел настолько заведённым. Они пересеклись взглядами, тот кивнул ему и неуверенно подошёл ближе. — Я могу сесть? Рюноске несколько секунд смотрел на него, пытаясь понять, что сподвигло Ацуши подойти к нему вне парных миссий. Они не друзья. Всего лишь дуэт под руководством Осаму. И то по нежеланию обоих. — Как хочешь. Ацуши недовольно поджал губы и потоптался на месте, видимо, рассуждая, что крылось за чужим ответом: да или нет. Рюноске ненавидел туманные выражения, поэтому усмехнулся про себя, подняв уголок губ. Наконец Ацуши сел напротив, закинул рюкзак на сидение и махнул официантке. — Мне, пожалуйста, мисо-суп и рамен. — После того, как девушка записала заказ, он улыбнулся ей. — Спасибо! — Будет готово в течение двадцати минут. Вы же не против подождать? — Нет-нет, что вы. Спасибо ещё раз. Рюноске скривился от такой вежливости, которую Тигр не проявлял никогда по отношению к нему. Впрочем, он и не заслужил. И ему она была не нужна! — Что ты тут делаешь? — в лоб спросил Ацуши, постукивая пальцами по столу. От надоедливого звука Рюноске поморщился. — Не твоё дело. — Грубо, — пробормотал Ацуши и покосился на чашку чая, опустошенную лишь наполовину. От неё уже не шёл пар. За сорок минут там всё остыло. — Неужели ты не заказываешь ничего к чаю? — Зачем? Рюноске неохотно моргнул, сам становясь каким-то наивным и глупым. Надо было ответить «нет» и на этом остановиться. В конце концов, смысла в их диалоге не было. Ацуши казался назойливым. От этого хотелось спрятаться. Уйти сейчас же. — Ну как же… — ответил он растерянно. — Обычно это логично. Чизкейк хотя бы. — Нет. Не нужно. Не лезь не в своё дело! Он бы рявкнул это, да не хотел портить себе настроение. Всё же было хорошо, пока не пришёл Тигр. Рюноске уставился в чашку и постарался вдохнуть глубже. Их общение выматывало вне битв. В то время как во время сражений они умудрялись перекидываться колкостями и даже… будто бы быть друзьями со своими шутками. Скажем, Осаму бы не понял их юмор. Вернее, юмор Ацуши, который обычно выходил победителем из их обмена любезностями. Рюноске же участвовал в этом наполовину, но отдавался со всей серьёзностью — одолеть в битве Ацуши нельзя по договорённости, так хотя бы он не уступит в их колкостях. — Надеюсь, ты не захочешь убить меня после этих слов, но… — Я уже хочу убить тебя, Тигр, — тихо сказал Рюноске. — Разумеется, — кивнул Ацуши, не смутившись. — Но ты очень худой. Рюноске захлопнул рот и стиснул зубы. — Не лезь не в своё дело! Нормальное у меня тело. — Я и не говорю, что оно ненормальное. Просто кажется, будто у тебя проблемы с питанием. Рюноске и правда забывал поесть. С утра он уходил рано на работу, в обед шёл в кафе, чтобы заказать любимый чай. А вечером валился с ног от усталости, и лишь иногда ел. Чувство голода в нём отсутствовало. Он даже не понимал, что это: обычная боль и тремор из-за болезни или недоедания. Ему было всё равно. В конце концов, приоритетом был его кашель с кровью. Впрочем, и на это он чаще всего не реагировал никак, кроме равнодушия. — Заткнись. Будто бы у тебя нормальное тело. Ацуши показушно встал и выпрямился, разведя руки в стороны. Торс у него был ужасно тощим, но значительно больше, а вот бёдра… Рюноске задумчиво уставился на них, чувствуя пульсацию в голове. Они были широкими, похожими на женские. Рюноске нравилось такое телосложение. Не потому, что напоминало девчачье, а просто… Но не у Тигра. Он всё ещё был ослеплён злобой. — Всё показал? Может, разденешься ещё? — Может, и разделся бы, — брякнул Ацуши, садясь обратно. Рюноске завис, раздумывая, шутка это или очередная колкость. Но бёдра хороши, да. Так. Прекрати. — Я хотя бы ем. Давай я тебе что-нибудь закажу. — Заткнись! Это было унизительно. Будто бы Рюноске нуждался в чьей-то заботе, кроме Гин. Да и не забота это была — скорее так, глупая насмешка над его телом, несовершенным и отвратительно грязным из-за всей крови, которую он пролил. — Я всего лишь хочу помочь, — пожал плечами Ацуши. — Мне твоя помощь не нужна. И держись от меня подальше. — Хочу напомнить: мы вместе работаем, — выгнул он бровь, чуть улыбнувшись. — Мне всё равно. Рюноске поднялся, оставив чай недопитым. Лучше вот так, чем находиться рядом с этим дотошным Тигром. Тот не угомонился и бросил фразу, которая моментально зажгла Рюноске, будто керосин. — Ты просто мудак. Рюноске ударил по его лицу, заставив Тигра рыкнуть. По губам стекла струйка крови, которую тут же слизал Ацуши. Пока он проследил за этим действим, тот тигриной лапой лягнул со всей силой Рюноске в плечо, оставляя на нём длинные царапины. Белая рубашка покрылась кровью. Охрану вызвали незамедлительно, хотя они уже успели вцепиться друг в друга, сражаясь, скорее, из злобы, чем из желания убить. Их растащили быстро. Рюноске еле сдерживал Расëмон, тяжело вдыхая раскалённый воздух. Ссадина над бровью кровоточила. Лицо Тигра украшал синяк и разбитая губа. Идеально он провёл своё время. …Рюноске усмехнулся, пока касался белой кожи кончиками пальцев. Несмотря на заживающие царапины, они всё равно ныли. Теперь останутся шрамы, которые будут напоминать о Тигре. А Рюноске никогда не хотел, чтобы что-то о нём напоминало. Вымывшись и стараясь не смотреть в запотевшее зеркало, Рюноске обтерся и задержал взгляд на своём животе. Тот был плоским, без намёка на пресс. И ноги были тонкие. Значительно меньше, чем бёдра Ацуши. Когда Рюноске словил себя на этих мыслях, он больно ударил себя по руке. — Прекрати, — сказал он себе и быстро оделся. Размышления не прерывались ни на минуту. Всё крутилось вокруг этого глупого жеста. Вокруг чужих слов. Вокруг их недавней драки, в ходе которой между ними искрило напряжение и агрессия. Рюноске не мог сказать, что совсем уж ненавидит его. Хотя в самом начале ему хотелось сломать шею: у Ацуши было всё, включая признание Осаму. Тот дарил ему улыбки, обнимал за плечи и дружески наставлял перед их заданиями. У Рюноске не было ни черта из этого. Он посвятил свою жизнь Осаму, лишь бы тот взглянул на него без отвращения и презрения. А этот грёбанный нытик родился с золотой ложкой во рту, раз ему так легко удалось завоевать чужое внимание. Кто-то готов положить всё своё время на внимание человека, а кто-то получал это мгновенно. Будто бы по щелчку пальцев. Но Осаму всё же похвалил его. И даже иногда говорил ему «привет, Акутагава» или «отличная работа». Последнее относилось к их командной работе. И всё же было приятно. И ненависть к Тигру чуть уменьшилась.

***

Во второй раз Тигр отсалютовал ему, когда Рюноске был в броне Расëмона. За это действие пришлось поплатиться: на Ацуши пронеслись тараном, и Рюноске невольно крикнул: — Тигр! Ацуши врезался в стену и громко вскрикнул. Он свалился на обломки и чудом увернулся от следующей атаки. Рюноске долго не думал. Он разорвал на куски противника и встал впереди всё ещё сидящего Ацуши. Тот удивлённо смотрел на этот поступок и невольно кривился от боли. — Акутагава… — Заткнись. Рюноске расправился достаточно быстро с нападающим, напоследок взглянул в испуганные глаза и прошептал, чтобы никто не слышал: — Тебе, считай, повезло, что он остался жив. А после свернул ему шею. Безжалостно и без страха в горящих глазах. На поле боя не осталось больше никого: большинство разбежалось, стоило им увидеть иглы Расëмона и чужую решительность. Их дуэт наводил ужас своей синхронностью. — Зачем ты это сделал? — спросил Рюноске, подходя ближе. Он снисходительно посмотрел на хмурое лицо с синяками и ранкой на губе. Чужой подарок. Его подарок. Ацуши кое-как поднялся, опираясь на стену. Он поднял горящие глаза и ядовито откликнулся: — А тебя волнует? — Меня волнует всё, что может помешать работе. — Зачем ты кинулся меня защищать? Рюноске прострелило сильной болью в рёбрах. Он задохнулся и громко закашлялся, чувствуя омерзение от своей слабости и глупого вопроса Тигра. Он спасал его. Он помог ему. Какого чёрта тот спрашивает такие тупые вещи. — А ты догадайся. Пошевели мозгами. — Я мог справиться сам, — Ацуши обиженно поджал губы, но упорно не двигался, облокотившись на стену с трещинами. — Не мог. — Возразил Рюноске. Отсалютовал ему Ацуши потому, что поймал чужой взгляд на себе. Открытый и какой-то заинтересованный в чужих действиях. Ладно, Рюноске признавал, что засмотрелся, только чтобы убедиться, что тот не помер от очередного удара. И как-то так получилось… По-дурацки, что ли. В области бёдер у него болтались лохмотья — бывшие целые штаны, что плотно обхватывали ноги. Но было видно только небольшой участок кожи. Рюноске вернул взгляд на чужое лицо и неожиданно для себя выдал: — Ты идти можешь? — Могу. Он скрестил руки на груди, выгибая бровь. Ему даже не было смешно, хотя хотелось засмеяться хриплым смехом. — Отлипни от стены, — приказал он, не двигаясь с места. Ацуши пожевал губу и постарался оттолкнуться, но в итоге беспомощно скатился вниз. И только тогда Рюноске увидел кровавый след там, где была чужая спина мгновение назад. Неприятная иголка чего-то тяжёлого кольнула в сердце. — Я жалок, да? Скажи это. — Ацуши усмехнулся и поджал ноги, притягивая их к груди. Рюноске молча подошёл и, колеблясь, посмотрел прямо в глаза необыкновенного цвета. Он никогда таких раньше не видел. Оттого смотреть в них было сплошным испытанием. — Зачем мне это говорить? — Потому что это в твоём стиле. Кстати, ты можешь меня убить. Кажется, я не чувствую своих ног, — невесело оповестил Ацуши и улыбнулся. — Идиот, — прошептал Рюноске и неохотно протянул свою руку. — Давай. Пока я не передумал. Ацуши вложил свою ладонь в костлявую. Оказалось, что они были у обоих одинаковые, несмотря на разное телосложение. Рюноске с силой потянул его вверх и заставил встать. Ацуши покачнулся и стал заваливаться назад. Рюноске пришлось приложить усилия, чтобы вернуть его на место. — Где Дазай? — спросил он с недовольством. — Пусть он тебя забирает. — Я же говорю: я не могу ходить. А Дазай вряд ли донесёт меня до общежития. Рюноске задумчиво нахмурился, размышляя над неудобной ситуацией. Кидать Тигра не хотелось, хотя идея казалась заманчивой. Кто он такой, чтобы помогать своему сопернику? Но если соперник скончается от потери крови, то больше не с кем будет соревноваться. Так? Да. — Где ты живёшь? — переборол он себя, кривясь от собственных слов. Ацуши удивился, поэтому не сразу ответил на вопрос. Когда взгляд Рюноске сделался чересчур тяжёлым, он поспешно назвал адрес. Рюноске неловко закинул чужую руку себе на шею, а второй осторожно, боясь обжечься и почувствовать что-то не то, обхватил талию. Та оказалась тонкой, противоестественной для телосложения. Рюноске болел, поэтому был таким… нездоровым. У него выпирали рёбра, а живот, казалось, прирос к почкам. Однако почему Тигр был странно тощим? Исключая, конечно, бёдра. Те всё же были, на удивление, красивыми и крепкими. Мысли витали вокруг чужих ног, пока они шли в неловком молчании вдоль набережной. Кровь залила не только рубашку Ацуши, но и отпечаталась на одежде Рюноске. Оказалось, Тигр просто проехался по неровной поверхности и стесал себе спину. А от силы удара не мог прийти в себя. Повезёт, если не сотрясение. Хотя, вроде бы, он не ударялся головой. А не помешало бы. Может, мозги встали бы на место. Кто знает… Осаму встретился им за два квартала до общежития. Он поспешил навстречу и перехватил Ацуши. Из-за их разницы в росте Тигр неудобно вытянулся. — Спасибо, Акутагава. Рюноске пожал плечами. Осаму помолчал, Ацуши вообще не реагировал, смотря себе под ноги. — Он будет в порядке, — предупредил Осаму. И тут Рюноске ощутил на себе всю прелесть чувств: от страха до страшного сочувствия. Будто бы Осаму открыл портал в его сердце, которое обросло терновником. Он старательно выстриг колючки и пробился к нему, заставляя что-то чувствовать, помимо усталости и горькой безнадёги. Осаму что-то знал. Знал то, что не понимал Рюноске. Эти слова врезáлись в сознание, когда их спины удалялись и в конце концов затерялись среди толпы. Он направился обратно, домой, к теплу и привычной тишине. …Рюноске редко пил. У него была небольшая коллекция вин, подаренная в основном на день рождения от Чуи. И алкоголь был хорошим, в этих словах он никогда не сомневался — Чуя точно знал, что дарить. Они иногда проводили время вместе по вечерам, обсуждая Осаму. Чуя часто о нём отзывался нелестно. Но Рюноске знал, что тот ему по-своему дорог. Сейчас бутылка не-пойми-какого-года была откупорена, а бокал хранил в себе небольшое количество вина на самом дне. Рюноске поморщился, глотая горячую лаву — по-другому назвать пойло не получалось. Не стоило, наверное, это делать. Но и размышлять о чужих бёдрах, о глазах и о крови на спине было тошно. Ацуши был ниже всего немного и по комплекции не уступал ему, хотя вес, наверное, превосходил его на несколько килограммов. С алкоголем пришло опьянение, с которым Рюноске быстро справился, ложась спать с пустой головой. Больше там не было пышных бёдер и больших невинных глаз, в которых горело необычайное желание жить. Рюноске так не мог. Не понимал. Смысл жизни был — признание Осаму. Но это не помогало искре зародиться в нём. Глаза по-прежнему были тусклыми.

***

В третий раз Ацуши отсалютовал ему, когда они вновь пересеклись в кафе. На этот раз он был с Осаму, что комично приставал к официантке. — Акутагава, — подошёл он ближе, неловко улыбаясь. — Спасибо за тот раз. Рюноске кивнул, решив промолчать. Ему не хотелось обсуждать тот поступок. Он поступил так, как посчитал нужным. Кому было бы легче, если бы Тигра не нашли? Точно не ему. — О, Акутагава! — воскликнул Осаму, от чего тот дёрнулся. Мурашки побежали вдоль рук от непринуждённого голоса. — Ты тоже любишь тут обедать? Осаму взглянул на полупустую чашку с чаем. Как в прошлый раз прямо. Он недолго думал и бестактно ляпнул: — Не пробовал что-то есть? — Не пробовал, — откликнулся Рюноске, не меняясь в лице. Это был уже не первый раз, когда его уличали в том, что он почти не питается. В любом случае, это исключительно его проблема. Чая и утреннего тоста вполне хватало на остаток дня. Иногда, правда, был голод. А учитывая тот факт, что Ацуши оценил его фигуру как костлявую, заставил задуматься, насколько всё плохо. Рюноске всегда казалось собственное тело уродливым — в шрамах, с нездоровой худобой, кривое и некрасивое. Вот у Ацуши была адекватная фигура. Вроде как. Тот нормально питался, не зацикливаясь на том, насколько вредная еда попадает в его организм. Рюноске понимал всю безысходность своей ситуации: он создавал себе проблемы и по идее надо было есть, чтобы исправить тело. Но каждый кусок пищи казался непреодолимым испытанием. Ему не хотелось есть целыми днями и функционировал он только потому, что Гин периодически напоминала о еде. Он ненавидел себя. За такую черту, из-за которой вся его жизнь строилась вокруг еды. — Давай закажем ему что-нибудь сладкое? — предложил Осаму, обернувшись к Ацуши. — Не стоит, — отозвался он, покачав головой. Рюноске даже был почти ему благодарен. Почти. Осаму озадаченно пожал плечами, передумав настаивать. Их отношения не были такими, чтобы уговаривать друг друга на какие-то поступки. Он ушёл вглубь кафе, где вновь попытался заговорить с девушкой. Ацуши остался на месте. — Ты же не будешь больше меня бить? Рюноске усмехнулся, на губах заиграла едва заметная ухмылка. Ацуши даже остолбенел — настолько он не ожидал проявления эмоций со стороны нелюдимого человека. Они неприятно молчали. Ацуши ждал ответа на вопрос. Рюноске просто не хотел разговаривать. После последнего случая он боялся как-либо контактировать с ним. В конце концов, закончилось всё чужой благодарностью и опять этим идиотским жестом, который порядком бесил Рюноске. Что вообще он значил? Приветствие? Так ему это не было нужно. И «привет» не надо говорить ему. Они не друзья. И лучше им никогда не переходить черту. — Смотря как ты будешь себя вести. Рюноске резко замолчал, осознавая, что он только что сделал. От этого в голодном желудке завязался плотный узел, который отдался в живот болезненным уколом. Ацуши мягко ему улыбнулся и присел. — Напомню, что ты первый начал драку. — Напомню, — передразнил Рюноске, отодвигая остывший чай, — ты спровоцировал конфликт. — Тем, что назвал тебя мудаком? Ацуши смотрел на него так, словно знал, какие мысли прячутся за непроницаемым спокойствием. Ничего он не знал. Угомонись. И всё же от такого проницательного взгляда стало не по себе. — Не думал, что это тебя заденет, — продолжил он, всё так же пожирая его глазами. Ацуши, видимо, ждал, что что-то проснётся в Рюноске, и тот ему либо улыбнётся, либо ответит нечто в духе «всё в порядке». Он всё так же хранил молчание, почувствовав себя чуть лучше от тишины. Суета вокруг никуда не исчезла; он даже отдалённо слушал какие-то щебетания Осаму. И всё же ему было относительно неплохо в обществе Тигра. Но только сейчас. — Меня это не задело. — Иначе ты бы меня не ударил. — Хочешь поспорить? — Нет, — тут же покачал головой Ацуши, уступая в перепалке. — Я не хочу вновь с тобой сцепиться. Мы, вроде как, прошли этот этап. — Я по-прежнему хочу тебя убить, — напомнил Рюноске с желанием разрушить чужие глупые мечты. Ага, как же! Никакие этапы они не проходили. Да, их стычки прекратились, они уже не сражались друг с другом на поле битвы — только обменивались словами, иногда информацией, чаще это были весёлые колкости, от которых внутренне Рюноске изредка ликовал. Кто-то ведь не боялся его. Говорил ему что-то прямо. Таких людей немного, в основном его боялись, поэтому услышать хоть что-то от других становилось одновременно и неприятно, и… странно. Он ещё не определил значение этого чувства. — Знаю, — сказал Ацуши. — И всё же не пытаешься сейчас. И во время наших сражений. Ты меня даже защищаешь, как в прошлый раз. И ты мне помог. И вообще ты окутываешь меня бронёй, и… — Тигр замолк, с расширенными глазами смотря на проблеск истины в собственных словах, отражающихся в чужих блеклых глазах. Однако сейчас в них горел опасный огонь. Кто-то очень близко приблизился к разгадке. — Ты не мудак, — заключил Ацуши, отвернувшись. — Я делаю всё это, потому что нам приходится работать вместе. Не из личных побуждений, — ответил Рюноске, лишь бы чем-то перекрыть внутренний голос и чужие догадки. — Ты мог оставить тогда меня там. Я в любом случае бы оправился регенерацией. Однако ты поступил по-другому, — на его губах заиграла лукавая улыбка. — Спасибо, Акутагава. Конечно, Рюноске помнил о быстром заживлении чужих ран. И всё же смотреть на чужую кровь, на боль в этих глазах, на беспомощность было неприятно. Тигр обычно другой, хоть периодически и приходилось его оберегать от глупых ошибок, будь то броня из Расëмона, что смотрелась на нём до ужаса правильно, или как в том случае, когда он уже не был соперником, дезориентированный и уставший. Рюноске всего лишь выполнял свою работу. В неё вовсе не входила забота о чужом теле. Он ничего не ответил, даже не кивнул. Ему стала неприятна благодарность. Будто бы он сделал это для Ацуши. Да нет же! Он совершил этот поступок только из-за того, что его напарник мог помереть по достаточно тупой причине. Регенерация — шепнуло сознание. Да. Рюноске отмахнулся от этих мыслей. — Ты остаёшься? У нас с Дазаем ещё есть время. — Я никуда не тороплюсь, — легко ответил Рюноске. — Хорошо. Ацуши заказал себе то же, что и в прошлый раз. В тот день он так и не поел из-за их драки, после которой их выдворили на улицу. Доступ в то кафе оказался им закрыт, поэтому Ацуши, судя по всему, потащил Осаму в заведение подальше. Здесь, конечно, чай был не такой, как в другом месте, но и пить его было не противно. Ацуши быстро ел, словно стесняясь, что за ним наблюдают внимательные глаза. Рюноске допил свой холодный чай, поднялся и собирался уйти, как услышал тихое «До встречи». — Да. — Согласился он, уходя.

***

В следующий раз Ацуши отсалютовал, когда они встретились на собрании мафии и ВДА. Пока главные решали вопросы, а Ацуши и Рюноске стояли на своих сторонах, последний ощущал огромную пропасть между ними. Они разные, хотя бы из-за их выбора. Ацуши приносит добро, но и Рюноске, который раньше нёс исключительно разрушение, сейчас помогает в хороших делах. Они дуэт, такой неоднозначный и не похожий друг на друга, что приводило к определённым мыслям: что было бы, если бы Рюноске состоял в агенстве? Или что было бы, если бы Ацуши нашли раньше мафиози? Рюноске подумал, что Ацуши ни за что не согласился бы на такое. Он светлый и немного наивный, оттого его решение было бы исключительно отрицательным. Ацуши хотел мира. Ацуши хотел счастья всем в округе. И Рюноске иногда казалось, что даже Осаму воспринимает его серьёзнее, чем могло быть на первый взгляд. И всё же: он вновь сделал этот жест — приложил пальцы к виску. Это видели все, однако тактично промолчали. Лишь Осаму взглянул на Ацуши и вернулся к своим делам. — Соукоку лучше всего подойдут для этой миссии, — сказал Фукудзава. — Я не буду работать с Дазаем, — спокойно возразил Чуя, скривившись в притворном отвращении. — Ну Чуя, — жалобно протянул Осаму, приближаясь и вытягивая руки, чтобы, видимо, погладить его. Чуя крикнул «отойди от меня, придурок», и они начали спорить. — Что насчёт Акутагавы и Накаджимы? — устало предложил Мори, тут же переключая своё внимание на главу агенства. Фукудзава неуверенно кивнул, посмотрел в сторону Ацуши, что невольно улыбнулся этому взгляду. Рюноске безэмоционально наблюдал за ним, чувствуя что-то колючее в груди. Это было похоже на недовольство или нежелание находиться с ним опять рядом. Несмотря на то, что в бою они были бесподобны и слаженны, в жизни их общение оставляло желать лучшего. Они не могли найти общий язык, и в этом была вина Рюноске, о чем он не жалел. Нечего ему якшаться с ним, это приведёт лишь к саморазрушению и лишним мыслям. — Что ж, пусть будет так, — кивнул Фукудзава, следя за Осаму, что убегал от злого Чуи. — Тогда до встречи. Ацуши помахал ему на прощание, и Рюноске сильнее стиснул зубы, отворачиваясь. В груди пылало неясное чувство. Кажется, это была далеко не ярость. …Рюноске стоял в кабинете Мори, ежась от липкого чувства тревоги. Ему всегда было неуютно в присутствии Мори, а наедине — уж тем более. Рюноске не боялся его, испытывал уважение и благодарность за то, что Мори принял его. И всё же это не отменяло тревожных мыслей. — Хочу ввести тебя в курс дела, — Мори переплёл пальцы и положил на них свой подбородок, — эспер со звериной способностью — нам пока неизвестно, какой именно — ограбил наш склад, а также разгромил здание Вооружённого Агенства в поисках Тигра. Думаю, понятно, почему они согласились с нами сотрудничать в данном случае. — Да, — откликнулся Рюноске. — Хорошо. С мальчишкой Тигром ты уже работаешь давно. Чую и Дазая отправлять туда не имеет смысла, учитывая тот факт, что они не ладят. У вас всё обстоит лучше, насколько я понял. Настолько лучше, что Рюноске хочет его убить к чертовой матери. — Да, — вновь подтвердил он, не зная, что ещё можно сказать в данном случае. — Отлично. Тогда я тебя отпускаю.

***

И вновь это случилось внезапно. Они пробрались на их базу, Ацуши трещал без умолку об Осаму, об Кёке, что жила с ним, об Рампо и его гениальном уме. Рюноске вслушивался, сам не понимая, по какой причине это делает. Возможно, ему просто хотелось отвлечься. Расëмон уже маячил сзади, готовяся отразить любую неожиданную атаку. — Ты всегда такой болтливый? — невольно спросил Рюноске. — А у тебя какие-то проблемы с этим? — отмахнулся Ацуши, вновь продолжая. — Рампо вообще то дело раскрыл, едва посмотрев на тело жертвы. Но и другие преступления он разгадывал даже по отчётам полицейских! — Хватит, — прошипел Рюноске. Ему вдруг стало неприятно слушать о чужих достижениях, к тому же, Тигр так ярко и много описывал безупречный ум его коллеги, что отвращение поднялось к горлу. Рюноске даже не понял, по какой причине это случилось. Ацуши не обиделся, лишь взглянул искоса и вздохнул. — Ну и чего ты такой злой? — Мы на задании, — напомнил он, прислушиваясь к звукам склада. Стояла тишина, нарушаемая только трещанием Ацуши. — Ладно, — буркнул Ацуши и пошёл вперёд, отдаляясь. — Тигр, — тихо прошептал Рюноске, когда заметил движение сверху. — Тигр, — повторил он, когда Ацуши не услышал его. — Что? — громко спросил он, обернувшись. — Обернись! — крикнул Рюноске и направил Расëмон на большого рыжего льва, чья грива горела огнём. Ацуши развернулся как раз к тому моменту, когда иглы пронзили животное. Он отпрыгнул к Рюноске, и его сразу окутал Расëмон, чья пульсация ощущалась на коже очевиднее некуда. Оно билось в такт его сердцу. — Давай, — громко сказал Рюноске, и чужие руки окутала тигриная шерсть. Лев очухался, и на нём мгновенно сработала регенерация. Выходит, не только у Ацуши есть такая способность. Ацуши остервенело бросился навстречу эсперу, и они сцепились в драке. Рюноске направлял Расëмон, от которого ловко изворачивался зверь, не попадая ни под его атаку, ни под удары Тигра. Способность этого человека мог развеять только Осаму, поэтому Рюноске не до конца понимал, какого чёрта не отправили дуэт соукоку на миссию. Да, они ругались и не ладили, но всё это происходило по инициативе Чуи, который всё же уважал Осаму и не хотел ему зла. Может, это было сделано нарочно?.. Да ну нет. Ерунда какая-то. Случайность — не более. С чего бы двум организациям просто так направлять их вдвоём на это задание? Только ради того, чтобы они разобрались с проблемой. — Акутагава! — Тигр ловко увернулся в сторону, подальше от эспера, и Рюноске сразу задействовал Расëмон, который достал противника и пронзил его. Ацуши оказался рядом с ним, его глаза сверкали маниакальным восторгом. Вкус битвы ему нравился. — Как думаешь, он умрёт? — с опаской спросил он, разглядывая насаженного на копья Расëмона животное. — И черт с ним, — бросил Рюноске и посмотрел на ссадины на лице, губа Ацуши вновь была разбита, от чего он постоянно слизывал кровь. Рюноске проследил за языком и невольно смутился. Зачем он вообще смотрит? Его равнодушный взгляд наверняка сейчас был не таким. — Нечего нападать на Портовую Мафию. — Может, снимешь его? — предложил Ацуши. — Зачем? — Ему наверняка больно. Рюноске закатил в раздражении глаза. Если добро пропадёт разом во всём мире, то его хватит на всех в этом человеке. Раньше, до их союза, они сражались, чтобы убить друг друга (Рюноске, по крайней мере, точно), однако сейчас он ярко осознавал, что Ацуши больше защищался, чем атаковал. — Сама доброта, — поморщился Рюноске. — Тебе стоит быть проще. Что нам с ним делать? Он проигнорировал первую часть фразы, поэтому ответил исключительно на вторую: — Свяжем, если не сдох. — Акутагава, — осуждающе осадил его Ацуши. — Что не так? — Нельзя так говорить про людей. Рюноске попытался сдержаться. Он честно захлопнул рот, стиснул зубы до боли, но в итоге не справился с собой. — Даже если он пытался убить тебя? Даже если на твоём лице нет живого места? Ацуши замер, медленно повернул к нему голову и расплылся в довольной улыбке. Рюноске приготовился к насмешкам или, на крайний случай, подколке жестокой и неприятной. Но этого не произошло. — Так ты переживаешь за меня? Мир качнулся, Рюноске пришлось удержать себя чудом. Он никогда не думал в таком ключе. А выходило, что Тигр прав: и в прошлую их битву, когда он не оставил его, зная про регенерацию. И тогда, когда шепнул на ухо противнику, что ему повезло раз Ацуши остался жив. Господи. В желудке собрался колючий ком, который поднялся выше и застрял в горле. — Вот ещё, — фыркнул Рюноске и, чтобы избежать разговора, прошёл вперёд к нему. — Так вот что всё это значило, — воодушевлённый, Ацуши двинулся за ним следом. — Замолчи! — рявкнул Рюноске. Его раскрыли. Так глупо. Он же был осторожен. Однако прокололся, когда открыл свой грязный рот. Ему нужно было зашить его уродливыми нитями, лишь бы он больше ничего не ляпнул. Переживал ли он за Тигра по-настоящему? Судя по всему, так и вышло. Горькое чувство безнадёжности вернулось. Он ощутил тошноту, и, наверное, его бы вырвало от неправильного ощущения боли в голове. — Уже «замолчи»? А где «заткнись, Тигр»? Да у нас прогресс! — Нет никаких «нас», — поправил Рюноске, отзывая Расëмон. Безвольное тело рухнуло наземь. — Где там верёвки? Ацуши с недовольным вздохом поплелся в начало склада, где сбросил тяжёлые верёвки, едва они туда вошли. Не с ними же сражаться, правда? Рюноске терпеливо ждал и внимательно наблюдал за эспером, что уже обратился в достаточно уродливого человека. Рюноске не любил свою внешность и тело, но тут прямо был кошмар. Даже тот факт, что его изрешетили, не помог бы ему избавиться от его вида. Вот Тигр, в противовес всему, был симпатичным. Повезёт, наверное, кому-то, если он отхватит его себе. С красивым лицом, тощим телом и восхитительными бёдрами. С мягким и добрым характером и сильной волей к жизни. Неожиданно в рёбрах вновь вспыхнул огонёк, что разросся до пожара, едва он представил, что этим кто-то мог быть Осаму. Или Кëка. Или вообще… С кем-то другим. С девушкой, с парнем — не важно. Всё казалось неприятным и неправильным. Рюноске нахмурился и вздрогнул с шевеления сбоку. Он приготовился атаковать, но Расëмон не откликнулся на приказ. — Напугал? Ты так дёрнулся, — сказал Ацуши и передал ему верёвку. — Вздор, — Рюноске в непонимании попытался активировать способность, и та подчинилась. Почему же в тот самый миг он не набросился на Ацуши? Ацуши с некоторым страхом и дрожью в конечностях помог зафиксировать тело, и Рюноске ловко связал его. Тогда он приложил пальцы к шее, подождал несколько секунд, видимо, прислушиваясь, а потом выдохнул. — Он жив. — Ненадолго, — с усмешкой в уголках губ оповестил Рюноске. — Мафия его убьёт. — Для чего? Он же… — Скажешь, что он тоже человек? Так вот послушай, — Рюноске обернулся к нему и ткнул пальцем в грудь — неожиданно для самого себя, — он сам выбрал это, когда покусился на склад мафии и когда пошёл искать тебя. — Он… искал меня? Я думал, это очередное нападение какой-нибудь банды. — Тебе бы хотелось остаться без башки? — Нет. — Скажи это громче. — Нет, — твёрже произнёс Ацуши и отошёл подальше от тела. Рюноске одобрительно кивнул, про себя отмечая, как Ацуши, такому жизнерадостному и светлому, непросто даётся решение — пощадить преступника, что хотел его убить, или всё же отдать на растерзание Мори. Они постояли, каждый думая о своём. — И всё же… — начал Ацуши и осёкся, встретившись с тяжёлым взглядом. — Ладно, я тебя понял. — Просыпайся, — Рюноске поддел чужой живот носком ботинка. — Иначе я тебе оторву что-нибудь. Ацуши на эту фразу вздрогнул и зажался. Рюноске иронично поднял брови, но ничего не сказал. Эспер очухался после несильного удара и громко простонал. Его руки были связаны за спиной, перекрывая кровоток — небольшая прихоть Рюноске. За то, что посмел ударить Тигра. Думать, впрочем, об этом было как-то странно. — Уроды, — проскрипел незнакомец со сломанным носом — а это уже подарок от Ацуши. Рюноске даже, наверное, гордился бы им, будь они ближе друг к другу в эмоциональном плане. — Мальчишка Тигр, какая удача. Не будь я связан, я бы отрезал твою голову. — Заткнись, — прошипел Рюноске сквозь зубы. — Иначе я тебе сломаю шею. — Ты не посмеешь, — он рассмеялся и тут же выплюнул сгусток крови. Его зубы были красными. — Тебе нужно доставить меня к твоим отбросам. Рюноске никак не отреагировал на эту фразу, безразлично смотря на жалкое существо перед ним. Зато Ацуши не стал молчать: — Зачем вы это сделали? Я имею в виду, охотились на меня. — За тебя назначена огромная награда. — И кто её назначил? — мрачно осведомился Рюноске. Пожирающее чувство страха всплыло и оплело его аритмично стучащее сердце. Это был секундный страх за Тигра — что стало для Рюноске огромным открытием. Он и раньше… переживал? волновался? что он вообще делал по отношению к нему? Сформировалась наконец главная мысль, что он старательно избегал долгое время. И от этого совсем не полегчало. Лишь всё усложнилось. И кому стало от этого легче? Уж точно не Рюноске. — Какая тебе разница, ублюдок? Рюноске от души пнул его по животу, от чего эспер с криком завалился на связанные руки. — Акутагава! — Ацуши вцепился ему в руку и загородил собой противника. — Пожалуйста, не нужно. Рюноске остолбенел, медленно перевёл взгляд на место их соприкосновения и побледнел. Голова закружилась, а в животе что-то острое порезало внутренности. Чужое тепло передавалось даже сквозь одежду. Ацуши был до неприличия горячим. Возможно, связано это было с его способностью? — Отпусти меня, — тихо приказал он — если бы это было громче, он бы сорвался и заикнулся. — Не отпущу, — упрямо мотнул головой Ацуши и крепко сжал пальцы на тонкой руке. — Пока ты не перестанешь его бить. — Либо ты убираешь руки, либо я… я сделаю то, что тебе не понравится. — Ударишь меня? — с вызовом вскинулся Ацуши; в его красивых глазах пылало пламя соперничества и желания что-то кому-то доказать. — Или убьёшь? Рюноске сквозь зубы прошипел: — Может, и убью. — Странный у вас флирт, — подал голос эспер и получил сразу сильный пинок в бок. — Заткнись! — одновременно крикнули они и уставились друг на друга: Рюноске — со страхом, будто кто-то мог о чём-то догадаться, а Ацуши — со смятением, ресницы его трепетали от частого моргания. Рюноске чувствовал, что его жизнь медленно рушится, покрываясь горсткой горького пепла. Догадка — одна хуже другой — медленно витали в воздухе, вонзаясь раскаленными иглами в затылок и виски. Ацуши с беспокойством покосился на него. Мир Рюноске Акутагавы в одно мгновение сломался и сгорел дотла. Он наконец-то поставил на место мучающие его фрагменты жизни: почему он не сбежал сразу в кафе, почему ему так нравился этот жест Тигра, почему он был немного рад их новой миссии, почему он все-таки помог ему, понимая, что это было лишнее — раньше он бы просто оставил его там. Но не в тот раз. Не так. Не тогда. Всё было неправильно: их перепалки, их совместные шутки, которые лишь внутренне задевали Рюноске до слабой улыбки в уголках губ, их помощь друг другу — как в тот момент, когда он, ослеплённый чем-то неясным, свернул шею противнику и кинулся защищать Тигра. Пазл мгновенно сложился, и Рюноске задохнулся от волны чувств, что раньше воспринимались фоновым раздражителем. Он глубоко вдохнул, лёгкие сжало спазмом, и он не сдержался: закашлялся так сильно и больно, что на руке оказался сгусток крови. Ацуши приблизился и шокированно открыл рот. — Что это? Рюноске не ответил. Он со страхом взирал на свою руку, и эта эмоция была вызвана далеко не видом своей ладони. Нарушенное личное пространство верещало, и он в панике отстранился, но Ацуши ухватил его за предплечье, не позволяя сбежать. — Что с тобой, Акутагава? — Отстань, — рявкнул он и с силой выдернул руку, отодвигаясь на пару метров. — Не отстану! — упрямо заявил Ацуши и приблизился вновь. — Рюноске, пожалуйста. Он замер, и вся вселенная тоже. Так его звала только Гин. Никто никогда не произносил его имя. Особенно отчаянно, с очевидной тревогой в дрожащем голосе. Ацуши не отрывал взгляда от его глаз, ища в них хоть каплю снисходительности к его желанию помочь. Рюноске вновь отошёл и бросил: — Нам надо доставить его. Идём. Ацуши не сопротивлялся, лишь опустил голову и закусил губу, где у него всё ещё красовался шрамик от их драки. Подумать только — они ещё несколько недель назад сцепились друг с другом, а сегодня Рюноске осознал страшную вещь. Это чувство грызло и не отпускало ни на секунду. Ему было неспокойно и странно ощущать что-то помимо раздражения и гнилого равнодушия к людям. Хотя эти эмоции уже давно просочились в его жизнь, и Рюноске до последнего не хотел их замечать. Когда они доставили болтливого эспера и вышли на улицу, Ацуши повернулся к нему и тихо сказал: — Не хочешь выпить чай? Рюноске порывался нагрубить и сказать «пошёл ты», но губы зашевелились, складываясь в неправильные слова: — Хорошо.

***

— Ты пьешь вообще кофе? — спросил Ацуши, стоило Рюноске как обычно заказать чай. — Ты вроде бы позвал меня на чай. А сам заказал кофе. Рюноске усмехнулся и лукаво посмотрел на него. Встретив чужой взгляд, Ацуши тут же отвернулся в сторону спешащей к ним официантке. — И все же. Рюноске вдруг подумал: а как они познакомились с Осаму? Он же ничего вообще не знал о Тигре, кроме его бесполезных разговоров о других людях. О чужих он не очень хотел знать. А вот послушать бывшего врага… было бы интересно? «Заткнитесь», — сказал он своим мыслям, что уплывали в неправильное русло. Например, он не ведал даже о том, что Ацуши любит кофе. Ацуши аккуратно коснулся пальцами синяка на щеке и зажмурился. — Не подставляй лицо в следующий раз, — посоветовал Рюноске без злого умысла. Но Ацуши уловил в этом сарказм. — Откуда я мог знать, что люди любят бить по лицу? — Наш опыт не научил тебя этому? — имея в виду драку, поинтересовался Рюноске. — Ты же сам сказал: нет никаких «нас». Да он же… заигрывал с ним. Тёплое чувство сразу завладело его желудком. Несмотря на тошноту, стало как-то чересчур приятно. И самую малость неловко. Обычно никто так не делал с ним. Его боялись, обходили десятой дорогой и вообще женщины, с которыми он спал, иногда дрожали — не от удовольствия, а от страха. От ужаса быть насаженными на иглы, как на шампуры. У Рюноске уже долгое время никого не было. Может, поэтому он чувствовал всё это? — Есть наш дуэт. На этом всё, — солгал он неохотно. — Что ж, — невесело усмехнулся Ацуши, отпивая горячий кофе с рисунком папоротника. — Я тебя услышал. — А что ты ожидал вообще? — вопреки здравому смыслу, который подводил его — скотина! — Рюноске всё равно спросил. — Ну… я позвал тебя в кафе, ты помогаешь мне и… заигрываешь? да, я прав? со мной. Скажи, что я ошибаюсь, и я сразу уйду и больше не побеспокою тебя. Я даже не допытывался по поводу твой крови после кашля. Понимаешь? Мне не всё равно, но я уважаю твоё решение молчать. Порываясь сказать «ты не всё так понял» и «ты ошибся», Рюноске понял, что слова не проходят сквозь горло. Они застряли в глотке иглистым комком и отказывались выходить. Он исподлобья взирал на напряжённого Ацуши, чей вид казался жалким и одновременно привлекательным. — Ну ладно, — Ацуши поднялся и приложил пальцы к виску. — До встречи. Он отсалютовал ему, и внутри Рюноске разрушился барьер. — Стой. Почему ты так делаешь? — Делаю что? — Этот жест, — Рюноске кивнул на всё ещё зависшую руку в воздухе. — Я думал, ты понимаешь, — озадачился Ацуши. — Не понимаю, — честно сознался Рюноске. — Я с тобой флиртую, — ответил Ацуши. Вот так просто. Без стеснения и какого-то страха он признался ему в симпатии, очевидно, не ожидая ничего в ответ. Рюноске молчал, раскрыв глаза. Его мир опять пошатнулся. Ему в принципе тяжело далось понимание собственных чувств, а тут навалились чужие, и он растерялся… — Что ты хочешь от меня услышать? — Да или нет? — напрямую спросил Ацуши и взял чашку, невозмутимо глотнул кофе (Рюноске проследил за кадыком) и вновь взглянул на него. — Если я скажу нет, что изменится? Ацуши пожал плечами, его руки ощутимо тряслись от напряжения. Рюноске не хотел его мучить и не хотел давать надежд: отношения у них не получится построить хотя бы по той причине, что они давние враги, соперники и дуэт, который разрушать чувствами не хотелось — тогда они будут переживать друг за друга постоянно во время битв. И Рюноске не умел строить отношения (поэтому в двадцать лет он и не заводил никакие серьёзные связи; к тому же, его боялись). — А если я скажу «да»? — Тогда я постараюсь сделать для тебя всё, что в моих силах, чтобы ты был счастлив. Эти слова… Тёмно-серые глаза покрылись чем-то незнакомым для него и тяжёлым. Он перевёл взгляд на бёдра Ацуши, сглотнул и подумал, что Осаму, Кеке или кому-то там не достанется Ацуши. Он будет его. Наплевать. — Хорошо. Тогда да. Ацуши широко ему улыбнулся, отсалютовал и присел обратно. В уголках губ Рюноске затаилась улыбка. Не ухмылка, не оскал и не усмешка. — Сейчас ты со мной опять флиртуешь? — Я имею право. Теперь. Да. — Хорошо. Рюноске сдержал улыбку. Но он впервые, наверное, чувствовал радость.

***

Это произошло спонтанно. Они с Ацуши сидели в кафе и вновь спорили насчёт того, что лучше: чай или кофе. На этот раз они находились вместе, а не напротив друг друга. Рюноске всё ещё было тяжело свыкнуться с мыслью, что их отношения длятся всего неделю, в ходе которой они почти не виделись, лишь иногда списывались — и то по инициативе Ацуши. Тот любил длинные сообщения, а Рюноске отвечал односложно, за что испытывал небольшое чувство вины. Впрочем, оно быстро рассеивалось. — Отвратительный вкус и запах, — закончил последним аргументом Рюноске, показательно морщась. Ацуши легко коснулся его лба, разглаживая складку. Рюноске удивлённо посмотрел на него и отодвинулся. — Не нравится, когда я тебя трогаю? — Я не привык к прикосновениям. — Думаю, Расëмон давно оторвал бы мне руку. Почему-то зверь не реагировал на Ацуши. В бою, который они выиграли три дня назад (и за который Рюноске несколько раз с замиранием сердца следил за Ацуши) он охотно оборачивался вокруг Тигра и защищал от всех атак. Словно признал его раньше, чем сам Рюноске. Он промолчал на это заявление, и Ацуши всё равно улыбнулся, догадываясь о причинах. — А как ты планируешь… ну, трогать меня в другом плане? Или когда я буду это делать? — Бесстыдник, — бросил он, вставая с места, чтобы Ацуши ни в коем случае не заметил бледный румянец на щеках. Рюноске задумывался о сексе. В конце концов, это было частью обычной жизни — его уж точно. А вот у Ацуши он даже не догадывался, был ли вообще первый раз. Он казался невинным цветочком, который страшно трогать. Но так хотелось. Ещё недавно он размышлял о чужих бёдрах, как о нечто… сексуальном, ладно. И теперь, вроде как, Рюноске имел право трогать их? Или Ацуши испугается и сбежит от такого напора? Всё же Ацуши сам напрашивался: он кидал двусмысленные намёки и откровенно флиртовал с ним в переписке. Рюноске почти никогда не отвечал на его сообщения в духе «знаешь, вода в душе холодная; не хочешь меня согреть?» Это было очень неловко! Рюноске, который являлся деревяшкой в плане заигрываний, вообще не понимал, к чему может привести их флирт по переписке. Односторонний. Если Рюноске начнёт, то уже не остановится. — Чего это сразу «бесстыдник»? — Ацуши нагнал его на улице и подстроился под быстрый шаг. — Хочешь сказать, ты никогда не думал о чём-то таком? — туманно пояснил Рюноске. — Думал, конечно. Например, мне нравится, когда ты злишься. Ты живой будто бы. Чувствуешь что-то. Это меня немного… заводит? Рюноске усмехнулся и покачал головой. Как же это было откровенно. Он уже не удивился таким словам: в их диалогах Ацуши вытворял что-то похлеще. — Теперь ты. — А я чего? — Что тебе нравится во мне? — Когда ты молчишь. — Акутагава! Ацуши не успевал за длинными шагами своего парня, поэтому, запыхавшись, попросил остановиться. — А ты догони, — бросил Рюноске, отдаляясь. Ацуши нагнал и встал перед ним, загородив дорогу. — Я спешу. — Куда? — Куда-нибудь. — Ну пожалуйста, Рюноске. Он сжал кулаки. Это был грязный приём, о котором Ацуши догадался ещё в прошлый раз на складе. Ему нравилось это, и он без смущения сказал: — Мне бы понравилось, если бы ты стонал моё имя. — Акутагава! — вскрикнул Ацуши и закрыл руками рот, сдерживая вопли. Рюноске обошёл его и невозмутимо продолжил свой путь. Было легко и спокойно. Вопреки логике, ему нравилось проводить время с Тигром. И было совсем не страшно открываться ему потихоньку. Они чаще разговаривали и о чём-то спорили, но так, чтобы не обидеть друг друга. К тому же, Ацуши мило смущался, хоть и редко — Рюноске ничего такого не говорил, чтобы румянец растекался по бледному лицу. И в той битве он практически не переживал, пока в плаще Рюноске Ацуши был в относительной безопасности. Он сильный человек, он точно справится с проблемой. Рюноске доверял ему в этом. А ещё Тигр был горячим в его броне. Настолько, что хотелось взять его прямо там же, после битвы, уставшего и в крови. Да он больной извращенец. — И всё же, ты не ответил на мой вопрос, — Ацуши пошёл с ним вровень. — Ответил: мне нравится, когда ты молчишь. А это бывает редко. — Я серьёзно вообще-то! Давай без твоих шуточек. — Я даже не думал шутить. Я не умею. — Рюноске сощурился, старательно стараясь сдержать порыв потрепать Ацуши по пушистым волосам. — Акутагава, если ты не умеешь шутить, то я не умею к тебе приставать. — Дурацкое сравнение. — Отмахнулся Рюноске. — Если ты не прекратишь болтать, я сделаю то, что тебе не понравится. На этот раз Ацуши спросил вместо «ударишь?» другое: — Трахнешь меня? — Тигр! — поперхнулся Рюноске, уставившись в него шокированным взглядом. Этот невинный цветочек чёртов дьявол. Никто ещё никогда так прямо не говорил ему об этом. У него, получается, кто-то уже был? От этой неприятной мысли кольнуло в рёбрах. Рюноске пришёл в себя и вернул себе холодное выражение лица. Подумаешь, кто-то пытается его смутить — удачи ему в таком случае. Но у Ацуши получалось. — Что ты заладил: Тигр да Тигр. Назови меня по имени. Или хотя бы по фамилии. — Ацуши пожал плечами на чужую реакцию. Ему, видимо, было весело. — Нет. — Почему нет? — Потому что нет. — Как с тобой тяжело, — вздохнул он. Когда до общежития Ацуши осталось пару кварталов, он радостно обернулся к нему и аккуратно тронул за предплечье. — Так ты меня провожаешь! — Не понимаю, о чём ты. Рюноске напрягся с этого действия и расслабился только тогда, когда вспомнил, кто его касается. Привыкнуть к тактильному Ацуши стало непростым занятием. Руки в итоге поползли дальше, и вот они уже шли как типичные парочки: Рюноске поддерживал его за локоть, а Ацуши вис на нём с довольным лицом. — Спасибо, что проводил, — Ацуши отпустил его и развернулся лицом. Было темновато. Рюноске различил всё равно очертания румянца на щеках. Кажется, по идее, он ждёт поцелуя. Но Рюноске пока что страшно было прикасаться к нему. Несмотря на свои желания — к примеру, облапать бёдра — ему не хотелось торопиться. Он всё ещё не был уверен в своём решении, чувствовал что-то тревожное в собственных действиях. Но одновременно с этими ощущениями взращивалось тёплое и приятное чувство — он кому-то нужен, кто-то о нём переживает, для кого-то он важен. — Иди. — Не хочу, — помотал головой Ацуши и первым полез к нему. Рюноске приложил ладонь к губам, останавливая. Ацуши озадаченно воззрился на него. — Не сегодня. — Хорошо. — Пробормотал он сквозь ладонь. Ацуши не выглядел расстроенным, что очень обрадовало Рюноске. Значит, он уважает его решение и не будет торопить события. Рюноске хотел немного личного пространства, чтобы решить для себя, нужен ли ему рядом человек, который… ну, нравится ему? Так это называется в современном мире? — Тогда до встречи. — Хорошо.

***

Квартира Рюноске была достаточно просторной и отчасти пустой. В холодильнике обнаружились продукты, но не готовая еда. А ещё много чая. Очень много. Прямо очень. — Что говорят в таких случаях? — Рюноске облокотился на косяк, смотря на бесцеремонное поведение Ацуши. — Чувствуй себя как дома? — предположил он и вытащил из холодильника рыбу и лапшу. — Почему ты вообще хранишь её там? — Не заморачивайся. Я могу заказать нам суши. — Я хочу что-нибудь приготовить. Эй! Рюноске ловко отобрал у него кусок замороженного лосося. Он вернул его на место и, толкая Ацуши бедром — а чего он лезет! — закрыл дверцу. — Закажем. Не надо утруждаться. — Как я вообще покорю своего парня, если не едой? «Ты уже меня покорил», — подумал Рюноске, но вслух ничего не сказал. Да и вообще с наибольшей вероятностью он не стал бы ничего есть. В него просто домашняя еда не влезала ни при каких обстоятельствах. Гин, когда бывала в его квартире, что-то готовила, а когда приходила заново, тяжело вздыхала, разглядывая нетронутые обеды и ужины. Она пыталась с ним поговорить, но Рюноске не слушал. Он ненавидел своё тело и ненавидел еду. И это всё было взаимосвязано. Главное, чтобы Ацуши не узнал. Сегодня он постарается впихнуть в себя как можно больше. После заказа доставки Рюноске начал рыться в мешочках с травами. От каждой исходил приятный и терпкий запах. Ацуши задумчиво принюхивался к каждому, пока Рюноске объяснял особенности и места сбора. В конце концов, он остановился на том, что по запаху напоминал нечто лавандовое. — Не как в кафе, — откликнулся он, пробуя чай. Рюноске взглянул на него и приподнял бровь. — Да, знаю, в кафе хуже, потому что у тебя вкуснее намного. — Быстро учишься, — похвалил он. В уютной тишине они допили чай и — на этот раз он не остыл у Рюноске, — прибыла доставка. — Куда так много? — Ацуши рассматривал три пакета с роллами и суши, в которых было по четыре коробки. — Ты же любишь поесть, — Рюноске пожал плечами и принялся распаковывать заказ. Он не видел ничего предрассудительного в любви Ацуши к еде. Даже завидовал ему отчасти. Рюноске вообще завидовал людям с их отсутствием проблем с пищей. В итоге Ацуши первым выловил ещё до окончания распаковки пару роллов и без палочек запихнул в себя, испачкав губы. Рюноске кивнул ему, указывая на пятна от соуса. Ацуши беспечно облизал губы, отчего Рюноске дёрнулся и отвернулся. Это было так странно: почему он начал замечать подобные детали только тогда, как они начали отношения? Да и что такого в обычных жестах, которые проделывало большинство людей без подтекста. Рюноске что, озабоченный? — Открой рот, — приказал Ацуши, удерживая двумя пальцами суши. — Я буду есть палочками. — Да брось. Не будь злюкой. — Тебя вроде это заводит. — Меня заводит это при битвах. А так… ты очень ворчливый, ты знал? Рюноске послушно открыл рот, сожалея заранее о том, что он что-то съел. Ацуши после вытер ему рот и бесстыдно слизал капли с пальцев. У Рюноске невольно дёрнулся глаз. Не так он думал проводить время вместе! В любом случае, они молча ели позже. Вернее, Рюноске смог съесть пять роллов и делал вид, будто всё ещё что-то жуёт. Ацуши сметал всё быстро, обляпав руки и губы. Рюноске наблюдал за этим с непонятным ему чувством. Словно ему было радостно и хорошо, но тревожная игла вонзалась под сердце. — Почему ты не ешь? — спросил Ацуши, утерев рот. — Я ем. — Ты почти ничего не съел. Я давно заметил, что ты никогда не ел в кафе. Продукты у тебя давнишние, никакой приготовленной еды дома нет. Что не так? Рюноске поджал губы и лениво пожал плечами. Рассказывать не хотелось. Это его проблема, с которой Тигру всё равно не разобраться. Никто не сможет помочь ему вернуть мозги в нормальное положение. Рюноске попытался съесть суши и его накрыла ужасная тошнота. Он зажал рот рукой, сдержал рвотный позыв и опустошённо уставился в пол. — Всё в порядке. — Ты буквально сейчас показал мне, что тебя тошнит от еды. Тебе не нравятся роллы? Или ты не можешь есть в принципе? — Ацуши осторожно приподнял чужой подбородок, отчего Рюноске вскинулся и отодвинулся. Чужие прикосновения всё ещё воспринимались тяжело. — Расскажешь? Я постараюсь помочь. Рюноске неуверенно кивнул и выдал одной фразой всю боль своей жизни: — У меня проблемы с едой. — Что-то вроде психического расстройства? — Не знаю. Я не был у врача. — Так самое время сходить! Почему ты вдруг решил, что так жить — нормально? — Я не заслуживаю помощи, — отмахнулся Рюноске, поднимаясь с пола и следуя в спальню. Нужно было снять плащ и рубашку, чтобы переодеться в домашние вещи. Ацуши последовал за ним и всё равно продолжил разговор, проигнорировав его попытку сбежать. — Каждый заслуживает помощи. Абсолютно каждый. — Даже серийные убийцы? — каверзно спросил Рюноске. — А я ведь и так есть он. — Помни, что ты пообещал мне: не убивать людей без надобности. Это в прошлом. А что в прошлом — то совсем не важно. По крайней мере, для меня. Несмотря даже на то, что я никак не могу отпустить приют и ужасное время там, я легко закрываю глаза на чужие тайны и жизнь до нашей встречи. Этого больше нет. Нужно жить дальше, как бы тяжело не было. — Ты такой болтливый, — неожиданно выдал Рюноске на целый монолог. — Спасибо за честный ответ на мою тираду! Ацуши продолжил возмущаться, но он тут же испуганно сжался, когда Рюноске робко подцепил его подбородок, стёр едва заметную дорожку от соуса и наклонился. Мир качался, подобно лодке на безумных волнах, но всё это не мешало ему поцеловать ошарашенного Ацуши. Рюноске до боли хотел сделать с ним многие вещи, но пока начал с поцелуя. Это было по-другому — тех партнёров он касался из надобности, никогда не целовал их, ощущая грязь на себе. Однако это было приятнее: хотя бы потому, что Тигр с напором откликнулся, закинул ему руки на шею и притянул ближе. Рюноске неловко попытался отодвинуться, его поразила необычная эмоция, название которой он найти так и не смог. Зато адреналин выплеснулся в вены, ускоряя стук сердца. Но отстраниться не получилось: Ацуши увлёкся, прикусил его губу и на вздох вцепился сильнее. Он был голоден до чужих прикосновений, и Рюноске полностью разделял его позицию. Он смог дотянуться до чужих бёдер и с удовольствием коснуться их. Они были твёрдыми и одновременно такими необычными. Ацуши простонал ему в губы от того, с какой силой Рюноске сжал его ноги. Наконец-то у него получилось дотронуться, сжать и грубо потискать то, что не давало ему покоя долгие недели. Они отпрянули друг от друга тогда, когда ладонь Ацуши сжала выпуклость между ног Рюноске. — Останови меня, — попросил он, будучи не в силах оттолкнуть Ацуши. — Ни за что. Они вновь поцеловались, Ацуши разорвал поцелуй и толкнул Рюноске в сторону кровати. После падения он оседлал чужие бёдра, наклонился, щекоча щеки волосами, и коснулся красных губ в ещё одном остервенелом поцелуе. Рюноске ловко поменял их местами, зафиксировал руки Ацуши и провёл губами по чувствительной шее — Ацуши вздрогнул, сжался и тихонько выдохнул сквозь зубы. — Тебе нравится, — прошептал Рюноске, прикусывая кожу под челюстью. Ацуши ничего не ответил: он поплыл и не желал вслушиваться в чужие слова. — Сегодня у нас ничего не будет, — предупредил он, — но это не значит, что я не залезу к тебе в штаны. И в подтверждении собственных слов сжал бедро, наслаждаясь тем фактом, что он мог сделать это в любое время в будущем. Рюноске провёл кончиками пальцев по ноге и добрался до паха, сжал его немного неуверенно, пока Ацуши не вскинулся, лишь бы давление усилилось. Растегнув чужие штаны, рукой Рюноске проникнул внутрь под резинку нижнего белья и обхватил член. — Сними их, — прохрипел Ацуши, смотря на него бездонными дырами в глазах; радужку закрыл чёрный зрачок. Рюноске послушно стянул штаны и кинул их на пол, возвращаясь к тому, чем занимался ранее. Он немного двинул рукой, думая, как лучше сделать так, чтобы Ацуши было приятнее: но тому, судя по всему, было и так хорошо. Рюноске задвигал рукой и ускорил темп: Ацуши метался под ним и вскидывал свои прекрасные бёдра, которые он лапал без зазрения совести. Когда он конвульсивно дёрнулся и запрокинул голову, толкаясь сильнее, Рюноске провёл по головке и наконец Ацуши кончил с громким криком. Он лежал неподвижно несколько секунд, прежде чем пошевелиться и подать признаки жизни. Рюноске поправил штаны, думая, что на сегодняшний день достаточно. Поплывший взгляд Ацуши говорил о том, что тот всё равно не соображает. Рюноске вытащил ладонь, взглянул на потёки и направился в ванную, чтобы смыть их. После он приподнял Ацуши, что мыслями находился где-то в своих мечтах. — Надо тебе помыться, — напомнил Рюноске и затащил его в душевую кабину. — Мне выйти? — Останься и держи меня. Пока Ацуши приходил в себя, Рюноске скинул свою одежду, уложил её на стиральную машину и покосился на своего гостя, что пожирал его глазами. Стало страшно и мерзко, что такое несовершенное тело попалось на глаза кому-то. Тем более — Ацуши. — Ты очень красивый, — прошептал Ацуши и поманил его пальцем. — Иди ко мне. Они вместе стояли под жёстким напором воды, грубо целовались и исследовали друг друга руками, не касаясь их общего возбуждения. Это было какой-то игрой, в ходе которой Ацуши проиграл и всё же спустился ниже. — Я могу тебе отсосать. — Предложил он, собираясь опуститься на колени. Рюноске остановил его и покачал головой. Если он увидит, как чужие губы растягиваются на его члене, то до конца жизни будет жить со стояком. — Что мне сделать? — игриво спросил Ацуши, всё ещё опьяненный после оргазма. — Может, так? Рюноске зашипел, когда чужая рука сомкнулась на члене и двинула пару раз вверх и вниз. Он плотно прижал его к стене, чувствуя стимуляцию, и больно укусил чужое плечо, оставляя синяк, который в будущем нальется фиолетовым. Рюноске разрушался на молекулы и собирался вновь физическим телом, что получало безумное удовольствие от одних только движений ладони. — Ты можешь меня трахнуть, — предложил Ацуши, проигнорировав чужие слова. — Я готовился. — Ты… бесстыдник, — шепнул Рюноске, разводя его колени в стороны. — Откуда ты знал, что мы придём к этому? — Это было очевидно, — усмехнулся он и вздрогнул с осторожного касания прямо там. — Вылезаем, — приказал Рюноске и одним махом вытащил Ацуши из-под горячего душа. Он увлёк его за собой в комнату. Ацуши рухнул звёздочкой на кровать, прислушиваясь к тому, как Рюноске роется в ящиках под ней. — У тебя там Нарния, что ли? — не вытерпел он и посмотрел в безумные глаза, из которых искрилась исключительная похоть. Он кинул смазку к нему, Ацуши ловко поймал её и раскрыл. — Давай, вставь в меня свои красивые пальцы. — Прекрати, — попросил Рюноске. Его слова жутко заводили. Хотелось побыстрее со всем разобраться, чтобы войти в него, сжать бёдра и вбиваться до хриплых криков. — Знал бы ты, как я хотел, чтобы они оказались во мне, — Ацуши взял чужую ладонь и под шокированное молчание облизнул два пальца, проталкивая их вглубь рта. — Давай же. Рюноске смущённо зажмурился, оттолкнул Ацуши и уложил на спину. Он выдавил смазку и, задрав чужие ноги, ввёл один палец. Вход был уже разработан, но не помешала бы отдельная растяжка. Он погрузил второй палец и нашёл простату, надавливая на неё. Стон врезался ему в уши. Ацуши выгнулся и собрал простыни под собой. — Ещё! Надави туда! Пожалуйста, Рюноске! Это сработало моментально: он добавил третий палец и продолжил стимулировать чувствительное место, слушая всхлипы и бездумные поощрения. Вынув пальцы, он вытер их об простынь, избавляясь от смазки, наклонился, полностью накрывая чужое тело и глубоко поцеловал. Их языки сплелись, но Рюноске стабильно держал всё под своим контролем, не позволяя взять инициативу. — Давай, — Ацуши скрестил ноги за его спиной и толкнулся навстречу, чтобы быстрее ощутить член в себе. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня. — Ты слишком шумный, — оповестил Рюноске, раздвинул ноги и согнул Ацуши немного, чтобы было удобнее им обоим. — Тебе же нравится, — с лёгкой улыбкой сказал он и резко втянул воздух, когда член наконец-то вошёл в него. Рюноске не двигался, терпеливо ждал, когда в широко распахнутых глазах исчезнет это наваждение из боли и непривычного давления. Ацуши лежал под ним, пока он сжимал его восхитительные бёдра, гладил их и с довольным видом тискал. Ацуши перевёл на него совершенно поплывший взгляд и едва заметно кивнул. Рюноске взял медленный темп, чтобы после разогнаться и довести до оргазма Ацуши от постепенной стимуляции и простаты, и члена. Он положил ладонь поверх чужой, чтобы успевать дрочить ему в таких толчкам. — Рюноске! — простонал он, не отрывая взгляда от чужого тёмного и голодного. — Ацуши, — наконец-то шепнул он, и тот задрожал, сжимаясь. Рюноске перехватил основание члена и не дал ему кончить. Ацуши захныкал и почти заканючил, ощущая, наверное, разочарование от такого облома. Фрикции становились сильнее. Рюноске казалось, что он сходил с ума от тесноты внутри и горячей пульсации в груди. Он так хотел не заканчивать этот момент, когда секс приносил ему удовольствие, а не простую разрядку. Ацуши под ним метался и уже хрипел, стоны давно перешли на всхлипы. Кто же знал, что он настолько чувствительный. На его шее цвели красные пятнышки, что завтра превратятся в полноценные засосы. Рюноске было приятно думать об этом: Ацуши весь принадлежал ему и только. Пусть и остальные знают это. — Я больше не могу! — вскрикнул Ацуши, и Рюноске послушно отпустил руку. Мгновенный оргазм пронзил чужое тело. Ноги свело судорогой, Ацуши дёрнулся и застыл в неестественной позе; взор его покрылся пеленой удовольствия, а глаза были возведены к потолку. В настолько чувствительном теле двигаться было странно и как-то неправильно, потому что Ацуши сжимался и хрипел, хватаясь за его руки. Рюноске стиснуло внутри, и он быстро закончил, доведя себя рукой. Вряд ли бы Ацуши одобрил то, что в него кончили. Тот вообще потерял связь с космосом, просто лениво лежал и пялился в потолок. — Знаешь, чего я хочу прямо сейчас? — хрипло спросил он, приподнимая голову. Рюноске, что вытирался салфетками, замер и перевёл взгляд на него. — Чего? — Жрать. Впервые в жизни тихий смех пронзил комнату. Рюноске смеялся так сильно, что ему стиснуло грудную клетку. Ацуши удивлённо пялился и глупо улыбался. Рюноске чувствовал себя счастливым. Впервые за всю жизнь.